Жанр: Электронное издание
evlampia
...волнуйся, - я решила утешить пьянчугу, - садись осторожненько, вот
так, молодец. Теперь поднимай ножку...
- Ножку, - фыркнул Сережка, - ой, не могу, ножку!
Костик, вполне благополучно вставший, опять сел назад.
- Нет, пусть все выйдут.
Я разозлилась на Сережку. Мог бы удержаться от хиханек и хаханек! Сейчас бы
Костик уже вылез!
- Милый, - как можно ласковее пропела я, - попробуй еще раз.
- Да дать ему по башке, - сердито заявил Серега, - сидит тут голый! Между
прочим, здесь женщины!
- Я одетый, в пуловере, - возразил Костик.
- А ниже? - не успокаивался Серега. - Там-то ничего?
Изумленный Костик привстал, и тут неожиданно Ася, открыв пасть, усеянную
мелкими, но устрашающими зубами, издала
страшный звук: то ли шипение, то ли свист. Вася, резко оживившись, заклацал
челюстями.
- Ща они его съедят, - взвизгнула Лиза, - вон как обозлились!
Услыхав последнее заявление, Костик выдал такой звук, какой испускает
электричка, собираясь проследовать без остановки
мимо платформы, набитой людьми. Я хотела успокоить его, но парень в одно
мгновение выскочил из воды, сшиб Юлю и
бросился к входной двери.
Мы на секунду замешкались, помогая Юлечке подняться. Когда она вновь
оказалась на ногах, Костика и след простыл. Он
удрал из квартиры мокрый, в одном пуловере, без порток.
- Ну и классно, - пробормотал Сережа и сделал "козу" крокодилам, - молодцы
ребята, хвалю, жаль, конечно, что не отхватили
у дурака кусок филея. Но хоть прогнали, и на том спасибо. Где Лика этого урода
взяла? Пришел, набрался, влез в ванну, фу!
- На улице мороз! Он замерзнет! - воскликнула Катюша.
- И чего? - ухмыльнулся Сережа. - Подумаешь! В другой раз думать будет не
тем местом, с которого джинсы снял! Розовые!
Я подняла штаны, повесила их на крючок, потом, прихватив плед, спустилась
на первый этаж. Лифтерша, грубоватая Алла
Павловна, мрачно вязала носок. Сколько ее ни вижу, всегда у нее на четырех
острых спицах полноска, ни разу не видела целый.
- Тут не пробегал парень? - спросила я.
- Нет, - рявкнула Алла Павловна, - спать давно пора:
- Значит, никого не было?
- Сказано, нет, - обозлилась бабуся, - я подъезд заперла. Давно бы легла,
да этот, из восемьдесят третьей квартиры, опять
около двух припрется! И никогда ведь рубля не дал! Жду его сижу, так сунь
бабушке десяточку.
Провожаемая ее недовольным ворчанием, я пошла вверх по лестнице, неся на
плече плед.
Скорей всего, Котик сидит где-нибудь на этажах на подоконнике. Пропажа
нашлась между четвертым и пятым.
- Вот где ты спрятался! - улыбнулась я. - Ну-ка, завернись в одеяло, и
пошли домой.
- Вы кто? - пролепетал Котик.
- Забыл? Лампа, ты у нас в гостях был.
- Я?
- Ты.
- Нет, - замотал головой парень, - вы меня обманываете, я тут живу.
- Голый? На лестнице?
В глазах Котика заметался испуг.
- Ну.., не знаю! Как я сюда попал?
- Послушай, - я попыталась привести его в чувство, - тебя привела Лика.
- Кто?
- Подруга Юли.
- Кого?
Тяжело вздохнув, я решила обстоятельно все ему объяснить:
- У Юли Романовой сегодня день рождения...
Но тут послышались женские голоса.
- Спасибо, - частило высокое сопрано, - что бы я без вас делала! Ну
спасибо, ну спасибо!
- Не стоит благодарности, - возразило контральто, - всегда зови, если что
приключится, у меня с этим строго.
Я похолодела и схватила Котика за руку.
- Пошли скорее!
- Нет, - начал сопротивляться плохо протрезвевший парень, - не хочу.
Я попыталась спихнуть его с подоконника, но щуплый с виду Котик оказался
просто твердокаменным, он даже не
пошевелился.
