Жанр: Электронное издание
evlampia
... на что не
пойдешь ради ребенка, наверное, в этом центре
хорошо лечат, если в него со всех краев едут.
- А кто у меня в соседях будет?
Баба Клава принялась загибать пальцы:
- В зале уже трое, с тобой четверо станет.
Людка с Киева, Верка с Вологды и Ленка, она с Подмосковья, второй месяц
живут. Да не сомневайся, они бабы тихие,
работают кто где, одна на лотке торгует, другая ремонты людям делает, третья
шьет, не пьет никто.
- А на моем месте кто жил?
Хозяйка вздохнула:
- Валя, у нее девочка умерла, простудилась, и все, в два дня убралась.
Валька убивалась, страх смотреть! А по мне, что ни
делается, то к лучшему. Каково инвалида-то на себе тащить!
Молодая еще, родит себе здорового.
Меня затошнило. Больше всего сейчас хотелось убежать из душной квартиры,
где стены были пропитаны чужим горем. Но
пришлось, борясь с дурнотой, продолжать расспросы.
- А еще в квартире сколько человек?
- В маленькой двое и в средней трое, - пояснила баба Клава, - сама в
прихожей сплю, надо же людям помогать. Добрая я
слишком, напустила полный дом из милости, покой потеряла на старости лет. Да ты
не сомневайся!
Лучше не найдешь! Цена копеечная, условия райские. Где еще такие отыщешь?
Тебе просто повезло, что у Вальки дочка
померла, у меня люди по году живут. Вон сейчас все старые, новых никого. Ну как,
по рукам?
Я попятилась:
- Спасибо, нет.
- Не глупи, девка, - предостерегла меня баба Клава, - точно знаю, у меня
дешевле всех выходит. Еще Зинка сдает, но там
такой шалман! Вокзал-базар! Сама зашибает, жильцы тоже, берет за койку больше
меня, ты там с ума сойдешь, чистый содом.
Чем тебе мой угол не пришелся?
Я постаралась найти нужные аргументы. Ну не говорить же старухе правду!
- Комната очень хорошая, - наконец нашлась я, - просто замечательная, но у
меня собака. Здоровая такая, алабай. Небось с
ним не пустите!
- С ума сошла, - замахала руками бабка, - тут люди задами сталкиваются!
Слушай, избавляйся от собаки и приходи. Ты мне
понравилась, придержу угол.
- Как же мне собаки-то лишиться? - для поддержания разговора спросила я,
натягивая сапоги.
- Эх, молодежь, - с укоризной протянула баба Клава, - всему учить надо.
Возьми пса, отвези в другой район и привяжи у
магазина.
Его и отдадут на живодерню. Сама туда не сдавай, денег возьмут, а так какой
спрос?
Понимая, что сейчас тресну "милую" бабулю по затылку, я выскочила на
лестницу и побежала вверх. Встречаются же такие
мерзкие люди!
Зоя Андреевна оказалась полной противоположностью бабе Клаве. Худенькая, в
темном шерстяном платье, с волосами,
аккуратно накрученными на бигуди. Комната, которую она продемонстрировала, после
"залы" с простынями показалась мне
царским дворцом. Большая, квадратная, с удобной кроватью и вполне пристойной
мягкой мебелью. Имелся даже телевизор.
- Если хотите, - тихим голосом предложила хозяйка, - поставлю вам сюда
холодильник, у меня их два. А вообще можно
продукты на кухне держать, их никто не тронет.
Я улыбнулась, Зоя Андреевна совсем не похожа на человека, который тайком
станет отрезать куски от чужого батона
колбасы.
- А кому до меня комнату сдавали?
Она покраснела:
- Никому, вы первая. Я с трудом решилась на это. Кстати, кто вам подсказал
мой адрес?
- Лифтерша посоветовала.
- Уже весь подъезд знает, - горько вздохнула Зоя Андреевна, - у нас тут
только подумаешь о чем-то, а люди уже в курсе.
Стыдно-то как, а что делать? На пенсию не прожить, все накопления, которые были,
на мужа потратила, болел он сильно. Вы
мне паспорт покажите.
Вижу, правда, что вы приличный человек, но уж не обижайтесь.
- Какие тут обиды, - пробормотала я, глядя в окно. Там, словно океанский
лайнер среди волн, высился дом Семена
Кузьмича. - Значит, тут никто из посторонних не жил?
