Жанр: Электронное издание
evlampia
... А я с крокодилами,
примотанными к ногам!
- Все-таки их надо попоить, - настаивала я, - аллигаторы живут в воде,
представь, как они сейчас мучаются. И потом, если
Ася с Васей умрут, Семен Кузьмич потребует аванс назад!
Федька крякнул:
- И как мы их поить будем?
- Ну.., приспусти брюки, а я им стакан поднесу!
Федор слегка приподнялся в кресле.
- Давай, дергай штаны вниз.
Я выполнила приказ.
- Мама, а что они делают? - понесся по салону звонкий голос.
Маленький мальчик, лет шести, сидевший через проход от нас, с интересом
наблюдал, как я пытаюсь справиться с
Федькиными джинсами. Мой вам совет, совершая какие-нибудь действия и желая
сохранить их в тайне, вначале посмотрите по
сторонам: не маячит ли поблизости ребенок лет семи. Детское любопытство плюс
непосредственность - удивительный
коктейль.
Один наш приятель, Ваня Рагозин, - отец двух очаровательных близнецов. Жена
его не работает, воспитывает восьмилетних
проказников. Марина отличная мать. Никаких скандалов у них с Ванькой не бывает,
они практически никогда не ругаются.
Трения возникали лишь по одному поводу: близнецы обожали среди ночи залезть в
супружескую кровать и лечь между отцом
и матерью.
Пока дети были маленькими, Ванька стоически терпел незваных гостей, но
потом принялся внушать мальчишкам, что им
следует спать в своих постелях. Парнишки сопротивлялись как могли, выдвигая
разнообразные аргументы: им страшно,
холодно, темно... Ванька злился и ругал Маринку, а та, оказавшись меж двух
огней, чувствовала себя более чем некомфортно.
И тут Рагозина отправили на неделю в командировку в Америку. Близнецы не
растерялись и принесли отцу метровый
список с перечислением всего, что они желают получить.
Ваня потряс перед ними "манускриптом" и сказал:
- Куплю все, но, если узнаю, что за время моего отсутствия кто-то из вас
спал у мамы в кровати, ничего не получите.
Близнецы поклялись, что даже не приблизятся к порогу родительской спальни,
и Ванька отбыл в Штаты.
Теперь представьте картину. Аэропорт Шереметьево, огромный зал, набитый
людьми.
Маринка, разодетая, только что из парикмахерской, держит близнецов, ради
торжественного случая наряженных в
воскресные костюмчики.
Наконец появляется Ванька, толкающий перед собой тележку с багажом.
Близнецы увидели две яркие коробки с роботамитрансформерами
и заорали, перекрывая шум:
- Папа, пока тебя не было, с мамой никто не спал!
Все присутствующие замолчали, повернули головы и стали с огромным интересом
разглядывать бордовую от гнева Марину.
Она потом призналась нам, что хотела придушить мальчишек и с трудом удержалась
от того, чтобы надавать им затрещин...
- Мама, - настаивал мальчик, тыча в нас пальчиком, - зачем тетя дядю
раздевает? Они спать ложатся?
Мать отвлекла любопытное дитятко:
- В окошко глянь, вон какие тучи!
Ребятенок переключился на другое зрелище.
Мамаша повернулась к нам и прошипела:
- Совсем стыд потеряли, тут дети! Вот сейчас стюардессу позову, пусть вас
ссадит!
- Да зови кого хочешь! - рявкнул Федька.
Я наконец сумела сдернуть с него брюки и попыталась напоить рептилий.
Крокодильчики, примотанные скотчем, выглядели
плохо: глаза закрыты, на мордах самое несчастное выражение. Воду они не
собирались даже нюхать.
Я наклонила стакан.
- Эй, поосторожней, - зашипел Федька, - все на меня льется.
Но я, не обратив внимания на его стоны, попыталась обнаружить у несчастных
животных признаки жизни. Тщетно,
крокодильчики ни на что не реагировали.
- Кажется, они умерли!
- Во, блин! - подскочил Федька. - Давай их отвязывать, не хочу сидеть с
дохлыми аллигаторами.
- А может, они просто спят? - засомневалась я.
- Толку от тебя, - обозлился Федька, - живого от покойника отличить не
можешь!
