Жанр: Электронное издание
evlampia
...атительное настроение, даже
передача "Герой дня" его не развеселила, даже новости, показавшие очередную
драку между Жириновским и Немцовым, не
доставили удовольствия. Да к тому же, проходя на кухню, генерал постоянно
натыкался взглядом на пустую клетку и пил
валокордин.
- Ей-богу, как человека потерял, - объяснял он мне.
Примерно полчаса назад Олег Константинович, побеседовав со мной по
телефону, отправился ставить чайник, со вздохом
посмотрел на клетку и обмер. Внутри сидел абсолютно здоровый Яшка и грыз
морковку.
Рябов закрыл глаза, перекрестился, потом вновь уставился на проволочный
ящик. Глюк не исчез. Кролик по-прежнему
быстро двигал ушами.
На мягких ногах Олег Константинович добрался до забора и увидел.., разрытую
могилку и кучу следов.
- Значит, он ожил, - вещал генерал, - выбрался наружу, пришел домой, сел,
как всегда, в клетку и запер ее за собой на
задвижку?
- Бывает, - робко проблеяла я, - летаргический сон, случается в природе.
- Но как он закрыл защелку?
- Небось сама упала...
- И потом, - задумчиво пробормотал Рябов, - вроде Яшенька мельче стал, зубы
опять все на месте и на имя не откликается.
Яша, Яша... Вот видите? А раньше, как собачка, бежал.
- Понимаете, - как можно более убедительно завела я, - такое случается и с
людьми. Летаргический сон часто приводит к
потере памяти. А насчет того, что меньше стал... Ну прикиньте, какой шок испытал
Яша, поняв, что похоронен заживо, вот он и
похудел от переживаний!
- Да? - весьма недоверчиво осведомился Рябов. - Вы так считаете, но
смотрите, какой он чистенький...
- Облизался, эка невидаль!
- А зубы, клыки-то новые выросли! Тут мое терпение лопнуло, признаться в
содеянном я никак не могла, поэтому
решительно заявила:
- Вот что, Олег Константинович, вы человек трезвых взглядов, атеист,
поэтому и не можете поверить в происходящее.
- Но согласитесь, дорогая Евлампия Андреевна, это очень странно!
- Вовсе нет, хотите принесу почитать газетки "Тайная власть", "Оракул" и
"Невидимая сила", там полно рассказов про
подобные случаи.
- Да ну!
- Точно, - вдохновенно, словно протестантский проповедник, вещала я. - Вы
ведь небось сегодня весь день Яшку
вспоминали, переживали, расстраивались...
- Ужасно, - подтвердил генерал, - можно сказать, единственного друга
потерял.
- Ага, - возликовала я, - его душа услышала ваши страдания, а поскольку Яша
тоже очень любит вас, то он материализовался
в обновленном, так сказать, варианте, чтобы прожить около вас еще один свой
земной срок! Такое иногда случается, редко,
правда, но бывает. Ну гляньте, это же он, даже пятно точь-в-точь то самое.
- Действительно, - пробормотал вконец одураченный военный.
- А имя он через недельку-другую вспомнит...
- Иди сюда, - ласково позвал генерал и вытащил кролика из клетки.
То ли тот от природы обладал миролюбивым характером, то ли несчастный
грызун был утомлен страшно тяжелым днем с
баней и покраской, но он совершенно не сопротивлялся.
Рябов поднял зверька на уровень своего лица и спросил:
- Ну, Яшенька, это ты?
Вдруг кролик вытянул передние лапки, мягко обхватил Олега Константиновича
за щеки и приблизил свой крохотный
розовый носик к его губам, В глазах старика заблестели слезы. Изо всех сил
прижимая к груди вновь обретенного любимца,
Олег Константинович сказал:
- Это он! Только Яшенька проделывал подобный фокус, только он меня так
целовал.
- Ну видите, - обрадовалась я, - теперь дайте ему вкусненького.
- Яша, Яша, - забормотал Рябов, протягивая крольчонку кусок яблока.
Тот не стал кривляться, а мигом схватил угощение.
- Яшенька, - умилялся Олег Константинович. Зверек поднял голову и глянул на
старика.
- Он вспомнил! - закричал генерал.
Я пошла к двери. Слава богу, что крольчонок оказался понятливым, надо
только будет предупредить его сына и невестку, а
то засмеют беднягу, или нет, лучше...
- Олег Константинович, только никому, ни одной душе не рассказывайте о
воскрешении Яшки, а то мало ли...
