Жанр: Электронное издание
evlampia
... Влада мы пристроили шофером, правда, не в милицию. Катюша пошелестела
записной книжкой и нашла парню приличное место с хорошим окладом. Теперь у нас
нет проблем с ремонтом наших машин, в случае поломки мигом прилетает Влад и
ловко её устраняет. Еще он, как оказалось, отлично делает шашлыки и умеет
стеклить окна, что, при наличии в нашем доме Кирюши, очень нужный навык.
Володя в самом деле ушел из МВД. В тот памятный день, когда он рассказал
мне развязку истории, мы просидели в кафе достаточно долго, часа четыре, не
меньше. Потом выбрались на улицу, порадовались хорошей погоде и, впав в детство,
решили пойти в кино.
- Может, все-таки заберешь заявление назад? - осторожно спросила я, когда
мы подкатили к кинотеатру.
- Нет, - решительно покачал головой Костин.
- Но почему? - продолжала настаивать я. - Ната никого не убивала, её
отпустили, какие у начальства к тебе претензии?
- В сущности, никаких, - буркнул Вовка, - упрашивали остаться.
- Вот видишь! - обрадовалась я. Костин рассердился.
- Да мою историю обсуждали во всех кабинетах! Шептались, хихикали...
- Не придумывай, - я попыталась привести приятеля в чувство, - очень надо
оперативникам и следователям обсуждать коллегу, что им, делать больше нечего?
Это тебе просто показалось, мужчины...
- У нас семьдесят процентов баб служит, - прервал меня Вовка, - языки, как
кофемолки, вертятся. Думаешь, приятно выглядеть идиотом, которого обвела вокруг
пальца девица? Нет уж, дело сделано, назад пути нет, уходя - уходи, закрывай за
собой крепче двери.
- И куда пойдешь?
- Хрен меня знает, - пожал плечами Костин, - пристроюсь. В конце концов
могу охранником стоять в банке или ресторане, говорят, зарплата неплохая, чаевые
дают...
При слове "чаевые" перед моими глазами мигом возникли коридоры "Страны
здоровья", и я сморщилась.
- Это ужасно! Получать чаевые очень неприятно.
- Ерунда, - отмахнулся Вовка, - привыкну. Буду подбегать к двери,
распахивать её, кланяться, протягивать потную ладошку и благодарить.
- Ты меня дразнишь!!!
- Не-а, всерьез говорю, - сказал Вовка и вытащил сигареты.
- Простите, - послышался тихий голос, - можно у вас прикурить?
Мы с Костиным одновременно повернули головы. Приятная женщина с мягкой
улыбкой на лице пробормотала:
- Извините, зажигалка сломалась.
- Да, конечно, - отозвался Вовка и чиркнул дешевеньким огнивом, -
пожалуйста.
- Спасибо, - сказала женщина и вдруг воскликнула:
- Ой, здравствуйте! Очень рада встрече, вы мне тогда сразу понравились!
- Мы знакомы? - удивилась я.
- Конечно! - с жаром ответила она. - Не помните меня? Марина Егоровна
Аргунова.
- Да-да, - я попыталась изобразить узнавание, - как же! Марина Егоровна!
Сколько лет, сколько зим! Очень приятно!
Аргунова опять улыбнулась.
- Вы меня не вспомнили. Мы встречались в милиции, в кабинете страшно
противного следователя с идиотской фамилией Коп, того, который решительно не
хочет искать убийц моего мужа Анатолия. Я ещё подумала тогда, глядя на вас: "Эх,
были бы все сотрудники милиции такими, как эта женщина..."
Перед моими глазами моментально всплыла картина. Вот прихожу к Андрюшке,
чтобы ехать вместе с ним в мебельный магазин за свадебным подарком для Костина.
Коп на секунду выходит, я остаюсь в кабинете одна, и тут на пороге появляется
вот эта самая тетка и выкрикивает:
- Как я рада, что вы женщина!
Через пару минут возвращается Андрюшка, вызывает мужа посетительницы...
Кажется, у этой Марины Егоровны внезапно умер первый супруг, и у неё слегка
помутился разум.
На всякий случай я отступила на шаг назад. Марина Егоровна кивнула.
