Жанр: Электронное издание
evlampia
...й
сынишка, играя с папой в войну. А вскоре
арестовали жену Кондрата Лену по подозрению в организации убийства. В вину Лены
я не верила. И моя жизнь снова
превратилась в самый настоящий детектив...
ГЛАВА 1
Я проснулась от того, что луч света пробежался по лицу. Ну надо же, забыла
закрыть занавески, а окно моей спальни
смотрит прямо на восток. Интересно, который час? Ясно, что семи сорока еще нет,
потому что именно без двадцати восемь
раздается омерзительный звон будильника, и приходится вскакивать, чтобы
разбудить своих. Домашние ненавидят рано
вставать и норовят поглубже зарыться в подушки, когда слышат крик: "Подъем!".
Поэтому и будильник поставлен на такое
странное время - 7.40. Дети вычислили, что 7.45 - уже поздно, а 7.30 - слишком
рано. Можно еще десять минут сладко
похрапеть.
Со вздохом я вытянула левую руку и принялась шарить на тумбочке, нащупывая
крохотный складной "Кассио", подарок
Кирюши на Новый год. Но вместо привычной полированной поверхности под пальцами
была пустота, и я открыла глаза.
Перед моим взглядом возник огромный бело-голубой шкаф с позолотой, обои,
смахивающие на шпалеры петергофских
дворцов, и здоровенная фигура из мрамора - тучная дама, держащая в жирной руке
абажур, у ее целлюлитных ног
пристроилась крошечная каменная собачка...
Секунду я обалдело разглядывала этот "пейзаж", потом вспомнила вчерашние
события и села. Я не дома, более того - какоето
время проведу тут, в чужой квартире. Впрочем, начну все по порядку.
Меня зовут Евлампия Романова, Евлампия Андреевна для тех, кто любит
обращаться по отчеству. Живу я вместе со своей
подругой Катей, по странному совпадению, носящей ту же фамилию. Мы не
родственницы и не имеем никакого отношения к
царскому роду, просто очень близкие подруги. Родные сестры частенько не ладят
между собой, деля родительское внимание.
Нам выяснять отношения нет никакой причины.
Почему я, имея собственную квартиру и дачу, поселилась у Кати - особая
история, вспоминать ее нет никакой
необходимости. Просто раньше, до встречи с ней, я была замужем за богатым
бизнесменом Михаилом и откликалась на имя
Ефросинья, данное мне родителями. Но в один прекрасный момент устоявшийся уклад
жизни рухнул. Михаил оказался
уголовным преступником, убийцей, и сейчас отбывает срок в зоне где-то в Коми,
точно не знаю, мы развелись, и никаких
теплых чувств к бывшему супругу в моем сердце нет. Детей у меня никогда не было,
впрочем, работы тоже. Любящие родители
с детства готовили меня к артистической карьере. Я закончила сначала музыкальную
школу, а потом консерваторию по классу
арфы. Крайне "нужный" инструмент в современном мире - с ним даже не пойдешь
подрабатывать лабухом в ресторан.
Ну представьте такую картину. Какой-нибудь кабак или ночной клуб, а на
сцене арфистка, вдохновенно нащипывающая
жалобно стонущую арфу. Да разъяренные посетители зашвыряют исполнительницу
куриными костями и столовыми
приборами... Сборных концертов советских времен, когда на сцену вперемешку
выходили оперные и эстрадные певцы, чтецы,
танцоры, теперь нет. Малочисленные места в симфонических оркестрах давным-давно
заняты, оставалось лишь заниматься
сольными выступлениями. Но господь не дал мне таланта, отсыпав сверх всякой меры
усидчивости и послушания. Играть на
арфе я выучилась лишь благодаря редкой трудоспособности. Правда, гениальный
Рихтер говорил: "Талант - это, конечно,
хорошо, но у музыканта должен быть железный зад". У меня он, наверное, был
чугунный. Во всяком случае, просиживала я за
инструментом по шесть-восемь часов в день, но толку было чуть. Освоив
техническую сторону вопроса, я не сумела ни разу
поймать вдохновение. Пальцы автоматически перебирали струны, но душа в этом
процессе не участвовала. Контакта с залом не
возникало, успеха я не имела и бросила заниматься музицированием, выйдя замуж.
