Жанр: Электронное издание
idealman
...о не любят его жену. Петр изрек что-то в том смысле, что она очень
рано увела его из семьи. Сергей с Ириной
вынуждены были даже переехать в общежитие потому, что младший брат изводил их до
невозможности. Врагов, по словам
и отца, и брата, у него была тьма, но никаких имен и фамилий они не знают. Зато
Петр мне три раза сказал, что его отец
дружен с министром внутренних дел, так что я смело могу отваливать со всеми
своими вопросами... Игорь присвистнул.
- Повезло нам.
- Это точно, - согласился Андрей. - И последнее. Тоже из разговора с
Петром. Какие-то бандиты просили Сергея
положить кого-то в институт. Типа спрятать. Сергей рассказывал об этом брату
примерно с месяц назад. Что было дальше -
неизвестно. Петр утверждает, что не знает, зато, наверное, знает Гольдин.
Гольдин знает, Игорек?
- Знает, - кивнул Игорь.
Он перестал подпирать стену, выдвинул из-за желтого канцелярского стола
хлипкий фанерный стул и уселся на
него верхом. Все знали, что означают такие перемещения - Игорь Полевой готовится
поразить коллег до глубины души.
Где же все-таки Димка?
- В Институте кардиологии траур. - Игорь любил начать издалека. -
Женщины рыдают, мужчины держатся из
последних сил. Секретарша Мерцалова Марина Викторовна Воробьева рассказала мне,
что ее начальник был гений, каких
поискать, что он далеко пошел, и пошел бы еще дальше, если бы не эта нелепая
смерть. По словам секретарши, он был
идеальный начальник, идеальный хирург, идеальный муж и идеальный отец. Жене
звонил по три раза на день и очень не
любил, когда она почему-то не могла с ним переговорить. Точно так же
контролировал детей. Воробьева сказала, что он
даже присутствовал при родах, хотя девять лет назад, когда родился его первый
сын, это было еще не принято. В тот день он
сделал две операции, съездил в Министерство здравоохранения, провел совещание,
побеседовал с Гольдиным наедине и
уехал домой.
Черт возьми, думал Андрей, слушая Игоря, ну почему это перестало быть
работой? Чего бы он только не дал
сейчас, чтобы относиться к этому делу так же, как к сотне предыдущих -
отстраненно, холодно и очень внимательно?
Почему он слушает Игоря и представляет себе, как Сергей Мерцалов звонил
домой, как его сыновья наперегонки
бросались к телефону, как он смешно и необидно ревновал жену, как рассеянно
трепал за ушами свою собачищу, думая о
другом...
- Секретарше он поручил позвонить в туристическое агентство и подыскать
ему на две недели какое-нибудь теплое
море. Гольдин подтвердил, что Мерцалов внезапно собрался в отпуск, но, по его
словам, это никак не было связано с тем,
что он нервничал из-за слежки, а скорее с тем, что начались дожди, а осень
Сергей не выносил. Вообще он часто делал чтонибудь
такое, чего от него никто не ждал. Секретарша сказала, что, вернувшись из
министерства, он вызвал к себе зама, и
они проговорили минут сорок. Как только я вышел из мерцаловской приемной, -
Игорь изменил тон, и стало ясно, что
начинается самое главное, - как меня атаковало неземное создание. Девица
Элеонора Коврова. Двадцать четыре года,
старший бухгалтер. Утверждает, что у нее с Мерцаловым уже три года любовная
связь и имеется мерцаловский же сын под
названием Эдик.
- Что? - переспросил Андрей.
- Из Министерства здравоохранения Мерцалов позвонил ей и поехал
прямиком к ней, девице Элеоноре Ковровой,
провел у нее полчаса, поиграл с ребеночком и вернулся в институт.
- Ты ничего, часом, не перепутал? - спросил Андрей осторожно. - Или
девица Элеонора Коврова?
- Вот тут начинается самое интересное, - сказал Игорь медленно, чтобы
ребята в полной мере осознали важность
момента. - Едва увидав в дверях Элеонору, секретарша Мерцалова затряслась мелкой
дрожью и сказала мне, чтобы я не
верил гнусным слухам. Я тогда еще никаких подробностей не знал и не понял, к
чему относится ее предупреждение.