- А вот теперь вы поняли, кто я, и даже припомнили мерзкие рассказы о моем
безумии. Я совершенно нормальна, просто этому Копу выгодно считать меня
идиоткой, чтобы не начинать дело. Он все списал на банальный сердечный приступ,
а я твердо знаю - Толечку убили, и готова отдать любые деньги, чтобы найти
виновных.
Я схватила её за руку.
- Вы и впрямь полны желания узнать истину?
- Вы мне поможете? - с надеждой в глазах воскликнула Марина Егоровна.
- Да, вот визитка, приходите завтра в агентство, наш лучший сотрудник -
вот он, знакомьтесь, Владимир Костин, займется вами.
Володька вытаращил глаза и со всей силой наступил мне на ногу. Но я
неслась дальше, старательно не замечая ужимок приятеля.
- Костин суперпрофессионал, на его счету десятки, нет, сотни распутанных
дел, да ему поручают все самое сложное, загадочное, невероятное...
- Обязательно приду, - чуть ли не в голос закричала Аргунова и вцепилась в
майора.
- Вы ведь поможете? Найдете мерзавцев?
- Да-да, - закивал Вовка, незаметно показывая мне кулак, - всенепременно.
Марина Егоровна всхлипнула и побежала к метро.
- Ты с крыши упала? - налетел на меня Володька. - За каким чертом...
- Успокойся, я нашла тебе приличную работу в нашем агентстве, оклад,
правда, невелик, вернее, его пока не будет совсем, но через пару месяцев мы
раскрутимся...
- Обалдела, да?
- Почему?
- Чтобы я стал частным детективом?!
- А что в этом плохого?
- Работать под началом у тебя и Федьки?!
- Ну...
- В месте под названием "Шерлок"?!
- Не понимаю, что тебе не нравится.
- Все!!! Никогда!!! Лучше ботинки стану у метро чистить! Офигела совсем! Я
- подчиненный двух мадам, безумных, безголовых, без...
Я тяжело вздохнула. Господи, как тяжело с мужчинами! В кризисной ситуации,
вместо того чтобы собраться, они чаще всего ведут себя как глупые дети. Ну какая
разница, как называется агентство и кто им руководит, а? Но если сейчас не
уговорить Вовку, он еще, не дай бог, и впрямь наймется в ресторан или сядет
возле входа в подземку с деревянным ящиком, в котором лежат щетки и гуталин.
Конечно, с одной стороны, с представителями сильного пола трудно иметь дело, с
другой - из них можно вить веревки, надо только умело взяться за этот процесс.
Итак, начнем.
Я шумно вздохнула и со всей возможной искренностью заявила:
- Конечно, ты прав, нам с Федорой категорически не хватает мужского
руководства, разве две женщины способны сами вести дела!
- Иногда и от тебя можно услышать разумные речи, - кивнул Вовка.
- Мы давно мечтали о том, что ты возглавишь агентство. Многократно
говорили друг другу: "Если бы Вовка захотел! Уж он-то сумел бы поставить бизнес
как надо. С его опытом, талантом, исключительными способностями..."
- Ну, в общем...
- Даже новое имя агентству придумали - "Влаколаф".
- Что оно обозначает?
- Владимир Костин плюс Лампа, плюс Федора. Естественно, на первом месте
стоят инициалы начальника, главного человека, руководителя, генератора идей,
мозга предприятия...
Вовка крякнул и закурил новую сигарету.
- Только мы с Федькой знаем, что ты не пойдешь к нам, - фальшиво
загрустила я.
- Почему?
- Ты очень умный, поэтому понимаешь, что вытащить "Влаколаф" из болота не
под силу никому.
- Да?
- Даже тебе, лучше и не пробуй.
- Отчего?
- Не получится.
- У меня?!
- Ага, даже у тебя, самого умного, гениального сыщика, лучшего не только в
России, но и за рубежом.
Я перевела дух, вот сейчас должна последовать нужная реакция. Если вы
думаете, что Вовка, услыхав последнюю фразу, начнет смеяться, то ошибаетесь.
Любую похвалу, самую откровенную лесть в свой адрес каждый мужчина воспринимает
абсолютно всерьез. Более того, он уверен, что его просто правильно оценили.