Кстати, родители дали мне имя Ефросинья, но, чтобы полностью порвать с
прошлым, я решила называться Евлампией.
Честно говоря, новое прозвание пришло на ум как-то сразу, может, следовало
сначала подумать, рассудить и стать Таней,
Машей или Леной. Но сделанного не воротишь, и я теперь вынуждена откликаться
на... Лампу.
У Катюши я веду домашнее хозяйство: готовлю, убираю, стираю, воспитываю ее
младшего сына Кирюшу и периодически
гашу скандалы, которые устраивает его старший брат Сережка своей жене Юлечке.
Еще в доме тучами роятся домашние
животные: собаки, кошки, хомяки... и не менее многочисленные гости и
родственники.
Многие женщины моментально бы заработали невроз, стоя день-деньской у
плиты, а вечер у мойки с грязной посудой. Но я
счастлива и искренне считаю мальчиков своими сыновьями. Да и занимаюсь ими
больше, чем Катя, ей просто некогда. Она
великолепный хирург, вдохновенно оперирующая щитовидную железу. Таких
специалистов в России - раз, два и обчелся.
Больные стоят к Романовой в очередь, приезжают не только из бывших союзных
республик, но и из Германии, Франции,
Италии. Хитрые иностранцы хорошо умеют считать деньги и понимают: мадам Романова
сделает операцию первоклассно, а по
затратам выйдет на порядок меньше, чем дома.
Катюша просто не способна отказать страждущим и порой проводит в день по
три операции, частенько оставаясь потом в
отделении до ночи.
Так что, когда я пришла в их безалаберный дом, там ели пельмени, сосиски и
яичницу, а в качестве апофеоза кулинарии
готовили в выходной суп "Кнорр". Но только не подумайте, что Катюша ленива, ей
просто некогда... Поэтому хозяйство в этой
семье стала вести я и распоряжаюсь всем - деньгами в первую очередь. У меня есть
такая большая серая тетрадка, где я
пытаюсь планировать траты. Ну, например. Приход - пять тысяч, расход - шесть.
Как ни стараюсь, концы не хотят сходиться.
Чего я только не предпринимала - делила деньги на кучки, каждую заворачивала в
отдельную бумажку и писала сверху: "Еда с
7 по 14 февраля", "Питание с 15 по 22 февраля...". Но потом Кирюшка рвал брюки,
у Сережки портилось зажигание в машине,
Юлечке требовались колготки, а собаки, "удачно" наевшись отбросов у помойки,
должны были пить "Левосульгин" по цене
двести рублей за три таблетки... Приходилось влезать в следующую неделю...
Поняв, что "кучкообразная" система не проходит, я применила "баночную".
Купюры разложила по стеклянным емкостям
из-под кофе и запрятала в разные места, наивно полагая, что, если процесс поиска
денег затянется, они окажутся целее... В
результате две тысячи рублей испарились вместе с банкой. Я перерыла шкафы,
комод, диван, но так и не нашла столь надежно
спрятанную "захоронку".
Вся моя жизнь - борьба за уменьшение расходов и увеличение доходов. Но в
конце концов в этой битве я потерпела
сокрушительную неудачу. Что только я не придумывала: меняла рубли на доллары,
немецкие марки, а один раз даже на
японские иены... но все равно через день-другой приходилось бежать вновь в
обменный пункт и совершать обратные операции.
Все это очень напоминало анекдот о голодных чукчах, которые вечером сеяли
картошку, а утром ее выкапывали, потому что
очень кушать хотели.
Правда, пару раз мне самой удалось заработать, но наш бюджет строился не на
этих редких и случайных суммах. Впрочем, и
Катюша, и Сережка, и Юлечка пытались принести побольше, но... Именно желание
заработать хорошие деньги и привело к
тому, что сейчас я тоскливо разглядываю чужую вульгарно дорого обставленную
комнату. Справедливости ради следует
сказать, что у меня есть большая дача и коллекция картин русских живописцев. И
то, и другое осталось в наследство от моих
родителей. Но дачу в Алябьеве мы не собираемся продавать, там так чудесно всем
жить летом, а о том, чтобы отнести на
аукцион хоть одну из картин, не хочет слышать никто из моих домашних. Не мы
собирали, не нам и продавать, останется детям
и внукам.
