Жанр: Электронное издание
Kulgal09
.... - Она разбилась на машине!
- Она разбилась специально. Потому что не могла больше жить, не зная, что
делать с безответной любовью к вам.
- Что за чушь? - закричал Покровский, вскакивая и топая ногой. - Генрих,
почему ты молчишь? Скажи этой дуре, что она
все придумала.
Генрих поднял заплаканное лицо и послушно сказал:
- Дура, ты все придумала. - Наташа задохнулась от негодования, а он
добавил:
- Это письмо писала не моя жена, а Лина.
- Подожди-подожди, - насторожился Покровский. - Значит, в самом деле
существует какое-то письмо?!
- Это Лина... Несколько лет назад... Они тут гостили с твоим братом... И
она отравилась... - довольно бессвязно принялся
объяснять Генрих. - Таблетками. Она думала, что ты прочтешь письмо... Но я
неожиданно вернулся и ее спас. Не я спас,
врачи. Я вызвал "Скорую"... Лина думает, что ты в курсе. А я скрыл... Я не
хотел, чтобы ты страдал понапрасну. Зачем? Ведь
она осталась жива.
А так - всем лучше!
Покровский сначала развел руки в стороны, а потом беспомощно уронил их
вниз. Он не знал, что сказать, и на лице у него
нарисовалась детская растерянность. Пока он переваривал информацию, у Бубрика
созрела куча собственных вопросов.
- Зачем, - спросил он у Наташи, - вы пришли сюда ночью? - Она смотрела на
него непонимающе. - И за каким хреном, -
продолжал он тем же тоном, - вы привели с собой милиционера?
- Ну... Я была в саду... - Покровский поглядел на нее и сощурился, пытаясь
ухватить суть. Она кинула на него
затравленный взгляд:
- Перед тем как отправиться в Москву, я сидела в саду... И тут встретила
знакомого милиционера.
- Он случайно прогуливался поблизости с пистолетом, - подсказал Покровский.
Из комнаты, куда ушел Негодько, донеслось идиотское хихиканье, потом какойто
стук, и женский голос произнес:
"Пупсик!"
- Он сказал, что поступил сигнал, - проигнорировала Наташа его замечание. -
По поводу того, что в этом доме творится
нечто.., невообразимое.
Генрих снова зарыл усы в колени и длинно всхлипнул:
- Бес попутал, Андрей Алексеич-и-ич!
- Я ничего не понимаю! - воскликнул Покровский, хватаясь за голову.
В это время в каминный зал вошел сердитый Негодько. В руках у него было
несколько листов бумаги, исписанных
мелким почерком. Следом за ним семенила та самая девица, только теперь она была
в платье, хотя и босиком.
- Допрос гражданки Симошкиной закончен, - сообщил Негодько. - Гражданка
оказала сопротивление органам милиции,
пыталась фамильярничать и была строго предупреждена.
Вышеозначенная гражданка Симошкина, растрепанная и несчастная, вертя
задницей, направилась к Бубрику и заявила:
- Ах, Аркашка! Ты не представляешь, до чего он темпераментный! Я бы и ему
стриптиз показала, но он не захотел.
Заставил меня рассказать всю подноготную. И как я сюда попала, и зачем, и чем мы
тут занимались...
- А-а-а! - пуще прежнего зашелся Генрих. - Андрей Алексеич, я просто старый
козел! Ну, убей меня!
Покровский оглядел все собрание и остановил взгляд на Наташе. Подошел к ней
близко, наклонил голову и тихо спросил:
- Из-за чего он так сильно расстраивается?
- Помнишь, Андрей Алексеич, - неожиданно вскинул голову Генрих, - как ты со
своим лучшим другом Стасом разругался
в прошлом году? Ох, как ты лютовал! А все потому, что он.., что он.., с
молоденькой девчонкой крутил любовь. Со
студенткой.
- Конечно. Когда я вижу своих ровесников, гуляющих со студентками, сразу же
начинаю волноваться за собственную
дочь.
- Вы правда такой сердитый? - с любопытством спросила гражданка Симошкина у
Покровского и сунула в ярко
накрашенный рот сигарету.
- Правда, - ответил за него Бубрик и протянул ей огонек.
