Жанр: Электронное издание
idealman
...атории все посмотрим. Да ты не переживай, я
быстро работаю.
Это была такая корпоративная шутка, неизвестно когда и неизвестно из
чего родившаяся, но все засмеялись.
- Следов нет, - сам себе сказал Андрей. - Вернее, конечно, они когда-то
были, но после мужика с собакой и
любопытных...
- Ольга вызвала нашу собачку, - сказал Игорь, отряхивая с куртки
дождевые капли. - Может, она нас приведет
куда...
- Знаю, куда она нас приведет. На бульвар, где у него была машина, -
пробормотал Андрей. - Или у нее, что, как
говорит наш эксперт, теоретически возможно. Да и дождь всю ночь наяривал... Но
чем черт не шутит...
Из магазина на другой стороне бульвара выскочил Дима Мамаев и быстро
перебежал дорогу. У него было
возбужденно-сосредоточенное лицо.
- Нашел что-то, - сказал Андрей и посмотрел на Игоря.
- Есть, Андрей Дмитриевич! - переходя на шаг, издалека крикнул Дима. -
Есть!!
Народу в этот день в аптеке было непривычно много.
Отвыкли за лето. Расслабились.
Осень загнала людей в город, а дождь заставил всех вспомнить о том, что
после летней свободы наконец-то настало
время поболеть.
- Ничего наш народ не любит так сильно, как лечиться, - со вздохом
сказала Варвара Алексеевна,
приостанавливаясь около Клавдии. - Да, Клава? Ну, нам-то от этого только польза,
у нас товарооборот возрастает.
- Возрастает, Варвара Алексеевна, - тут же согласилась Клавдия.
В стеклянные двери входила следующая партия покупателей - две старушки
в мокрых плащах и молодой мужчина
с мобильным телефоном, притиснутым к уху.
- Вот он нам сейчас товарооборот и повысит, - так, чтобы слышала только
заведующая, пробормотала Клавдия. И
они улыбнулись друг другу понимающими улыбками.
Клавдия была профессионалом. Она всегда знала, кому и что нужно
предлагать. Кому красногорский аспирин за
четыре восемьдесят и парацетамол за два пятьдесят, а кому лорейн за пятьдесят
три рубля и особое массажное масло,
отлично помогающее от целлюлита, за двести десять.
- Давай, давай, - подбодрила заведующая. - Зарабатывай премию. Новый
год скоро.
Она всегда так говорила. Первого мая она утверждала, что скоро Седьмое
ноября, а Седьмого ноября, что скоро
Первое мая.
- Мне бы от насморка что-нибудь, - пробубнил обладатель мобильного
телефона, не отнимая трубку от уха. -
Только чтобы помогало.
- Капли или таблетки? - уточнила Клавдия, поворачиваясь к своему
стеллажу.
- Откуда я знаю, капли или таблетки, девушка! - сказал "телефонист" с
досадой. - Нет, это я не тебе, - пояснил он в
телефон. - Я в аптеке. Что-то расклеился совсем...
- Здравствуйте, Клавочка, - ласково проговорила из-за его спины одна из
старушек. - Мы опять к вам.
Клавдия улыбнулась в сторону старушек и выложила на прилавок, к окошку,
две невообразимой красоты коробки -
с таблетками и каплями в нос.
- Вот это капать, - сказала она мужчине. - А вот это глотать. Возьмете?
В его простуженных глазах внезапно появился интерес, вызванный,
очевидно, надеждой на спасение.
- Да, конечно, - сказал он, с вожделением глядя на коробочки. - Сколько
с меня?
- Сто тридцать один восемьдесят, - объявила Клавдия.
Она давно заметила, что лекарства часто производят на людей совершенно
магическое впечатление. Только
взглянув на коробку, человек начинает верить, что уж это-то обязательно поможет.
Не может не помочь. Вон какая
солидная упаковка, и как красиво все на ней написано. Нужно только быстро все
это съесть и выпить, и я буду как
новенький...
- А чтобы капать, нужна эта самая... как ее... - Мужчина замялся,
вспоминая.
- Пипетка, - догадалась Клавдия. - Нет. Там такой флакончик со
специальной насадкой. Вы сразу можете закапать,
и станет легче.