Вчера, в понедельник, Катерина улетела в Майами. Американцы пригласили ее
на год поработать в отделении,
специализирующимся на операциях щитовидной железы. Оклад предложили такой, что
она вначале решила, будто факс просто
ошибся и припечатал лишние нули. Но телефонные разговоры развеяли ее сомнения.
Кирюшка, естественно, отправился вместе с матерью. Катюша, не желавшая
расставаться с Сережкой и Юлей, поставила
американцам условие: старшему сыну двадцать пять лет, но он вместе с женой тоже
едет в Майами. Главный врач клиники
настолько хотел заполучить классного специалиста, что моментально согласился и
даже нашел Сережке работу в дизайнерском
агентстве. Наверное, это оказалось непросто сделать, но принимающая сторона
скорей всего привыкла к капризам великих
хирургов. Во всяком случае, когда Катерина заявила, что собаки: мопсы Муля и
Ада, стаффордширская терьерица Рейчел, - и
кошки Клаус и Семирамида тоже едут с ней, американцы не стали возражать, только
попросили оформить ветеринарные
свидетельства.
В понедельник я, обливаясь слезами, обнимала их у стойки таможенного
контроля.
- Цирковые актеры? - поинтересовался пограничник, разглядывая клетки с
животными.
Потом пластмассовые клетки погрузили на тележку, и Кирюшка поехал на
паспортный контроль. Обернувшись, он крикнул:
- Лампушечка, любимая, не скучай, только год пройдет, это быстро.
Я покорно закивала головой: конечно, быстро. Кирюша показал пальцем на свою
курточку и хихикнул. Я вздохнула. В
глубине кармана сидит строго запрещенная к ввозу в Америку жаба Гертруда...
Проводив их, я вернулась домой и походила по
пустым комнатам. Сердце тяжело сжалось - никто не вопил: "Лампа, есть давай" или
"Лампец, погладь рубашку"... Не играли
собаки, не мяукали кошки, не орали телевизоры, не шумел Кирюшка, не возмущалась
Юля, и не пел в туалете Сережка. Как
иногда мне хотелось тишины, но теперь, когда покой наконец наступил, он мне
решительно не понравился. Впрочем, уже
вечером мне предстояло, заперев квартиру, отправиться к месту работы.
Да, Катюша предлагала мне просто переждать год.
- Лампушенька, - говорила она, - с деньгами теперь проблемы нет. Будем
посылать тебе с оказией. Но я пришла в настоящий
ужас. Остаться одной, в пустой квартире! И потом, всю свою жизнь я сижу за
спиной у кого-то. Сначала у любящих родителей,
потом, когда умер папа, под надежным маминым крылом, затем возле мужа, следом
подле Кати... И очень хорошо, что
американцы отказались дать мне, незамужней женщине, визу на въезд. Возраст
подкатывает к сорока, и пора наконец мне
стать самостоятельной.
Несколько дней мы пытались найти для меня достойную работу. Учительница
музыки? Переписчица нот? Собачий
парикмахер? Агент по продаже недвижимости? Торговка "Гербалайфом"? Ну скажите,
чем может в наше время заниматься
женщина не первой свежести, не имеющая эксклюзивной профессии?
- Иди в мою школу училкой на продленку, - посоветовал Кирюшка.
- Ну уж нет! - отрезала я. - Я отнюдь не обладаю христианским смирением. А
на этом месте требуется' крайне выдержанный
человек, вроде твоей Галины Алексеевны Криворучко.
Наконец Катюша нашла выход.
- Лампуша, - сказала она, - ты читала книги Кондрата Разумова?
Еще спрашивает! Да я обожаю детективы до дрожи и проглатываю все, что
появляется на прилавках. Правда, больше люблю
женщин - Маринину, Дашкову, Полякову, но и некоторых мужчин читаю с
удовольствием, например, Леонова и Вайнеров,
впрочем, и томики Кондрата Разумова иногда беру в руки. Хотя многие его романы
не очень мне нравятся - плохо
заканчиваются, а все герои малосимпатичные люди.