Покровский посмотрел на Наташу, она озадаченно почесала бритую макушку и
шепотом сказала:
- Не смотрите на меня, я ничего не знаю про то, что здесь творилось.
- Ты сказал, что это отвратительно... Что ты никогда не простишь человеку,
который так безответствен, что проводит
время с молоденькими девушками... - завывал Генрих.
- А! - встрепенулась Наташа и спросила у Симошкиной:
- Сколько вам лет?
- Девятнадцать, а что?
Генрих схватился за сердце, а Негодько сообщил:
- Граждане платили девушке за стриптиз. Она приходила сюда несколько раз в
неделю и красиво раздевалась.
- А что, нельзя? - весело спросила Симошкина. - Аркашка, между прочим,
художник. Я, может, его модель! Он за это мне
и платил. Пойди, докажи обратное!
- Не буду я ничего доказывать, - отмахнулся Негодько. - Я был введен в
заблуждение вашим голым телом, в
неподвижности лежавшим на кровати.
- Милиция подсматривает в окна! - пробормотал Бубрик и тоже закурил, присев
на край стола.
- Интересное дело! - парировал Негодько. - А как еще милиции добывать
оперативную информацию? К нам поступил
сигнал, мы пошли и заглянули в окно.
- Так вас что, много? - удивился тот.
- Генрих, прекрати немедленно! - сердито сказал Покровский. - Что тебе в
голову пришло задумываться о моей реакции?
Это твоя личная жизнь.
- Я решил... Если ты уж со Стасом разругался... А он - твой лучший друг...
- Ты тоже - мой лучший друг, - напряженным голосом заявил Покровский. - Так
что возьми себя в руки и иди домой.
- Да-да, - пробормотал эконом и, пошатываясь, поднялся на ноги. - Я,
пожалуй, действительно пойду.
- Мое появление здесь не имело к тебе никакого отношения. Со второго этажа
я увидел Наташу, которая пряталась в
кустах. И я решил взглянуть, все ли с ней в порядке. Пошел за ней и пришел к
Аркадию.
- Вы следили за мной! - немедленно воскликнула та.
- Следил, - согласился Покровский без тени раскаяния. Потом перевел взгляд
на Негодько и сказал:
- А я вас знаю. Вы приходили тогда в гостиницу в поисках Серохвостовой.
- Хорошая фамилия, - похвалил Бубрик. - Запоминающаяся. Почти как моя.
Серохвостова...
Да, это супер.
В кармане у Негодько неожиданно зазвонил мобильный.
- Ну вот что, - сказал он, послушав некоторое время трубку. - Мне надо
срочно ехать. Вы способны, - повернулся он к
Покровскому, - сопроводить Наталью Смирнову с собакой до дому и потом надежно
бдить?
- Да поезжайте уж, - махнул рукой тот. - Раз уж я сюда за ней пришел, уведу
обратно.
Негодько коротко кивнул, проследовал к двери и ушел в темноту, пообещав
Наталье:
- Не бойтесь, я вас не брошу.
- Батюшки святы! - воскликнул Бубрик, показывая на настенные часы. - Без
четверти час.
- Отчаливаем, - приказал Покровский Наташе. - Аркадий, удружи нам фонарик,
чтобы мы ноги себе не переломали.
Когда Аркадий принес и вручил ему фонарь, он добавил:
- Извини, что все по-дурацки вышло. И в следующий раз запирай входную
дверь. Как это можно так - с незапертой
дверью? Мы у себя не запираем, только когда в доме народу тьма, в другое время
дверь всегда на замке.
- Зато у Аркадия окна закрыты, - заметила Наташа, - а у вас можно забраться
по плющу даже на второй этаж. И дверь
отдыхает.
- До вашего шумного появления в Березкино, - заметил Покровский, под локоть
выводя ее на крыльцо, - никто по плющу
отродясь не лазил.
- Куда вы меня ведете? Тропинка - там, - пальцем показала она.
- Вижу, вы уже наизусть дорогу выучили. Я поведу вас по асфальтовой дороге,
мимо домов, чтобы к вам случайно никто
не пристал - ни волки, ни маньяки.
- Вас должно заботить качество моей работы, а не мое времяпрепровождение, -
запальчиво ответила Наташа, еле поспевая
за ним.
- Откуда вы знаете, что должно меня заботить, а что нет?
- Оттуда!