- Лампа Андреевна, - прогремело со ступенек, - и чем вы тут занимаетесь?
Я быстро набросила на Котика одеяло и, сладко улыбнувшись, ответила:
- Нина Ивановна? У вас бессонница?
Председательница правления, тяжело дыша, взобралась на площадку.
- Совсем плохая стала, думала, один пролет быстро пройду, чего лифт
вызывать, ан нет, кое-как вползла! К Чеботаревым
ходила, опять Михалыч супругу бил! В следующий раз милицию вызову. Сегодня уж
хотела в отделение звонить, только жена
попросила этого не делать, посадить могут!
- И поделом ему! - воскликнула я. - Нюра-то какая странная, ее лупят, а она
муженька жалеет.
Нина Ивановна покачала головой:
- Всякое случается у людей, вы-то зачем на лестнице?
Я открыла было рот, но тут Котик вскочил во весь рост, одеяло свалилось на
пол.
- Мама! - взвизгнула председательница. - Он голый! Ой, какой ужас!
На мой взгляд, женщине, прожившей много лет в законном браке, не стоит
столь пугаться при виде обнаженного мужика.
Котик секунду постоял молча, глядя в наливающееся синевой лицо главной
сплетницы нашего дома, потом понесся по
ступенькам вниз.
Я невольно залюбовалась парнем, все-таки занятие танцами замечательно
отражается на человеке. Большинство из нас
весьма неуклюже ковыляет по ступенькам, Котик же бежал, изящно вытягивая носок,
он словно летел над ступеньками, как
принц в "Лебедином озере". Кто смотрел, должен помнить, в этом балете есть
восхитительное па-де-де. Музыка просто
завораживающая: трам там, трам-та там...
- Ну Лампа Андреевна, - наконец ожила Нина Ивановна, - как только не
стыдно, да...
Но я, стряхнув с себя мелодию Петра Ильича Чайковского, вскочила в лифт и
нажала на кнопку с цифрой "один". Как бы
обезумевший Котик не вырвался голым и босым на февральскую улицу, замерзнет же,
дурачок!
Вниз я приехала очень вовремя. Лифтерша, выставив перед собой спицы,
верещала:
- Охальник, прикройся, сейчас милицию вызову.
Я схватила Котика и потянула в кабину.
- Твой, что ли, мужик? - заинтересованно спросила консьержка. - Молодой
больно!
- А зачем мне старый? - пропыхтела я, кое-как впихивая слабо
сопротивляющегося балеруна в лифт. - Какой толк от
пенсионера?
Лицо Аллы Павловны немедленно озарила хитрая улыбка.
- Этта точно! Со старого гриба только плесень сыплется. Гуляй, Лампа, пока
можешь, доживешь до моих лет, будет чего
вспомнить.
Я вот иногда как начну думать.., эх! А другой и на ум ничего не придет.
Чего она видела: муж пьяный да дети сопливые.
Мой, правда, Колька, царствие ему небесное, тоже зашибить любил. Только сон у
него сильно крепкий был, скушает бутылочку
- и на боковую, а я через кухню да... Э! Ладно! Неинтересно тебе небось!
Я ткнула пальцем в кнопку, кабина медленно поползла вверх. Кто бы мог
подумать, что противная, вечно ворчливая,
похожая на кочан капусты Алла Павловна в молодости была гуленой! Большинство
пожилых женщин, перешагнув
определенный возрастной барьер, начинают без конца шпынять молоденьких девушек,
приговаривая: "А вот я в твои годы!.."
Интересно, что же они делали в юном возрасте? Неужели только пахали на
производстве? Ох, не верится мне в это! Небось
бегали по танцулькам и слышали от пожилых: "А вот я в твои годы!.."
Старость добродетельна от отсутствия возможности грешить. Все мы хороши на
определенном этапе. Интересно, как бы
повела себя Нина Ивановна, найдись для нее соответствующий ее возрасту кавалер?
Старичок-пенсионер с букетом и коробкой
конфет?
Лифт замер на нашем этаже. Я втолкнула нервно трясущегося Котика внутрь и
заперла дверь. Думается, Нина Ивановна
мигом бы позабыла про наведение порядка в доме, потому что ни одна баба, даже
старая и страшная, как ведьма, не променяет
кавалера на общественную работу.