- Нет, - покачала головой Зоя Андреевна, - комната служила спальней моему
покойному мужу, он последние три года не
вставал с кровати, парализованный лежал, но не бойтесь, умер Иван Филимонович в
больнице. Так как?
Согласны? Тут уже кое-кто приходили, да душа у меня к ним не лежала, а вы
понравились.
- У вас просто замечательные условия, но мне не подходит комната.
Зоя Андреевна поморгала блеклыми, усталыми глазами.
- Не понравилась? Белье постельное дам и возьму недорого, жгите
электричества сколько захотите, вот только... - она
замялась, но потом все же продолжила:
- ..насчет мужчин...
Очень прошу, не оставляйте никого на ночь.
Днем делайте что хотите, я к вам даже стучаться не стану.
- Увы, вынуждена отказаться.
- Курить можно, - быстро добавила хозяйка. - Иван Филимонович дымил, словно
паровоз, я привыкла, даже нравиться дым
стал.
- Понимаете, у меня собака.
- Ну и что? Я люблю животных.
Я растерялась.
- Большая такая, бойцовой породы, на всех кидается.
Зоя Андреевна с явным разочарованием протянула:
- Ну тогда конечно. Может, посоветуете кому мою комнатку? Вдруг подружка
есть или родственница, ищут, где снять.
- Обязательно, - пообещала я.
- Вы уж не забудьте, - настаивала Зоя Андреевна, - тяжело жить на пенсию.
Я вышла на лестницу, спустилась на этаж ниже и села на подоконник. Хитрая,
жадная баба Клава и интеллигентная Зоя
Андреевна существуют в разных социальных слоях, объединяет их одно:
невозможность прожить на подачку, которая
называется пенсией. Очевидно, государство рассчитывает на то, что взрослые дети
будут содержать стариков, потому как всем
понятно - живя только на пенсию, быстро протянешь ноги. Небось, имей баба Клава
достаточно средств, сидела бы сейчас у
телика, пила кофе, вязала носки, может, и к собакам бы относилась по-другому. А
то в ее понимании животное - это лишний
рот.
Ладно, жаль и бабу Клаву, и Зою Андреевну, но моя-то проблема совершенно не
решена.
Осталась одна Зина, может, она уже вернулась?
Глава 18
Я спустилась вниз и принялась вновь жать на звонок, но никто не спешил
открывать. Делать нечего, придется уйти, но не
успела я сделать и шага, как раздался сначала скрип, а потом хриплый то ли
мужской, то ли женский голос:
- Тебе чево?
Я обернулась. На пороге, покачиваясь, стояло существо неопределенного пола.
Лицо у него было явно мужское: грубое,
одутловатое, почти без глаз, вместо них под бровями виднелись две щелочки. Зато
тело принадлежало женщине: маленькое,
тощее, с крохотными ручками. Мой вам совет: если не можете определить пол
собеседника, посмотрите на его обувь!
Я перевела глаза вниз: на правой ноге бесполого существа была ковровая
тапка, на левой - черный ботинок.
- Позовите Зину, - осторожно попросила я.
- Ну!
- Это вы?
- Ну.
- Комнату сдаете?
- Ишь ты, - подбоченилась пьянчужка, - комнату ей подавай! В гостиницу
ступай, в "Марриотт-отель", там тебе номер
дадут, у меня койки!
- Место есть?
Зина поскребла голову длинными серыми ногтями.
- Не помню, вроде было! А может, и нет!
- Давайте посмотрим, - предложила я.
- За показ - десятка, - обрадовалась алкоголичка.
- За показ денег не берут, - усмехнулась я, входя в крохотную, загаженную
донельзя прихожую.
- Ладно, - мигом согласилась Зина, - твоя правда, давай пять рубликов
всего.
Я вытащила из кошелька железную монетку и сунула в ее желтую, узкую ладонь.
- Вот, - распахнула Зина дверь, - гляди.
Никаких веревок с простынями, символически деливших довольно большую
комнату на отсеки, тут не было. Железные
панцирные койки стояли впритык. Я давным-давно не видела кроватей, роль спинок у
которых играют никелированные штыри,
украшенные шариками.