- Спасибо, - поблагодарил телефонный страдалец и рассовал по карманам
свои приобретения. Он никак не мог
расстаться со своей трубкой и, отступая, налетел на старушек, которые, как куры
в курятнике, взволнованно метнулись в
стороны, давая ему дорогу.
- Господи Иисусе, - пробормотала одна из них неодобрительно, - какие
все нынче стали стремительные...
Это были две постоянные покупательницы, подруги, жившие, насколько
знала Клавдия, на улице Чехова. Наталья
Ивановна заходила к ним чуть не каждый день, а Ашхен Арутюновна довольно редко.
Ей лекарства, как правило, покупал
зять, точно такой же беспокойный до крайности мужчина с неизменным мобильным
телефоном.
- Рада вас видеть, Клавочка, - сказала Наталья Ивановна церемонно. -
Как погода, не действует на вас?
- Как на нее может действовать погода? - темпераментно перебила Ашхен
Арутюновна. - Сколько ей лет, повашему?
Шестьдесят? Семьдесят?
- Ашхен, я совсем не то имела в виду, - поворачиваясь к подруге, начала
Наталья Ивановна. - Просто от такого...
активного начала осени у всех плохое настроение, и я спросила Клавочку как раз
об этом.
- У меня превосходное настроение! - заявила боевая Ашхен. -
Исключительное. Отличное. И вам я не советую
киснуть.
Клавдия улыбнулась несколько принужденно. Ей нужно было работать, а не
выслушивать их милые
препирательства, но остановить их она не решалась. Эти старухи были... свои,
аптечные, такие же обязательные и
постоянные, как вывеска над высоким крылечком и стойкий приятный запах лекарств.
Они препирались еще некоторое время, а потом все-таки повернули к
Клавдии негодующие физиономии. Обе были
очень недовольны друг другом.
- Что вы сегодня берете? - спросила Клавдия. За старухами уже собралась
некоторая очередь.
Наталья Ивановна взяла обычный набор сердечных средств и крем для рук,
а Ашхен снотворное, "Доктор Мом" для
внука и бальзам Биттнера.
- Спасибо, приходите еще! - Провожая их, все еще что-то друг другу
объясняющих, Клавдия ненароком взглянула
в окно.
Под деревьями его не было, и Клавдия чуть не подпрыгнула от счастья.
Разобрались? Ушли?
- Прошу прощения, - извинилась она перед следующим покупателем,
метнулась к окну и чуть ли не до пояса
втиснулась в глубокую нишу.
Конечно, он не ушел. Он шатался по переулку. Клавдия увидела его не
сразу, а когда увидела, то поняла, как сильно
надеялась на то, что ее соглядатай испарился. Даже слезы навернулись.
Кому и какого черта ему от нее нужно?
Уходи отсюда! Проваливай! Отправляйся следить за кем-то, кто вам
действительно нужен!
Он медленно повернулся и направился в сторону Садового кольца.
- Девушка! - позвали сзади. - Нельзя ли побыстрее?
Клавдия слезла с подоконника и стыдливо одернула халат.
- Извините, - пробормотала она. - Я вас слушаю.
- Сергей Мерцалов, - задыхаясь от собственной оперативной смекалки,
доложил Дима. - Он живет в доме напротив.
Адрес: Хохловский переулок, дом пять, квартира сорок. Вчера сразу после
двенадцати ушел гулять с собакой и не вернулся.
Был одет...
- Подожди, - перебил Андрей, и сердце вдруг ударило сильнее. - Как, ты
сказал, его зовут?
- Сергей Мерцалов, - сверяясь с блокнотом, ответил Димка. - А что? Чтото
не так? Нет, вы не подумай - те, Андрей
Дмитриевич, я же не утверждаю, что это он... Просто он подходит - живет
напротив, тридцать пять лет, собака у него, рыжая
колли... И вчера домой не вернулся...
Но Андрей не слушал Диму Мамаева.
"Ты помнишь Иру Мерцалову? - спросила бывшая жена, и он услышал ее так,
как будто она снова говорила с ним
по телефону, а он мучился от головной боли. - Мы вместе работали когда-то, я
тебе про нее много рас - сказывала. Ну, у нее
еще такой потрясающий муж, Сережа, ну я тебе говорила.... Сережа - очень, оочень
известный врач. С мировым именем.