Гольдин, когда я спросил у него о Ковровой, чуть не дал мне в ухо. Честное
слово. Еле удержался. Сказал, что ненавидит
лживых и подлых сук. Водитель, который меня вез, рассказал, что о связи
генерального с бухгалтершей все в институте
знали, что он к ней то и дело таскался и именно поэтому не брал водителя, а
ездил за рулем сам, что у бухгалтерши
подрастает от него ребеночек, и диспетчерши даже ходили на бульвар, где он
гуляет с бабушкой, на него смотреть и
установили, что это вылитый Мерцалов.
Конец истории.
- Ничего себе, - сказал Андрей, и вправду совершенно потрясенный. -
Ничего себе...
Все это настолько не вписывалось в уже сложившийся у него в мозгу образ
Сергея Мерцалова, что даже под
ложечкой засосало.
Пора, пора на склад переводиться; майор. Или это все оттого, что в тот
трижды проклятый миг это перестало быть
работой?
Почему его схема оказалась никуда не годной? Он знал не так уж мало.
Андрей почти целый день провел в его
доме, среди его родственников, вещей, стен, которые окружали его последние
несколько лет.
Элеоноре Ковровой, какой бы она ни была, не было места в этой схеме. Не
было и не могло быть. Твою мать...
- А с виду - просто идеальная пара... - пробормотала Ольга,
расстроенная скорее по-женски, чем по-сыщицки. Она
очень сочувствовала Ирине Мерцаловой. Оказывается, она должна была пережить не
только смерть мужа, но и целые годы
унижения и притворства. Хотя, говорят, у многих это получается неплохо... - Надо
же... Какие вы все мужики...
однообразные...
- Познакомились они четыре года назад на Крите, - покосившись на
Андрея, продолжал Игорь. - Элеонора там
отдыхала с родителями. Она еще в институте училась, и он сразу предложил ей
работу. Сказал, что они с Гольдиным
совершенно не владеют бухгалтерией. Это он как бы предлог такой придумал. По ее
словам, год она прожила, как в раю.
Потом родился ребенок, и все усложнилось. Мерцалов обещал ей, что женится на
ней, когда вырастут другие его дети, то
есть лет через десять.
- Через сколько-о? - протянул Андрей.
- Через десять лет. - Игорь усмехнулся. - Он, видите ли, был человеком
слова, и она готова была ждать сколько
угодно. Жене, по словам любовницы, он был просто несказанно благодарен за то,
что она разделила с ним самые сложные
годы жизни, а любить не любил.
- Именно из чувства благодарности он ей по три раза на день и звонил, -
сказал Андрей. - Очень похоже.
- Родители Элеоноры роман с женатым начальником никак не одобряли,
особенно отец, который утверждал, что
Мерцалов развратник. В данный момент родители, по словам Ковровой, отдыхают у
бабушки в Кисловодске, откуда родом
отец. Он приехал оттуда в Москву около тридцати лет назад, первая жена у него
умерла, Но все это нужно проверять...
- О чем Мерцалов разговаривал с Гольдиным, когда вернулся как бы из
министерства, а на самом деле от
Ковровой? - спросил Андрей.
- О работе. О том, что Гольдин останется на хозяйстве, когда Мерцалов
уедет в отпуск. О завтрашней операции.
Гольдин должен был делать в ЦКБ аортокоронарное шунтирование Евгению Говорову. -
Так звали знаменитого артиста,
игравшего у Никиты Михалкова аристократов или, на худой конец, героевлюбовников.
"Надо же, - удивился про себя
Андрей, - ему шунтирование должны были делать, а он все туда же - красавиц
соблазнять. Фабрика грез".
- Сразу после разговора с Мерцаловым Гольдин уехал, - продолжал Игорь.
- Уехал в ЦКБ, что-то там ему нужно
было выяснить относительно Говорова. И вообще у них была такая практика - перед
операцией они непременно навещали
больного, разговаривали за жизнь и так далее... Домой он приехал к восьми часам
и больше никуда не отлучался.
- Кто теперь будет руководить институтом? - спросил Андрей.