- Нем, как могила, - пообещал старик, - Евлампия Андреевна, а вы не дадите
мне эти газетки почитать? Жена-покойница
верующая была, в церковь тайком бегала, по прежним годам-то не приветствовалась
вера в бога. А я, грешным делом, смеялся
над ней, теперь вижу - все правда, умрем и воскреснем на Страшном суде.
Я понеслась домой и приволокла Костиному деду несколько изданий. Надо же,
как здорово вышло! Кажется, Олег
Константинович совершенно счастлив!
Дети прикатили с речки около девяти и набросились на котлеты. Прощенный
Рамик тоже получил хороший кус свежего
мяса.
Порадовавшись еще немного, они полезли на чердак и загремели "военнооперативной"
связью.
Я вытянулась на белом диване, через час можно загонять их в постель... И
тут зазвонил телефон.
- Лампа, - прозвучал нервный голос Ребекки, - я сейчас приду.
- Что-то случилось?
Но Бекки уже бросила трубку. Очень взволнованная, я вышла за ворота и
побежала по тропинке. Навстречу торопилась
Ребекка.
- Что произошло? - выкрикнула я. Бекки оглянулась:
- Хорошо, что ты вышла, давай тут сядем. Мы устроились на поваленной
березе, и Ребекка сказала:
- Прошу тебя, не волнуйся, мне только что звонил Николя...
- Ну да? Адвокат пронес в тюрьму сотовый?
- Нет, он убежал.
- Как убежал? Из Бутырской тюрьмы? Но это невозможно!
Бекки пожала плечами.
- Сказал, что сумел удрать, а как, не уточнил. Сейчас он прячется где-то.
- Ты уверена, что разговаривала с Николаем?
- Конечно!
- Абсолютно?
- Да, он сказал: "Здравствуй, Плюшка!" Меня так в детстве звали за то, что
я могла съесть целый противень свежих булочек.
Уже лет двадцать, как ко мне никто так не обращался. Я об этом прозвище никому
не рассказывала, потому что оно мне жутко
не нравилось, я даже плакала маленькая. Нет, это только Николя... И потом...
- Ну?
- Он сказал, что сумел удрать, потом заявил: "Я ни в чем не виноват, ейбогу,
просто жертва каких-то жутких совпадений,
сам не пойму, как это получилось".
- Я знаю.
- Ты?!
- Потом, сначала ты расскажи.
- Он хочет уехать за границу. Просит привезти его загранпаспорт, назначил
встречу. Кстати, это еще одно доказательство,
что я разговаривала с Николаем, хотя ни минуты не сомневалась и до этого. Он
сообщил место, где хранится документ, в его
кабинете на даче, и сказал шифр замка сейфа.
- И до чего вы договорились?
- Он перезвонит на мобильный через час и скажет, куда подъехать.
- А почему он сам не хочет заехать и взять документы?
Бекки на меня вытаращила глаза:
- Но он не может! Боится всех, кроме меня, нас всегда связывала дружба,
даже любовь. С Андре и Сержем у меня не
слишком сложились отношения, но с Николя...
- Как же он улетит за рубеж? Небось милиция уже объявила тревогу!
- Понимаешь, он сказал, что в тюрьме его еще долго не хватятся.
В этот момент раздалась бодрая трель.
- Да, - выкрикнула Бекки, - слушаю! В мембране противно запищало.
- Извини, Лена, - пробормотала Ребекка, - я в ванной, перезвоню через час.
Воцарилась тишина. Мы сидели на березе обнявшись и ждали. Но, несмотря на
тревожное ожидание, звонок застал нас
врасплох.
- Да, - заорала Ребекка, - это я, да, говори, Николя, говори! Да, да, да...
- Ну что, что? - в нетерпении выкрикнула я.
- В четыре утра на Боровском шоссе, там есть брошенный пионерский лагерь
"Звездочка".
- Господи, как он туда доберется в это время?
- На своем джипе, естественно!
- А где он его взял?
- Автомобиль все время стоял у подъезда нашей городской квартиры, честно
говоря, про него забыли.
- Как же он добрался накануне своего ареста в Алябьеве?
- На такси.
- Почему не на джипе?
- Все просто, он был у приятеля на дне рождения, тот наш сосед живет в
другом подъезде. Николя хотел выпить, вот и не сел
в джип.
- Странно как-то.
- Что?
- Зачем ехать посреди ночи на дачу, когда можно переночевать в городе, без
нервов!