- Фиг их разберет, крокодилов этих!
Федька нажал на нос одной из рептилий. Не открывая глаз, крокодильчик
цапнул его за палец. Лапиков взвыл, из
укушенного перста закапала кровь.
- Мама, - вновь заинтересовался мальчишка, - а чего он кричит!
- Вообще обнаглели! - возмутилась мамаша и нажала кнопку вызова стюардессы.
Я быстро накинула на Федьку плед.
- Прекрати визжать!
- Так больно же!
- Потерпи.
Тут появилась блондинка в синем костюме.
Сначала она выслушала бабу, потом повернулась к нам:
- Что случилось?
Федька молчал, а я мигом сообщила:
- У него приступ язвы, болит очень.
Девушка кивнула и убежала. Спустя пару минут она вернулась, неся стаканчик.
- Выпейте, - велела она Федьке.
До моего носа долетел резкий запах валокордина. От ближайшей подруги,
врача, я очень хорошо знаю, что валокордин
помогает при язве, как чернослив при косоглазии, но Федьке сейчас надо молча
выпить жидкость. Глянув на меня, Лапиков
опрокинул в себя содержимое пластиковой емкости и пробормотал:
- Огромное спасибо, мне стало намного легче.
Дальнейший путь мы проделали без особых приключений. Федька тихо сидел в
кресле, а я оставила всякие попытки напоить
или накормить рептилий.
Дома я отдала всем "золотые" "Роллекс" и лихо наврала, что целые дни не
вылезала из теплой воды, покидая приветливый
океан только для того, чтобы слопать очередную порцию креветок. Мне очень не
хотелось расстраивать домашних.
На следующее утро к нам прибежала Анька, жена Феди, и заявила:
- Лампа, забирай крокодильчиков!
- Зачем они мне? - попятилась я.
- Федька упал, в клинику отвезли, - пояснила Анька. - Тебе придется везти
эту зеленую гадость профессору.
- Почему мне? - возмутилась я.
- Я боюсь аллигаторов, - честно призналась она, - если они у нас еще денек
проведут, с ума сойду.
У меня на языке вертелась масса справедливых слов. Во-первых, мозг
подрядился доставить Федька, во-вторых, он получил
аванс, в-третьих, я ничем ему не обязана, в-четвертых...
- Ну будь добра, - взмолилась Анька.
- Ладно, - кивнула я и получила коробку.
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным!
Помня, что на улице вьюжно - ледяной московский февраль, - я замотала
рептилий в шерстяной свитер. Ася и Вася вели
себя абсолютно спокойно, они вновь были похожи на дохлых. Поместив утепленных
крокодилов в коробку, я запихнула ее в
сумку, сунула на заднее сиденье и порулила по данному Анькой адресу, очень
надеясь, что успею вернуться домой до прихода
домашних.
Последнее время езда по Москве превратилась в натуральный кошмар. Пробки
возникают даже там, где их по определению
не должно быть. Ну почему нужный мне крохотный переулок оказался забит машинами?
Я подумала и оставила "Жигули" на
стоянке у супермаркета.
Пройду несколько десятков метров пешком, ничего со мной не случится.
Надеюсь, крокодильчики не окочурятся от холода.
Красивый семиэтажный кирпичный дом оказался пятым по счету. Здание было
кирпичным, а не прикидывалось таковым.
Понимаете, о чем я говорю? Хитрые строители быстренько ставят домишко из блочных
плит, а потом отделывают его
панелями, имитирующими кирпич. Издали выглядит безупречно. Я сама видела, как
вблизи нашего дома за пару месяцев
возникла бетонная башня, трансформировавшаяся, как по мановению волшебной
палочки, в кирпичную.
Вход в подъезд стерег домофон, я набрала код, потом взобралась на последний
этаж, позвонила в квартиру. Дверь
распахнулась мгновенно. На пороге появилась девушка лет двадцати, стройная,
хорошенькая, одетая в короткую юбочку и
розовый пуловер.
- Меня ждет Семен Кузьмич, - заявила я.
- Да, да, - не дослушала девица, - проходите, вот тапки.
Я сняла куртку, сапожки и была препровождена к большой двустворчатой двери.
Девушка распахнула ее и сказала:
- Папочка, к тебе пришли.