Препираясь, они вышли на центральную улицу дачного поселка, остановились и
здесь уже стали ругаться с чувством, с
толком, с расстановкой. Претензии друг к другу у них были сложные и требовали
длительного выяснения отношений.
- Вы что же, Бубрику тоже стриптиз показывали по ночам?
- Я?!
- Тогда где вы все время шляетесь? Приехали работать с проживанием - так
живите! По крайней мере, ночуйте. А то
потом приходите пьяная и лезете в постель к кому попало.
Наташа так рассердилась, что у нее захватило дух. Не помня себя от ярости,
она замахнулась, готовая биться на кулаках.
- Но-но! - рявкнул он, поймав ее за руку.
- Уй-уй, отпустите! - захныкала она, приседая.
И когда он ее отпустил, отбежала на обочину, потирая руку.
- Синяк будет, дурак вы!
Из окон противоположных домов за ними с любопытством наблюдали соседи. Ни
там, ни там не спали. Того соседа, что
по левую руку, крики отвлекли от чтения. А молодые люди на другой стороне улицы
слушали "Русское радио", от которого
их отвлекла ссора. Был ровно час ночи.
- Так мы идем домой или нет? - спросил Покровский.
- Андрей! - крикнул сосед слева и лег животом на подоконник. - Что это за
девчонка? Познакомь!
- Моя помощница, Наталья Смирнова. Знакомьтесь, это - Саша Пловцов.
- Чертовски приятно, - крикнул Пловцов и в ответ на его слова из-за каждого
второго забора залаяли собаки.
- Кстати! - вскинулась Наташа, забыв, что они непримиримые враги. - А как
же Азор? Без Азора я спать боюсь.
- А, черт! Вылетело из головы. Придется свернуть к пруду - глупый пес
постоянно там болтается. Смотрите, впереди
дорога сворачивает.
- Там, куда она сворачивает, темно, - заметила Наташа. - Я туда не хочу
идти.
- Если что, я защищу вас грудью, - насмешливо сказал Покровский. -
Пойдемте, пойдемте.
Вот не найдем Азора, придется мне делить с вами постель.
- С какой это стати?
- А вы хотите, чтобы я охранял вас, лежа на коврике?
Сопя, Наташа последовала за ним к развилке и пошла сзади, едва не наступая
ему на пятки. Покровский ничего не боялся -
шел вперед широким шагом и время от времени издавал короткий призывный свист.
Азор не появлялся. Так они шли три
минуты или четыре, и вдруг...
- Господи, что это? - спросил Покровский и неожиданно остановился.
Сделал он это так резко, что Наташа налетела на него сзади. Он схватил ее
за руку, притянул к себе поближе и сильно
сжал ее кисть.
- Смотрите, машина. И в ней кто-то сидит.
Наташа вздрогнула и уставилась в темноту.
Впереди действительно что-то такое прорисовывалось.
- Нет, - неожиданно попросил Покровский охрипшим голосом. - Только не это.
Пожалуйста!
На голове у Наташи зашевелились волосы.
В его голосе была такая мольба и жалоба, что она поняла - случилось
ужасное.
- Что такое? - возглас ее взлетел вверх и застрял в плюшевой темноте.
- Автомобиль, - ответил Покровский. - Передняя дверца открыта. Эй! -
окликнул он, понимая уже, что ему не ответят. - Вы
слышите?
- Андрей Алексеевич! - Наташа дернула его на себя и, когда он развернулся,
выдохнула ему прямо в губы:
- Там чьи-то ноги.
- Стойте тут, - велел Покровский, но Наташа испуганно замотала головой.
- Я пойду с вами!
- Только не впадайте в панику. Вы сможете?
- Д-да, - стуча зубами, ответила она.
Покровский кошачьим шагом приблизился к автомобилю и направил свет фонаря
на переднюю дверцу. Она
действительно оказалась распахнута, и женские ноги свешивались вниз - белые,
безжизненные, в узких лакированных
туфлях. Наташа зажала рот обеими руками, но все же не остановилась, а пошла
вслед за Покровским. Он обошел открытую
дверцу и посветил в салон.
- Это кто-то, кого мы знаем? - тоненьким голоском спросила Наташа.
- Знаем, - эхом откликнулся Покровский.