Глава 20
На мебельную фабрику я прикатила около полудня. Вошла внутрь и спросила у
вахтерши:
- Где у вас отдел кадров?
- На работу, что ль, наняться хочешь? - зевнула тетка. - Так вакансиев нет,
у нас люди за место зубами держатся. Платят
хорошо, директор - свой парень... Много ли для счастья надо?
- Да нет, я ищу мастера, Семена. Он мне обещал кой-чего сделать, телефон
свой дал, домашний, только я потеряла бумажку.
- Семен, Семен, - забормотала "боец невидимого фронта", - фамилию скажи.
- Не знаю.
- Эка! Как же его найти?
- Звезды он любит разглядывать в телескоп!
Вахтерша кивнула:
- А, Макарычев! Он один такой! Видишь телефон на стене? Набери сто
двадцать, как раз к ним в цех попадешь, зови
Макарычева.
Минут двадцать я протолкалась около вахтерши, пока с той стороны не
появился щуплый мужчина лет пятидесяти в синем
халате.
- Вы ко мне? - приветливо поинтересовался он.
Я кивнула.
- Проходите, - велел Семен и сказал вахтерше:
- Слышь, Николавна, мы только поговорим в холле, не на холоде же стоять!
- А я чего? - хмыкнула вахтерша. - Бомбы небось в сумке у ней нет.
Я раскрыла ридикюльчик:
- Смотрите.
Николаевна бросила внутрь быстрый взгляд.
- Ну и ступайте себе, балакайте. Ты бы, Сеня, ее в кафе отвел.
- Уже открыли? - обрадовался он. - Думал, еще ремонтируют.
- Вчерась всех пускали, - сообщила Николаевна, - один ты не знаешь.
- Пошли, - кивнул Семен, - совсем заработался, ничего вокруг не вижу. Какой
день недели, не помню.
Мы прошли по коридору и уперлись в большую комнату, сверкающую светлыми
стенами.
- Красота! - восхитился Семен. - Тут тебе и кофе, и булочки! Ну спасибо
Петровичу! Это наш директор! Вон что придумал!
Продолжая восхищаться, он устроился за пластиковым столиком и перешел к
делу:
- Вам чего надо? Каталог видали?
- Мне вашу визитку дал Саша.
- Саша? - слегка удивился Семен. - А, Родькин! Я ему диван в гостиную
делал.
- Нет, - улыбнулась я, - другой, плиточник. Вы с ним вместе у Зинки жили,
когда с женой поругались.
Семен крякнул:
- Было дело.
Я протянула ему удостоверение.
- Очень нужна ваша помощь.
- Начальник оперативно-розыскного отдела... Из милиции, что ли?
Ну вот опять! Написано же сверху: "Частное детективное агентство "Шерлок"!
- Вы ведь по ночам поздно спать ложитесь, потому что астрономией
увлекаетесь, - приступила я к допросу.
- Ну, как получится, иногда и в девять под одеяло заползу.
- Саша говорил, что у Зины вы до трех-четырех утра не спали.
- С женой поругался, вот и переживал, - вздохнул Семен.
- Ничего интересного не заметили? Во дворе, где ночлежка.
- Ну луна, например...
- Не о небе речь, - быстро перебила его я, - о земле. Может, кто проходил
странный.
- Так я вверх больше смотрю, - развел руками Семен.
Действительно! Эх, похоже, я зря приехала.
- Ничего такого и не приметил, - бормотал Семен, - а чего увидишь-то?
Тишина стоит, холодно очень, вот народ и прячется.
Если у кого собака есть, то на секунду выскочит и назад, чай, не лето. Даже
парни с девками не толкаются.
Я разочарованно слушала его. Надо же, так надеялась на этого свидетеля, а
выходит, это пустой номер.
- Вы с мужиком там поговорите, с седьмого этажа, - неожиданно предложил
Семен, - у него тоже телескоп есть, может, он
чего приметил?
Я насторожилась:
- Каким мужиком?
- А на самом верхнем этаже живет, - пояснил Семен, - в какой квартире, не
знаю.
- Почему вы решили, что у него телескоп есть?
- Так я видел!
- Где?
- В лифте.
Я вздохнула.
- Пожалуйста, расскажите подробно, пока я не слишком понимаю ситуацию.