В ответ не последовало ни звука. Профессор сидел в глубоком вольтеровском
кресле, боком к входу. Мне отлично были
видны его ноги, укрытые бежево-коричневым пледом, и какой-то толстый талмуд,
лежавший у ученого на коленях.
- Семен Кузьмич не очень хорошо слышит, - вздохнула девушка, - а когда
зачитается, вообще беда, ни на что не реагирует.
Да вы идите!
С этими словами она исчезла. Я шагнула в комнату и вздрогнула. Такое
ощущение, что лента времени, стремительно
размотавшись, отбросила меня назад, в детство. Кабинет Семена Кузьмича как две
капли воды походил на рабочую комнату
моего отца: те же мрачные дубовые шкафы, набитые книгами, огромный письменный
стол и куча дипломов на стене.
Кстати, мой папа тоже погружался с головой в работу, и мамочке приходилось
звать его к столу по десять раз. Устав от
бесполезного крика, мама говорила мне: "Фросенька, дружочек, сбегай в кабинет"
"Настоящее имя Евлампии - Ефросинья,
история о том, как она его поменяла, рассказана в книге "Маникюр для покойника".
Изд-во "ЭКСМО".".
Я влетала в комнату и орала: "Папочка, ужинать!"
Отец вздрагивал, поворачивал ко мне лицо, и я каждый раз поражалась: такими
отрешенными были его глаза. Но потом он
вздыхал и, превратившись в моего любимого папочку, говорил: "Ох и напугала!
Подкралась и закричала!
Разве так можно!"
Я осторожно прошла по толстому ковру, приблизилась вплотную к креслу и
поняла, что Семен Кузьмич спит. Пожилой
профессор пригрелся под теплым одеялом и задремал. Ситуация не показалась мне
странной, я сама частенько, в особенности
зимой, засыпаю над книгой. Но не могу же я сидеть тут пару часов, поджидая, пока
он проснется? Нужно разбудить старика.
Сначала я тихонько кашлянула, потом сделала это погромче, затем позвала:
- Семен Кузьмич!
Но он не шевелился. Поколебавшись, я хотела потрясти его за плечо, но тут
взгляд упал на кисти ученого, и мне стало не по
себе. Когда человек сидя мирно дремлет, его руки обычно расслабленно покоятся на
коленях. Но скрюченные пальцы старика,
очевидно, сведенные судорогой, вцепились в плед. Мне стало страшно, однако я все
же потрясла профессора за плечо.
- Семен Кузьмич!
Тело уехало влево, покосилось, книга свалилась на пол, но ученый не поднял
головы, свесившейся на грудь.
На подгибающихся ногах я вышла в коридор и стала заглядывать во все
комнаты, ища внучку дедушки. В состоянии,
близком к истерике, я ввалилась на кухню и обнаружила девицу мирно пьющей кофе.
- Вы уже уходите? - улыбнулась она.
- Извините, - пролепетала я, - но ваш дедушка...
Девчонка сделала глоток и прервала меня:
- Семен Кузьмич мой муж.
- Простите, но...
- Ничего, ничего, я привыкла.
- Он...
- Замечательный человек и великий ученый.
- Да, конечно, но ему плохо, похоже, сердечный приступ.
Девица вскочила и понеслась в кабинет, я медленно потащилась за ней. Да уж,
я хотела поделикатней намекнуть ей, что
Семен Кузьмич скончался, а вышло как в анекдоте, когда доктор, отправляя
санитара сообщить родственникам о кончине
Иванова, просит: "Ты там поосторожней, ну не сразу все им на голову вываливай".
Санитар выходит в холл, видит толпу людей и говорит: "Так, все, кто хочет
навестить своих, встаньте слева. А вы, Ивановы,
куда прете, вам теперь туда не надо. Ждите справа, я вам сейчас деликатно
объясню, что случилось!.."
Из кабинета донесся вопль. Я вернулась на кухню, налила в стакан воды и
пошла отпаивать вдову. Да, похоже, мне придется
тут задержаться. Не бросать же бедняжку в такой ужасной ситуации одну. Надо же,
оказывается, этот старик ее муж, ну и ну, да
у них разница в возрасте лет пятьдесят!