Лицом вверх в машине лежала Люда - вторая женщина, мечтавшая о том, чтобы
выйти за него замуж. Мертвые глаза
невидяще уставились в крышу салона.
- О боже мой! - закричал Покровский. - Вы видите?
- Что? - спросила Наташа, чувствуя слабость в ногах, в животе, во всем
теле.
- Термос, - уже спокойнее ответил он. - Вон там лежит термос, из него
вылился кофе. А здесь, на земле - крышечка. Все,
как в первый раз.
- Ее убили?!
- А это что еще такое? Вот здесь, глядите.
Он поводил лучом по асфальту, и Наташа заметила цветную стеклянную крошку,
кусочки металла и блестящую дужку.
- Похоже, кто-то раздавил мой брелок от ключей. Ценная была вещь.
- А где ключи?
- В кармане. Когда я отправлялся следить за вами, брелка на связке уже не
было. Вы понимаете, что это значит?
- Понимаю, - ответила Наташа, схватив его двумя руками за рубашку. - Кто-то
решил от вас избавиться.
Глава 8
- Это просто невероятно, что у тебя оказалось такое крепкое алиби, -
говорил Стае, расхаживая по гостиной. - Люда на
своей машине проехала по дороге как раз в тот момент, когда вы с Натальей
уходили от Бубрика. Потом вы ссорились на
виду у всех соседей, а по радио как раз передали время.
Редкая удача.
- Не просто удача, - вмешалась Лина, отстукивая округлыми ногтями тревожный
ритм на журнальном столике. -
Провидение.
- Если бы ты, дружок, не пошел к Бубрику, - заметил Вадим, наставив на
брата указательный палец, - сидел бы ты сейчас
со следователями в кабинетике без окон.
- Они и так надо мной неплохо поработали, - ответил Покровский. - Всю душу
вытрясли. Из Наташи тоже.
Все посмотрели на Натащу. Она выглядела измученной, под глазами залегли
полумесяцы теней.
- Поеду привезу детей, - сказал Вадим и поднялся на ноги. - Тебе, Андрюша,
лучше за руль не садиться. После бессоннойто
ночи.
- Тоже мне еще - деятели! - в сердцах бросил Покровский, имея в виду свою
дочь и ее ухажера. - Я убью Козлова. Убью
эту мелкую розовощекую гадину. Я спущу с него козлиную шкурку.
- А что? - спросила Наташа, которая одна оказалась не в курсе. - Чем это
Валера так провинился?
- Оба провинились. Они должны были ехать на праздник цветов, - отрывисто
пояснил Покровский. - Но вместо этого
отправились в частную гостиницу - "Тихая гавань" называется - и сняли там номер.
- Это жизнь, Андрей, - оптимистично заметила Лина и, поднявшись вслед за
мужем, быстро поцеловала его в щеку. -
Поезжай, привези их.
Наташа поражалась легкости, с которой эта женщина вела себя в доме
Покровского. Ведь она из-за него пыталась
отравиться! А сейчас - ну просто самая что ни на есть преданная жена. Она все
забыла или же - наоборот - ничего не забыла?
О да, тут было кого подозревать.
- А почему этим двоим нужен эскорт, чтобы вернуться домой? - раздраженно
спросил Стае. - Не маленькие, чай. Вон,
номер на двоих сняли...
Вадим хмыкнул и объяснил:
- Ночь у них получилась чертовски невинной.
На радостях, что удалось утечь из дома, голубки спустились в гостиничный
ресторан, заказали себе бутылку виски и
накушались до полной невменяемости. Метрдотель видел, как они напивались, но
позволил себе не обращать внимания -
парочка заплатила за номер, за ужин, так что... Спать их укладывал персонал
гостиницы.
В ответ на эту речь Покровский ухмыльнулся, и Наташа слегка расслабилась.
Она-то думала, что он и в самим деле
собирается жестоко наказать бедного гардеробщика. Интересно, что его смягчило?
Гибель Люды? Он задумался о жизни и смерти и понял, что по сравнению с этим
все остальное - игрушки?
Когда Вадим уехал, Генрих сварил кофе и подал его в столовую. Все нехотя
расселись за столом.
- Кстати, к вопросу о том, кто где провел ночь, - заметила Наташа, опустив
ложечку в чашку. - У всех оказалось алиби?