Умные женщины знают об этой особенности мужиков и пользуются ею, причем
срабатывает это во всех случаях, без исключения. Кстати, на таком же принципе
основана дрессировка собачек в цирке. Начнете бить болонку - ничего не сделает.
Дадите конфетку - станет бегать за вами на задних лапах. А еще, если хотите,
чтобы ваш муж, к примеру, собрал из разрозненных досок новую мебель, надо
сначала минут пять рассказывать ему о том, какой он замечательный, а потом с
самым грустным видом заявить:
"Но, к сожалению, соединить эти деревяшки в шкаф не получится даже у
такого мастера, как ты, слишком уж трудная задача".
Абсолютно уверена, что, услыхав последнее заявление, он схватится за
инструменты.
- У меня не получится? - взревел Вовка. - У меня?! Да стоит только мне
захотеть, я сделаю агентство более популярным, чем "Пинкертон".
- Да ну?
- Вот и ну! Как мы его назовем? "Влаколаф"? Неплохо звучит, но, на мой
взгляд, "Влакос" лучше, короче и быстрее запоминается, - оживился Костин, -
сразу будет понятно, кто главный. Так, поехали.
- Куда?
- В офис, конечно, он где? Надо посмотреть на помещение, разобраться, что
к чему. Ну, живее, двигайся.
Широкими шагами Вовка понесся к своей раздолбанной "шестерке",
припаркованной возле супермаркета. Я засеменила за ним. Сработало, да и как
могло получиться иначе...
- Давай садись, - торопил меня он, - ты очень медлительная, еле
шевелишься.
Глаза Костина горели огнем, он был похож на малыша, получившего в подарок
замечательный, прямо как настоящий, подъемный кран.
Я села в "Жигули". Что ж, все правильно. В конце концов, чем взрослый
мужчина отличается от маленького мальчика? Только ценой игрушки.
КВАЗИМОДО НА ШПИЛЬКАХ
Дарья ДОНЦОВА
Анонс
Хотите, расскажу дикую историю? Я, Евлампия Романова, дура стоеросовая,
согласилась лететь с соседомпредпринимателем
в Таиланд. У того заболела напарница. Там я чуть не скончалась
от жары, да еще пришлось везти назад двух
живых крокодилят. Их заказал профессор Баратянский для своих научных опытов. По
прилете в Москву сосед сломал ногу, и
аллигаторов к профессору домой повезла я. Но там вместо Баратянского я
обнаружила его труп с дыркой во лбу. По
подозрению в убийстве арестовали любовника его юной жены Ирочки. Она наняла меня
расследовать это дело, так как не
верила в вину любовника. В процессе я узнала много неприятного о семье
профессора. В частности, что его покойная первая
жена во время блокады скупала антикварные драгоценности, меняя их на украденные
продукты. Может, кто-то мстит
профессору, думая, что он к этому причастен? Но тут прямо при мне убили Ирочку!
И что теперь прикажете делать?..
Если человек дурак, то это навсегда. Не подумайте, что я говорю сейчас о
ком-то из приятелей. Нет, в данном случае я имею
в виду только себя, понимаю, кабы не моя глупость и твердая уверенность в том,
что дружба - понятие круглосуточное, никогда
бы не оказалась сейчас в аэропорту Бангкока, причем с кучей узлов, сумок и
тюков. Впрочем, все по порядку.
Две недели назад к нам ввалился Федя Лапиков, сосед с пятого этажа, и,
брякнувшись на стул, самым трагичным голосом
поинтересовался:
- Лампа, ты мне друг?
- Ага, - кивнула я, надеясь услышать следующую фразу: "Дай в долг".
Но соседушка произнес неожиданное:
- Тогда помоги!
Я сразу же ответила:
- Постараюсь.
Федор засопел, вытащил сигареты и начал сосредоточенно прикуривать от
пластмассовой одноразовой зажигалки. Пока он
возился с куревом, я попыталась прикинуть, сколько купюр лежит в банке. Только
не думайте, что я имею в виду банк как
учреждение. Отложенные деньги я держу в круглой железной коробке из-под печенья
курабье.
Стоит "сейф" в моей спальне, и никто из домашних туда не лазает, для
хозяйственных нужд имеется коробочка на кухне.
