Жанр: Электронное издание
kalin3
...лось. Где живут, кто соседи,
насколько богат старик, много ли
родственников, женится ли он в самом деле? Вопросов была тьма, и все они
требовали ответа. Как подступиться к этому
делу, мужчина еще не знал, но в одном был точно уверен: его работа на винном
заводе подошла к концу.
В доме Ганса творилось нечто невообразимое. Когда-то давно, в самом
расцвете их супружеской любви, Моника и
Вернер просили своих детей похоронить их в одной могиле и в одно и то же время.
При этом супруги оповестили о своем
желании всех своих родных, многие из которых на старости лет попросту выжили из
ума и приняли слова супругов всерьез.
И вот теперь все эти родственники собрались в ожидании похорон супругов и никак
не желали довольствоваться
похоронами одной лишь Моники. Родственники Вернера твердили, что иначе всю жизнь
будут считать, что их
незаслуженно оскорбили. Гансу казалось, что за эти недели он постарел лет на
десять.
Вся эта орава заполонила его дом, грызлась по утрам из-за очереди в
туалет и душ и дружно ненавидела мерзкую
русскую нахалку, которая единолично владеет четырехэтажным особняком, прекрасно
приспособленным для таких
семейных сборищ. Но несмотря на бытовые неудобства, уезжать никто не собирался,
и Ганс начинал тихо ненавидеть своего
друга Вернера, который лишил их возможности похоронить себя по-человечески.
Однажды обнаружив, что в его постели устроилась с инсультом какая-то
престарелая старушка, воображавшая себя
младшей внучкой Моники, собака некоего троюродного брата Моники выкопала все
розовые кусты и в душевой постоянно
распевает внучатый племянник Вернера, бедный Ганс понял, что дальше такое
терпеть он не в силах и пора самому заняться
поисками тела Вернера. Однако едва его осенила эта здравая мысль, как в дверь
позвонили. В этот момент Гансу как раз
удалось занять туалетную комнату, куда он прорывался целых три часа, поэтому он
продолжал спокойно сидеть на унитазе
и подскочил лишь тогда, когда дом огласил пронзительный голос тети Ильзе.
- Тома уводят! Полиция уводит Тома! - вопила она.
Ганс умилился. Такая забота о нем со стороны полиции показалась ему
верхом человеколюбия. Ему тут же
представилась чудесная картина: полиция одного за другим забирает всех его
гостей, и в итоге он остается в собственном
доме один-одинешенек, чего раньше боялся и о чем сейчас страстно мечтал. Ганс
пулей выскочил из своего укрытия в
надежде, что ему удастся пристроить еще парочку гостей. Но этим надеждам не
суждено было сбыться, по крайней мере в
этот раз.
Поэтому Ганс быстро вернулся обратно в туалет, вернее, попытался это
сделать, но безрезультатно - туалет оказался
занят. И тут к нему бросилась заплаканная Ева, размахивая какой-то бумажкой.
Сначала Ганс подумал, что это прошение об
освобождении Тома, и заранее решил отказать в своей подписи. Но потом до него
дошло, о чем ему толкует Ева.
- Требуют, чтобы ты отказалась от своей доли наследства? - удивился он.
- С какой это стати Кати с ее дружком такое требовать? Мoника все
завещала вам поровну. Вы же сестры.
- Это не Кати, - всхлипнула Ева. - Это кто-то другой. речь вовсе не о
маминых деньгах. В письме требуют, чтобы
мы не возбуждали в суде папиного дела и оставили всякую надежду на то, чтобы
получить хоть марку из его состояния. А
любого, кто посмеет претендовать на эти деньги, ждет смерть. В слове "смерть"
две ошибки. А все письмо написано
печатными буквами, словно его сочинял ребенок.
- Тогда это происки той русской девки, что заняла дом Вернера, - решил
Ганс. - Или ее подружки.
- На письме штемпель Хайденгейма, - согласилась Ева.
- Не волнуйся, - успокоил ее Ганс. - Они просто пугают тебя.