- Так вот, - продолжала Катерина, - у меня лечилась его жена Лена. А
сегодня она позвонила с просьбой. Понимаешь...
Конечно, я понимаю, почти все Катюшины больные потом становятся ее хорошими
знакомыми и частенько обращаются к
хирургу за помощью. У нее записная книжка лопается от номеров телефонов, и она с
легкостью решает чужие проблемы.
- Лампа, - обозлилась Катя, - слушай внимательно.
- Да, да, - забормотала я, пытаясь вникнуть в ее слова.
Так вот, супруга модного и преуспевающего литератора пожаловалась ей, что в
доме у них настоящий бардак. Горничные,
как одна, нахалки и воровки, кухарка готовит дрянь, деньги, бешеные тысячи,
которые выдаются на хозяйство, исчезают, как в
черной дыре, дети - расхлябанны, а гувернантки, вместо того чтобы заниматься их
воспитанием, моментально, как только
наймутся на работу, начинают строить глазки Кондрату и вертеть перед мужиком
полуголым задом. Словом, требуется найти
экономку, желательно даму лет сорока, не озабоченную сексуально, честную и
деловую, которая твердой рукой наведет
порядок. Нет ли у Кати на примете подходящей кандидатуры? Жить надо у Разумовых
в квартире постоянно, оклад
соответствующий.
- Как раз для тебя! - радовалась Катюша.
- Интересное дело, я не хочу быть домработницей!
- Экономкой, - поправила Катя. - У тебя под началом будут кухарка и
горничная, да еще домашние учителя-репетиторы их
старшей дочери. Она не ходит в школу.
- Почему?
Катюша пожала плечами:
- Не знаю. Может, здоровье слабое. Впрочем, не хочешь, не надо, но, на мой
взгляд, место неплохое.
Поколебавшись немного, я согласилась, и Катерина перезвонила Разумовой.
- Леночка, - защебетала она в трубку, - кажется, я нашла нужную
кандидатуру. Зовут ее Евлампия Андреевна. Нет, нет, ей
около сорока, просто имя такое. Она мастер на все руки, человек безукоризненной
честности. Последний год работала у меня,
но я уезжаю в Майами... Рекомендую как себя. Что ты, душенька, ей и в голову не
придет соблазнять Кондрата, если уж на то
пошло, у нее есть молодой любовник, она с ним по четвергам, в свой выходной,
встречается.
- Ну какого черта ты придумала про хахаля! - возмутилась я.
Катюша захихикала:
- Лена у Кондрата четвертая жена. Он очень на баб падок, вот она и
волнуется.
- Пусть старых нанимает!
- Во-первых, - веселилась Катя, - многие старухи не прочь развлечься с
молоденьким, а во-вторых; какие из них работницы?
Нет, наемная сила должна быть молодой, но это чревато нежелательными
последствиями. Ну, решайся!
- Ладно, - безнадежно пробормотала я, - согласна.
В понедельник вечером, тщательно закрутив кран газа, вырубив электропробки
и поставив квартиру на охрану в милиции, я
с небольшим саквояжиком в руках прибыла на место службы.
Дом, где обитал Разумов, сразу давал понять: тут живут обеспеченные люди.
На двери подъезда имелись домофон и
видеокамера. Внутри, у лифта, сидел консьерж. Да не какая-нибудь трясущаяся от
болезни Паркинсона убогая бабка, а бравый
парень лет тридцати, в черной форме. Лестница застелена ковровой дорожкой, в
лифте сверкает зеркало и пахнет коньяком,
французскими духами и отличным куревом.
На пятом этаже было всего две двери. На одной золотом горели цифры 110.
Очевидно, Разумов объединил несколько
квартир в одну или, разбогатев, отселил своих соседей.
Я нажала на звонок. За дверью, явно железной, обитой дорогой натуральной
кожей цвета кофе с молоком, раздалась
приятная музыка. Я усмехнулась. Звонок играл "Маленькую ночную серенаду".