- Вы опять за старое?! - возмутилась Лина. - Это глупо - подозревать нас.
- А кого надо подозревать? - спросил Стае, хмыкнув.
- Ну... Кого-кого? - пожала она плечами идеальной формы. - Я же не
следователь. Кстати, можете думать обо мне все, что
хотите, но оба убийства похожи на глупый розыгрыш.
- А знаешь, ты права! - поддержал ее Стае. - Все так странно! Ночь, машина,
цианид в термосе с кофе...
- И улики, которые должны изобличить Андрея Алексеевича, - добавила Наташа.
- Выдумаете?..
- А вы нет? Если бы у него совершенно случайно не оказалось алиби...
- И вы выступили в роли случайности! - торжественно заявила Лина, не отводя
глаз от своей чашечки, в которой она
размешивала сахар. - А у тебя, друг мой, - обернулась она к Генриху, который
вошел в столовую с корзинкой печенья. - Есть
у тебя алиби?
- А что - я? - удивился тот. - Нет у меня алиби. На что оно мне?
На Генриха было страшно смотреть. Он выглядел так, словно его сначала
испепелили, а затем силой принудили восстать
из пепла.
- Ну как же? А боязнь потерять место? Женился бы Андрей, и все - тю-тю. Гуд
бай, Генрих, нагрянула твоя пенсия.
Наташа ушам своим не верила. А он-то! Он ведь так о ней печется, о Лине!
Всегда готов услужить и глядит с обожанием.
Она тоже вела себя с ним, точно родная мамочка. А тут вдруг - эдакое
заявленьице!
- Как такое вообще могло случиться, - неожиданно вышел из задумчивости
Стае, - что Люда умерла той же смертью, что и
Алиса?
- Ее убили тем же самым способом, - отрывисто заметила Лина.
- Но как она могла согласиться пить кофе из термоса.., ночью, когда знала,
что только что... тоже ночью, неподалеку от
дома Андрея.., погибла его бывшая жена? Сюрреализм.
- Она не знала, как погибла Алиса, - сказал Покровский. - Я ей ничего не
рассказывал, чтобы не травмировать. А она не
спрашивала о подробностях. Люда очень тактичная женщина.., была.
Она позвонила по какому-то делу, и Генрих сообщил, что с Алисой случилось
несчастье.
- Я тоже не болтал про термос да про кофе, - поддакнул Генрих.
- Можно с уверенностью утверждать, - подняла голову Наташа, - что Люда
доверяла тому человеку, с которым
встретилась перед смертью. Доверяла всецело, безоглядно.
- Почему это? - ревниво спросила Лина, - Подумайте сами: ей необходимо
ночью, практически в полной темноте въехать
на машине в безлюдную аллею. Там она открывает дверцу, свешивает на землю ноги и
получает в руки крышечку от термоса
с отравленным кофе.
- Кстати, убийца наверняка был в перчатках, - равнодушно отметил Стае. -
Когда убили Алису, на термосе нашли только
отпечатки пальцев жертвы. Здесь наверняка будет то же самое.
- Вот, еще и перчатки! Но ни одну, ни вторую жертву это не насторожило.
Почему?
- Что вы на меня смотрите? - спросила Лина на октаву выше, чем
разговаривала обычно. - Да, у меня тоже нет алиби, но
это говорит только в мою пользу. У убийцы оно наверняка имеется. Мы уже это
обсуждали.., в прошлый раз.
- А у милиции есть версии? - спросила Наташа и поглядела на Стаса - он был
адвокатом, и у него имелись связи. Он
узнавал много такого, что им самим никогда не удалось бы узнать.
- Есть, - хмыкнул он. - Следователи полагают, что во всем виноват Андрей.
Они убеждены, что он придумал какой-то
дьявольский способ разделываться с женщинами и при этом выходить сухим из воды.
Против него куча косвенных улик. У
него - мотивы.
- Господи, какие мотивы? - вскричала Лина, сильно качая ногой, положенной
на другую ногу. - Передумал жениться и
всех невест перетравил?
- А ты разве не знаешь? - устало спросил Покровский. - Мотивы у меня ничего
себе. Оказывается, накануне я написал
Люде письмо, где и изложил их в лучшем виде.
- Вот как! Что, письмо написано твоей рукой?