Зина в задумчивости глянула на койки и икнула. В воздухе повис
отвратительный "аромат" перегара. Стараясь не дышать, я
отодвинулась в сторону.
- Вот тут, - забормотала Зина, - Сашка, у окна Танька, возле стены Юрка.
Или он съехал? Тьфу, не помню.
- Сколько у вас сейчас жильцов?
- А.., знает, - ответила Зина, - их приносит и уносит, словно ветром!
- Совсем не помните, кто живет в квартире?
Зина принялась яростно чесать шею. На всякий случай я отодвинулась еще
дальше. Вполне вероятно, что у этой леди
водятся блохи, только не хватало принести домой кожных паразитов и заразить
наших собак.
- А, - махнула рукой Зина, - их и не посчитать! Вот Сашку помню, он давно
живет, в ванной сидит.
Я обрадовалась. Может, незнакомый мне Александр окажется трезвым?
- Вы разрешите с ним поговорить?
- С кем? - Зина уставилась на меня мутным взором.
- С Сашей, когда он помоется.
- Ступай на лестницу, тама и жди.
- А тут нельзя?
- Давай десять рублей.
Я вытащила бумажник.
- Стой здеся, - смилостивилась Зина и ушла.
Из коридора незамедлительно понесся ее хриплый голос:
- Эй, Сашка, вылазь, хватит баниться, к тебе пришли.
- Кто? - донеслось издалека.
- Баба, - сообщила Зина.
Раздался щелчок, потом тяжелый топот, и в комнату вдвинулась гора мышц. Я
попятилась.
Саша выглядел устрашающе: огромные плечи, чудовищно бугристые руки,
слоновьи ноги и неохватный торс, обтянутый
застиранной футболкой.
- Вы ко мне? - прогудел он.
Я слегка приободрилась, кажется, мужик трезв.
- Вас Петрович прислал? - добродушно улыбаясь, продолжал Саша. - Не
сомневайтесь, хорошо плитку кладу, много денег не
беру, да нам, гастарбайтерам-то, сильно дорого не платят. Как понимают, что с
Украины, так сразу копейки предлагают. Вам
только плиточник нужен? А тут еще Юрка в простое, он паркетчик.
Я помолчала пару мгновений, потом спросила:
- Саша, хотите сто рублей?
- За что? - удивился он, хлопая голубыми глазами. - Я задаток не беру.
- Нет, просто так.
Саша сел на жалобно застонавшую под его весом койку.
- За просто так ничего не делают, - рассудительно сказал он.
- Ну не совсем так, - улыбнулась я, - ответьте мне на пару вопросов.
- Это зачем? - напрягся парень.
Я вытащила удостоверение и ткнула ему под нос.
Плиточник довольно долго шевелил губами, потом испуганно сказал:
- А я че? Ниче! У меня документы в порядке, регистрация есть. В Москве моя
родственница живет, на Валовой улице, там
на учет и встал, можете проверить.
- Отчего тогда у Зины койку снимаете?
Сашка вздохнул:
- Так у тети Гали однокомнатная, и в ней она сама, муж, дочка, полная
коробушка. Они и рады пустить, да некуда. А тут
ничего, хозяйка, правда, пьющая, но она к жильцам не вяжется, отдал деньги и спи
себе.
Я решила слегка успокоить его:
- Саша, я не из того отдела, который вылавливает по Москве незаконно
приехавших иностранцев. Скажите лучше, кто живет
в этой комнате?
- Здесь я, - ткнул в койку корявым пальцем плиточник, - рядом Юра, у окна
Таня.
- Женщина вместе с мужчинами?
Саша кивнул:
- Мы так за день накувыркаемся по квартирам, что и не разбираем, где баба,
где мужик.
Танюха Юркина любовь, они вместе приехали.
Он паркетчик, она маляр, почти бригада.
- И давно вы тут?
- Уже полгода.
- А на этих двух кроватях?
Сашка вздрогнул:
- Разный народ, меняется постоянно. Зинка, когда оклемается, идет к вокзалу
и там клиентов находит.
- И вам не страшно? - удивилась я.
- Да нет, - пожал чудовищными плечами Саша, - в основном тихий люд
попадается.
Мужик с бабой поругается, она его выпрет, пойдет он со злости на вокзал, а
там Зинка мечется. Но такие тут долго не живут,
день, два, и все. Еще с зоны часто сваливают. Через Москву домой катят,
остановиться негде.