Ирочка позвонила именно мне потому, что не знала, что мы с тобой развелись. Она
просила помочь... Сереже с недавних
пор кажется, что за ним кто-то следит..."
"Как я тогда ответил? Когда кажется, креститься нужно?"
"Ты должен разобраться в ситуации. Поговорить с ним, выяснить, кто за
ним следит и почему. Сережа ничего не
выдумывает, поверь мне..."
Лучше бы выдумывал.
- Ольга, сходи по адресу, - распорядился Андрей. - Игорек, мне нужно
тебе два слова сказать.
То, что осталось от человека и его собаки, уже собирались увозить. Там
не спеша двигались санитары, и мигалка
снова работала. Как будто "Скорая" могла чем-то помочь Сергею Мерцалову.
- Что, Андрей?
- В субботу с утра мне звонила моя бывшая... - начал Андрей.
- После той поддачи? - развеселился Игорь.
- После нее, - кивнул Андрей. - Она что-то долго несла, не имеющее
отношения к жизни, а потом сказала, что ее
коллега, детская врачиха Ира Мерцалова очень беспокоится за мужа. Мужу кажется,
что за ним следят. - Игорь длинно
свистнул. Андрей втянул в легкие дым. - Мужа зовут Сергей Мерцалов, и он какойто
там суперврач. Она хотела, чтобы я...
разобрался...
- Ну да, - кивнул Игорь. - А она не хотела, чтобы ты к нему в
телохранители поступил?
- Я сказал, чтобы они обращались в частную контору, - продолжил Андрей.
Сигаретный дым прилипал к языку,
обволакивал его непривычной, отвратительной горечью. - И поменьше телевизор
смотрели. Выходит, не прав я был.
Игорь посмотрел на него внимательней.
- Выходит, не прав, - согласился он осторожно. - И что из того? Ты
чего, собираешься по этому поводу убиваться
"за дорогим покойником, как за родным братом"? И может еще, это и не Мерцалов
никакой.
- Мерцалов, - сказал Андрей. - Это я тебе точно говорю. Пойдем дедулю
порасспросим.
"Ты должен разобраться в ситуации. Поговорить с ним, выяснить, кто за
ним следит и почему..."
Он ничего и никому не был должен. Ни разбираться, ни выяснять. Еще не
хватает, чтобы оперативники взялись
проверять всякие идиотские подозрения!
Андрей швырнул сигарету в лужу. Она зашипела, испустив напоследок
тонкую струйку синего дыма, которую
дождь тут же прибил к земле.
Андрей даже не стал слушать бывшую жену, не то что вникать в чужие
проблемы. И мужика убили в двух шагах от
собственного дома. Но если он что-то там подозревал, значит, нужно было проявить
хотя бы минимум осторожности!
Твою мать...
Внезапно все это перестало быть работой. Как будто он всю жизнь дружил
с неизвестным Сергеем Мерцаловым,
играл в одной песочнице, сидел за одной партой и делил первую сигарету.
С Андреем за десять лет службы такое случилось в первый раз. Он слышал
от мужиков, что иногда такое бывает, но
никогда не испытывал на собственной шкуре.
Лучше бы и дальше не испытывал.
Ему всегда были чужды высокие материи, и слово-сочетание "дело,
которому ты служишь", вызывало в нем
раздражение и недоверие. Никогда он не думал, что чему-то там служит. Он делал
то, что у него получалось лучше всего.
Гораздо лучше, чем, например, проникновение в основы древнеримского права. А в
университете он только и занимался
тем, что проникал в основы неизвестно чего.
"Если бы я в субботу поехал и встретился с ним, сейчас он был бы жив.
Или не был?"
Морщась, как от сильной зубной боли, Андрей дернул дверцу милицейских
"Жигулей" и сел на заднее сиденье,
рядом с пожилым мужчиной в сером плаще.
- Здрасьте, - сказал Андрей и сунул ему под нос удостоверение. - Майор
Ларионов.
Мужчина с некоторым испугом покосился на открытое удостоверение и
замигал глазами. "Небось без очков ничего
не видит", - подумал Андрей.