- Пока что Гольдин и. о., - ответил Игорь. - Потом из министерства
придет приказ - или начальником останется
Гольдин, или кого-нибудь пришлют со стороны. Гольдин тоже доктор наук, но не
профессор. Секретарша Мерцалова
считает, что замы мерцаловскую должность не потянут и теперь все рухнет.
- Интересно, - пробормотал Андрей, - ужасно интересно... Когда он узнал
о смерти шефа?
- Часов в пять утра ему позвонила Ирина Мерцалова. Она была в ужасном
состоянии, он даже не сразу узнал ее
голос. Сказала, что Сережа ушел с собакой и не вернулся. Гольдин перепугался и
сказал, что он сейчас же приедет. Она
попросила его к ней не приезжать, потому что толку от его приезда все равно
никакого не было бы, а объехать больницы,
которые есть в том районе, что Гольдин и сделал. Ездил он вместе с женой,
результата это никакого не принесло. Гольдин в
медицинских кругах тоже человек не маленький, поэтому во все морги его пускали,
и пока он их обошел, Мерцалова уже
нашли. Они приехали к Мерцаловым около девяти, и он сразу же уехал домой - ни
бабушки, ни домработницы у них нет, и
они оба очень волновались за детей, которые сидели одни в квартире, а его жена
осталась с Ириной и делала какие-то
успокоительные уколы домработнице, которая была в истерике.
- Я ее видела, эту женщину, - подала голос Ольга, - когда первый раз
зашла. Но когда Ларионов прибыл, она уже
уехала.
- Да, - сказал Андрей. - Я ее не видел.
- Она поехала сменить мужа, ему срочно нужно было в ЦКБ, а потом тоже к
Ирине. Операцию Говорова он
отменил. В институте обо всем узнали от Гольдина.
- А что с теми бандитами, которые просили кого-то там положить?
- Гольдин утверждает, что человека, который приходил к Мерцалову, он не
видел, но Мерцалов, после того как он
ушел, прибежал к Гольдину в кабинет, стал кричать, что он не потерпит, чтобы его
подставляли, и рассказал, что ему
предложили десять тысяч долларов за то, что он положит к себе одного человека,
кого именно, в разговоре не упоминалось,
и состряпает ему подходящую историю болезни, чтобы этот человек с такой историей
болезни мог выехать за границу,
якобы на операцию. Еще ему предложили, чтобы он написал письмо какой-то
голландской кардиологической знаменитости,
- Игорь заглянул в блокнот. - Маркусу ван Вейдену, чтобы тот его принял. С этим
ван Вейденом Мерцалов был хорошо
знаком. Это было... третьего августа. Точно Гольдин вспомнить не может, но вроде
бы слежку Мерцалов заметил за собой
тоже приблизительно в это время. Может, чуть позже...
- А чуть раньше может? - спросил Андрей.
- Вроде позже, - сказал Игорь и добавил, подумав: - Они даже вдвоем с
Гольдиным собирались соглядатаям морду
набить. Чтоб не маячили перед глазами. Но так и не собрались.
- А почему он отказался? - спросил Андрей. - Гольдину он это как
объяснил?
- Гольдин сказал, что Сергей был человеком, предельно осторожным в
бизнесе. Конечно, он пер напролом и все
брал штурмом, но в ежедневных делах осторожничал. То ли боялся все потерять в
одночасье, то ли еще что-то... Кроме того,
как сказал Гольдин, он очень уважительно относился к медицине и был твердо
уверен, что репутацию свою нужно беречь.
Потеряешь репутацию, потеряешь денежных пациентов, будешь всю жизнь бандитов
обслуживать...
- Я так думаю, что это наш Евгений Васильевич Бойко к нему приходил, -
подала голос Ольга. - А, Андрюш?
Похоже?
- Очень, - согласился Андрей со вздохом. - Скорее всего так.
- Выясни, Ольгунь, чем был третьего августа занят наш Евгений
Васильевич. И лицо его в институте нужно
предъявить. Той же секретарше. И кроме секретарши, наверняка его кто-то видел.