Семен залпом выпил растворимый кофе и сказал:
- Да ничего особенного. Вечером, какого числа не помню, я ехал к Зинке,
вошел в лифт, а сзади крикнули: "Не уезжайте,
пожалуйста".
Семен человек вежливый, поэтому не стал нажимать на кнопку, а подождал,
пока незнакомый мужчина войдет в кабину.
Тот, держа в руках небольшой чемоданчик, влез в узкое пространство.
- Вам какой? - поинтересовался мебельщик.
- Седьмой, - буркнул дядька.
- Эй, погодьте, - раздалось из подъезда, и в лифт втиснулась здоровенная
старуха с сумкой на колесиках.
- Мне второй, - велела бабка, отдуваясь.
Семен нажал кнопку, лифт, скрипя, поднялся на один этаж, старуха ломанулась
в открывающиеся двери и протащила
"тачанку" по ногам парня с чемоданом. От неожиданности и боли он ойкнул и
выпустил поклажу. Саквояж упал, раскрывшись
от удара.
Выругавшись сквозь зубы, мужик попытался закрыть его, но не тут-то было,
часть вещей вывалилась наружу. Семен увидел
блокнот, термос, пакет с бутербродами и.., довольно длинный черный кожаный
футляр с надписью "Цейс". Точь-в-точь в таком
он хранил свой телескоп. Естественно, Семен не утерпел и спросил:
- Тоже звездами увлекаетесь?
- Какими? - буркнул мужик, запихивая в чемоданчик вещи.
- Так телескоп у вас прямо как мой, - улыбнулся Сеня.
- Это удочка, - брякнул мужчина, - для подледного лова.
Тут лифт прибыл на третий этаж, и Сеня покинул кабину, недоумевая, отчего
незнакомец не захотел признаться в своем
увлечении астрономией. Наверное, побоялся, что Семен станет напрашиваться в
гости. Некоторые люди, случайно
познакомившись с тем, кто имеет одинаковое с ними хобби, начинают считать такого
человека чуть ли не родственником.
- Но почему вы решили, что незнакомец нес телескоп? - спросила я. - Вдруг
там и впрямь было удилище?
Семен хмыкнул:
- Я астрономией с детства увлекаюсь, мне первый телескоп мама подарила. Так
вот, лучшие приборы для наблюдения за
звездным небом делает предприятие "Карл Цейс". В Московском планетарии стоит
оборудование их производства. Оптика
шикарная, на любой вкус, есть подороже, есть подешевле. Что же, он в фирменном
цейсовском футляре удочки нес?
Глупости! У снасти своя упаковка есть, нет, он телескоп тащил, только мне
признаться не захотел, знакомиться не пожелал,
да и фиг с ним!
На обратной дороге мне повезло, маршрутное такси подошло сразу, и не
пришлось долго прыгать на морозе, поджидая
автобус. Устроившись на узком жестком сиденье, я уставилась в окно. Значит, я
иду в правильном направлении.
Футляр с надписью "Цейс". Да, это предприятие и впрямь делает отличную
оптику. У моего отца имелись когда-то бинокли,
упакованные в черные кожаные сумочки, которые украшала написанная золотом
фамилия производителя.
Большими буквами там стояло "Карл Цейс", а внизу, помельче, виднелось
"Йена", это название города, где расположен
завод. Раньше он находился в ГДР, припоминаете, что Германия еще не так давно
была разделена на две части:
демократическую республику и федеративную.
Иногда мы с папой ходили в зоопарк и, настроив окуляры, направляли их на
зверей.
Очень хорошо помню, как я закричала от неожиданности, когда вдруг прямо
перед глазами оказалась усатая морда тигра с
немигающими круглыми глазами.
Только, думается, Семен ошибся. Дело в том, что заводы Цейса делают еще и
оружие с оптическим прицелом, великолепные
винтовки, служащие своим владельцам не один десяток лет. У моего папы не было
оружия, кроме наградного пистолета,
хранящегося в сейфе.
Отец не умел, а главное, не любил убивать ничто живое, а вот у нашего
соседа по даче, тоже генерала, Замощина, имелась
снайперская винтовка. Когда вороны начинали очень уж досаждать Виктору
Ивановичу, он выходил на участок и ловко
отстреливал каркающих негодниц.