- Здравствуйте, товарищ майор, - пробормотал мужчина. - Доброе утро.
Андрей усмехнулся.
- Как вас зовут?
- Белов Владимир Иваныч, - с готовностью сообщил мужчина. - Ваши...
коллеги уже все записали.
- Расскажите мне, как вы его нашли, - скучным голосом попросил Андрей.
В крышу машины усыпляюще стучал дождь. Андрей судорожно зевнул, не
разжимая челюстей. Почему-то ему
ужасно не хотелось слушать Белова Владимира Ивановича.
- В шесть часов... ну, может, минут в пять седьмого я вышел погулять с
Норой. Нора - это наша такса. - Он как-то
неловко подвинулся на сиденье, и Андрей вдруг увидел на полу длинную печальную
спину, свисающие до резинового
коврика уши и грустные глаза. - Да, так вот...
- Простите, - перебил Андрей, - где вы живете? И старательно записал
адрес. В другой стороне от Хохловского
переулка. Мерцалова он вполне мог и не знать, особенно если они выводили собак в
разное время.
- Мы пришли сюда... идти нам минут шесть... и вошли в скверик вон там,
видите, где выломана решетка. Мы всегда
там заходим. Вот, мы зашли, и Нора стала бегать, а я пошел в эту сторону...
Он очень старался ничего не упустить, пенсионер Белов Владимир
Иванович, хотя вид у него был растерянный и
глубоко несчастный. И - Андрей заметил - он мучительно отодвигал и отодвигал тот
момент, когда нужно будет рассказать,
как он увидел труп.
- ...Я постоял вон там, у лавочки, хотел сесть, но она была совсем
мокрая, а мне теперь трудно подолгу стоять...
Андрей не торопил его, понимая, что ему нужно собраться с духом.
- И вот тогда Нора... залаяла. Она лаяла так отчаянно, я никогда не
слышат, чтобы наша собака так лаяла. Просто
припадок какой-то... Я подошел к ней, она, знаете, даже хрипела, и стал ее
уговаривать. Я думал, она нашла мертвую кошку
или птицу... На войне я слышал, как лают собаки, когда чувствуют мертвого...
Андрей снова посмотрел на Нору, которой тоже сегодня досталось. Она-то
не была на работе и не могла утешить
себя тем, что выполняет свой долг. Спина собаки напряглась, глаза похолодели.
Она явно понимала, о чем говорит хозяин.
- Я нагнулся, чтобы оттащить ее, и тут увидел... - Пенсионер Белов
переглотнул и, как-то странно сжавшись, вдруг
осторожно попросил Андрея: - Дайте закурить, молодой человек. То есть товарищ
майор. Не подерите, последний раз курил
в Восточной Пруссии.
- Кенигсберг брали? - спросил Андрей, доставая сигарету.
- Пилау, - сказал Белов. - Старший лейтенант запаса. Танкист. Немец
тогда тараном шел. Спасались... Как мы к
морю прорвались, так решил - все, брошу курить. Выбросил окурочек в Балтийское
море, НЗ ребятам раздал... И не курил
больше никогда.
- Понятно, - сказал Андрей.
Милая капитанша Ольгуня Дружинина была уверена, что этот перепуганный
старикашка трупы видел только в
кино. Ошиблась. Наверное, пенсионер Белов в своей жизни видел столько трупов,
сколько не видели все они, вместе
взятые.
- Ну вот, - пенсионер тяжело вздохнул, понимая, что отступать больше
некуда и придется договаривать до конца. -
Я увидел ногу. И как-то сразу понял, что это... мертвый. Не бомж, который прилег
отдохнуть, не пьяный из соседнего
гастронома. А именно труп. Ну, вы понимаете...
Андрей понимал.
- Нора прямо заходилась, но я все-таки заглянул поглубже и увидел...
все, до конца...
- Вы ничего не трогали, не перекладывали его? Собака не подходила?
Пенсионер печально взглянул на Андрея:
- Собака была в истерике. Я не подходил потому, что... меня сильно
затошнило, и я понял, что ничем не смогу ему
помочь. Понимаете, он был совершенно мертвый. Абсолютно. Совсем.
- Что вы сделали?