- А я подумала, вдруг это тот человек, который убил маму и стрелял в
Кати? И он на самом деле не имеет ничего
против нас, а просто убирает с пути конкурентов за папино наследство, -
предположила Ева. - И это письмо отправлено им.
- Не хотелось бы тебя огорчать, - немного помявшись, сказал Ганс. - Но
судя по всему, в Кати стрелял именно твой
муж. Я, конечно, понимаю твои чувства, но у полиции есть свидетели, которые
видели его.
- Видели, как он стрелял в Кати? - удивилась Ева. - В таком случае
заявляю, что они врут. Том весь спектакль сидел
с нами, только в третьем действии отлучился в фойе, но я не могу его упрекать,
спектакль и в самом деле был очень
скучный.
- А третье действие длилось больше часа, - подхватил Ганс. - Так вот, моя
дорогая, полиция считает, что за это
время Том вполне мог смотаться в Хайденгейм, встретить твою сестру и выстрелить
в нее.
- Но зачем? - поразилась Ева. - Неужели из-за денег? Но мама оставила нам
так много, что даже половина - это
целое богатство.
- Денег много никогда не бывает, - цинично заметил Ганс. - И к тому же
маленький маскарад, который затеял Том,
не позволял этой Анне - невесте Вернера - претендовать на его деньги. Думаю, что
тело из морга выкрал тоже Том.
Последнее обстоятельство заставило Ганса здорово разволноваться. Он
почувствовал, что готов собственными
руками пытать Тома, чтобы узнать, где он спрятал тело Вернера.
- Чтобы Том переодевался в папину одежду, клеил себе седые брови и
надевал голубой парик, такого быть не
может! - возмутилась Ева. - Я немедленно иду в полицию и покажу там это письмо.
Может, оно заставит их поверить в то,
что Том не виноват.
Спустя два часа, несколько успокоившись, потому что сделала все, что в ее
силах, чтобы вытащить мужа из
тюрьмы, Ева возвращалась домой из полиции. И только женщина шагнула к двери, как
она с треском распахнулась ей
навстречу.
Будь Ева менее расторопной, ходить бы ей с расквашенным носом. А так она
только помяла поздние астры на
клумбе. Ураган, распахнувший дверь, был ее сестрой Кати, которой не терпелось
побеседовать с Евой. Поэтому, не
дожидаясь, пока она войдет в дом, Кати ринулась встречать ее на крыльцо.
- Смотри, что я получила! - закричала она, размахивая точной копией
письма, полученного Евой. - Этот убийца не
желает успокоиться. Сегодня ночью он пытался проникнуть ко мне в палату и убить
меня, а когда ему это не удалось,
послал мне вот это письмо.
- Видите, я знала, что Том не виноват! - с торжеством сказала Ева, входя
в дом, где собрались уже все
родственники, чтобы обсудить положение. - Уж тут полиция должна будет признать,
что ночью Том был дома. Это может
подтвердить куча народу, да вы все можете это подтвердить.
- Хм, мы все любим и тебя, и Тома. Однако при всем желании можем
подтвердить только, что видели, как Том
вечером отправлялся спать в вашу комнату, а утром вышел оттуда. Но если мы будем
уверять, что Том всю ночь был дома,
полиции покажется это странным, - сказала Еве тетушка Ильзе.
- А почему ты считаешь, что тебя пытались снова убить? - спросил Ганс у
Кати, чтобы переменить тему разговора.
- Если бы вам на лицо положили подушку и пытались вас задушить, что бы вы
сказали? - сердито спросила Кати. -
Жаль, что я не смогла задержать этого парня. Но жару я ему задала. Кстати, Ева,
ты не согласишься оплатить стоимость
одной больничной кровати, двух стульев и капельницы, а также ремонт двери?
Хотя, по правде говоря, ремонтом ее уже не спасти. Надо бы новую. Но зато
у меня есть клок его волос! - И Кати с
торжествующим видом показала всем несколько волосинок.
Присутствующим немедленно стало не по себе. На ладони Кати лежало
несколько длинных рыжих волосинок,
которые вполне могли принадлежать Тому...