- Ой, да какая разница! - отмахнулась Ребекка.
- Вот что, - сказала я, - слушай, поступим так...
Глава 30
На место встречи я прибыла загодя, примерно в полтретьего, и спрятала
"Жигули" за одним из полуразрушенных домиков.
Пионерский лагерь, наверное, принадлежал в свое время военной организации,
потому что повсюду были натыканы стенды с
полустертыми надписями: "Служба в рядах Советской Армии - почетная обязанность"
и "Умей защитить свою Родину".
Стояла темнота, самый страшный час суток, между волком и собакой. Говорят,
именно в это время большинство людей
покидает этот мир, но большинство и рождается около четырех утра.
Стараясь не клацать зубами, я хотела сначала закурить, но потом передумала.
Огонек сигареты виден издалека, да и дым
можно почуять.
Внезапно раздался грохот и показался свет фар. На площадку между домиками
въехал "Рено Меган" Ребекки. Она
припарковалась возле полуободранной статуи гипсового пионера с горном в руке и
открыла дверь. Послышалась тихая музыка,
потом четкий голос:
- В Москве четыре часа утра. На волнах "Русского радио" музыка театра и
кино.
"А нам все равно, а нам все равно, твердо верим мы..." - понесся
хрипловатый баритон Юрия Никулина.
Я вздохнула, совершенно не понятно, почему эта незатейливая песенка имеет
такой сокрушительный, просто обвальный
успех!
"Ш-ш-ш" - донеслось из кустов, и на площадку выехал громадный джип, темносиний
или черный, а может, и зеленый. Во
всяком случае, цвета было не разобрать в темноте. Хлопнула дверца.
- Привезла? - спросил Николай.
Ребекка протянула ему конверт. Она стояла, облокотившись на "Рено", фары
джипа, мощные фонари, ярко освещали ее
субтильную фигурку, затянутую в джинсы и светлую кофточку.
- Давай, - велел брат.
- Расскажи хоть какие-нибудь подробности, - попросила Бекки.
- Некогда, - отмахнулся он, шагнул к джипу, потом внезапно повернулся, и я
увидела в его руке какое-то странное тупое
оружие, похожее на пистолет с большой нашлепкой вместо ствола.
Мои руки действовали быстрее разума. Включив дальний свет, я заорала как
ненормальная:
- Бекки, падай, он сейчас тебя убьет! Ребекка рухнула как подкошенная за
"Рено Меган" и быстро-быстро по-пластунски
поползла в густые заросли. Через мгновение она пропала с освещенного участка,
скрылась в кромешной темноте, обступившей
машины со всех сторон.
Свет фар моих "Жигулей" ослепил Николая, он невольно прикрылся рукой, потом
начал стрелять. Выстрелы были страннотихие,
словно щелчки. Раз, два, три, четыре... Интересно, сколько у него
патронов?
- Виктор, - закричала я в наступившей тишине, - не тронь Ребекку, она
ничего не знает! Тебе нужна я! Поймай, если
сможешь! Мне-то известно все, Виктор Славин!
С этими словами я поддала газу и пролетела мимо ошарашенного мужика словно
фурия. В свете фар проявилось лицо брата
Николая, чисто выбритое, слегка растерянное.
Я выскочила на шоссе, вдавила правую педаль до упора. Бедный "жигуленок"
никогда не летал с подобной скоростью,
хорошо еще, что на шоссе редко попадались машины, оно было почти пустым, и я
неслась прямо посередине, замирая от
страха. В голове билась только одна мысль: что же теперь делать? Когда я
отвлекала Виктора Славина от Ребекки, то
действовала инстинктивно, желая ее спасти, еще бы секунда, и этот подонок убил
бы сестру. Именно это я и подозревала,
кстати, услыхав о странном месте встречи, именно поэтому и решила подстраховать
подругу. Да, да, Бекки стала мне подругой,
это произошло как-то незаметно. Так случилось, а друга в беде я бросить не могу.
Но теперь-то что делать? Сзади замаячили фары. Виктор недолго находился в
растерянности и нагонял мой "жигуленок".
Его джип намного мощнее... Господи, помоги!
Вдруг впереди показался магазин, правда, закрытый. Я заехала за здание и
затаилась. Дорога в этом месте делает крутой
поворот, авось Виктор подумает, что... "жигуленок" свернул, и кинется в погоню.
Так и вышло. С диким ревом джип ушел влево. Я понеслась вперед и, едва
живая от пережитого, влетела в ворота дачи.