- Я взял Нору на руки, - он закрыл глаза. - Магазины все закрыты. Людей
нет, рано еще... Мы привыкли с Норой
рано гулять... Телефон на углу, видите? Но он такой, карточный... Милицию не
вызовешь...
- Почему? - спросил Андрей. - Вызовешь. Все карточные телефоны 01, 02 и
03 соединяют бесплатно.
- Да что вы? - совершенно искренне удивился пенсионер Белов. И добавил
растерянно: - Я не знал. Честное слово, я
был уверен, что нет... Просто это все такое... чужое, такое.... Новое. Все эти
карточные телефоны... А такая карточка в метро
стоит сто рублей.
Андрей хотел сказать, что сто пятьдесят, и не стал.
- Я все-таки побежал к тому телефону. Кроме того, там более оживленная
улица, по ней уже шли машины, я
надеялся, что смогу кого-нибудь остановить... Нора была у меня на руках. Я
добежал почти до угла, когда из переулка
вышел какой-то человек с портфелем. Я остановил его...
- Стоп, - сказал Андрей. - Из какого переулка?
- Из Хохловского, - пояснил Белов. - Ну вот, он вышел, и я попросил у
него телефон, чтобы позвонить в милицию...
- Почему вы попросили у него телефон? Откуда вы знали, что у него есть
телефон?
- Да боже мой, он держал его в руке! - терпеливо объяснил пенсионер. -
В одной руке у него был телефон, а в
другой портфель. Я закричал, что там в кустах - труп и нужно срочно позвонить.
Он не сразу согласился, понимаете?
Сначала он думал, что я не в себе, и что-то говорил мне, вроде "иди проспись",
но я настаивал.
Я боялся, что он уйдет и не даст мне позвонить. Тогда я сказал, чтобы
он сам пошел и посмотрел, и он, как бы это
сказать... заинтересовался.
- Заинтересовался, - повторил Андрей. Теперь он слушал очень
внимательно.
Он вообще умел слушать так, что собеседнику обычно хотелось рассказать
майору Ларионову как можно больше.
Пожаловаться. Понегодовать. Похвастаться. Поделиться. Вспомнить случаи,
произошедшие в детском саду и на танцах в
пионерлагере.
Так слушать его научила мать, твердо верившая в то, что ключ к любому
успеху лежит в умении выслушать
собеседника.
- Он сказал: "Покажи". Мы с Норой повели его сюда. Нора опять
забеспокоилась, хотя сидела у меня на руках, а он
заглянул в кусты, тоже с дорожки, там же, где заглядывал и я. Он посмотрел,
потом выпрямился и быстро отошел. И там,
под липой, он... того... Вырвало его... Но телефон он мне дал. Он сам набрал
номер и, когда соединилось, дал мне. И я
вызвал милицию. Вот и все...
- А куда девался хозяин телефона? - спросил Андрей.
- А он... ушел, знаете ли. Как только я вызвал милицию, он сразу же
ушел. - Пенсионер смутился. - А что? Я сделал
что-то не так, да? Мне не стоило его отпускать? Кстати, я подумал об этом, но
уже поздно... Когда он за угол сворачивал....
- За какой угол?
- Да все за тот же. В Хохловский.
- Нет, подождите, - сказал Андрей. Этот обладатель мобильного телефона
был ему интересен. - Вы только что
сказали, что он вышел из Хохловского переулка. И ушел в него же?
- Да-да! - подтвердил пенсионер уверенно. - Знаете, товарищ майор, я
сам обратил на это внимание. Как будто он
забыл, куда шел. Он очень быстро вернулся обратно и свернул в переулок.
- Понятно, - сказал Андрей. - Как он выглядел?
- Да... как все... - подумав, сказал пенсионер Белов и вдруг улыбнулся.
У него были крепкие белые зубы. Явно свои,
а не американские. - Как все обладатели мобильных телефонов.
Андрей тоже развеселился.
