Жанр: Электронное издание
idealman
...м действовать
последовательно, как в школе учили.
Дим, на тебе этот Женя с татуировкой. Составите с Беловым фоторобот, и чеши,
милый, по квартирам. Скорее всего
найдешь. Если нет, то я тогда поговорю с Бакуниным, придется искать по
телефонным компаниям. Вряд ли с многих
номеров в начале седьмого утра сегодняшнего числа звонили 02. Найдем. Ольга, на
тебе соседи. Кто что слышал, кто у
подъезда распивал, кто на лавочке трахался, у кого снотворное кончилось, кто
скандалил и до ночи не спал, ну и так далее.
Не видел ли кто-нибудь машину, которая после полуночи отъехала из этого района -
Хохловский, Потаповский, Маросейка.
- Обязательно какая-нибудь отъехала, Андрюш, - сказала Ольга со
вздохом. - Вечно ты меня нагрузишь, как
последнюю лошадь.
- Все мы немножко лошади, - процитировал Игорь. - Откуда это, майор? Ты
же у нас самый образованный.
- Не знаю, - сказал Андрей честно. - Ты по коллегам-соратникам пойдешь?
- Конечно, - подтвердил Игорь. - Чувствую я, не простой он был врач, а
золотой. Квартирка - дай бог каждому,
"Фольксваген" опять же. Кроссовки "Гибок", джинсики "Ливайс", все как у
нормальных людей.
- Да, - сказал Андрей, не открывая глаз. - Это точно.
- Что-то граф Суворов у нас нынче не в духе, - пробормотал Игорь,
которому не нравилось настроение Андрея. - И
не ест ничего.
- Чего не ест? - спросил Димка.
- Ничего, - ответил Игорь.
Почему-то Андрей не рассказал оперативникам, что за Мерцаловым следили
и Ирина Мерцалова даже жаловалась
на это приятельнице. Бывшей Андреевой жене.
Что за секретность? Переживает, что тогда не воспринял это всерьез и
ничем не помог? Но это смешно. Чем он мог
помочь? Вместо Мерцалова с его собакой в сквер пойти?
- А я, - продолжил Андрей, все так же не открывая глаз, - поговорю с
родственниками. Может, что и всплывет.
Старые враги и не менее старые друзья. Соперники. Уволенные. И так далее.
Он открыл глаза и оглядел всю команду.
- Ну что? - спросил он. - По домам?
Уже в коридоре, когда Андрей запирал дверь и пристраивал пластилиновую
печать, Игорь спросил:
- А чего она так на тебя бросилась? С горя?
- Я спросил у нее про слежку, - буркнул Андрей, - и сказал, что бывший
муж ее знакомой - это я.
- Ты совсем спятил, майор, - сказал Игорь скучным голосом.
- Это точно, - согласился Андрей.
- Да нет его, - упавшим голосом сказала Клавдия, прислушиваясь к трелям
звонка в глубине пустой квартиры за
запертой дверью. Сердитая Танька держала палец на желтой кнопочке, не отпуская.
Звонок заливался вовсю.
- Все-таки нужно было звонить сначала, - пробормотала она, - а я
понадеялась, что и так застанем.
Андрея Ларионова не было дома.
Это стало очевидно сразу, но зачем-то они продолжали трезвонить, как
будто Андрей, где бы он ни был, мог
услышать их настойчивые призывы и неожиданно материализоваться в квартире.
Клавдия чувствовала, что разочарование, острое и почти физически
осязаемое, затопляет ее, как паводок, и
поглощает все остальные мысли и чувства.
Зачем она согласилась ехать сюда? Чтобы лишний раз убедиться, что по
вечерам его нет дома? Что его жизнь не
имеет никакой, даже выдуманной, даже мифической связи с жизнью Клавдии? Чтобы
потом вдоволь поупиваться тоской и
отчаянием?
- Хватит звонить, Тань! - попросила она сердито. "Приеду домой, налью
себе ванну, сяду в нее и буду реветь".
А соглядатай, которого она почему-то не увидела, выйдя вечером из
аптеки, будет мирно дремать в своей машине,
изредка встряхиваясь, чтобы взглянуть на окна и удостовериться, что ничего не
изменилось и свет по-прежнему горит.
- Черт! - сказала Танька. - Где его носит?