- Вот уж неприятное соседство, - вздохнула я.
- А кто же сейчас не сидел? - философски вздохнул Саша. - Какую семью ни
копни, везде с автозаком знакомы. Да и
приходят-то сюда мужики, это у авторитетов и квартиры, и дачи, и машины. К Зинке
бедолаги попадают, сопрут от дури мешок
комбикорма - и на зону. Выйдут - жена развелась, дети папку знать не хотят, мать
умерла, ну куда податься? Ясное дело, к
Зинке. Впрочем, они тоже долго не задерживаются, устраиваются как-то.
- За последний месяц кто тут был?
Саша покачал головой:
- Ну вы спросили! Разве всех упомнишь!
- Только мужчины?
- Одна баба была, с ребенком. Ее муж на любовнике поймал, ну и вытолкал на
мороз, к маме она ехала, две ночи тут плакала.
Остальные все парни.
- И сколько их было, не знаете?
- Не считал, да и недосуг мне. Приду, чаю попью - и на боковую, ночью
покурить встану, все спят, лиц не видно. Вот в два
ночи обязательно проснусь. Как пихнет кто и велит:
"Вставай!" Подымлю у окошка, и хорошо. Это у меня после армии такое.
- Ничего странного не заметили?
- А чего?
- Ну.., не знаю! Допустим, вы ночью проснулись, а кто-то что-то делает. Во
сколько уходите из дому?
- Мы с Юркой и Танюхой в семь убираемся, нам на объекте в восемь быть
велят, - вздохнул Сашка, - выходных нет. А
насчет странного... Был тут пару недель назад чудило, с телескопом.
- С чем? - изумилась я.
Саша заулыбался:
- Некоторые люди такие странные, ну на всю голову больные. Просыпаюсь
ночью, гляжу, у окна мужик стоит около какогото
аппарата. Вроде трубы на треноге...
Сашке стало интересно, и он окликнул соседа:
- Эй, ты чего там делаешь?
Мужик вздохнул и попытался было заслонить собой странное сооружение, но
Саша уже встал и подошел к нему.
- Что это у тебя?
- Телескоп, - улыбнулся тот, - хобби у меня такое, звезды разглядывать. Вот
сюда посмотри!
Саша прильнул к окуляру и ахнул. Перед глазами неожиданно близко оказались
светила.
- Красота-то какая! - вырвалось у плиточника. - Первый раз такое вижу.
- Некоторые не понимают! - с горечью воскликнул дядька.
Слово за слово они познакомились. Мужика с телескопом звали Семеном.
Работал он на мебельной фабрике, делал диваны и
кресла, а свободное время посвящал звездам. Семен был, как говорится,
положительным: не пил, не курил, по бабам не
шатался, золото, а не мужик. Но его жена придерживалась другого мнения. Страсть
супруга к звездному небу доводила ее до
бешенства, баба всеми силами старалась оттащить муженька от астрономического
прибора. А когда Семен всю полученную на
работе премию истратил на новый телескоп, разразился такой дикий скандал, что
парень, схватив свое приобретение, ушел из
дома.
Пошатавшись по улицам, он наткнулся на Зину и очутился в ее ночлежке.
- Такой отличный мужик этот Семен, - крякал Саша, - столько всего
здоровского знал! Прямо энциклопедия настоящая!
Всякие штуки рассказывал: про звезды, планеты... Они бывают красные карлики,
черные карлики, а еще случаются черные
дыры. Во как! Я даже привык: как ночь наступит, так Семен лекцию заведет, прям
жалел, когда он с женой помирился, две
недели тут прожил, недавно уехал.
Нет, все-таки бабы дуры. Послал господь такого отличного мужика, чего ты
его пилишь?
- Он вам телефончик случайно не оставил? - напряглась я.
Сашка покачал головой:
- Нет.
Я загрустила, от этого Семена можно было узнать небось много интересного.
Парень сидел ночами у телескопа, вдруг да и
заметил чего-нибудь.
- И адреса не дал, - продолжал плиточник.
- Может, хоть фамилию знаете, - цеплялась я за последнюю надежду.