Когда я вновь вошла в кабинет, девица прекратила визжать и неожиданно тихо
сказала:
- Это не он!
Я подскочила.
- Как не он! В кресле не ваш муж? А кто?
- Нет, там Семен Кузьмич, - прошептала она.
Я протянула ей стакан воды:
- Выпейте и позвоните в "Скорую помощь", вдруг ему еще можно помочь!
Честно говоря, то, что профессор мертв, было понятно сразу, но вызвать
медицину все равно надо.
- Это не он, - повторила "профессорша", - не Веня, не Веня, не Веня...
Понимая, что у нее начинается истерика, я толкнула ее на диван, сунула ей в
руки стакан и попыталась привести в чувство.
- Конечно, не Веня.
- Вы верите, да? - Хозяйка подняла на меня голубые глаза.
Я увидела на маленьком столике трубку радиотелефона, без спроса схватила ее
и, набирая "03", ответила:
- Естественно, сколько лет вашему Вене?
- Двадцать пять.
- А в кресле сидит совсем пожилой, даже старый человек, это не Веня, а
Семен Кузьмич.
Девица одним махом осушила стакан и стала слушать, как я объясняюсь с
диспетчером.
И только когда трубка снова вернулась на столик, хозяйка ожила.
- Это не Веня убил!
- Кого? - вздрогнула я. В комнате, несмотря на горячие батареи, было
прохладно.
- Семена Кузьмина.
- Кто говорит об убийстве, - я попыталась ее успокоить. - Ваш муж человек
преклонных лет. Очевидно, он страдал сердечнососудистыми
заболеваниями. Конечно, ужасно, когда близкий тебе человек уходит из
жизни. Но, с другой стороны, он покинул
этот мир сразу, без мучений и страданий, быстро...
- Даже слишком быстро, - перебила она меня, - вы его лицо видели?
- Нет, - растерялась я, - голова-то свешена на грудь, волосы у вашего
супруга достаточно длинные...
Внезапно девица вскочила, подлетела к креслу и убрала с лица трупа прядь
седых волос.
Я ойкнула и стекла на диван.
Прямо посередине лба виднелась маленькая, аккуратная темно-бордовая
дырочка.
Глава 3
Домой я явилась к ужину, держа под мышкой коробку с крокодильчиками. Ира,
так звали молоденькую жену убитого
профессора, была настолько потрясена случившимся, что у меня не хватило духу
всучить их ей.
И потом, зачем они Ире, если Семен Кузьмич ушел в лучший из миров?
Правда, я попыталась было вернуть Асю и Васю Федору, но дверь в его
квартиру открыла теща Лапикова и запричитала:
- Ой, ой, ой! Федора в больницу сволокли!
Ну прям беда, Натка со сломанной ногой, и Федька тоже, как сговорились,
Анька в клинике, а вдруг я заболею? Кто за мной
ухаживать будет!
Сами понимаете, предлагать человеку в такой ситуации еще и крокодилов,
пусть даже совсем крохотных, было не с руки, и я
потащила коробку к себе.
Узнав, что в нашей семье временно, до выздоровления Федьки, поживут два
аллигатора, Кирюшка страшно обрадовался,
Юлечка же сурово спросила:
- И где они будут находиться?
- В ванне, конечно, - затарахтел Кирюшка, - в воде.
- А мыться как? - налетела на него Юля.
- Будем в баню ходить!
- Еще чего! - закричала она.
- Зачем ты орешь? - возмутилась Лиза. - Чем тебе крохотные крокодильчики
мешают, такие прикольные, Ася и Вася! Надо
девочкам показать.
- Ага, - кивнул Кирюшка, - и Петьке тоже!
- Вот! - торжественно заявила Юля. - Вот этим и мешают! Во-первых, сюда,
словно в зоопарк, начнут шляться все
школьники Москвы и области, во-вторых, не помыться, в-третьих, звери вырастут и
сожрут всех: нас, собак, кошек, хомяков и
жабу.
Кирюшка покосился на аквариум, где мирно дрыхла заматеревшая от старости
Гертруда, и переставил его на холодильник.
На лице мальчика читалось: ну сюда-то им точно не добраться!
- Крокодилы у нас ненадолго, - быстро сообщила я, - лишь до выздоровления
Федьки.