Это был чудный пенсионер, не истерик, не трус, не болван. Идеальный
свидетель. Странно было питать какие-то
чувства к свидетелю, но он искренне нравился Андрею. Наверное, с ним хорошо
выпить водки и поговорить про то, как
наши штурмовали Кенигсберг - или что там? Пилау? - как прорывались к морю немцы,
как все было тогда: не показанное в
кино, не снятое операторами, тайное, темное, многотрудное дело - война. Похоже,
ему можно верить, старшему лейтенанту
запаса, танкисту Белову. Не наврет, не приукрасит, не добавит от себя "для
красивости". Хороший мужик.
- И как выглядят обладатели мобильных телефонов? И конкретно этот?
Пенсионер суетливо затолкал окурок в переполненную пепельницу на двери
машины и посмотрел на Андрея.
Андрей протянул ему пачку и щелкнул зажигалкой. Пенсионер затянулся и
уважительно покосился на зажигалку. У Андрея
была шикарная зажигалка, подарок жены, привезенная из Парижа с какого-то
психотерапевтического конгресса.
- Дайте вспомнить... - пробормотал пенсионер Белов. - Он такой... ваших
лет...
- Каких моих? - перебил Андрей. - Тридцать пять? Сорок?
- Скорее сорок, - подумав, сообщил пенсионер. - Но ниже вас и, как бы
это сказать... рыхлее, что ли... Но не
толстый. Впрочем, он был в длинном плаще, а под ним особенно не разберешь...Ну,
упитанный такой. Плащ черный и
шарф... сложной расцветки, модный. Портфель.
- Цвет волос, глаз?
- Глаз я не разглядел, товарищ майор, - сказал пенсионер виновато. -
Брюнет. Именно брюнет, а не шатен. И еще он
был такой... свежевыбритый. У брюнетов щеки после бритья всегда малость синевой
отливают, и у него они отливали, я
заметил. Он когда труп увидел, побледнел весь, а щеки синие остались...
- Каких-нибудь колец на пальцах или шрамов не заметили? - спросил
Андрей. Это была полная безнадега. Редко у
кого имеются приметные шрамы, на кольца, как правило, не обращают внимания,
особенно пенсионеры.
А этого типа с мобильным телефоном придется искать. Ох, придется...
- Колец не заметил, шрамов тоже, - доложил пенсионер уверенно. - У него
татуировка была. На четырех пальцах. Я
заметил, когда он телефон держал. Такая едва видная, как будто очень старая
или...
- Или сведенная, - подсказал Андрей.
- Да-да! - воскликнул пенсионер. - Написано было "Женя", на каждом
пальце по букве, а на среднем еще какая-то
загогулина...
Андрей записал: "Женя".
- Машину поблизости не видели? Не ждала его машина?
- Нет, машины не было, - сказал пенсионер, старательно вспоминая. - В
переулке, может, и была, но я в переулок не
заглядывал.
Значит, подытожил Андрей про себя, минут в пятнадцать седьмого из
Хохловского переулка вышел Женя с
татуировкой на пальцах и мобильным телефоном в руке. Он увидел труп, и его
вырвало. Но милицию он все же вызвал и "
шел почему-то обратно в Хохловский переулок.
- Спасибо, - сказал Андрей. - Спасибо, вы мне очень помогли. Наверное,
вам придется подъехать на Петровку,
составим портрет этого вашего Жени. Хорошо?
- Вы думаете, что он... - пробормотал пенсионер, - он мог... сам
сделать это?
- Я не знаю, - сказал Андрей честно. - Посмотрим. Спросим...
В зеркале заднего вида вдруг что-то мелькнуло, и он стремительно
оглянулся назад.
Кто-то бежал наискосок через сквер, странно виляя и чуть не падая. Изза
дождя было не разобрать - кто. И еще
кто-то бежал сзади, но догнать бегущего впереди не мог.
- Что там? - спросил пенсионер с жадным любопытством, вытягивая худую
морщинистую шею.
Андрей уже понял - что.
- Игорь! - заорал он, распахивая дверь машины и чуть не вываливаясь
наружу. - Игорь, не пускай ее туда!!
Полевой растерянно оглянулся, но, как и Андрей, он был слишком далеко.
Она уже добежала, остановилась, глядя вниз, где все еще лежала залитая
кровью собака, потом как-то странно села
на землю и медленно завалилась на бок.
Андрей уже почти добежал до нее.
Дозвониться удалось с большим трудом. Он даже стал нервничать. А
нервничая, он всегда орал на секретаршу и
очень много ел.