Оружие он хранил в тщательно запертом шкафу. Но его сыновья, мои ровесники,
Колька и Димка, умели открывать любые
замки и не раз показывали мне черный, довольно длинный футляр, приговаривая:
"Папа обещал научить нас стрелять".
Увидев в первый раз винтовку, я заявила:
- А вот и врете, это не оружие!
- Самое всамделишное, - заверили близнецы и, дернув за "молнию",
продемонстрировали мне набор железных трубочек,
деревяшку и нечто, похожее на бинокль, но с одним "глазом".
- Ерунда какая-то, - не успокаивалась я, - винтовка длинная и одна, а тут
всего много и короткое.
- Дура ты, Фроська, - хором ответили близнецы, - она же собирается из
частей!
До сих пор помню свое удивление. Надо же!
Винтовка, а раскладывается на части, словно игрушка.
Значит, надо возвращаться в дом, где Семен снимал место у пьянчуги Зинки.
Мужик с футляром ехал на седьмой этаж,
следовательно, он либо обитает в одной из соседних с вдовой, Зоей Андреевной,
квартир, либо приходит туда в гости. Нет,
скорей всего, живет. Гостю все-таки трудно незаметно вытащить оружие, разместить
его...
Зоя Андреевна, увидев меня, обрадовалась.
- Надумали все-таки?
Я вздохнула:
- Вот, пришла еще раз взглянуть.
- Может, ваша собачка ко мне привыкнет? - спросила хозяйка, пока я
стаскивала сапоги.
Я чуть было не ляпнула: "Какая собачка?"
Но потом, слава богу, вспомнила, что являюсь владелицей злобного пса
бойцовой породы, и сделала вид, что вожусь с
заевшей "молнией" и не слышу хозяйку.
Мне еще раз продемонстрировали комнатку, а потом предложили чай. К такому
повороту событий я была готова и достала
из сумки только что купленный вафельный тортик. Зоя Андреевна захлопотала на
кухне, усаживая меня в самый уютный
уголок. Я получила из ее рук красную кружечку с чаем и спросила:
- Ваши соседи не будут против, если я поселюсь тут?
Зоя Андреевна улыбнулась:
- А их нет!
- Как это? - удивилась я. - Вроде еще две Двери на площадку выходят.
- Слева Коростылевы живут, - пояснила Зоя Андреевна, - очень приятная пара,
но они уже третий год как в Израиль уехали,
приезжают летом, ненадолго, и опять на историческую родину. Справа Елизавета
Марковна обитала, милейшая особа, умерла в
декабре. Внучка ее собирается квартиру продавать, вот, выжидает полгода. Так что
делать мне замечания за жиличку некому.
Впрочем, ни Коростылевы, ни Елизавета Марковна никогда бы ничего и не сказали,
они интеллигентнейшие люди. Слава богу,
не на пятом этаже живу, там да!
- Баба Клава специфическая личность, - решила я поддержать разговор.
- Она еще ничего, - покачала головой Зоя Андреевна, - а вот Олеся... Это
ужас! У нас балконов нет, дом давно построен, это
сейчас у всех лоджии. Вроде бы и ни к чему балкончик, только ванные маленькие,
где же бельишко стираное развесить? Вот и
придумали. Чердачное помещение у нас отремонтировали, веревки натянули, мы там
белье и вывешиваем.
Раньше просто так ходили, а когда терроризм начался, чердак хорошо заперли,
а нам ключи раздали, чтобы никто
посторонний не проник!
Чердак! Я чуть не свалилась со стула. Как не подумала про него сама!
- Так эта Олеся, - мирно журчала Зоя Андреевна, - чего удумала! Притащила
полный таз, увидела: все веревки заняты,
скинула мои простыни, а свои повесила. Я решила ей выговор сделать, только у
этой Олеси муж жуткий амбал, он меня просто
взашей вытолкал.
Вот какие люди встречаются, без стыда и совести...
- Можно на чердак посмотреть? - нетерпеливо воскликнула я.
- Отчего же нет? - удивилась Зоя Андреевна. - Если интересно вам, пошли.
Ключик у меня всегда висит вот тут, на
крючочке. Редко, правда, им пользуюсь - ну какая у одной старухи стирка? Так,
печаль одна.
Всю дорогу до чердака, на который мы поднимались по лестнице, Зоя Андреевна
рассказывала о ссоре с наглой Олесей.