Вот туда все домочадцы частенько запускают руки. Во-первых, им нужен бензин, вовторых,
деньги на обед, а главный кассир -
я. Мне все отдают зарплату, я складываю ее, отделяю часть на ежедневные расходы,
потом...
Ну да это неинтересно! Важно другое: в банке сейчас лежит почти две тысячи
долларов, и вполне можно отсыпать Лапикову
некоторую сумму. Но что он жмется? Отчего не попросит прямо?
Наконец Федор, покашляв, провозгласил:
- Лампа!
- Да, слушаю.
- Не перебивай!
- А ты говори!
- Не мешай.
- Да начинай, в конце концов!
- Не торопи меня! - возмутился Федор.
- Если тебя не подталкивать, до утра протянешь, - обозлилась я, - а у меня
обед не готов, белье не постирано, короче,
сколько?
- Чего?
- Денег!
- Каких?
Я рассердилась:
- Тебе видней: либо долларов, либо рублей.
- Зачем? Мне ничего не надо.
- Да ну? - удивилась я. - В чем же тогда дело?
- Ты должна поехать со мной в Бангкок!
От удивления у меня из рук выпала поварешка.
- Куда?
- В Банкок, это Таиланд.
- Знаю, только зачем?
Федька глубоко вздохнул и зачастил. Год назад завод, на котором он
проработал большую часть своей сознательной жизни,
был перекуплен каким-то предприимчивым мальчишкой.
Новый хозяин живо выгнал всех старых работников и нанял новых. Федор
оказался за бортом. Потыркавшись в разные
места и поняв, что абсолютно никому не нужен, Лапиков решил заняться народной
российской забавой - торговлей - и начал
мотаться челноком в Бангкок.
Маршрут у него отработан до мельчайших деталей, таможенники с обеих сторон
прикормлены. Впрочем, ничего
противозаконного Федор не возил, в основном это был стандартный набор: кофточки,
спортивные костюмы, иногда постельное
белье, реже бусы и всякая бижутерия. Особых доходов бизнес не приносил, но и
умереть с голоду не давал. Супруга Лапикова,
Анька, торговала привезенным товаром на рынке, а Федька вместе со своей сестрой
Натой мотался в Таиланд.
Несколько недель назад к нему обратился один очень важный дядечка, Семен
Кузьмич, ученый-биолог, и попросил:
- Многоуважаемый Федор Иванович, не возьмете ли у меня заказ?
Наивный Лапиков решил, что профессор хочет что-нибудь из мануфактуры, и с
готовностью воскликнул:
- Конечно!
Ученый пустился в объяснения, Федька захлопал глазами, такого он никак не
ожидал.
- Близ Бангкока имеется ферма, где разводят крокодилов, вы привезите мне
оттуда мозг двух юных аллигаторов.
- Господи, - испугался Федя, - с ума сойти!
- Ничего страшного, - успокоил его профессор, - мне сей материал необходим
для исследования. Мозг вам упакуют в
специальные контейнеры, ваша задача лишь доставить их сюда.
Федя хотел было ответить решительное "нет", но тут Семен Кузьмич озвучил
сумму, которую Лапиков получит за услуги.
Федька дрогнул, согласился, взял аванс и уже успел его потратить. Но,
видно, не зря говорят, что человек предполагает, а
господь располагает. Вчера Ната, компаньонка Федора, его родная сестра,
загремела в больницу со сломанной ногой, и теперь
Лапиков на полном серьезе считает, что сопровождать его должна я.
- Отчего бы тебе одному не смотаться? - я стала осторожно отнекиваться.
- Да ты че! - подскочил Лапиков. - Ваще без понятия. В таком деле товарищ
нужен. Там только отвернись, мигом товар
сопрут: ни поесть, ни поспать не смогу. Я тебе заплачу, не обижу.
- Знаешь, я не слишком подхожу для такой аферы, - гнула я свою линию, -
вот, придумала! Обратись к Алине Роговой из
двенадцатой квартиры, она точно согласится!
- Нет, - покачал головой Федя, - Алина не годится.
- Почему?
- Больно красивая, - мечтательно заявил Лапиков, - 90 - 60 - 90,
блондинка... Моя Анька дико ревнивая, объясняй потом, что
вторые девяносто меня никак не заинтересовали. А с тобой безопасно.