- Зачем она мне, - пожал плечами Саша, - в курсе только, что он на
мебельной фабрике работает, диваны сколачивает, все
предлагал: если надумаешь мебель покупать, свистни мне, сделаю без торговой
наценки, визитку дал фабричную.
- И где она? - оживилась я.
Саша, сопя, полез под кровать, вытащил пластиковую полосатую сумку и стал
рыться внутри, приговаривая:
- Куда подевалась, зараза? Тут была. Во!
Нашлась! Держите.
У меня в руках оказалась белая карточка:
"Производственно-торговое объединение "Альма", изготовление мебели по
индивидуальным проектам".
Сунув визитку в сумку, я вышла на улицу и побежала к метро. Холод
моментально проник под короткую курточку. Надо же
свалять такого дурака: не надела теплое пальто. А все потому, что последнее
время стала ездить на автомобиле и отвыкла бегать
по улицам. Некоторое время назад Катюша купила себе новую машину, симпатичный
"Фольксваген Гольф", правда,
подержанный, но от этого совсем не ставший хуже. Мне же достались ее старые
"Жигули".
- Добивай доходягу, - ухмыльнулся Сережка, вручая мне ключи, - наберешься
опыта, поглядим, а пока с тебя и этих колес
хватит.
Наверное, многие автовладельцы согласятся со мной. Машины, они, знаете ли,
как люди, каждая со своим характером и
судьбой. Одна новая, красивая, дорогая, а постоянно ломается, глохнет на дороге
по непонятной причине, капризничает и
потребляет бензин лишь супердорогих марок. Другая вроде ничего собой с виду не
представляет, зато служит своему хозяину,
словно верная собака, бегает и бегает без продыху.
Вот Катюшина машина оказалась из второй категории. Я очень люблю
"жигуленка", регулярно мою его и не жалею денег на
то, чтобы пропылесосить салон. Машина платит мне взаимностью, она всегда
заводится с пол-оборота, даже в самый трескучий
мороз, такой, как сегодня, когда термометр зашкалил за двадцать пять ниже нуля.
Только сейчас моя верная лошадка стоит в сервисе и ждет, когда мастера
приведут в порядок смятый багажник, а я по дури
влезла в коротенькую куртенку и вот несусь на всех парусах в метро.
В вестибюль я ворвалась, ощущая себя гигантским эскимо. Так, теперь еще
предстоит купить подарок для Юли. Насколько
мне известно, гости приглашены к семи, следовательно, мне надо быть дома
пораньше, чтобы помочь накрыть на стол.
В большом универмаге, расположенном около нашего дома, я принялась бродить
по этажам, разглядывая прилавки. Итак,
что купить?
Одежда отпадает сразу.
Во-первых, я почти стопроцентно не угадаю размера, во-вторых, не угожу
Юльке. Мне, например, очень нравится вон тот
розовый пуловер. Но вдруг Юле по вкусу голубой? Нет, вещи она себе купит сама.
Нельзя дарить пудру или помаду, я не знаю
ни ее любимого цвета, ни фирму. И духи лучше не брать.
Приуныв, я шлялась по этажам. Органайзер? Их у Юли уже три! Чехол для
мобильника?
Он у нее есть. Авторучку? Часы? Калькулятор?
И тут на глаза попался посудный отдел.
В полном отчаянии я забрела в него и замерла от восторга перед стеклянной
витриной. На полке стояла фарфоровая
кружечка, совершенно прелестная, украшенная изображением собачек.
- И сколько такая? - повернулась я к продавщице.
- Четыреста семьдесят пять рублей, - подскочила она ко мне, - настоящий
английский фарфор, подарочная упаковка
бесплатно. Берите, последняя осталась, сегодня пять штук продали.
Я на секунду заколебалась. Ну насчет настоящего английского фарфора она
загнула, вот там есть ярлычок с надписью "Made
in China".
Но и китайская посуда хороша. Более того, фарфор ведь изобрели трудолюбивые
представители этой самой многочисленной
на земле нации.
Конечно, бессовестно дорого, но день рождения-то раз в году! И Юлька
обожает подобные штуки.
- Беру, - решительно сказала я, - упакуйте в коробочку, вон в ту,
розовенькую, а сверху прилепите бантик!
Девушка ловко завернула коробку в хрусткую бумагу. Очень довольная собой, я
пришла домой и обнаружила на кухне
абсолютно всех домашних, занятых приготовлением стола.