Внезапно за дверью соседней квартиры послышалось какое-то шевеление и
неровный от страха, но тем не менее
очень грозный голос предупредил:
- Если вы сейчас же не перестанете хулиганить, я вызываю милицию!
Слышите?
Клавдия и Таня переглянулись. Таня прыснула и повернулась в сторону
соседней двери.
- Слышим! - крикнула она даже громче, чем следовало бы. - Вызывайте!
- И вызову, - пообещал голос. Клавдия, как ни прислушивалась, не могла
разобрать, мужской он или женский. -
Убирайтесь сейчас же! Совсем распустились!
Таня снова нажала звонок и держала довольно долго. Звонок заливался и
даже похрипывал от натуги.
- Пошли, Танюш, - негромко сказал Клавдия. - Все равно его нет, только
соседей нервируем.
- Мы не виноваты, что они такие нервные, - пробормотала Таня, не
отпуская кнопку.
- Кому сказано, убирайтесь!! - закричал голос из-за соседней двери. - Я
звоню в милицию!
- Звони!! - согласилась Таня громко. - Мы все равно не уйдем!
- Танька, чего ты разошлась? - дергая Таню за рукав, спросила Клавдия.
- Сейчас и вправду милицию вызовут, и
нас заберут.
- Ничего, - сказала Таня мстительно, - Андрюха нас из застенка вызволит
в случае чего. Сам виноват. Нечего
шляться неизвестно где.
- Сейчас приедут, - ехидно сообщил голос из-за соседней двери. - И если
вы не успеете смотаться, будут вам
неприятности! Попомните мои слова, будут!
- Это у вас будут, - неожиданно вступила в дискуссию Клавдия. - За
ложный вызов знаете какой штраф положен?
- Ах ты, дрянь такая! - переполошились за дверью. - Она мне еще и
угрожает! Ну-ка выметайтесь отсюдова, нечего
трезвонить, когда хозяина дома нет!
- Уже есть.
Таня отняла палец от кнопки, а Клавдия чуть не скатилась с лестницы.
Андрей не спеша поднимался на площадку.
В руках у него были ключи, а вид замученный.
- Вы чего? - спросил он, дойдя до них. - Давно звоните?
- Давно, давно, Андрей Дмитриевич, - засуетились за соседней дверью, и
все трое изумленно на нее уставились.
Загремели замки, засовы, цепочки и перекладины, дверь приоткрылась, и в нее
уставился одинокий блестящий глаз.
- Арестуйте их, Андрей Дмитриевич, - затараторили за дверью. - Они уже
здесь полчаса болтаются и
безобразничают.
- Мы? - удивилась Клавдия. - Мы безобразничаем?!
- И безобразничают, - подтвердил голос. - И звонят, звонят, как бы не
стянули чего у вас, я уж хотела милицию
вызывать, а тут вы подъехали, я в окошко глянула, ну, думаю, Андрей Дмитриевич
сам разберется...
- Я разберусь, - подтвердил Андрей, открывая свою дверь. - Спасибо,
Тамара Васильевна. Заходите, мартышки!
Почему-то иногда он звал их мартышками.
- Как же вы их в квартиру-то пускаете? - пуще прежнего заволновалась
Тамара Васильевна. - Бродяжек этих?
Может, милицию вызвать?
- Милиция уже прибыла, Тамара Васильевна! - объявил Андрей, заходя в
квартиру. - Спасибо, не волнуйтесь!
Он закрыл дверь и, не глядя на девиц, таращившихся на него в изумлении,
стал стаскивать ботинки.
- Бдительность, бдительность и еще раз бдительность, - пробормотал он,
отыскивая тапки. - Они все сорок
четвертого размера, и большинство из них почему-то на левую ногу. Вам какие
больше нравятся, мартышки?
- Андрюш, а что это такое было? - спросила Таня с любопытством. Потом
наклонилась и поцеловала брата,
лежащего животом на полу, в макушку. Он что-то выуживал из-под шкафа. - Ну там,
на лестнице?
Андрей вытащил пыльную тапку.
- Смотри-ка, правая! - удивился он и поднялся, отряхивая джинсы. - Что?