Дом встретил меня полной темнотой, что абсолютно неудивительно. Готовясь к
ночному рейду, мы с Ребеккой, чтобы
избавиться от излишне болтливых детей, отправили Лизу и Кирилла к Hope, якобы
для того, чтобы полакомиться пирогом с
ягодами, а потом переночевать там. Радостные подростки подхватили собак и
убежали. Дача была пуста.
Чтобы прогнать страх, я зажгла свет во всех комнатах. Несмотря на то что на
улице уже рассвело и ласковое солнце,
обещавшее жаркий день, начало свой путь по небосклону, в доме еще царил
полумрак.
Так, теперь нужно позвонить Володе и рассказать, что Виктор собирается
покинуть Россию, пусть пришлет в Шереметьево
ОМОН... Понятно, почему он сказал, что в Бутырской тюрьме его не хватятся. В
сизо сидит несчастный Николай, а Виктор,
пользуясь редким, почти фотографическим сходством с братом, собирается
преспокойненько использовать его паспорт...
Ну где же эта трубка! У нас крохотный радиотелефончик "Филипс". Лиза
частенько путает его с пультом от телевизора и
оставляет где попало: в кресле, на диване, на столике, между книгами. Я металась
по гостиной и вдруг услышала тихие шаги на
террасе.
Чувствуя, как желудок превращается в ледяной ком, а горло перехватывает
железная рука, я глянула в окно. Во дворе
сверкал глянцевыми боками джип. Как он узнал, где я живу? Куда деваться? Где
телефон?
Шаги тихо звучали на веранде. Понимая, что бежать мне некуда, я ринулась к
окнам. Но нет! Выпрыгнуть нельзя, убийца
увидит меня и мгновенно выстрелит. Надо спрятаться, но где? Чердак!
Быстрее ветра я взлетела на самый верх, подтащила к двери чердака старый
стол и забаррикадировалась. В дырку в полу я
увидела, как Виктор очень тихо, держа в руках пистолет, ходит по комнате. Ну и
глупость же я сделала! Телефона нет,
сообщить никому о том, что в доме убийца, я теперь не могу. Рано или поздно
Виктор догадается о наличии чердака, и тогда..,
нет, лучше не думать... Эх, надо было вылезти через окно спальни и бежать к
генералу Рябову. Генерал! "Военно-полевая"
связь!!! Я схватила трубку и бешено закрутила ручку. Ну, проснись же, Олег
Константинович, проснись!
- Да, - рявкнул генерал, - Кирюшка, Лиза, с ума посходили! Ночь на дворе,
семь утра!
- Олег Константинович, - зашипела я, - слышите?
- Великолепно, - отозвался генерал, - что случилось, Евлампия Андреевна, вы
не спите?
- Меня хотят убить, по дому бродит киллер с оружием, скорей сообщите в
милицию, я спряталась на чердаке, но он меня
сейчас найдет.
- Есть! - ответил генерал и отсоединился. Вот это военная выучка, никаких
вопросов или ненужных оханий, моментальная,
четкая реакция. Только бы милиция поскорей приехала...
На лестнице, ведущей на чердак, послышались осторожные шаги. Я юркнула в
старый, рассохшийся гардероб, выбросить
который рука не поднималась ни у кого из домашних, и закрыла глаза.
- А ну бросай оружие, подонок! - загремел внизу голос.
Послышался выстрел, сначала тихий, потом еще один, оглушительно громкий,
крик, следом звук, глухой, такой, словно на
пол упал мешок с мукой...
Дверь на чердак, несмотря на тяжелый стол, подпиравший ее, легко
отворилась.
- Евлампия Андреевна, - бодро крикнул Рябов, - выходите!
Я высунулась из шкафа. Посреди чердака стоял генерал с огромной "пушкой" в
руках.
- Олег Константинович!!! - взвыла я. - А где Виктор?
- Этот тот, который хотел убить вас? - спокойно спросил генерал. - Под
лестницей валяется, без сознания. Я ему правую ногу
и правую руку прострелил. Нет, есть еще порох в пороховницах! Метко вложил,
впрочем, оружие у меня всегда в порядке,
наградное. Мне его Георгий Константинович Жуков лично вручил, стоящая вещь,
"наган", не пукалка какая-нибудь! Ну что за
молодежь слабая пошла! У меня сколько ранений, ни разу в обморок, как баба, не
падал, с простреленной рукой сам в санбат
дотопал, а этот... Тьфу! Он замолк и поинтересовался:
- Евлампия Андреевна, вам плохо?