Кто пропуск выписывал, например... -
Андрей потер уставшую шею. - Петр Мерцалов сказал мне, что медицину Сергей в
грош не ставил, просто делал на ней
деньги, и все. А лучший друг Гольдин сказал, что Сергей медицину очень уважал и
за репутацию свою боялся...
Они помолчали, каждый по-своему переваривая и усваивая информацию.
- Игорь, выясни все про семью этой Элеоноры. И самое главное, где был
папаша, считавший, что Мерцалов
развратил его маленькую невинную девочку. И что там стряслось с его первой
женой. И с кем был Мерцалов на Крите
четыре года назад. С женой и детьми? И был ли вообще...
- Конечно, - согласился Игорь. - Конечно.
- А я что-нибудь попробую прояснить с этими телефонами. Почему
Мерцалов-отец мне наврал, что у него телефон
не работал? И почему мать не стала со мной разговаривать? На убитую горем она
похожа совсем не была... Ну, и с Ириной
попробую поговорить. Оля, а ты еще поговори с женой Гольдина, может, она чтонибудь
скажет про Элеонору. И еще я
думаю...
О чем именно думал в этот момент майор Ларионов, Игорю и Ольге так и не
удалось узнать.
Дверь распахнулась, и в нее влетел Димка, тараща черные квадратные
глазищи.
- Вы что? Уже посовещались, да? - спросил он быстро. - Там пробка
ужасная, на Тверской. Мэр, что ли, едет...
- Куда едет? - спросила Ольга ласково. Ей нравилось подкалывать Димку.
- Он тебе не сообщил?
Дима посмотрел на нее и попытался принять более респектабельный и
равнодушный вид.
Он спешил, метался из ряда в ряд, даже на встречную полосу выезжал, он
очень боялся, что они его... обойдут. Он
приехал, и выяснилось, что они на самом деле обошли. Он им совсем не нужен.
Да что же за жизнь такая?!
- Димыч, не переживай! - сказал вдруг майор Ларионов. - Мы тебе сейчас
все изложим.
- Можно я? - попросила Ольга и, как в школе, подняла руку. - Димочка,
отвези меня домой вместо противного
Сорокина. Я тебе по дороге все-все расскажу. И может быть, даже что-нибудь
покажу...
- Ольга, отстань от него, - приказал Андрей. - Ну что там, Дима?
- Все, как вы сказали, - четко отрапортовал Димка. - И у аптеки весь
день караулили, и у дома. Номер машины я
записал, приметы соглядатая тоже.
Андрей Ларионов посмотрел на Диму долгим и непонятным взглядом, потом
повернулся спиной, прошагал к окну
и выругался столь замысловато и длинно, что никто даже не посмел улыбнуться.
На ужин все-таки пришлось есть капусту. В последнее время Клавдия
экономила изо всех сил.
Во-первых, надвигался день рождения Елены Васильевны Ларионовой, а к
этому дню Клавдия непременно
покупала какой-нибудь настоящий подарок, а не просто тортик или шампунь. Вовторых,
ей угрожала покупка зимней
куртки. Клавдия надеялась, что еще сезон протянет и старая, но, вытащив ее из
гардероба в середине лета, чтобы просушить
на солнышке, Клавдия пришла в полное уныние. Пока внутри ее помещалась сама
Клавдия, куртка выглядела как некое
подобие человеческой одежды, а на вешалке смотрелась просто кучей старого
выцветшего тряпья.
Господи, где взять денег, чтобы хватало на все, хотя бы понемножку?! Но
когда ты одна на свете, и помощи ждать
неоткуда, и никто никогда, даже при самых крайних обстоятельствах, не заплатит
вместо тебя за квартиру, телефон, свет,
проездной на метро и мешок картошки на зиму - поневоле придется налегать на
капусту.
Конечно, Клавдия шила, и очень даже неплохо. В детдоме всех девочек
учили шить. Но ведь ботинки, джинсы,
колготки и лифчики не очень-то и пошьешь.
Куртку тоже, конечно, можно сшить, но тут надо хорошенько прикинуть,
что дешевле выйдет - готовая куртка на
рынке или ткань, подкладка, "молния", ватин или чем еще их утепляют, купленные
по отдельности... Ну и ладно, пусть
будет капуста, зато фигура у нее, как у шестнадцатилетней девочки. Ничего
лишнего. Интересно, хорошо это или плохо?