- спросил он. - А... Это Тамара
Васильевна, соседка. Ильины два года назад ее выписали. Из Канска. Она там на
поселении с одна тыща девятьсот тридцать
девятого года жила. В Москве никому, кроме меня, не доверяет. Целый день
караулит под дверью, боится, что придут
забирать. У нее на этот случай даже мешочек приготовлен, со всем необходимым для
этапирования. В уголке лежит, в
коридоре.
- Ты что? - спросила Клавдия. - Шутишь? И посмотрела на Таню.
- И не думаю даже. - Андрей пожал плечами и пошел в кухню.
- Вечно у тебя фантазии какие-то, Ларионов, - пробормотала Таня. -
Некачественные.
- Есть хотите? - спросил Андрей негромко.
Сейчас картошки нажарим. Будете?
- Будем, - отозвалась Клавдия неуверенно и снова посмотрела на Таню. В
Андреевой квартире она чувствовала себя
неуютно.
- Тапки только обуйте, - посоветовал Андрей из кухни. - Холодно очень,
и не убирался я давно. Хотел полы в
субботу помыть, да пришлось на дачу ехать...
- Дай тебе волю, ты вообще родителей забудешь, - сказала Таня
язвительно и пошла к нему на кухню. - За все лето
был, только пока забор ставил, а потом раз, и нет тебя. Хоть плачь.
- Не плачь, девчонка! - пропел Андрей. - Пройдут дожди. Солдат
вернется, ты только жди!
- Жди тебя! - перебила Таня. - До смерти прождешь. Дай мне нож с черной
ручкой.
Клавдия осторожно, как будто боясь, что от ее вторжения разлетятся и
спрячутся в темных углах хорошие
воспоминания и беззаботные тени той, давней жизни, пошла в комнаты.
В коридоре почти ничего не изменилось. Те же книжные полки по правой
стене, от пола до потолка. Те же
светильники, доставшиеся Елене Васильевне в приданое от матери и никогда не
менявшиеся. Ковер другой, и обои,
пожалуй, тоже. Или нет?
В комнатах тоже все было узнаваемо, и это принесло облегчение. Почемуто
Клавдия очень боялась, что квартира
стала совсем чужой.
В гостиной новый торшер, и мебель расставлена как-то по-другому, в
кабинете - книги, компьютер, громадный
стол и глухой толстенный ковер от стены до стены.
В спальню она не пошла. Еще не хватало.
Она оглянулась и потрогала рукой светлую стену.
Кругом было как-то слишком просторно, если не сказать - пусто.
- Когда разводились, мебель пришлось делить, - пояснил Андрей сзади. -
Старую продали, когда женились, а новую
поделили, когда разводились. Тебе вершки, мне корешки.
- Много мебели тоже плохо, - сказала Клавдия и улыбнулась ему. - В моей
однокомнатной вещей очень много, а
меня мало. И ничего не поделаешь. Тебе повезло, что у тебя целых три комнаты, а
не одна.
- Переезжай ко мне, - предложил Андрей, доставая из серванта стаканы. -
У тебя будет простор, а у меня компания.
- Ты картошку солил, братик?! - закричала из кухни Таня. Клавдия была
уверена, что она подслушивала.
Все-таки он был на редкость тупой.
- А вы чего приехали-то? - вспомнив, спросил он. - И еще трезвонили там
два часа, соседей перепугали.
- У нас к тебе дело, - пугаясь, пробормотала Клавдия, - ...было.
- У вас ко мне было дело? - изумился Андрей. - Какое такое дело? Дело
пестрых?
Что-то не то с ним творилось этим вечером. В субботу в Отрадном он был
куда спокойней.
- Не пестрых, а шустрых, - поправила из кухни Таня. - Мы же с Ковалевой
шустрые. Клавка, где наш мешок?
По дороге к Андрею они заехали в магазин, и Таня купила целую гору
всевозможной еды. "У Андрюхи небось
шаром покати, - сказала Таня озабоченно. - А я пока не поем, на людей
бросаюсь..."
Клавдия ловко протиснулась мимо Андрея, радуясь и огорчаясь, что Танька
спасла ее от разговора с ним, и
бросилась в коридор, где стояли их сумки.
- Вот, Танюш. - Она водрузила пакет на табуретку.
- Разбирай, - велела Таня.
- Ого! - сказал Андрей в дверях. - Вы со своим фуражом? А зачем я
картошку чистил?