- В общем, теперь я перебираюсь жить к вам, - заявила Кати, повергнув
Ганса в состояние транса. - Жизнь в
Хайденгейме стала слишком опасной. Понятное дело, что Санджай Тоже пока поживет
здесь.
Ганс застонал и, покачиваясь, побрел прочь. Его утешало только то, что
полиция скоро расколет Тома, и он
признается, где спрятал тело Вернера. Тогда обоих супругов можно будет предать
земле, и вся эта свора родственников
уберется из его дома.
Сидя в полиции. Том все отрицал. Он уверял, что свидетель, который якобы
видел его выходящим из театра и
садившимся в бежевый "Опель Вектор", подкуплен. Что сам Том сроду не держал в
руках оружия, нет у него и синего
парика, в морг же на бежевом "Опеле" ездил кто-то другой из родственников.
- Поймите, - говорил он комиссару, - этой машиной пользовались все гости,
приехавшие на похороны. Я тоже
воспользовался ею для поездки в театр, а кто брал ее в остальное время, меня не
касалось. Ключи от этой машины
постоянно висели на гвоздике в холле, так что любой из гостей мог
воспользоваться ими и отправиться в Хайденгейм, пока
я сидел в фойе театра и умирал от скуки.
- Хорошо, мы забудем про эту историю, если вы вернете нам тело Вернера, -
пошел на хитрость комиссар. - В этомто
вы можете признаться? Много вам за это не дадут, похищение трупов - не то
дело, за которое грозит несколько лет
тюрьмы. Верните нам труп, а мы забудем, что вы могли стрелять в Кати.
"Пока забудем, хитрая ты бестия, - подумал комиссар. - Доказательств у
нас маловато, только то, что размер твоей
ноги совпадает с размером обуви человека, караулившего в кустах бедную Кати. Да
и свидетель, что тебя видел возле театра,
не очень надежен - какой-то пьянчужка. Вряд ли судья поверит его словам, но если
бы мы нашли в твоих вещах тот самый
девятимиллиметровый "вальтер", из которого убили Монику и ранили Кати, или синий
парик, то тебе, рыжий лис, было бы
несдобровать".
"Как же, верну я тебе труп своего дорогого папочки, - думал в это время
Том. - Нашел дурака. Ничего-то у вас нет
против меня, господин комиссар".
- Но предупреждаю, - громко сказал комиссар, видя, что подозреваемый не
спешит облегчить свою совесть, - тело
Вернера мы найдем и сами. Мы обязательно найдем людей, которые видели в день
похищения вашу машину и которые
запомнили, куда она поехала.
- Дело ваше, - хладнокровно почесывая ухо, проговорил Том. - Но вам
никогда не удастся доказать, что в машине
рядом с трупом Вернера сидел именно я. Повторяю, что это мог быть любой из
гостей, которые собрались в доме Ганса.
Все они пользуются бежевым "Опелем", Ганс специально выделил его для
наших нужд.
"А ведь прав, мерзавец, нет у нас против него веских улик. На суде над
нашими догадками только посмеются", -
подумал комиссар, а вслух сказал:
- Ну да, так я и вижу, как ваша тетушка Ильзе, которая и свои-то ноги еле
передвигает, бодро взваливает себе на
плечи труп Вернера и тащит его к машине. А потом еще и из машины, не оставлять
же его там навсегда.
В это время в дверь ворвался Франц с выражением совершенно идиотского, на
взгляд комиссара, счастья на лице.
Счастлив он был по двум причинам. Первая и основная заключалась в том, что ему
удалось кое-что выяснить. Оказывается,
только две девушки из дюжины с лишним невест Вернера покинули Германию, а
остальные болтались где-то здесь. И
наконец ему удалось найти пожилую супружескую пару, чей домик стоял вблизи
дороги на Дахау. Все свободное время,
которого у стариков было предостаточно, они проводили зимой, сидя возле окна и
глядя на проезжающие по дороге
автомобили, а летом - на лужайке возле их дома, любуясь все той же дорогой.