Нет, стройность и изящество - это прекрасно, а острые углы, например? У Клавдии
полно острых углов. Ей даже в бане
однажды сказали: "Девушка, что это у вас с позвоночником?! Кости-то как торчат!"
Что делать с костями, которые торчат?
Куда их спрятать и как?
Клавдия уныло жевала капусту и косилась на телефон.
Конечно, она уже позвонила. Она сразу же позвонила, как только вошла в
квартиру. Андрея дома не было.
- Он так рано никогда не приезжает! - сообщила ей Танька, которая
перезвонила ровно через пять минут после
того, как она положила трубку, и первым делом спросила, пообщалась ли уже
Клавдия с Ларионовым. - Ты ему после
девяти звони. Ну, и я со своей стороны, как водится, тоже сделаю все, чтобы
оказать помощь и поддержку братским
народам, оказавшимся перед лицом...
- Танька, прекрати! - Клавдия хохотала и не могла остановиться. - Что
ты разоряешься?
- Я не разоряюсь, а выражаю готовность помочь, - пояснила Таня. - Ну
что, сумку сегодня не выхватывали?
- Сегодня нет, - похвалилась Клавдия. - Сегодня не выхватывали.
- Странно, - сказала Танька. - На самом деле я думаю, что центр всех
криминальных разборок переместился на
третий этаж твоей "хрущевки". Ты смотрела фильм с Аленом Делоном "Троих надо
убрать"?
- Танька, отстань от меня! - возмутилась Клавдия. - Что ты пристала?! Я
и так весь день в окно выглядывала вместо
того, чтобы работать, а завтра мне еще в налоговую пилить. Представляешь,
радость какая?
- Представляю, - сказала Таня. - Уж это всем радостям радость. Скажи
мне, Ковалева, как на духу, страх тебя
обуревает?
Несмотря на то, что Танька кривлялась и разговаривала в обычной для
себя манере, Клавдия расслышала в ее
голосе беспокойство.
- Почему ты решила, что я боюсь? Вчера ты меня сама убеждала, что это
какая-то глупая ошибка...
- А сумка? - спросила Таня. - Я тут подумала на досуге и решила, что
сумку они у тебя неспроста утащили.
- Почему ты думаешь, что это они? - не сдавалась Клавдия. - Может,
просто мальчишки баловались?
- Ну да, а потом благородный Робин Гуд подбросил ее на площадку вместе
со всем содержимым. Нет, Клавка, тут
что-то сложнее.
Договорившись созвониться после разговора с Ларионовым, они попрощались
на время, и Клавдия принялась за
свою капусту.
Как раз сегодня вечером она ничего не боялась. Она и о соглядатаях-то
не думала. Она думала только о том, как
через полчаса позвонит Андрею и будет с ним разговаривать. Может, даже не одну
минуту, а целых... две. Или три. И он
даже не скажет ей, что очень хочет спать, поэтому, если тебе нужна Таня, позвони
завтра, часа в четыре. Так он всегда ей
говорил.
Она доела капусту и улеглась на диван, прикрывшись пледом, переделанным
из старой пальтушки. Этот так
называемый плед был коротковат и ворсист, зато получился изумительной красоты.
Клавдия им очень гордилась.
Сеня показывал новости, и они были ужасны. На юге стреляли, на севере
замерзали, на западе сидели без горючего,
а на востоке еще и без электричества. В Думе препирались, в Кремле меняли
фаворитов, в правительстве ждали очередной
отставки, и - что самое печальное - это не имело ровным счетом никакого
отношения к жизни.