- Распечатано.
- Да.
- И на самом деле ты его, конечно, не посылал, - сообразила Лина.
- Естественно, нет.
- А где нашли это письмо? - спросил Стае. - У нее дома? И что было написано
на конверте?
- Никакого конверта не было, - пожал плечами Покровский. - Письмо нашли у
меня же в машине, когда ее досматривали.
- Надеюсь, следователи не поверили, что это ты писал? - воскликнула Лина.
- Они мне не сказали - поверили или нет.
Они вообще не делились со мной своими мыслями.
- Но это возмутительно - подозревать Андрея Алексеевича, - высказалась
Наташа.
- Вам-то что? - тут же отбрила ее Лина. - Для вас это все так, приключение.
- Откуда вам знать?
- Ну, скажи хоть, что там было, в этом письме! - потребовала у Андрея Лина.
- Должны же мы знать. Тоже, слава богу,
провели в милиции не лучшие часы.
- Я вроде как написал ей: "Люда! Алиса расстроила наши с тобой отношения.
Но сейчас ее, бедняжку, уже не отругаешь за
это. Как бы то ни было, мы теперь можем пожениться. Если ты, конечно, не
возьмешься за старое. Смотри, Люда! Не гуляй с
другими мужчинами, а не то тебе плохо будет". - Покровский скривился и добавил:
- Примерно так.
- Господи, какая чушь! - воскликнула Лина. - И они это проглотили?
- Полагаю, да, - коротко ответил он и потер руками щеки. - Мне, пожалуй,
стоит пойти отдохнуть. Иначе я свалюсь в
самый неподходящий момент.
- Иди, Андрей Алексеич, - засуетился Генрих. - А то, не ровен час, они
снова за тобой явятся.
- Мне надо позвонить, - тоже поднялся Стае.
- А я... - пробормотала Наташа, не зная, что придумать, чтобы не оставаться
с Линой на кухне. - Я тоже, пожалуй, полежу.
- Да-да, берегите себя, - заботливо сказала Лина. - Вы - Андрюшино алиби и
в первом, и во втором случае. Это дорогого
стоит!
Наташа посмотрела на нее с подозрением, вышла в холл и остановилась у окна,
глядя на Стаса, который ушел со своим
сотовым в сад, под сливы, и разговаривал, уставившись себе под ноги.
- Генрих, я до сих пор не могу поверить, - низким голосом сказала за ее
спиной Лина. - Все это время Андрей ничего не
знал о том, что я тогда выпила из-за него таблетки...
- Я подумал - зачем его расстраивать? - сердито спросил Генрих, громко
звеня посудой. - И вам же лучше не стыдно.
- Стыдно? - не поверила Лина. - С каких это пор стало стыдным.., любить? -
С тех пор, как вы вышли замуж, - отрезал тот.
- Я-то была уверена, - не слушая его, продолжила Лина, - что он знает о
моей жертве. Что он думает о ней, когда мы
встречаемся. Что он ценит мою сегодняшнюю выдержку... То, что ты Вадиму не
проболтался, - это хорошо, тут ты молодец.
Но Андрею ты должен был показать мое письмо!
- Теперь показал, - буркнул Генрих.
- Правда? - Лина оживилась. Ей хотелось, чтобы все в жизни получалось
складно - в точности так, как она затеяла. - Ты
хороший парень, Генрих! Извини, что я на тебя кидалась. У нас сейчас у всех
нервы.., сам понимаешь. Андрюшка мне дорог
как никто.
Наташа не стала слушать дальше. На цыпочках она прошла по коридору и
поскреблась в дверь комнаты Покровского.
Услышала отрывистое "Да!" и вошла. Он, конечно, не ложился - просто сидел на
постели в расслабленной позе.
- Ну? - спросил он. - Зачем пожаловали на этот раз?
- Нам надо выяснить отношения, - важно сказала Наташа.
- Выходит, вы вспомнили все, что между нами произошло?
- Не паясничайте, - предложила она. - Я хочу вам помочь. У меня что-то
такое крутится в голове... Мне нужно задать вам
несколько вопросов.
Вы будете со мной откровенны?
Покровский поднялся на ноги и подошел к ней.
- Да с кем же мне еще быть откровенным? - спросил он. - Даже родная дочь
предпочитает в такой момент устраивать свою
личную жизнь.