В половине десятого он в двадцатый раз выглянул в приемную. Секретарша
взглянула на него со стоическим
смирением монаха первых лет христианства, которого нечестивые язычники уже
поволокли на костер.
- Ну что? - спросил он, раздражаясь от одного ее вида.
- Еще нет, Евгений Васильевич, - сообщила секретарша голосом первой
ученицы, незаслуженно получившей
двойку. - Мобильный не отвечает, дома нет, до офиса еще не доехал.
- В офисе знают, где он может быть?
- Нет. Говорят, что к десяти подъедет.
Шеф зарычал и начал помаленьку наливаться кровью, как постепенно
наедающийся комар.
- Для чего я плачу вам зарплату, если вы не можете выполнить
элементарных требований? - начал он, и секретарша
со внутренним вздохом поняла, что собирается большая гроза. Придется
перетерпеть. Пустить слезу. Написать заявление об
уходе. Разлить около кресла валокордин, чтобы целый день в офисе пахло больницей
и ее страданиями.
Переживем. И не такое переживали. Завтра будет прощения просить,
каяться, ссылаться на расшатанные нервы, на
постоянные стрессы и нагрузку. А я еще подумаю, простить тебя сразу или
поломаться немножко. Ишь, взял манеру орать
на нее, как на уличную девчонку. Кому ты нужен, вечно недовольный, жадный,
капризный и почти ни на что не годный в
постели? Добро бы денег было много, а то так... серединка на половинку. То
густо, то пусто. Бросить он ее, конечно, не
бросит, что бы ни вопил. Новую искать - силы нужны и здоровье. Опять же лень
непроходимую победить придется, а на это
мы уж точно не способны.
Нет, не боялась секретарша своего босса. Но зарыдать для видимости
стоило.
- Я не виновата, что он выключил мобильный. - Глаза ее наполнились
хрустально чистыми слезами, и одна из них
аккуратно капнула на стол, не попав ни на бумаги, ни на клавиатуру компьютера.
- А кто виноват?! - заорал шеф. - Я?! Я тебя с восьми утра прошу, найди
мне одного или другого, и только и слышу,
что у них мобильные выключены!! А если бы у них не было мобильных?!
- Как это... не было бы? - искренне заинтересовалась секретарша. Людей
без мобильных телефонов для нее просто
не существовало. Может, они, конечно, где и были, но для чего предназначались и
как ими пользоваться, она не знала.
- Да так! - пуще прежнего наддал босс, выскочил из-за двери и в порыве
начальственного энтузиазма стукнул
кулаком по столу. - Если в течение пятнадцати минут я не дождусь разговора,
можете считать себя уволенной. Только
вначале поедете на Таганку и разберетесь, что там с мобильными телефонами! И не
ревите! Я хорошо знаю все ваши
бабские штучки! Но здесь вам не бордель, а офис! Здесь нужно головой работать, а
не...
Вот это он зря, пожалуй. Сотрудников у них немного, но наверняка все
давно уже слушают под дверью.
Наслаждаются. Разговоров теперь не оберешься. И Мурке доложат, конечно, как в
прошлый раз доложили, когда он вместо
работы в баню поехал. Зря, зря... И на извинения придется потратить вдвое больше
времени, чем обычно. Теперь надуется,
будет рожу кривить, подарков каких-нибудь потребует.
Вот жизнь! Мечешься, крутишься, здоровье гробишь, башку подставляешь, а
бабы все одно помыкают как хотят.
От этой мысли он вновь пришел в спасительную ярость, пнул ногой кресло,
забежал в кабинет и закричал уже
оттуда:
- Кофе хоть сварите. И бутербродов дайте! Я сегодня не завтракал даже!!
Надувшись, он барабанил пальцами по столу, когда, легонько постучав,
секретарша внесла поднос с кофе и
множеством тарелочек.
- Пирожное уберите! - приказал он брюзгливо. В последнее время он начал
стремительно поправляться и поэтому
старался ограничивать калории, а в этом пирожном их было, наверное, сотни или
тысячи. Сложив губки куриной гузкой,
секретарша забрала с подноса пирожное, налила ко
...Закладка в соц.сетях