Светло-бежевый "Опель" они запомнили потому, что машина проехала мимо них
целых четыре раза, и еще потому,
что у стариков была точно такая же, только серого цвета. Правда, она отдала
концы еще три года назад. Поэтому, увидев
автомобиль в первый раз, старики посетовали, как им не повезло с машиной, вот у
некоторых такая же до сих пор бегает.
Потом супруги пошли пить кофе, а когда вернулись, снова увидели знакомую машину,
возвращавшуюся обратно. На
следующий день они опять видели эту машину два раза. Все это они и рассказали
вежливому молодому человеку из
полиции, когда он заглянул к ним. К сожалению, проехать с ним супруги не могли
и, ссылаясь на старость, остались дома.
- Немедленно к ним, - скомандовал комиссар. - Возьмите собаку и этого
рыжего, - он ткнул в Тома, - тоже
возьмите с собой.
Чем ближе полицейская машина подъезжала к домику стариков, тем мрачнее
становился Том. Вся компания вошла
в уютный двухэтажный домик с небольшим садиком. Домик был всем хорош, если бы не
огромный пустырь за ним,
который некоторое время назад был приспособлен под свалку. Правда, это место от
домика стариков отделяли высокий
забор и еще шеренга стройных тополей, но сути дела это не меняло.
- Узнаете? - спросил у пожилой четы комиссар, кивая на Тома, после того
как было покончено с приветствиями.
- Что? - не понял старик. - Повторите, я плохо слышу.
Комиссар повторил.
- Откуда нам его знать? - удивился старик. - Разве что он сын моей
покойной сестры Греты. Ты не ее сын, а,
парень? Хотя вроде бы у всех ее детей было врожденное косоглазие.
Том поспешно отказался от такого родства.
- Тогда не знаю.
- Он сидел за рулем бежевого "Опеля", который вы видели позавчера целых
четыре раза, - подсказал хозяину
домика комиссар.
- Машину видел, а вот кто в ней сидел, это извините. Зрение у меня уже не
то, что в молодости. Тогда я бы вам
рассказал не только кто сидел в машине, но и какого цвета у него портки.
- Фриц! - одернула его жена. - Извините его, господа, но он вовсе не то
хотел сказать.
- Откуда тебе знать, что я хотел сказать, если после пятидесяти лет
супружества ты все время покупаешь мне
теплые нижние штаны, которые я сроду не носил, - заворчал на нее старый Фриц.
- Давайте вернемся к машине, - поспешно перебил его комиссар. - Так вы не
видели, куда она поехала?
Старик кинул на него недовольный взгляд.
- Чем вы слушаете? - поинтересовался он.
- Фриц! - снова воскликнула жена.
- Что Фриц! - тоже закричал старик. - Я только сказал, что зрение у меня
не то, что раньше, но я не говорил, что
совершенно слепой. Мы оба прекрасно видели, как машина свернула на свалку, что
муниципалитет устроил на некогда
чудесном лугу, который раньше был за нашим домом. Там росли прекрасные полевые
цветы и паслись овцы. И мы с женой
могли там гулять, а не просиживать целыми днями, глазея на проезжую часть
дороги.
- Зато сейчас вы смогли оказать неоценимую помощь полиции, - попытался
утешить старика добрый Франц.
После этого вся компания как-то быстро оказалась на улице и направилась к
свалке.
Старик, стоя на пороге своего дома, орал им вслед все, что думает про
Франца и полицию вообще. На свалке, как
это ни странно, всем понравилось. Тут царили тишина и покой, и к тому же свалка
была еще свеженькая, поэтому старик
напрасно жаловался. Для прогулок еще оставалось достаточно места. И если не
обращать внимания на то, что делается у
тебя за спиной, здесь было не так уж и плохо. Полицейской овчарке дали понюхать
кусок от старой ночной рубашки
Вернера, и пес резво принялся бегать кругами, пытаясь взять след.
- Если тело тащили на руках, то вряд ли собаке удастся унюхать его, -
заметил Том, внимательно следя за
маневрами четырехногого помощника.
- О, вы не знаете, это удивительный пес, сказал Франц. - На счету у него
больше раскрытых дел, чем у каждого из
нас. Вот увидите, если тело Вернера находится здесь, то Гай найдет его.