Я закашлялась. Ну и воспитание! Сейчас Федор впрямую заявил мне, что я
такая уродина, такое редкостное страшилище,
что не вызываю приступов ревности у его Аньки, Причем он, кажется, не понимает,
что сказал. Может, пнуть его?
- У меня нет визы, - нашлась я наконец.
- Ерунда, - подпрыгнул Федор, - все беру на себя. Паспорт есть?
- Да.
- Неси сюда!
Не понимая, зачем совершаю эту глупость, я отдала документ Лапикову.
- Вот здорово, - засуетился он, - просто классно, первого февраля улетим,
всего-то на три дня. От тебя ничего не потребуется,
будешь только багаж сторожить.
Я хотела было предложить: "Может, тебе лучше собаку с собой прихватить?",
но удержалась.
Вечером я с некоторой опаской изложила ситуацию домашним и неожиданно
получила с их стороны полнейшее одобрение.
- Правильно! - воскликнула Юлечка. - Там сейчас тепло, покупаешься,
позагораешь.
- И фруктов поешь, - вмешался Кирюшка.
- Креветок китайских, - вздохнул Сережка, - они там десять долларов
килограмм стоят.
- А еще купишь часы, - затарахтела Лиза, - они выглядят как настоящий
золотой "Роллекс", но стоят всего тридцать баксов!
У Леши Котова в нашем классе такие, ни в жисть от родных не отличишь.
- Вообще-то, - попыталась остудить всеобщий пыл Катерина, - не слишком
полезно для здоровья лететь из зимы в лето, да
еще всего на три дня. Организм не успеет перестроиться. Лучше поехать в мае,
недели на две.
И потом, боюсь, Лампе роль челнока не по плечу.
Но мне уже самой захотелось в теплые края, к гигантским креветкам и
экзотическим фруктам, поэтому я принялась
успокаивать Катюшу:
- Ерунда! Я совершенно здорова и отлично себя чувствую, Федя будет все
делать сам, я только постерегу вещи в аэропорту.
- Да-а, - протянула Катя, - рисовали на бумаге, да забыли про овраги, а по
ним ходить...
- Ой, - налетела на нее Юлечка, - вечно тебе страсти чудятся, езжай,
Лампудель, повеселись!
И я в самом радостном настроении отбыла в Таиланд. Действительность
оказалась иной, чем радужные планы. В самолете,
куда набилось пассажиров на треть больше, чем положено, нервные стюардессы
носились по проходам, без устали повторяя:
- Вставайте с кресел только в случае крайней необходимости.
Еды на всех не хватило, питья тоже. Голодная, злая, невыспавшаяся, я
оказалась в Бангкоке, мечтая только об одном:
добраться до гостиницы, принять душ, выпить кофе...
Но Федор мигом вылил мне на голову ушат ледяной воды:
- Какой отель? Офигела совсем, нам нужно на фабрику, потом на рынок.
Устраиваться будем после полуночи.
- Почему? - пробормотала я, чувствуя, как липкая влага змеей ползет по
спине.
- Чтобы зря не платить, - пояснил Федя, - за фигом сейчас въезжать? Сразу
день насчитают, а после полуночи новые сутки
пойдут, докумекала? Мы же не отдыхать приехали, а работать.
Сами понимаете, что ни покупаться, ни побывать в ресторане мне не удалось.
Пришлось мотаться с Федькой по рынкам и
тупо стоять на солнцепеке, охраняя товар. Креветки я, правда, нашла и даже,
решившись купить себе порцию, подошла к
грилю. Но потом увидела, какими грязными руками повар-таец чистит сей деликатес,
и отшатнулась.
Единственное, что оказалось правдой, - это фальшивые "Роллекс", до
противности похожие на настоящие, Бангкок был
буквально набит эрзац-часами, и я купила всем по штуке.
Но самый жестокий удар меня ждал впереди. Отлет в Москву был назначен на
восемь вечера по местному времени. Утром
Федька, оставив меня в дыре, которая тут считалась гостиницей, поехал на
крокодиловую ферму за мозгом.
Я же, уставшая, словно цирковая обезьянка, рухнула в кровать и попыталась
заснуть.
Ни купаться, ни загорать, ни лакомиться фруктами пополам с креветками мне
не хотелось. Больше всего на свете я мечтала
оказаться дома, в своей комнате, на диване, под пледом, рядом с Мулей и Адой.