Интересно, чем так приглянулся гениальный
Моцарт производителям мобильных телефонных аппаратов и дверных звонков? Почему
именно его музыку они выбирают для
услады ушей потребителя? Может, просто никогда не слышали про других
композиторов? На мой взгляд, к двери удобнее
бежать под "Танец с саблями" Хачатуряна, бодрит и держит в тонусе.
Но у Разумовых не торопились открывать. Серенада длилась и длилась. Наконец
откуда-то из-под потолка донеслось:
- Чего надо?
Однако, мило и интеллигентно разговаривают в семье литератора.
- Здравствуйте, я Евлампия Романова. Дверь распахнулась, и на пороге
появилась бабища лет пятидесяти, огромная, как
русская печь. Подушкообразная грудь свободно колыхалась под безразмерной
трикотажной кофтой, длинная юбка почти
полностью скрывала ноги, из-под нее торчали лишь огромные тапки с ярко-зелеными
помпонами. Волосы красавицы были
стянуты в хвостик, лицо серое, а глазки противно-маленькие и хитрые.
- Вы Елена? - ошарашенно спросила я.
- Хозяйка в спальне, - буркнула небесная красавица и, хлопая тапками о
голые пятки, тяжело переваливаясь с боку на бок,
удалилась.
Я в растерянности осталась стоять в прихожей, но тут где-то далеко
послышался дробный стук каблучков, и на меня
выскочила тоненькая прехорошенькая девочка лет пятнадцати. Светло-каштановые
кудри блестели в свете яркой хрустальной
люстры, щеки покрывал румянец, пурпурные губы улыбались. Не девчонка, а
статуэточка.
- Ты, наверное, дочка Кондрата Разумова, - ласково сказала я, снимая
пальто. - Давай знакомиться. Я ваша новая экономка
Евлампия Андреевна. Впрочем, надеюсь, мы подружимся, так что зови меня так, как
зовут хорошие приятели, - Лампа. А где
твоя мама?
- Очень приятно, - улыбнулась девчонка и подала мне тонкую бледную руку с
изящным бриллиантовым кольцом. - Я Елена
Михайловна, супруга Кондрата Разумова.
Вспоминая свое знакомство с хозяйкой, я тяжело вздохнула. В такую идиотскую
ситуацию до сих пор я попадала лишь
однажды, когда летом столкнулась во дворе с соседом Устиновым. Благообразный,
седой, как старая собака, старик вез в
коляске крохотную девочку, которой скорей всего не исполнилось и года. Увидев
меня, он радостно заулыбался:
- Евлампия Андреевна, смотрите, какая у нас Анечка!
Вспомнив, что у Устинова внучка в прошлом году закончила школу, я
приветливо ответила:
- Поздравляю, Петр Михайлович, у вас очаровательная правнучка.
Старик побагровел и процедил сквозь изумительно сделанные протезы:
- Это моя дочь.
Только тут я припомнила, что целый год дворовая общественность сладко
сплетничает о сошедшем с ума Устинове,
женившемся после смерти супруги на однокласснице своей внучки.
Солнечный квадрат переместился по потолку, и я со вздохом встала. Так, пора
начинать рабочий день и знакомиться с
обитателями квартиры. Поколебавшись немного возле шкафа, я нацепила черненькие
брючки, черненький свитерок и, чувствуя
себя Джен Эйр, отправилась на поиски хозяйки.
Лена в огромном кабинете сидела за письменным столом и перебирала какие-то
бумажки. Увидев меня, она заулыбалась и
спросила:
- Вы всегда так рано встаете?
Мой взгляд упал на красивые старинные часы, висящие на стене, - без
пятнадцати десять. Однако если это рано, то во
сколько же тут завтракают?
- Наш день начинается около полудня, - объяснила хозяйка, - в двенадцать
завтрак, в шесть обед, ужинаем около двадцати
трех.
Наверное, в моем лице что-то дрогнуло, потому что она добавила:
- Кондрат страдает бессонницей, может до пяти-шести утра промаяться, вот
день и сдвинут. Мне тоже нет необходимости
рано вставать. Я художница и, честно говоря, люблю работать вечером. Ванечке
только четыре года, ну а к Лизе ходят учителя
на дом.
- Она больна? - поинтересовалась я. Лена дернула точеным плечиком.