Том пожал плечами и недоверчиво усмехнулся. В этот момент Гай отрывисто
рявкнул и, перестав нарезать круги,
устремился по прямой к высокой конструкции из пустых картонных коробок.
Добравшись до нее, пес уселся и
многозначительно завыл.
- Нашел! - обрадовался Франц, бросаясь вместе со всеми к картонным
коробкам и волоча бледного Тома за собой,
что было делом нелегким, так как зять Вернера едва передвигал ноги.
Естественно поэтому, что возле места, которое указал Гай, они очутились
самыми последними.
- Что там? - нетерпеливо спросил Франц.
- Ничего, - недоуменно ответил ему комиссар. - Гай доволен собой и явно
ждет награды, а тела нет.
- Как нет?! - вдруг громко воскликнул Том. - Я же сам его...
- Что вы его сами? - прикрикнул комиссар. - Не вводите следствие в
заблуждение. Как вам не стыдно, это вам что,
игрушка? Скажите, в конце концов, куда вы дели тело. Подумайте о чувствах друзей
и родственников этого человека.
- Я сам его родственник, но о моих чувствах почему-то никто не думает, -
решил обидеться Том. - Ищите лучше, не
мог же он сам уйти.
- Он был тут, - сказал один из полицейских, - в песке отчетливо виден
отпечаток тела. Но потом кто-то забрал его
или он сам...
- Никаких сам! - взвился комиссар. - Тело снова похитили. Я же вижу
следы. Том, извольте встать на этот след.
Парень нехотя встал, и всем стало ясно, что и он, и похититель трупов
приобретают одинаковую обувь и в одном
магазине. Но, кроме следов Тома, на земле отпечатались еще чьи-то следы.
- Теперь снова возникают вопросы. Кому было надо, чтобы труп исчез, и как
этот человек нашел место, где лежало
тело? - почесал в затылке комиссар.
- Ну это просто. Неизвестный похититель проследил за Томом, - предположил
Франц. - Должно быть, Том чем-то
выдал себя, когда в первый раз приезжал на свалку, присматривая укромное
местечко для своего тестя.
- Откуда еще свалился на мою голову этот неизвестный похититель? Одного
Тома уже мало, нет, еще кого-то
нелегкая принесла, - простонал комиссар, когда они вернулись в участок. - Кто он
такой и зачем ему, черт возьми,
понадобилось мертвое тело?
- Должно быть, кто-то из наследников, которым выгодно, чтобы завещание
Вернера не обрело силу, - подсказал
Франц. - Могу предложить варианты: Ева, Кати или Санджай. Всем им выгодно
потянуть время. Ведь пока тело не будет
захоронено, завещание не обретет силы, даже если его найдут.
- Предположим, тело они забрали еще вчера днем или, что более вероятно,
сегодня ночью. Но зачем им это?
Лежало оно себе и никому не мешало, зачем было идти на риск, что их задержат с
телом? На этот риск злоумышленник мог
пойти только после того, как мы задержали Тома - они испугались, что он
расскажет нам, где тело Вернера. Но Кати, узнав
про арест Тома, осталась в доме Ганса.
Ева тоже была с ней. Да девушка и не справилась бы с телом отца, оно
слишком тяжело для нее, а Санджай про
арест Тома не знал. Сегодня у него семинар, и он в колледже уже с десяти часов
утра. Ему просто физически было бы не
успеть отучиться, - сказал Франц. - К тому же следы на свалке полностью
совпадают со следами, которые мы обнаружили в
кустах возле дома Кати. Похоже, что человек, который стрелял в девушку, спер и
тело. Хотел бы я знать, кто же это все-таки
может быть?
Аня с Маришей узнали про арест Тома только после того, как к ним с
дружеским визитом заявился Франц. В его
версию событий подобное исчезновение тела отлично укладывалось. Таинственная
невеста, съедаемая муками совести или
ревности, решила похитить тело своего жениха для каких-то своих целей. Они могли
быть любыми.