- А если он там полгода проваляется? - не успокаивалась Юля. - Прикажете
мне принимать душ, стоя по колено в
аллигаторах?
- Вредная ты, - покачала головой Лиза, - прям сил нет! Какие проблемы?!
Когда соберемся купаться, переложим их в таз.
- Они нас сожрут, - не успокаивалась Юля.
- Не волнуйся, тебя не тронут, - утешил ее Кирюшка.
- Это почему? - настороженно поинтересовалась Юлечка.
- Тебе уже двадцать пять лет, - на полном серьезе ответил он, - твое мясо
старое, жилистое, невкусное, в общем, фу! Это нам
с Лизкой бояться надо.
Пару секунд Юлечка хлопала глазами, потом выхватила у меня из пальцев
журнал "Семь дней" и, треснув им Кирюшку по
макушке, прошипела:
- Ну погоди, я тебе покажу старое мясо.
Только приди, только попроси очередное сочинение написать!
Выпалив последнюю фразу, она вылетела в коридор с такой скоростью, словно
за ней И впрямь неслась стая крокодилов,
злобно щелкая зубами.
Перед тем как лечь спать, я сунула нос в ванную и полюбовалась на Асю и
Васю. В большой белой чаше они выглядели
сиротливо и уныло. Я ощутила укол совести. Бедные малыши, привезли их из
солнечного теплого Таиланда в снежную
февральскую Москву. Вместо бассейна или реки с водорослями - пахнущая хлоркой
вода. И, наверное, они голодны.
Интересно, чем кормят крокодилов? Надо завтра поехать в зоомагазин "Марквет" и
все разузнать. Не удивлюсь, если найду в
продаже специальный сухой корм для аллигаторов.
На следующий день я дежурила на работе.
Тем, кто плохо знаком со мной, объясняю, что мы с моей подругой Федорой
открыли детективное агентство "Шерлок".
Контора наша дышит на ладан, клиентов практически нет.
В свое время, когда у моего ближайшего приятеля Володи Костина случились
крупные неприятности на службе - я об этом
уже рассказывала и повторяться не хочу "См, книгу Дарьи Донцовой "Камасутра для
Микки-Мауса". Изд-во "Эксмо".", - он
сгоряча подал заявление об уходе из органов внутренних дел. Целых три дня Вовка
ходил непохожий на себя, пугая нас своим
решением пойти работать охранником в бутик. И тогда я предложила майору
"вступить в долю".
Володя оживился, повеселел, приехал в "Шерлок" и разочарованно заявил:
- Это же контора умершего кролика!
Мы с Федорой обозлились, но Вовку было жаль, поэтому ничего не сказали ему,
только предложили:
- Давай, налаживай дело.
Костин очень вяло отреагировал на это предложение, но тут его вызвали на
прежнее место работы и... Володя благополучно
вернулся назад. Вскоре ему должны присвоить новое звание, и он стал совсем
таким, как до знакомства со своей, с позволения
сказать, женой.
Единственное, что он перестал делать, - это крутить бесконечные романы,
похоже, история с женитьбой начисто отбила у
него охоту иметь дело с дамами.
Сейчас Федора укатила со своим благополучным, богатым мужем на отдых за
границу.
Мне она перед отъездом велела:
- Сиди каждый день в конторе, авось клиенты появятся.
- Откуда бы им взяться? - вздохнула я.
- Я объявление в газеты дала, - пояснила Федора, - надеюсь, сработает!
Я была настроена не столь оптимистично, но указание выполнила. В здание,
где мы арендуем комнату, прибываю к десяти
утра, а ухожу в восемнадцать. Телефон молчит, а в дверь стучат крайне редко, в
основном клиенты фирмы "Путешествие-тур",
которая расположена рядом с нами. Только не подумайте, что этим людям необходим
частный детектив! Они просто путают
двери.
На работе я провожу время в полное свое удовольствие. Сажусь в кресло и
начинаю читать книги. Одна беда - зарплаты нет
никакой, что, в общем, понятно. Откуда бы "Шерлоку" взять средства на оплату
сотрудников? Кстати, хоть нас с Федорой всего
двое, агентство открыто по всем правилам, с лицензией, мы имеем красивые темнобордовые
удостоверения.