- Елизавета - дочь Кондрата от первого брака, ей тринадцать лет. Маменька
ее, наша, так сказать, бывшая супруга, спихнула
девчонку отцу, мотивируя свое нежелание воспитывать дочь просто - "не хочу". Вот
Лиза и живет с Кондратом, а тот жалеет
нахалку и балует безмерно, сами увидите, ее из пяти школ выгнали... Ладно,
пойдемте смотреть квартиру.
Комнат оказалось много. Спальня Кондрата примыкала к его кабинету.
- Упаси вас бог, - предостерегла Лена, - что-нибудь тронуть здесь на столе
или включить компьютер, муж убить может! А то
у нас до вас была дама, страстная любительница "бродилок", поставила дискету и
занесла вирус, пропала рукопись
недописанного романа, представляете?
- Я не слишком хорошо умею пользоваться компьютером, да и не люблю его, -
пояснила я, и мы пошли дальше.
Гостиная, столовая, спальня Лены, детская Вани, комната Лизы, кухня, две
ванные и три туалета, в самом конце коридора
небольшое, примерно десятиметровое, помещение, отданное мне. Кухарка, горничная
и репетиторы были приходящими.
- Наташа, - сказала Лена, входя на кухню, - это Евлампия Андреевна, по всем
вопросам обращайся к ней.
Огромная, неопрятного вида бабища молча кивнула, потом грубовато спросила:
- А завтрак-то кто подавать станет? Я его только готовить нанималась, и к
двери мне недосуг бегать...
- Сегодня к одиннадцати придет новая горничная, - вздохнула Лена.
- Небось такая же лентяйка, как Светка, - фыркнула кухарка и ядовито
добавила:
- Вы бы, Елена Михайловна, сразу объяснили девчонкам, что Кондрат Федорович
шутит и вовсе не собирается их на самом
деле в кровать укладывать.
Лена покраснела неровными пятнами, но тут в кухню вошла полненькая девочка
в пижамке с Микки-Маусами и капризно
протянула:
- Мне не подали в постель какао.
Наташа отвернулась к плите и принялась демонстративно помешивать ложкой в
кастрюле какое-то варево. Лена сурово
глянула на падчерицу:
- Новая горничная придет только к одиннадцати, так что придется подождать с
завтраком. Впрочем, можешь сама себе
налить!
Лиза кивнула, подошла к сушке, вытащила огромную синюю чашку, украшенную
картинкой с Гуфи, и спросила:
- Где стоит какао?
- В шкафу, - кивнула Наташа. Лиза вытащила желтую коробку с изображением
зайца Квики и поинтересовалась:
- Сколько сыпать?
- По вкусу, - весьма нелюбезно ответила Наташа.
- А это сколько? - не успокаивалась Лиза. Лена вновь покраснела, и ее
детское личико приобрело злое выражение. Мне стало
понятно, что супруге Разумова хорошо за двадцать, а вернее, ближе к тридцати.
Обманчивое впечатление тинейджера создает
субтильная фигурка и тоненький звонкий голосок. К тому же сейчас, когда мы
стояли на кухне, ярко освещенной утренним
солнцем, было видно, что лицо хозяйки покрывает ровный слой косметики, светлый
тон и нежно-коричневые румяна. Макияж
был сделан искусно, но меня поразил тот факт, что он нанесен так рано. Кстати, и
ее волосы блестели как-то подозрительно
ярко, наверное, напомаженные парикмахерским воском.
- А какой у меня вкус? - не успокаивалась Лиза.
- Три чайные ложки, - пробубнила Наташа. Девочка насыпала гранулы и
продолжила допрос:
- Теперь чего?
- Воды долей, - велела кухарка, потерявшая всяческое терпение. - И пей с
наслаждением.
Лиза открутила кран и хотела сунуть кружечку под струю.
- Боже, - простонала Лена, отняла у нее чашку, взяла чайник, наполнила
"Гуфи" и велела:
- Иди к себе.
- Спасибо, - сказала Лиза и, осторожно неся кружечку в вытянутой руке,
ушла.