- Съедим, - пообещала Таня. - Клав, давай я огурцы и помидоры помою.
- Все доставать? - спросила Клавдия.
С детдомовских времен у нее сохранилось трепетное, почти мистическое
отношение к еде, особенно когда ее было
много. Клавдии хотелось утащить хоть часть и куда-нибудь спрятать на черный
день.
- Конечно, все! - ответила Таня. - Андрей, накрывай на стол.
Андрей поставил на стол тарелки, положил вилки, посмотрел задумчиво и
добавил хлеб в плетеной корзиночке и
стаканы.
- Водку будем пить? - спросила Таня.
- Водки нет, - ответил Андрей с сожалением. - Зато у вас в пакете
какая-то бутылка.
- У нас в пакете шампанское, сыщик, - развеселясь, Таня хлопнула его
полотенцем пониже спины. - Для дам-с.
- Мне много не надо, - пробормотал Андрей. - Мне только один раз
глотнуть, и я готов.
- Оно и видно. - Таня ловко разложила по тарелкам картошку. - Садитесь
все. Что вы как на именинах!
Андрей ел молча и быстро. Сто лет Клавдия не видела, как он ест, когда
голоден. На даче не в счет. Там был
праздник, а не еда после целого дня трудной работы.
- Ну что? - спросил он, когда шампанское было разлито. - За приятную
неожиданность, а также за то, что бабе Томе
не удалось все-таки сдать вас в милицию.
Они чокнулись и выпили сладкое газированное вино.
- Шампанское с жареной картошкой - высший класс! - одобрил Андрей. - До
печенок пробирает.
- Не у всех бывшие жены по Парижам разъезжают, - сказала Таня,
нисколько не заботясь о высоких чувствах
Клавдии, и добавила доверительно: - Жанка, его бывшая, из Парижа привезла
шампанское. Я, конечно, уже не помню, что
это было за шампанское, "Дом Периньон", что ли, но это было что-то потрясающее.
Сначала картонная коробка, а в ней
гофрированная бумажка. В бумажке - деревянный ящичек. В ящичке стружки, в
стружках - бутылка, завернутая в тряпочку.
- Ну и как? - затаив дыхание, спросила Клавдия, совершенно завороженная
видением бутылки в деревянном
ящичке, завернутой в тряпку.
- Никак, - сказал Андрей. - Мы не поняли ничего. Очень сухое, крепкое,
я бы даже сказал, острое вино. В горле
сразу встает комом, особенно замороженное.
- Его невозможно пить, как мы привыкли, - пояснила Таня и с
удовольствием хлебнула из стакана. - Его нужно
цедить по капле. Один бокал весь вечер.
- И при этом рассуждать о букете и послевкусии, - добавил Андрей.
Они были очень похожи, брат и сестра. Они даже говорили одинаково,
несмотря на разницу лет, образований и
образов жизни. Как-то сразу было понятно, что они - брат и сестра, что они
хорошо понимают и любят друг друга и, что бы
ни случилось дальше, как бы ни развела их жизнь, они будут так же понимать и
любить друг друга.
Доев со своей тарелки все до крошечки, Андрей рассеянно похлопал себя
по карманам, но сигарет не нашел и
вышел в коридор.
- Не смей на него так пялиться! - приказала Таня шепотом. - Он этого не
заслуживает. Он идиот.
- Это я идиотка, - ответила Клавдия тоже шепотом. - И я не могу
перестать. Я его, может, теперь только через год
увижу.
- Вы чего? - спросил Андрей, входя в кухню. - Шушукаетесь?
- Мы не шушукаемся, - сказала Таня. - Пепельницу давай.
Он поставил на стол тяжелую хрустальную пепельницу, которая странно не
вязалась с ею кой кухней, сел верхом на
скрипнувший под его весом стул и велел:
- Ну выкладывайте, зачем пришли. И не врите, что просто соскучились.
После еды ему полегчало.
Как это они догадались зайти к нему в такой отвратительный день и
спасти его от еще более отвратительного
вечера? Наверняка Танька придумала. Клавдия последний раз была у него... Когда
же? Память быстро отматывалась назад, в
поисках нужного места. Андреи Ларионов всегда хорошо запоминал мелочи.