Франца терзали нехорошие подозрения. Например, что девушка вряд ли
склонна по-доброму отнестись к телу
обидчика. Поэтому Францу мерещились присланные в скором времени заспиртованные
части тела Вернера или небольшой
пригорок, где будет зарыт обидчик, словно бродячая собака, чтобы не
распространял заразы. С другой стороны, вполне
возможно, что тело было похищено девушкой, чтобы единолично владеть Вернером,
хотя бы после его смерти. В этом
случае останки бедолаги, набальзамировав, укрыли бы роскошными одеждами и
водрузили на домашний алтарь, где тело
бы покоилось, окруженное заботой не оцененной им по достоинству невесты.
Неизвестно, какой из вариантов был хуже.
Тяжело вздохнув, Франц внимательно оглядел последнюю невесту Вернера,
которая сидела напротив и, затаив
дыхание, слушала его.
- Может, слышали что-нибудь о пропавших невестах Вернера? - невинным
тоном поинтересовался он у девушек
после того, как выложил свои новости.
Аня, измученная многодневными поисками завещания, а также звонками невест
Вернера, которые до сих пор еще
не соизволили, но хотели бы навестить его, только зашипела.
- Невесты звонят, - лаконично ответила за Аню Мариша. - Хотят приехать и
попрощаться с телом, а тела-то нет.
- Тела нет, - эхом отозвался Франц.
- Так они не верят, - возмущенно сказала Аня. - Говорят, что я не имею
права им это запрещать. А так как у многих
уже виза оформлена, эта скотина ведь слала приглашения пачками, то вскоре можно
ждать наплыва невест.
- "Эта скотина" - это Вернер? - уточнил Франц на всякий случай. - И ему
звонят невесты? А почему вы не хотите,
чтобы они приехали, может, мы сможем вычислить убийцу. Я уверен, что он, вернее,
она из числа отвергнутых кандидатур.
- Звонят те девушки, которые у Вернера еще не бывали, а стало быть, и
отвергнутыми их считать нельзя. Из
бывших только одна звонила, но это было еще при жизни Вернера, - пояснила ему
Мариша, так как Аня в это время
приходила в себя от возмутительного предложения Франца.
- Что, у Вернера были и еще невесты, кроме дюжины, что приезжали сюда?
- ахнул Франц.
- Сотни две или три, - заявила Аня. - Но даже если без преувеличений, то
десятка три наберется.
Франца ее слова повергли в черную меланхолию. Он размышлял о вопиющей
несправедливости: у богатых и
старых мужчин бывает до полусотни девушек, мечтающих жить с ними, а ведь
старикам с ними просто не справиться. В то
же время у него, молодого и бедного, нету ни одной. Где справедливость? Но тут
Франц вспомнил, что богатый и старый
уже умер, а он, наоборот, жив и здоров.
Настроение у парня тут же повысилось, и он решился спросить:
- А что вы делаете сегодня вечером? Я хотел бы пригласить вас в кино.
- Сегодня мы не можем, - вздохнула Аня. - Сегодня мы званы на обед к
Густаву.
- К этому старикашке? - не поверил своим ушам Франц. - Но зачем?
- Ему очень одиноко после смерти Моники, - закатив глаза, объяснила
Мариша. - Вот мы и решили развлечь
старичка, к тому же он весь больной, говорит, врачи не обещают ему больше года
жизни.
- Это еще надо проверить, - мрачно сказал Франц. - Моя бабушка тоже
помирала целых тридцать лет, каждый день
уверяя, что чувствует себя так плохо, что до заката ей точно не дожить. В конце
концов мы перестали ей верить, тут-то она и
померла. Думаю, что от досады. Потому что врач, делавший вскрытие, сказал, что у
нее были все шансы дожить как
минимум до ста лет. Таких великолепных сосудов и сердца ему давно не приходилось
видеть даже у молодых.
Конечно, если вы предпочитаете слушать бредни старика Густава про его
неземную любовь к чистому ангелуМонике,
то дело ваше. Но предупреждаю, в кино идет отличная комедия.