Наконец она, повозившись с замком, распахнула тяжелую железную дверь. Перед
моими глазами открылось большое
помещение с протянутыми под потолком веревками. В правом углу висели чьи-то
ядовито-розовые наволочки и ярко-красные
полотенца. Чердак был чисто выметен, и пахло тут ополаскивателем для белья. Мы
сами пользуемся таким, после него вещи и
правда делаются мягче.
Впереди виднелось окно, я подошла к нему.
Раму кто-то тщательно заклеил, но другие руки, не пожалев чужой работы,
открывали окно уже после заклейки. Белая
бумага была разорвана и кое-где висела лохмотьями. Я глянула в оконце и
мгновенно увидела кабинет покойного Семена
Кузьмича. Лучшего места для снайпера с винтовкой и не придумать. Я даже без
всякой оптики великолепно видела гардины,
письменный стол, кресло и даже часть комода, находившегося у дверей. Дом, где
жил профессор, был чуть выше здания, на
чердаке которого я находилась.
- Нам из-за этого чердака все завидуют, - болтала Зоя Андреевна. - Вот Лена
частенько говорит: "Мне бы хоть какой кусочек,
чтобы мокрое развесить". Ведь это проблема! Лена-то в коридоре сушит! Хорошо ли
это? Влажность в квартире высокая.
- Кто такая Лена? - совершенно машинально поинтересовалась я, разглядывая
подоконник. Интересно, от чего эти
царапины?
- Подруга моя, - охотно пояснила Зоя Андреевна, - она, правда, сильно
младше меня, но у нас много общего. Леночка
великолепный человек...
Я пропускала ее слова мимо ушей, сами знаете, сколь болтливы бывают пожилые
женщины. Задашь старухе самый простой
вопрос и услышишь в ответ историю не только ее жизни, но и подробности биографии
всех знакомых.
Вот и Зоя Андреевна не оказалась исключением.
- Мне так жаль Леночку, - тарахтела она, - умная, с высшим образованием,
интеллигентная, в библиотеке нашей районной
работает, имени Виктора Гюго.
Внезапно меня царапнула фамилия великого французского литератора. Тем, кто
не в курсе, сообщу: мюзикл "Нотр-Дам"
поставили по его книге "Собор Парижской Богоматери".
- Мы с ней там и познакомились, - вещала Зоя Андреевна. - Такая милая
женщина, но вот не повезло в жизни! Попался
подлец, сделал ребенка и не женился на Леночке. Она одна девочку тащит, правда,
та уже выросла, но все равно! Наверное,
любила она подлеца, раз дочь Женечкой назвала, в честь негодяя.
Я медленно складывала в уме куски головоломки.
- Кого назвали Женей?
- Да Лена, заведующая библиотекой имени Виктора Гюго! Подлеца, который на
ней не женился, звали Женей, она в его
честь дочке то же имя дала. Кстати, чудесная девочка выросла, умная,
воспитанная...
Зоя Андреевна говорила и говорила, у меня перед глазами завертелись
разноцветные круги.
- Вам плохо? - неожиданно осеклась старушка.
- Нет, - пробормотала я, - наоборот, очень, просто очень хорошо!
Убежав от Зои Андреевны, я вошла в кафетерий супермаркета, расположенный на
первом этаже, устроилась за столом и
задумалась. Первая жена Семена Кузьмича, Розалия Львовна, служила в библиотеке
имени Виктора Гюго, там же работала
девушка по имени Лена, так и не ставшая официальной невесткой Баратянского. А
сына Семена Кузьмича звали Женей.
Я стала крутить в руках пластиковое блюдечко. В моей голове родилась
совершено дикая идея, которую следовало
досконально проверить.
Опрокинув в себя полуостывший чай, я спросила у продавщицы, тетки лет
сорока:
- Вы, случайно, не в курсе, где тут библиотека?
- В соседнем доме, - охотно ответила она, - дверь в дверь с магазином
"Обувь".
Обрадовавшись, я выскочила на улицу, ежась от ледяного ветра, пробежала
около ста метров и притормозила возле двери с
табличкой: "Районная библиотека имени Виктора Гюго, выдача книг с 12 до 21,
читальный зал с 12 до 22, понедельник
выходной".
Я влетела в просторный холл и очутилась около гардероба. Там на стене
висело объявление: "Вешайте пальто и берите
номерки сами.