Да Это было зимой, шесть лет назад. Ему стукнуло тридцать, и он получил
повышение. Клавдия пришла тогда
раньше всех, даже раньше сестры, обещавшей помочь ему с готовкой, и страшно
смутилась, застав его в одиночестве.
Интересно, чего она тогда так испугалась. Что пострадает ее безупречная
репутация или что он набросится на нее и лишит
невинности?
Он усмехнулся. Нужно было сразу спрашивать, сейчас, наверное, уже
поздно. Все-таки шесть лет прошла Клавдия
Ковалева редко с ним общалась. Конечно, она дружила с его сестрой, а не с ним,
но она была приятной, умненькой и...
постоянной. Вряд ли он сумел бы точно сформулировать, что именно означает это
слово в отношении Клавдии Ковалевой,
но она никогда его не пугала. Не красила волосы в чудовищные цвета. Не смеялась
низким волнующим смехом, который по
замыслу должен был сражать мужчину наповал. Не анализировала его высказываний,
хотя, возможно - и даже наверняка, -
высказывался он время от времени грубо и неуклюже. С ней просто было
разговаривать и легко молчать. Она не любила,
когда ее жалели, но детство было, пожалуй, единственным, о чем не стоило ее
расспрашивать.
Она вся была очень здравомыслящая, нелегкомысленная и искренняя, как
гриб-боровик под елкой. И в то же время
забавная, немножко лукавая и смешливая.
Мартышка.
И еще ему очень нравилась ее попка. И шея в завитках темно-рыжих волос.
Нет, ничего такого он вовсе не имел в виду, но смотреть на нее ему
всегда было приятно. Просто по-мужски
приятно, и все тут.
Совершенно разомлевший от этих мягких и легких мыслей, он пристроил
голову на руки и приготовился слушать.
Глаза у него закрывались.
- Андрюш, - начала Таня и сбилась.
Ох, и даст он им сейчас за идиотские выдумки!..
- Андрей, - перебила Клавдия, - помнишь, мы когда из Отрадного ехали, я
тебе мужика одного показала? Ну, того,
который на мосту стоял и в воду плевал?
- Ты еще сказала, что он за тобой следит, - сказал Андрей с ленивой
улыбкой. - Как я мог забыть? Помню.
- Ну вот. Он на самом деле за мной следит, - выпалила Клавдия, с ужасом
глядя, как меняется у него лицо. Черты
подобрались и заострились так, что стало казаться, будто оно состоит из одних
только острых углов. - Я засекла его еще раз,
у своего дома. Он приехал раньше нас. А назавтра был второй. Его я у булочной
заметила. - Она тараторила все быстрей и
даже для убедительности умоляюще прижала руки к груди. Непонятно почему, но было
очень важно, чтобы Андрей ей
поверил. - А сегодня у аптеки снова был тот же, что и в Отрадном. Правда,
Андрей! Я ничего не выдумываю, я выросла в
детдоме, у меня просто замечательная память на лица.
Пока она тараторила, вся горечь и мерзость этого дня вдруг поднялась из
глубины и хлынула на Андрея.
"Я не хочу об этом вспоминать. Пусть это будет просто работой.
Пожалуйста!"
Но сознание, словно издеваясь над ним, уже крутило все заново - пустое
женское лицо, грязная вода, капающая с
мокрого белого свитера, запрокинутая безжизненная голова на спинке кресла
прокуренных милицейских "Жигулей",
мертвая голая нога, с которой свалилась щегольская кроссовка, детские рисунки на
стенах, запах нашатыря и волчий вой.
Человек не мог так выть. Это выл не человек.
Андрей посмотрел на притихших девиц. В этот момент он их ненавидел.
- Так, - сказал он спокойно. - И что? Того, который был у булочной, ты
тоже узнала?
- Да. Да! - заторопилась Клавдия. - Они совсем не прячутся, ходят за
мной и ходят. Я думаю, что они приняли меня
за кого-то другого...
- А ты? - Андрей холодно посмотрел на Таню. - Ты тоже их видела?
- Только одного, - пробормотала Таня виновато. - Сегодня у аптеки
действительно слонялся какой-то тип. То в
одном месте постоит, то в другом. Черт его знает, чего ему было нужно.