Катюша была права - роль челнока не для меня.
В комнатенке, набитой тюками, было очень душно и влажно. Старенький
кондиционер, дребезжавший всеми частями,
совершенно не справлялся с работой. С улицы доносился шум, и я впала в
сумеречное состояние: то ли сон, то ли явь...
Уж не знаю, сколько времени я провела, плавясь от жары на грубых простынях,
но вдруг дверь распахнулась и появился
Федя с картонной коробкой. Я села, попыталась пригладить торчащие в разные
стороны лохмы и спросила:
- Ну? Порядок?
- Тьфу, - сплюнул Федька.
- Что-то случилось? - насторожилась я.
- Во, гляди, - мрачно произнес Лапиков и открыл коробку.
Остатки сна мигом меня покинули. На серо-голубой бумаге лежали два
крокодильчика, сантиметров по тридцать, не
больше.
- Это что? - изумилась я.
- Мозг, - криво улыбнулся Федька, - тот самый, за который Семен Кузьмич
аванс отдал.
- Но он вместе с телом, - ляпнула я, - и живой!
- Угу, - кивнул Федька, - тонко подмечено, живее не бывает. Прикинь, что
вышло.
Плюхнувшись на ободранное кресло, он стал рассказывать. На ферме, куда
прибыл Федька, крокодилов водилось видимоневидимо,
любых размеров. И продавали их весьма охотно всем желающим, но только
в первозданном виде.
Федька позвонил по телефону, который ему дал в Москве профессор, и дождался
некоего мужика с хитро бегающими
глазками. Кое-как на ломаном английском они сумели договориться. Таец ничего не
отрицал. Да, он обещал многоуважаемому
профессору мозг крокодилят и от своих слов не отказывается. Но человек, который
может убить крокодильчиков и достать
требуемый орган, сейчас отсутствует, вернется он лишь через две недели, поэтому
перед Федькой стоит дилемма: либо ждать
четырнадцать дней, либо брать крокодильчиков живьем.
Сами понимаете, что задержаться в Таиланде Лапиков не мог.
- Зачем ты их купил? - вытаращилась я.
- А че делать? - развел руками Федька. - Аванс-то тю-тю. Отдам Семену
Кузьмичу крокодилят, пусть у них мозги как хочет
достает.
Я обещал - доставил, дальше все!
- Как же мы их повезем? - озаботилась я.
Лапиков скривился:
- Ну.., в чемодане.
- Ты с ума сошел! Во-первых, тюки "просветят" на границе, во-вторых, даже
если крокодильчики благополучно попадут в
самолет, они погибнут в багажном отсеке от холода и перепада температуры.
Федька почесал затылок:
- Сама-то ты чего предлагаешь?
- Давай прямо в коробке пронесем их в салон.
- Нет, не выйдет.
- Почему?
- Надо разрешение от ветеринара, а нам его не успеть получить.
Мы пригорюнились и начали думать, как выйти из создавшегося положения. В
голову лезла всякая чушь: положить
рептилий в дамскую сумочку; примотать веревками к ручной клади и заявить, что
это чучело; отправить крокодилят
бандеролью в Москву.
- Знаю! - неожиданно заорал Федька. - А ну, Лампа, дуй на первый этаж за
скотчем, купи самый широкий.
Недоумевая, что он еще придумал, я спустилась вниз и притащила моток
клейкой ленты.
- Во, гляди, - заявил Федька и снял брюки.
Я уставилась на его красные трусы в белый горошек и спросила:
- И что ты этим хочешь сказать?
- Значит, так, - воодушевленно заявил он, - сейчас примотаем Асю и Васю к
моим ногам.
- Кого? - попятилась я.
Лапиков хихикнул:
- Это я так их прозвал. Левый - Ася, правый - Вася.
- Они разнополые?
- А фиг их знает, - пожал плечами Федька, - честное слово, мне все равно.
Просто Ася и Вася. Давай!
И с этими словами он пристроил одну рептилию себе на бедро. Понимая
абсурдность происходящего, я все же замотала его
волосатую конечность вместе с крокодильчиком. Потом операция была повторена с
другой ногой.