- Юлечка, - заулыбалась я, протягивая подарок, - расти большая и умная, это
тебе, надеюсь, понравится!
Юля клюнула меня в щеку.
- Спасибо, Лампуша.
- Хочешь, угадаю, что там? - хихикнул Сережка, резавший салями.
- Попробуй, - улыбнулась я.
Юля принялась аккуратно разворачивать шуршащую обертку.
- Внутри этой коробочки, - торжественным голосом объявил Серега, - лежит
кружка, украшенная изображением собачек,
производство якобы Англии, а на самом деле Китая. Цена сему предмету четыреста
семьдесят пять рублей, упаковка
бесплатная.
Я разозлилась:
- Кто же говорит вслух о стоимости подарка?
- Значит, я попал в точку, - кивнул Серега.
- Кружка! - воскликнула Юля, раскрывая коробочку. - Спасибо, Лампуша,
прелестная вещица.
Но отчего-то в ее голосе звучало явное разочарование. Не успела она
произнести благодарственную фразу, как Кирюшка
выронил нож и захохотал:
- Ой, не могу!
- Вот прикол, - подхватила Лизавета, вытиравшая фужеры.
- Но она же не нарочно, - хихикнула Катюша, вываливая в салат майонез из
банки.
Честно говоря, я растерялась и озабоченно спросила у Юли:
- Тебе не понравилось?
- Прелесть! - вздохнула она. - Глаз не оторвать.
- Но почему все смеются?
Юлечка поставила кружку на раковину.
- Сейчас ее вымою, открою сушку и...
Но конца фразы я не услышала, потому что в кухню бодрым шагом вошел Костин
и, протянув новорожденной нечто,
запакованное в ярко-зеленую бумагу, с чувством произнес:
- Расти большая и умная, это тебе, надеюсь, понравится!
На лице Юли заиграла фальшивая улыбка.
- Ой, спасибо! Там что-то чудесное...
- Кружка! - загрохотал Сережка.
- С собачками, - пропищала Лиза.
- Китайская, - перебил ее Кирюшка.
- Стоит около пятисот рублей, - вздохнула Катя.
- Что-то никак не пойму, - завел было Вовка, но Юля быстро распахнула сушку
и сунула туда вымытую кружечку,
принесенную мной.
Я ахнула. Перед глазами предстали совершенно одинаковые чашки: белые,
украшенные изображением собачек. Вовка
разинул рот.
- Мы все купили одно и то же, - довольно мрачно констатировала Катя, -
более того, все сказали ей, вручая подарок: расти
большая и умная! Ну отчего мы такие одинаковые?
- Глупо вышло, - пробормотал Вовка.
- А по-моему, замечательно, - засуетилась Юлечка, - теперь у нас почти
сервиз.
Гостей неожиданно пришло на одного человека больше, чем ожидали. Лика,
лучшая подруга Юли, явилась с кавалером,
никому не знакомым парнем. Она, снимая шубку, сказала:
- Знакомьтесь, Константин, мы вместе работаем в журнале.
Но сам парень, протянув мне руку, кокетливо пропел:
- Котик, очень рад.
Точно так же он представился и всем остальным.
- Странный какой Котик, - шепнул мне на ухо Володя, - джинсы розовые, в ухе
серьга...
- Ну и что? - так же шепотом спросила я. - Сейчас каждый одевается, как
хочет!
Начался пир. Сели за стол, выпили, зашумели. Дождавшись того момента, когда
гости разобьются на группы и примутся
весело болтать, я взяла телефон, ушла к себе и набрала номер, указанный в
визитке.
- Фабрика, - прозвучал тихий голос, - охрана.
- Вы уже закрыты?
- Девушка, - ответил секьюрити, - мы работаем с восьми до восьми, без
перерыва, приезжайте завтра, сейчас тут никого. С
чего вам в голову взбрело, что наше предприятие по ночам открыто?
Я быстро повесила трубку. Действительно, глупо! Все-таки это не супермаркет
и не аптека.
Хотя я совсем недавно узнала, что некоторые магазины, торгующие бытовой
техникой, круглосуточно ждут к себе
покупателей.
Из гостиной донеслись веселая музыка и визг. Я легла на кровать и взяла в
руки газету, можно и отдохнуть немного.