- Я бы, пожалуй, сходила, - нерешительно проговорила Аня. - Только надо
было бы позвать и Сергея. Вдруг он чтонибудь
узнал про судьбу своей Лены. Вот втроем и пойдем.
- Нет уж, - рассердилась Мариша. - Вы втроем будете веселиться и лопать
кукурузу, а я давиться столетним
коньяком? Так дело не пойдет. Скажем Густаву, что придем к нему завтра. В конце
концов не все ли ему равно? А лучше и
вовсе ничего не говорить, ведь он все равно сам не вспомнит, что пригласил нас
именно сегодня. И потом у него нет
телефона.
- А вы напишите ему, а я занесу, - предложил Франц. - Сообщите, что обе
подхватили простуду и боитесь его
заразить. Только напишите каждая хоть по несколько строчек, старику будет
приятно.
Девушки послушно взяли ручки и накатали записку с извинениями. Взяв
послания, Франц отправился к дому
Густава и вернулся от него весьма удивленный.
- Его нет дома, - сообщил он. - Возле двери я столкнулся еще с
несколькими приглашенными. Надо сказать, вы
много потеряли. Такого отличного сборища ископаемых мне давно не приходилось
видеть. Все они ужасно возмущены,
некоторые приехали издалека только потому, что Густав настоятельно звал их. Вот
они и приехали. Сам же Густав
отправился куда-то еще днем, так нам сказал его сосед. И про то, что у него
вечером гости, Густав соседу не обмолвился ни
словом. Напротив, сказал, что рад свободному деньку и едет в Мюнхен, чтобы
хорошенько развеяться. Просил даже соседа
не волноваться, если он приедет уже за полночь.
- Ничего себе, - поразилась Мариша. - У старичка явный склероз. Надо же,
позвал нас в гости, а сам уехал. Хороши
бы мы были!
- Ну и отлично, - воскликнула Аня. - Честно говоря, у меня мороз по коже
пробегает, когда этот старикашка на
меня смотрит. Я себя чувствую величайшей распутницей в мире.
- Ничего подобного, - заступилась за Густава Мариша, впрочем без особой
убежденности в голосе. - Он славный
дед и даже обещал помочь нам разыскать следы исчезнувших невест Вернера.
- А ему это зачем? - удивился Франц.
- Из чистого альтруизма, - кокетливо промурлыкала Мариша, делая вид, что
она к этому не имеет никакого
отношения.
Кино оказалось и в самом деле превосходным. Про каких-то акробатов,
которые были на редкость скверными
работниками и их отовсюду выгоняли. Поэтому они нанялись чистить трубы в старых
домах и замках. Везде у них
случались промахи. То они падали прямо в спальню к английской принцессе, да так,
что потом только и оставалось, что на
ней жениться. То в сортир к генералу, замышлявшему захват всего мира, то еще к
кому. В общем, сюжет был на редкость
насыщенным бурными событиями. Из кино все вышли несколько ошеломленными, даже
Мариша выглядела какой-то
бледной. Аню даже встревожило ее здоровье, а после того, как Мариша отклонила
предложение кавалеров посидеть еще
пару часиков в красивом кафе и немного отдохнуть душой, Аня забеспокоилась
всерьез.
- Ты в своем уме? - спросила она у подруги, когда они мчались по темным
улицам, оставив далеко позади
растерянных Сергея с Францем, которым было запрещено появляться в доме раньше
чем через час.
- Я-то в своем уме, - заверила ее Мариша. - А вот тебе не мешало бы быть
подогадливее. Я как увидела этот фильм,
так меня словно обухом по голове и ударило. В дымоходе-то мы еще не смотрели! А
ведь в библиотеке есть камин, причем
единственный во всем доме, который топится дровами, а вовсе не электричеством,
как все остальные.
- Так тот камин, что в библиотеке, не работает, - разочарованно протянула
Аня. - Вернер никогда его не топил. Там
даже дров нет.
- То-то и оно! - торжествующе воскликнула Мариша. - А кому нужен камин
без дров? У твоего жениха такое
образцовое хозяйство и вдруг... камин не работает. Думаешь, просто та
...Закладка в соц.сетях