- О господи, - вздохнула Наташа. - Где ваши глаза?
- А что? - удивился он.
- Ладно, я вам потом все расскажу. Сейчас меня интересуете лично вы.
- И сильно интересую?
- Очень. Обещайте говорить правду, одну только правду, ничего, кроме
правды.
- Смотря что вы надеетесь из меня вытянуть. - Покровский взирал на нее
сверху вниз - одна бровь выше другой.
- Какого черта вам потребовалась несексуальная секретарша?
- Что-что? - изумился он.
- Вы прекрасно слышали. - Наташа обещала себе, что будет разговаривать с
ним очень твердо, как настоящая деловая
женщина. - Вы специально звонили директору агентства и просили женщину, у
которой, кроме мозгов, ничего ценного в
наличии нет - ни рожи ни кожи.
- Это правда, - вздохнул Покровский. - Видите ли... Э-э-э... Когда я еще
работал на кафедре, у меня был инцидент с
одной.., так сказать, лаборанткой. И еще был инцидент.., с девушкой, которая
подбирала для меня газетные вырезки. Они обе
были очень хорошенькие. В общем, они хотели, чтобы я обратил на них внимание, а
я не обратил.
Тогда они обвинили меня в том, что я.., использовал свое служебное
положение. В отместку. Два случая подряд,
представляете? Маринка была просто в шоке. Мне кое-как удалось убедить ее в
своей невероятной порядочности, но больше
я рисковать не желал.
- Из-за вас я теперь выгляжу, как валун, обросший лишайником!
- Ха, - сказал Покровский. - Вам так тоже хорошо.
"Ну да, - подумала Наташа. - Рассказывай.
Сам сказал: головка, как у черепахи. И все из-за какой-то там лаборантки!"
- То есть вы думаете, что если женщина несексуальная, она на вас не обратит
внимания?
- Просто никто не поверит, что я могу ей увлечься. У меня с женским полом,
слава богу, все в порядке.
Это был выпендреж в чистом виде. Или намек, что не стоит лезть куда не
надо?
- Ну еще бы! - пробормотала Наташа. - А почему в таком случае вы не наняли
разбирать архив какого-нибудь
расторопного студента?
- Так из-за Маринки! Студенты, если вы не в курсе, гормонально неустойчивые
субстанции.
- Это относится к мужчинам всех возрастов! - заявила Наташа.
Покровский хмыкнул и ничего не ответил.
- Вопрос номер два. Самый главный, - продолжала она. - Чем Алиса вас
шантажировала?
Покровский вскинул на нее глаза, потом тяжело вздохнул и сел.
- Откуда вы знаете?
- Да уж знаю!
- Лежали под кроватью в гостинице? - догадался он.
- Стояла за занавеской.
Она подумала, что он сейчас взорвется и обругает ее за наглость, но он
весело воскликнул:
- А! Так это вы все время хрюкали!
- Ну, пожалуйста! - попросила Наташа. - Будьте серьезны. Чем она вас
шантажировала? Там, в номере, она сказала, что
если вы не согласитесь, то она все ей расскажет. Кому - ей?
- Маринке, - устало ответил Покровский. - Расскажет, из-за чего мы
развелись с ее матерью.
- Она-то откуда знает?!
- Так получилось, что я проболтался. У меня был тяжелый момент в жизни, и
Алиса казалась мне самым верным другом
на свете. Маринка думает, что мы с ее матерью просто.., не сошлись характерами.
Она тогда еще маленькая была, ничего не
понимала.
- А на самом деле?
- Однажды я вернулся из командировки... - Покровский усмехнулся невесело.
- Вы шутите!
- Ничего подобного. Мы развелись, и я простил их.
- И его?! Не убили, не покалечили?
- Вот еще. Он мой лучший друг.
- Стае?! - ахнула Наташа. - И вы - простили?! Я не верю.
- Как это - не верите? Вы ведь видели Стаса.
Он здесь, он со мной, мы приняли произошедшее как недоразумение.
- Вы ненормальный.
- Нет, я очень нормальный!
- А! Понимаю. Вы возложили всю ответственность за случившееся на вашу жену.
- Вы бы на моем месте тоже возложили. У нее была склонность.., к изли
...Закладка в соц.сетях