- Ты видела его впервые? - уточнил Андрей. Ему очень хотелось чегонибудь
разбить, но он пока сдерживался.
Таня кивнула.
- Клавка позвонила мне сегодня на работу, - начала объяснять она, - и
попросила приехать к ней. Я в обед поехала,
и она мне рассказала, что происходит что-то неладное. За ней таскаются два
каких-то мужика.
- Почему ты раньше их не замечала? - спросил Андрей у Клавдии. - Почему
только сейчас?
- Не знаю, - пролепетала Клавдия. - Просто он мне попался на глаза
тогда на мосту, и я... вспомнила.
"Ты не вспомнила, а сочинила", - подумал Андрей. От его ледяной злобы
даже сигарета погасла. Он щелкнул
зажигалкой.
- Андрей, - позвала Таня робко. - Что ты так разозлился-то? Нам же
страшно. Мы не знаем, что делать, решили у
тебя спросить...
- Не надо ничего у меня спрашивать, - отрезал Андрей. - Нужно спросить
у твоей подруги.
- Что? - завороженно глядя ему в зрачки, спросила Клавдия.
- Первое. Не носишь ли ты домой каких-нибудь медикаментов? Второе. Не
бросала ли ты в последнее время
богатых мужиков? Третье. Не поступало ли тебе предложений о продаже твоей
потрясающей квартиры или известий о
назначении тебя в НАТО, на должность Хавьера Соланы?
Клавдия храбро улыбнулась ему чуть-чуть дрожащей улыбкой.
- Ты спрашиваешь, не торгую ли я аптечными наркотиками и не занимаюсь
ли проституцией? Нет. Не торгую и не
занимаюсь. Насчет Хавьера Соланы я не очень поняла, но на его место меня не
назначали. Это точно.
Он поднялся, отшвырнув ногой стул, очень большой и раздраженный, как
медведь-шатун.
- Так я и знал, - сказал он. - Ни одно из моих предположений не
подтверждается. Значит, следить за тобой нет
никакого резона. Я уже тебе это раз сказал. Могу и еще раз повторить. У тебя нет
больной бабушки - аргентинской
принцессы?
- Нет, - сказала Клавдия, начиная злиться.
- А дедушки - алмазного короля?
- Андрей, - сказала она и тоже поднялась со стула. - Я согласна, мы не
вовремя приперлись. Уже вечер, ты устал...
Но я говорю тебе совершенно серьезно: за мной ходят два каких-то мужика. В этом
убедиться - раз плюнуть. Приезжай ко
мне домой. Один раз вечером и один раз утром. Ты все увидишь своими глазами.
Андрей чуть было не сказал, что ему нет никакого дела ни до каких ее
мужиков, но промолчал, вовремя прикусив
язык.
- Ну пойми ты, незачем им за тобой следить! Ты ничего серьезного не
совершала в последнее время?. Не вывозила
капиталы за границу?
- Пошел к черту! - в лицо ему сказала Клавдия и опять села на стул.
Он так изумился, что у него даже открылся рот.
- Так, все ясно, - подала голос Таня, о которой все забыли. - Скажи
нам, Ларионов, может так быть, что ее с кем-то
путают?
- Что? - переспросил Андрей, с трудом отрываясь от изумленного
созерцания Клавдиной физиономии. - А...
теоретически, конечно, может. Смотря сколько за ней уже ходят. Если два дня, то
может. Если неделю, то не может.
- Почему не может, если неделю? - испугалась Клавдия. Сейчас ей уже
казалось, что она встречала этих двоих
намного раньше. В начале лета, что ли...
- Потому что за неделю заказчик разобрался бы, что объект выбран
ошибочно, - сказал Андрей раздраженно. - Он
бы наблюдение давно снял и перебросил на нужный ему объект.
- А если он думает, что я и есть - объект? - спросила Клавдия убитым
голосом. - Ну просто так ошибается.
- Не знаю я, кто это может просто так ошибаться, - пробормотал Андрей.
- Скорее всего тебе все-таки что-то
мерещится, Клава. Ну что за черт возьми...
"Сереже с недавних пор кажется, что за ним кто-то следит... Ты должен
разобраться в ситуации. Поговорить с ним,
выяснить, кто за ним следит и почему. Сережа ничего не выдумывает, поверь
мне..."