Мы с Леной вернулись в кабинет, и хозяйка сказала:
- Значит, все, вы приступаете. Слава богу, а то у меня от домашних забот
голова кругом идет! Потом она секунду помолчала
и выпалила:
- Видали, какой спектакль устроила Лизка? Вот уж актриса погорелого театра!
А все потому, что какао с утра ей не подали.
Избалована сверх всякой меры. Я пробовала ее приструнить, но Кондрат любит
дочурку. Он не понимает, что только хуже ей
делает, когда потакает во всем.
Я промолчала. Наверное, не слишком прилично прислуге обсуждать членов
семьи, пусть даже и с хозяйкой дома. Только
мне показалось, что Лиза не кривлялась, она на самом деле не знала, как разводят
какао. Да и откуда ребенку это знать, если
ему все подают?
Через неделю я совершенно освоилась и разобралась в ситуации. Бардак в доме
и впрямь царил немыслимый. Кухарка
Наташа готовила плохо, еда у нее то пригорала, то оказывалась практически
несъедобной. К тому же наглая баба уверяла, что у
Разумовых в день уходит две пачки сливочного масла, бутылка растительного и
килограмма три мяса, это не говоря о
деликатесах типа осетрины, шоколадных конфет и кофе. Домой кухарка уходила
поздно вечером с набитой кошелкой.
Я терпела до четверга, потом не выдержала и спросила:
- Наталья, что у вас в сумке?
- А вам какое дело? - окрысилась повариха. Но я уже вытаскивала из торбы
примерно полкило карбоната, приличный
шматок мяса и баночку икры.
- Тебе чего, больше всех надо? - подбоченилась Наталья. - Твое, что ли,
беру?
Я окинула взглядом ее неряшливую фигуру и железным тоном отрезала:
- Вы уволены.
Потом припомнила прочитанные в юности романы Голсуорси и добавила:
- Без рекомендации и выходного пособия. И скажите спасибо, что я не
обращаюсь в милицию по факту воровства.
- Да пошла ты! - гавкнула кухарка и убежала. Пришлось самой стать к плите.
Без лишней скромности признаюсь, что моя
стряпня пришлась Разумовым по вкусу. Даже молчаливый Кондрат, съев одну тарелку
мясной солянки, попросил добавки супа
и сказал:
- Ленусик, наконец-то тебе удалось найти человека, который готовит, как моя
мама.
Новая горничная Марина не понравилась мне еще больше, чем кухарка. Вопервых,
девица без конца курила на кухне, и ей
приходилось по пять-шесть раз повторять одно и то же. Она весьма неаккуратно
убирала комнаты, тщательно моя середину и
расталкивая пыль по углам. Но это не главное. Основное, что вызвало мое здоровое
негодование, - это ее наглое поведение. Два
дня Марина прислуживала за столом в брюках. В среду нацепила мини-юбку и
водолазку-стрейч, но, когда она в четверг
появилась в столовой с супом, у меня просто отвисла челюсть: наглая девчонка
влезла в кожаные шортики, нет, мини-трусики,
два крохотных кусочка черного цвета, из которых вываливались наружу весьма
аппетитные ягодицы, колготок она не носила.
Сверху на ней была ярко-красная жилетка, застегнутая на две пуговицы. Руки
обнажены, а из выреза выпадала большая грудь,
размера четвертого, не меньше, что было особенно пикантно, если учесть небольшой
объем бедер и осиную талию. Впрочем,
при виде "рокерши" рты разинули и остальные члены семьи, только четырехлетний
Ванечка спокойно возил ложкой по
скатерти. Лена побагровела, а Кондрат хмыкнул. Глаза писателя маслено
заблестели, и он пропел:
- Деточка, какой там у тебя супчик?
- Куриный, - прошептала Марина и, подойдя к хозяину, невзначай прислонилась
к нему крутым боком. - Лапша...
- Наливай, - велел Кондрат и покосился на девчонку.
Та улыбнулась.
Лена побагровела, но ничего не сказала. Я же вошла после обеда на кухню и
велела:
- Спасибо, Марина, но мы в ваших услугах больше не нуждаемся.
Девица попыталась сопротивляться, но я была непреклонна и, выдав ей конверт
с месячным содержанием, выставила
нахалку за дверь.
Таким образом, в четверг
...Закладка в соц.сетях