Около полуночи ко мне заглянула Лика.
- Костик не у тебя?
- Нет, - удивленно ответила я, - а что ему здесь делать?
- Ну я подумала, забрел поболтать, - улыбнулась она, - он, между прочим,
тоже музыкант, вернее, танцор, с группой "Биг
Бен" работает, слышала про такую?
- Да, - покривила я душой, - замечательный коллектив.
Еще через час в мою спальню вошла раскрасневшаяся Юля.
- Здоровский день рождения вышел, мы так плясали.
- Вот и отлично, - воскликнула я, - как отметишь, так и год проведешь!
- Лику жалко! - вздохнула Юлечка.
- Это почему? - удивилась я.
- Мы с ней одногодки, - пояснила она, - но у меня муж есть, а у Лики
никого.
- Ну какие ее годы, еще появятся женихи.
- В том-то и дело, - покачала головой Юля, - одни придурки ей попадаются,
страх смотреть!
- Котик вроде ничего!
- Жуткий урод! - сердито воскликнула именинница.
- По-моему, вполне симпатичный, только одет странно, но, между нами говоря,
у людей шоу-бизнеса весьма своеобразные
вкусы.
- Он козел, - безапелляционно заявила Юлечка. - Что-то ему Лика сегодня не
так сказала - прикинь, не постеснялся сначала
при всех ее отчитать, потом стал к бутылке прикладываться, а когда Лика, увидав,
что он совсем пьяный, отняла у него
выпивку, распсиховался и ушел, бросил ее тут, и все.
- Не слишком красиво, - протянула я, - Лика...
Закончить фразу мне не удалось, потому что в коридоре раздался истерический
вопль в такой тональности, что у меня
заложило уши.
- А-а-а, помогите, крокодилы!
Мы с Юлечкой, чуть не столкнувшись в дверях, понеслись в санузел,
распахнули дверь, зажгли свет и ахнули.
В ванне, наполненной бутилиро ванной водой, полулежит Костик. Розовые
джинсы он снял и бросил на пол. Я невольно
отметила, что и белье у парня более чем специфическое: трусики-танга нежнобежевого
цвета. Впрочем, еще в то время, когда
я училась в консерватории, танцоры-мужчины надевали под трико нечто, состоящее
из тоненьких завязочек, потому что
некрасиво, когда под облегающими тело лосинами проступают очертания нижнего
белья. Так что танга - это профессиональная
одежда, но никому из моих знакомых балерунов не пришло бы в голову носить их в
повседневной жизни.
- Ты что тут делаешь? - оторопело спросила Катюша, заглядывая через наши
спины.
Костик, плавающий в ванне в пуловере и носках, плаксиво спросил:
- Где я?
- В гостях, - вздохнула Юля, - у меня на дне рождения.
- А как сюда попал?
- Понятия не имею, - сообщила я.
- Зашла перед сном помыться, - дрогнувшим голосом пояснила Лиза. - А в
ванне вдруг что-то как зашевелится, огромное!
Вот я и подумала, что крокодилы так выросли, и испугалась!
- Какие крокодилы? - недоуменно поинтересовался Костик.
- А вон они, у кранов, - сказал Сережка, - неужто не разглядел? Ася и Вася,
сладкая парочка, баран да ярочка.
- Где баран? - наморщил узкий лоб Костик.
- Это так, шутка, - ухмыльнулся Серега, - бараны отсутствуют, у нас лишь
крокодилы.
Костик приподнялся, глянул в противоположный конец ванны и завизжал так,
что кастрат Фаринелли, услышав его, враз бы
скончался от зависти.
- Выньте меня, скорей выньте!
- Не кричи, - попыталась вразумить гостя Юля, - они тебя не тронут, недавно
сытно поужинали.
- И вообще наши аллигаторы ничего, кроме "Вискаса", не жрут! - заявила
Лиза. - Вылезай потихоньку!
Костик обвел нас безумным взглядом. Я пожалела парня. Надо же ему было так
наклюкаться! Теперь никак сообразить не
может, что к чему. Впрочем, смеяться над ним нехорошо!
Вы бы сами, очнувшись с глубокого бодуна в ванне с рептилиями, как бы
поступили, а?
Я, скорей всего, лишилась бы рассудка от страха!
- Не
...Закладка в соц.сетях