Рука ныла так сильно, что до смерти хотелось ее оторвать.
Вчера вечером... нет, еще сегодня утром он обязательно выгнал бы
Клавдию Ковалеву, пришедшую к нему
жаловаться на слежку. Его крайне просто организованный милицейский ум, как
формулировала бывшая жена, отказывался
вникать в какие бы то ни было высокие материи, которыми могла объясняться
необъяснимая слежка за тридцатилетней,
нищей и сирой аптечной провизоршей.
Но Сергею Мерцалову, лежащему нынче в морге с порванным горлом, тоже
что-то там такое мерещилось.
Конечно, они были несравнимы - Клавдия Ковалева и Сергей Мерцалов.
Сергей был богатый, знаменитый, процветающий врач.
Богатство Клавдии измерялось аптечной зарплатой и несколькими парами
дешевых туфель.
Нет, никак она не подходила под объект слежки. Ни с какой стороны. Если
бы она была знакома с бывшей женой
Жанной, Андрей грешным делом заподозрил бы, что Клавдия врет из чисто
спортивного интереса. Устраивает очередную
проверку. Это было очень в духе бывшей жены и ее подруг по психологии.
Но Клавдия Жанну не знала, а сам Андрей слишком плохо знал Клавдию,
чтобы заподозрить ее в умышленном
вранье.
Черт ее знает, что у нее в башке?.. На истеричку и дуру она никогда не
была похожа. Андрей покосился на Клавдию.
Мордочка несчастная, кулаки прижаты к груди. В глазах огонь.
Интересно, что у нее в глазах, когда она занимается любовью?
Андрею внезапно стало неловко, как школьнику, впервые зашедшему в баню.
От неловкости он чуть не сшиб
попавшийся ему под ноги стул.
Года два назад он расследовал убийство известного московского кутюрье.
Он тогда много времени проводил в
модных ателье и салонах, на дорогих закрытых просмотрах и в модельных
агентствах.
Однажды, дожидаясь в чьей-то приемной и поминутно зевая от усталости и
скуки, он листал толстый дамский
журнал из тех, что продаются на развалах за тридцать рублей. Он листал журнал и
злился на него и на того, кто заставляет
дожидаться себя так долго, и на приемную, похожую на душистую шкатулку для
драгоценностей, обитую изнутри нежным
голубым шелком. Журнал повествовал о том, как выбрать белье для первой брачной
ночи, что делать, если пристает
начальник, как именно следует массировать попу, чтобы избежать чего-то
чудовищного, имеющего звучное название
"целлюлит", и как направлять сексуальную агрессию мужчин.
Последнее Андрея заинтересовало.
Он начал читать и быстро понял, что статью написала идиотка, не имеющая
никакого представления об агрессии
вообще и о сексуальной в частности. Только одна фраза запомнилась ему и
заставила улыбнуться. Со снисходительным
женским превосходством авторша сообщала, что средний мужчина думает о сексе
примерно раз в пятнадцать минут.
"Это про меня, - решил тогда Андрей. - Я именно тот средний мужчина,
который думает о сексе раз в пятнадцать
минут. Ну, если не на работе, конечно".
Вспомнив про среднего мужчину, Андрей внезапно захохотал.
- Ты что? - спросила Клавдия с недоверчивой улыбкой. - Ты мне все-таки
не веришь?
Не мог же он рассказать им про среднего мужчину и про четкую
периодичность своих мыслей о сексе!
- Я тебе верю, - сказал Андрей, так же внезапно перестав смеяться. -
Ну, скажем так, стараюсь верить. У нас
сегодня как раз выезд был на убийство, и вроде за мужиком тоже кто-то следил.
- Умеешь ты утешить, Андрей, - пробормотала Клавдия.
- Я тебя не утешаю! - возразил он с досадой. - Я не сыщик из
детективного романа, и моя интуиция мне ничего не
подсказывает. Я уверен, что есть какое-то объяснение этой твоей слежке, отличное
от того, что ты израильский разведчик,
которого взяли на мушку ребята из ФСБ.
Он закурил и некоторое время рассматривал сигарету, держа ее у глаз.
- Я разберусь, - сказал он наконец. - Слышь, Клавдия?
- Что значит, ты разберешься? - спросила Таня. Андрей вздохнул:
...Закладка в соц.сетях