- Нормалек, - подвел итог Федька, - не сползли бы только! Вот что, я
прорежу в карманах дырки, спущу туда руки и буду
держать их за головы.
Я оглядела гору тюков и поинтересовалась:
- Кто будет грузить хабар?
- А ты на что? - фыркнул Федька. - Действуй, Лампа. Давай, торопись.
Не стану вам рассказывать, каким образом я сволокла вниз неподъемные торбы.
Хорошо еще, что жадный Федька нанял
такси, а не заставил меня топать десять километров до аэродрома под раскаленным
солнцем с баулами на горбу.
У стойки, где происходила регистрация, мы произвели сногсшибательное
впечатление.
Я, красная, потная, в грязной мятой футболке, ворочала каменно-тяжелые
сумищи. Федяшка стоял рядом, засунув руки в
карманы.
Видя, что я никак не могу справиться с коробкой, доверху набитой
мануфактурой, одна из девушек в форме Аэрофлота не
выдержала и обратилась к Федьке:
- Чего стоишь, руки в брюки! Помоги ей!
- Нет, - шарахнулся в сторону Федька, - мне никак нельзя поднимать тяжести!
- Да? - поморщилась девушка.
Я кое-как впихнула коробищу на резиновую ленту и прошептала:
- Сами разберемся, не трогайте его.
Федька, словно изваяние, маячил среди тюков.
- Дура ты! - обиделась девушка. - Зачем позволяешь на себе ездить! Смотри,
какую морду отъел, словно собачья будка!
Федор побагровел, разинул было рот, но в ту же секунду ойкнул и присел.
Я ухватила бело-красную сумку, крякнув, зашвырнула ее на транспортер и
сказала:
- Видишь, больной он.
- Чем? - насторожилась девица.
Сначала я хотела напугать ее по полной программе и с мрачным лицом заявить:
"СПИД у него", но потом сообразила, что
нас могут не посадить в самолет, и рявкнула: "Паралич у парня, ноги почти не
ходят! С детства! Простыл сильно, и все".
Девица осеклась. Федька, не сгибая колен, побрел к железной арке, сквозь
которую обязаны проходить все пассажиры.
Издали он и впрямь походил на не совсем здорового человека.
- Извините, - пробормотала проверяющая.
- Ничего, - улыбнулась я, - не беда.
- Зачем вы его с собой таскаете, если он помочь не может? - спросила другая
девица, вешавшая на сумки бирки.
Я поднатужилась, подпихнула к ней здоровенный тюк и, утерев пот, шепнула:
- Ревную очень, Федора-то одного оставить нельзя, мигом себе бабу найдет!
Вот, приходится на поводке водить.
Девушки переглянулись.
- Да, дуры мы, - резюмировала первая, - все как одна. Вы на толпу гляньте.
Те бабы, что сами багаж прут, наши, из России,
за остальными мужики чемоданчики несут, вон там американки!
- У них же эмансипация, - удивилась я, - они ведь требуют, чтобы не было
никаких различий между мужчинами и
женщинами!
- Ага, - кивнула вторая служащая, - требуют, но чемоданы у них все равно
парни таскают, эмансипация тоже имеет границы!
- Могла бы и не нести чушь про паралич, - обиженно протянул Федька, когда
мы наконец-то уселись на места.
Я попыталась унять дрожь в отчего-то слишком тяжелых руках и парировала:
- А зачем ты приседал и охал?
- Так царапаются, гады, - пробормотал Федя, - и кусаются! Меня Вася за
палец укусил, пока я его голову держал!
И он похлопал себе по левой ноге.
- По-моему, там Ася, - усмехнулась я.
- И еще они описались, - гудел Федька.
- Да? - удивилась я. - Вроде рептилии на такое не способны!
- Не знаю, - бубнил Федор, - мне мокро!
- Наверное, ты просто вспотел под скотчем, - я попыталась его успокоить.
В этот момент начали разносить воду.
- Может, их напоить? - предложила я.
- Еще чего, - обозлился Федька, - чтобы они меня опять описали?
- Им, наверное, очень жарко и неуютно!
- Мне хуже!
- Вдруг они скончаются от обезвоживания, жалко ведь!
- И хрен с ними! - обозлился Федор. - Тебе-то хорошо!
...Закладка в соц.сетях