У Федоры там записано: "Генеральный директор частного детективного
агентства "Шерлок". У меня - "Начальник
оперативно-розыскного отдела". Хорошо, что в этих документах не принято
указывать, сколько сотрудников у вас под началом,
потому что мой отдел состоит всего из одной штатной единицы, то бишь меня.
Федора, впрочем, имеет одну подчиненную в
моем лице.
Вытащив из сумки очередную Устинову, я включила чайник, напилась бодрящего
напитка и погрузилась в чтение. Очень
многие знакомые мне женщины ни за что не бросят работу по одной простой причине:
на службе они отдыхают от семьи.
Спору нет, хорошо иметь мужа, детей и кучу родственников. Но еще лучше, когда
есть возможность не видеть никого из них
хоть несколько часов в сутки. Хуже всего сидеть дома, не работая, проводить
время либо у телевизора, либо на кухне. Можете
мне поверить, домашняя хозяйка - это очень тяжелая должность, намного приятнее
ходить в присутствие.
В дверь постучали.
- Войдите! - крикнула я, не поднимая головы.
- Можно? - раздался мелодичный голосок.
По-прежнему не отвлекаясь от Устиновой, я сообщила:
- "Путешествие-тур" следующая дверь. Здесь детективное агентство "Шерлок".
Честно говоря, я ожидала, что обладательница милого сопрано, прощебетав:
"Ой, извините", тут же исчезнет.
Но она неожиданно заявила:
- Мне как раз и нужен "Шерлок".
Пораженная до глубины души, я отложила книгу, перевела глаза на
посетительницу, та посмотрела на меня...
- Вы?! - воскликнули мы одновременно.
Было чему удивиться. Передо мной, распространяя запах дорогих французских
духов, стояла Ирочка, жена, вернее вдова,
Семена Кузьмича.
Оправившись от изумления, я вытащила банку с кофе, пакетики чая, печенье и
радушно пригласила:
- Рассказывайте, что привело вас сюда.
Ирочка осторожно устроилась в кресле и пробормотала:
- Ну и совпадение, бывает же такое!
- В жизни случается много неожиданного, - философски заметила я.
- Мне нужна помощь, - подняла на меня светло-голубые глаза Ира, - очень!
Я воодушевленно кивнула. Даже если она велит мне заняться поисками
пропавшей болонки, я непременно возьмусь за дело.
- У меня есть деньги, - частила Ира, - много, хватит заплатить вам.
- Давайте сначала выясним суть проблемы, а потом обсудим финансовые
вопросы, - осторожно предложила я.
- Веню арестовали, но он не виноват!
- Это кто?
- Веня? Мой друг!
Читай, любовник.
- И что вы хотите от "Шерлока"?
- Найдите настоящего убийцу, тогда Веню отпустят!
Я попыталась разложить услышанную информацию по полочкам.
- Значит, ваш.., э.., друг обвиняется в убийстве, а вы уверены в его
невиновности.
- Да, точно!
- Кого же он убил?
- Никого! - возмутилась Ира.
Ладно, задам вопрос иначе:
- В убийстве кого обвиняют Веню?
- Семена Кузьмича, но это не правда. Да, он заходил в кабинет, но...
В ту же секунду передо мной возникла картина: вот я вхожу в кабинет
несчастного профессора, и первая фраза, которая
вылетает из уст Ирочки: "Это не он, не Веня!"
- Конечно, мы любили друг друга, - бубнила она, - но Семен Кузьмич нам не
мешал, даже наоборот.
Я послушала пару минут ее сбивчивую речь и прервала Иру:
- Ну-ка, начните от печки, рассказывайте, как вышли замуж за Семена
Кузьмича, откуда взялся Веня...
Ирочка запнулась, допила чай и принялась довольно бессвязно рассказывать.
Ирина москвичка, ее детство прошло в Кузьминках. До недавнего времени у нее
имелись мама, папа и бабушка. Нормальная
российская семья, не слишком бедная и совсем не богатая, с трехкомнатной
квартирой, дачкой на шести сотках и
потрепанными "Жигулями". Отец пил только по праздникам, мать ругала дочку
примерно раз в месяц. В общем, еще пару лет
назад Ирина чувствовала себя абсолютно счастливой.
Она без особых проблем поступила в институт и вполне благополучно закончила
первый курс.