Ни в Думе - господи, какой идиот придумал назвать так эту стаю
пробивных, нахальных, зубастых, вечно голодных
волков? - ни в правительстве, ни в Кремле никто и не подозревал о том, что гдето
там далеко-далеко копошится какое-то
месиво, называемое народом. Все они привычно спекулировали этим словом, но что
оно означает, похоже, так никто и не
смог определить, да им это было и не нужно. Зачем? Им и так хорошо. Вот грянут
какие-нибудь выборы, тогда они все
дружно начнут заливаться слезами умиления и любви к этому самому народу, и народ
послушно посадит их на свой тощий
костистый хребет и повезет дальше. А они оттуда будут время от времени трясти у
него перед носом толстой кормовой
морковью и нахлестывать по заднице кожаным арапником, сплетенным из худосочных
пенсий, цен на бензин, налогов на
убогие зарплаты...
И самое интересное, что совершенно неважно, кто именно будет сидеть на
хребте, и дергать вожжи, и хлестать
арапником. Вот это Клавдию особенно удивляло. Они могли называться как угодно -
коммунисты, демократы, либералы, но
по-настоящему их интересовали только собственные дела. Собственные карманы,
дачи, кормушки, счета, дома и
возможность вовремя смыться.
Наверное, свинство - это основа человеческой природы.
Нет, все-таки не человеческой, а начальничьей. Погонщицкой.
Зато после новостей, после того, как сытые, лоснящиеся косметикой
барышни вдоволь нарассуждались о беженцах,
бомбардировках и повышении цен, должен был начаться старый фильм. Клавдия
обожала старые фильмы. Даже самые
убогие. Даже очень глупые. Все равно они были жизнерадостными, веселыми и
заканчивались непременно хорошо, а
больше Клавдии с ее неразвитым художественным вкусом было ничего и не надо.
Она выбралась из-под своего пледа и налила себе большущую кружку кофе с
молоком. В комнате сразу хорошо и
уютно запахло, и кажется, даже потеплело.
Пора звонить Андрею или еще не пора? А может, он про нее давно забыл?
Или очень устал, а она будет к нему
приставать? А если его Дима не заметил никакой слежки и он будет смеяться над
ней?
Зазвонил телефон, и Клавдия подпрыгнула на диване, плеснув горячим кофе
себе на рубаху.
- Вот дура! - в сердцах обозвала она настырную Таньку и схватила
трубку.
- Танька! - заорала она. - Я ему еще не звонила! Я же тебе сказала, что
сама позвоню, как только поговорю! Что ты
ко мне пристаешь?! Он еще, может, и разговаривать со мной не станет, откуда я
знаю?!
- Станет, - сказал Ларионов. - Не ори.
Нет. Не может быть. Он не должен ей звонить, он не знает ее телефона. И
вообще...
- Я только что приехал, - продолжал он в трубке как ни в чем не бывало.
- Ты уже звонила, да?
- Звонила, - созналась Клавдия. - Я думала, это Танька. Мы с ней
договорились, что я ей сразу же перезвоню, как
только с тобой пообщаюсь.
- Я знаю, - сказал он. - Я только что с ней разговаривал. Она дала мне
твой телефон.
- А-а, - протянула Клавдия, совершенно не зная, что нужно говорить
дальше.
- Бэ-э, - сказал он необидно. - Ну что? Может, сознаешься сразу?
Чистосердечное признание и добровольная
помощь следствию облегчают вину.
- Ты о чем, Андрюш? - перепугалась Клавдия. - А?
- Может, все-таки у тебя есть бабушка - аргентинская принцесса? Или
дедушка - алмазный король?
Сердце у Клавдии по-совиному ухнуло и провалилось в живот.
Вот оно. Все-таки он ей поверил. Значит, все правда и ей ничего не
мерещится. Слежка есть.
Но она и без него знала, что за ней следят. Почему же сейчас это так ее
перепугало? Просто ужасно перепугало. Так,
что пришлось даже кружку с кофе поставить на шаткий столик, последний оплот
красивой жизни в ее квартирке.
- Твой Дима видел их, да? - спросила она немного дрожащим голосом. -
Видел?
- Его, - поправил Андрей. - Мой Дима видел его. Завтра с утра он
подъедет к твоему дому, проводит тебя на работу
и посмотрит на второго. Но весь день он водить тебя не сможет, так что ты
вечером... того... будь поаккуратней.
Она даже не поняла, о чем он говорит. Поаккуратней? Зачем?
Самое главное, что он позвонил ей, позвонил сам, даже нашел ее телефон
у Таньки.