Просьба ценные вещи не оставлять". Я послушно вылезла из куртки, сняла с
крючка картонную бирку, пересекла холл и
увидела дверь с надписью "Абонементный зал".
Я заглянула туда и наткнулась на объявление: "Сумки просьба оставлять
здесь. Находиться на открытом доступе с пакетами
категорически запрещается!"
Я посмотрела на свой ридикюль, потом вытащила из него кошелек, ключи,
сунула их в карман брюк и пошла искать хоть
одного живого человека.
Путь пролегал между стеллажами, плотно заставленными томами в потертых
переплетах.
Чехов, Толстой, Куприн, Бунин, Золя, Бальзак, Диккенс...
Пахло тут старой бумагой и пылью. Внезапно нос уловил аромат кофе,
настоящего, не растворимого. Встрепенувшись,
словно пойнтер, унюхавший дичь, я ринулась вперед. Полки расступились, открыв
небольшую конторку, за которой сидела
совсем молодая девушка с ненакрашенным личиком. Перед ней на столике стояла
чашка, над которой поднимался пар, а на
конторке, облокотившись, висел паренек.
- Ну, пожалуйста, - ныл он, - дай Достоевского, "банан" из-за тебя получу.
- Ты, Мясоедов, опять задержишь, - сурово ответила девушка, - сколько
Гоголя не отдавал? Четыре месяца! Даем на две
недели!
Прошел срок, позвони по телефону, мы продлим. Даже идти не надо! Трубочку
только сними! ан нет, лень тебе! Видишь
список должников? Фамилия Мясоедов на первом месте! Ступай себе, приказано тебе
книг не выдавать!
- Ну не вредничай, - чуть не зарыдал неаккуратный Мясоедов, - ты меня без
ножа зарежешь! Дай Достоевского! "Два" же
получу!
- Ох, - погрозила ему пальцем девушка, - пользуешься моей добротой. Ладно.
С этими словами она встала, и я увидела большой живот, топорщившийся под
просторным платьем. Библиотекарша вскоре
станет матерью.
- Тебе какой роман? - уточнила она. - "Идиот"?
- А не обзывайся-ка, - протянул Мясоедов, - ну задержал книжки, разве это
повод меня оскорблять!
Библиотекарша засмеялась:
- Ох, Мясоедов, "Идиот" - это название одной из книг Федора Михайловича.
- Мне "Горе от ума", - выпалил школьник.
Молодая женщина округлила глаза.
- Мясоедов! "Горе от ума" принадлежит Грибоедову.
- Не понял... - удивился парнишка. - Это кто? Хозяин библиотеки? "Горе от
ума" лично его книжка? Типа, не даст?
Будущая мама прикусила нижнюю губку, потом, еле сдерживая смех, сказала:
- "Горе от ума" написал писатель по фамилии Грибоедов, Достоевский к этому
произведению никакого отношения не имеет.
- Да мне однофигственно, - отмахнулся мальчишка, - только дай, еще месяц
назад прочитать велели!
Получив книгу, он, веселый, словно щегол, убежал. Девушка села на свое
место, отхлебнула из чашки кофе и покачала
головой:
- Видели? Однофигственно ему!
Я улыбнулась:
- Но он все же пришел в библиотеку, следовательно, не безнадежен. Может, в
конце концов разберется в великих писателях,
их на самом деле не так уж и много!
- Да дети сейчас поголовно такие! - по-старушечьи вздохнула девушка. - По
барабану им: Толстой, Горький... Вот покемоны,
черепашки-ниндзя или Человек-паук - это да, тут никто никого не перепутает. Вы
записываться пришли? Паспорт прихватили?
Принимаем только с постоянной пропиской.
- Вообще говоря, я хотела поговорить с вашей заведующей.., э... Леной.
- Это моя мама! Она в своем кабинете, - сообщила девушка, - за гардеробом
налево.
Вот это да! Надо же, значит, и дочь Лены Женя здесь работает.
Я пошла назад, обнаружила нужную дверь, толкнула ее и увидела женщину
непонятного возраста, коренастую, но не
толстую, с короткой стрижкой, открывающей большие уши. Ее слегка грубоватое лицо
с крупным носом казалось некрасивым,
но глаза, огромные, карие, были очень хороши.
- Вы ко м
...Закладка в соц.сетях