Но потом фортуна решила, что Ира живет слишком хорошо, и на семью
посыпались несчастья.
В сентябре ее родители отправились на свои шесть соток за картошкой. Когда
дочь с зятем не явились ночевать, бабушка
разнервничалась, собралась бежать в милицию. Ира ее отговорила: мол, у них
машина сломалась, вот и решили на даче
задержаться.
Утро началось со звонка. Очень вежливый голос сообщил, что автомобиль попал
в аварию, шофер и пассажирка мертвы.
Бабушка не пережила это известие, скончалась от сердечного приступа. Обезумевшей
Ирочке нужно было похоронить трех
покойников. Спасибо, соседи по подъезду и однокурсники не бросили, помогли
организовать похороны и поминки. Отплакав
девять дней, Ира внезапно поняла: она осталась совсем одна. Тощие накопления,
доллары, которые ее мама складывала в
комод, быстро разлетелись. Жить было не на что.
Ира стала усиленно искать работу, бросить институт она не могла, поэтому
подрядилась в "Макдоналдс", поближе к еде.
Молодой организм постоянно требовал калорий. А еще она сдала две комнаты в
квартире студентам из своего института. В
одну въехал Веня, мальчик из провинции. У него с Ирочкой завязался роман, но
Веня не спешил делать ей предложение. Да и
зачем - они и так жили вместе.
Несмотря на подработку и сданную жилплощадь, денег хронически не хватало.
Сами понимаете, что Веня любовнице за
комнату не платил, правда, отдавал ей свою стипендию в количестве трехсот
рублей. Часто задерживала плату и девочка,
живущая в бывшей спальне бабушки. Потом она вообще уехала, не заплатив.
Ирочка, постоянно где-то подрабатывающая, запустила учебу, не ходила на
лекции, прогуливала семинарские занятия, и
итог оказался плачевен: она завалила экзамен по биологии.
Когда она, рыдая, вышла в коридор, к ней подошла пятикурсница Света и
спросила:
- Ваще утонула?
- Ага, - шмыгнула носом Ира, - такой молодой, а гад!
- Кому сдавала?
- Виктору Сергеевичу.
- Это аспирант?
- Да.
- Не повезло тебе, - покачала головой Светка, - хуже всего этим
недоделанным кандидатам отвечать! Злобствуют просто
дико! Ничего, я тебя сейчас научу, как поступить! Ты езжай к заведующему
кафедрой на дом.
- К Семену Кузьмичу? - испугалась Ира.
- Именно.
- Что ты, - замахала руками прогульщица, - мне ему вовек не сдать! Да и
вытурит он меня, я все лекции прогуляла.
- Не боись, - усмехнулась Светка, - он классный дядька. Придешь к нему,
поплачешь и мигом "пять" получишь. Семен слез
не выносит, только езжай обязательно домой, на кафедре у него бабы сидят,
профессорши, так они к нему никого не
подпускают, жабы.
- А он ко мне приставать не станет? - насторожилась Ира.
Светка расхохоталась:
- Кто? Семен? Да ему сто лет небось стукнуло. Впрочем, говорят, он и в
молодые годы никого не тискал, жену любил,
умерла она пару лет назад, с тех пор один живет.
Иришка послушалась Светку и приехала к Семену Кузьмичу. Ее неприятно
поразила запущенная, грязная квартира.
Похоже, профессор не заглядывал в комнаты, жил в кабинете.
Семен Кузьмич встретил двоечницу радушно и провел ее на кухню.
- Садитесь, мой ангел, не плачьте. Ей-богу, такая ерунда! Сейчас выпьете
чайку, согреетесь. Кстати, где заварка?
Профессор начал перебирать банки. Но ни чая, ни кофе, ни сахара не нашлось.
- А, - старик хлопнул себя по лбу, - в гостиной, в буфете.
Он вышел, Ира не удержалась и открыла холодильник. Там на полке сиротливо
стояла одинокая банка майонеза, больше
ничего не было.
Когда Семен Кузьмич вернулся, неся вазочку с твердокаменными карамельками,
Ирочка спросила:
- Вы один живете?
Профессор кивнул:
- Да, дружочек, моя супруга сконча
...Закладка в соц.сетях