Потом она заставит себя успокоиться. Скажет себе, что для него это не
имеет никакого значения, просто она на
время стала его работой. То есть тем, чему он всю жизнь уделял процентов
девяносто пять своего времени и внимания.
Конечно, он не стал бы ей звонить, если бы она неожиданно не стала его работой.
Но ведь сейчас, в эту самую секунду, она разговаривает с ним. Он ей
позвонил.
- Клава, ты что, не слушаешь меня? - спросил он недовольно.
Не могла же она сказать ему, что она чуть не плачет от восторга только
потому, что его низкий голос щекочет ей
ухо.
Дура.
- Слушаю, - спохватилась она и покраснела. Хорошо, что он ее не видит.
Он вздохнул в трубке, длинно и шумно, как замученная работой лошадь.
- Я не могу сейчас к тебе приехать, - сказал он, и Клавдия чуть не
упала с дивана. - Я приехал бы, но пока мы не
выяснили подробностей - не могу. Я уверен, что они тебя пасут, и меня,
следовательно, тоже засекут. Так что давай пока
говорить по телефону, а завтра я что-нибудь придумаю.
Нужно было представить дело так, как будто за ней следят по ошибке.
Скоро все выяснится, не нужно бояться.
Но майор Ларионов был уверен, что никакая это не ошибка.
Каким-то тайным, непостижимым образом они связаны между собой, Сергей
Мерцалов и Клавдия Ковалева.
Нужно очень быстро и не пугая ее выяснить, каким именно. От этого зависит очень
многое. Скорее всего - ее жизнь.
- Расскажи мне все сначала, - заторопился он, не разрешая мыслям
сворачивать в глухую и опасную тьму. - Когда и
как ты их засекла, где и сколько раз ты их видела, двое их или больше, в общем,
все. Подробненько, не торопясь, времени на
разговоры у нас с тобой уйма.
Клавдия послушно начала рассказывать, как он велел, и он слушал, и ухом
Клавдия чувствовала его напряженное
внимание, перетекавшее по проводам и трубке прямо к ней.
Он никогда ее так не слушал.
- Хорошо, - дослушав, сказал он. - Теперь давай про сумку. Точно так же
подробно. Как шла, как упала, как соседка
тебе в дверь позвонила....
- Подожди, - перебила Клавдия глупым голосом. - Откуда ты знаешь, что я
упала?
- Димка сказал, - ответил он быстро. - Димка сказал, что ты как-то
странно держала руку, как будто она была
сломана и до конца не зажила. Я понял, что ты на нее упала. Разве нет?
- Да! - радостно сообщила Клавдия. - Я на нее упала в подъезде, а
сначала меня за нее дернули...
- За руку? - спросил он недоверчиво.
- За сумку! - все так же радостно сообщила Клавдия. - Она была у меня
привязана к руке!
- Зачем?! - поразился он.
- Чтобы не украли! - гордо сказала она, и он захохотал как полоумный.
- Помогло? - спросил он, похохотав немного, подумал и опять захохотал.
- Тебе надо было ее наручниками
пристегнуть, тогда бы точно вместе с рукой оторвали.
- Тебе смешно, - сказала она с недоумением, - а мне жалко, если всякий
подонок будет мою сумку хватать. Хорошо,
там тридцать рублей было, а не вся зарплата.
- Мартышка, - сказал он. - Точно мартышка. Давай излагай все сначала.
И она рассказала ему про сумку.
- Н-да... - протянул он задумчиво. - Не густо. Клава, а ты не знала
такого врача - Сергея Мерцалова?
- Слышала где-то. По-моему, по телевизору. А что?
- Ничего, - сказал Ларионов. - А в аптеку вашу он не заходил? К
заведующей или просто так, купить чего-нибудь?
- Не знаю, - сказала Клавдия удивленно, - не знаю, Андрей. Фамилия
вроде знакомая, а так... Если бы ты мне его
показал, я бы вспомнила, у меня вообще-то хорошая память на лица...
- Это я уже понял, - перебил Андрей.
- А что? - спросила Клавдия. - При чем здесь Сергей М
...Закладка в соц.сетях