- Нет, - прошептала я, - мне очень хорошо. В наступившей тишине вдруг
возник высокий, воющий звук, и во двор влетели
машины. Ну не идиоты ли! Зачем носиться с сиреной по спящему поселку? А уж
народу прикатило. Из микроавтобуса горохом
посыпались люди. Вот они зашагали по дорожке, и первым со злым, нервным
выражением на лице двигался Володя Костин. Я
перевела взгляд. Из "Волги" вылезла женщина, та самая, что дотащила мои "Жигули"
до бензозаправки.
- Лампа, - прогремел майор, - а ну поди сюда, немедленно!!!
Став ниже ростом, я сползла по лестнице и, стараясь не смотреть на
стонущего Виктора Славина, над которым склонился
врач, спросила:
- Чего тебе?
- "Чего тебе", - передразнил майор, - ну погоди, ну погоди, ну погоди...
Что это с ним, как заело, никак не договорит до конца.
Лихая автомобилистка вошла в комнату. Сегодня она опять была в джинсах и
светлой футболке.
- Привет, - сказала женщина, - рада найти тебя живой, ты мне понравилась,
ну что, больше не забываешь на датчик бензина
поглядывать?
Я разинула рот и бесцеремонно поинтересовалась:
- Слышь, Володя, а это кто?
Костин, пробормотав последний раз "ну, погоди", неожиданно спокойно
ответил:
- Майор Мартынова.
- Разрешите представиться, - хмыкнула дама, - Ксения Михайловна, впрочем,
можно без отчества. Для тебя я Ксюша.
- Лампа, - пробормотала я, - просто Лампа.
- Знаю, наслышана, - улыбнулась она, в ее голубых глазах запрыгали чертики,
- ты мне понравилась, ей-богу.
- Ты мне тоже!
- Ведьма ведьму видит издалека, - сообщил входящий Слава Самоненко, -
привет, Лампец-молодец, опять отличилась?
Молоток, у Костина чуть инфаркт не приключился. Давай, говорю, возьмем Лампуделя
в отдел, отличный работник выйдет, ну
глуповата чуток, ну лезет, куда не надо, ну мешает всем, зато какой энтузиазм,
какая работоспособность. Какая смелость...
- Заткнись! - рявкнул Володя и велел:
- Всем за работу, Лампа, иди на веранду!
- Но... - попыталась вякнуть я.
- Молчать! - завопил приятель так, что рюмка, стоявшая на буфете, жалобно
тренькнув, распалась на две части.
- Иди, иди, - шепнула Ксюша, - видишь, начальство озверело, сейчас всем
мало не покажется.
- Идиоты, - бушевал Володя, - кретины, ну погодите, ну погодите, ну
погодите!
Не понимая, отчего он так взбесился, я прошла на веранду и села в кресло. С
места не сдвинусь, пока он не извинится. Вдруг
с улицы послышалось шуршание, в ворота влетел "Рено Меган" с помятыми крыльями.
Не говоря ни слова, Ребекка ворвалась
на террасу, схватила меня в охапку и прижала к своей груди. Я уткнулась носом в
ее дивно пахнущие французскими духами
волосы и ощутила, что наши сердца бьются в унисон. Странно, однако, складывается
судьба, вот уж не думала, что встречу
такую подругу.
Прошло несколько дней, наполненных невероятными событиями. В пятницу Володя
приехал в Алябьеве и, устало
шлепнувшись на веранде на диван, сказал:
- Глаза бы мои тебя не видели.
"Уши бы мои тебя не слышали", - хотела парировать я, но прикусила язык.
Очень уж измученным выглядел Костин. Из
гостиной вышла Ребекка. За последние дни она осунулась, похудела, на ставшем
маленьким личике горели лихорадочным
огнем огромные блюдца глаз.
- Я имею право знать правду, - твердо заявила она.
Володя кивнул:
- Да, естественно.
- Вы расскажете, что произошло?
- Садитесь, Бекки, - ласково произнес майор, потом перевел глаза на меня и
добавил:
- Устраивайся, Лампудель.
- Ты больше не сердишься, - обрадовалась я.
- Какой смысл злиться на ворону, когда она пикирует на червяка, - вздохнул
Володя.
Я хотела было поинтересоваться, на кого, ворону или червяка, смахиваю я, по
его мнению, но подумала и не стала. Пусть
сначала объяснит, что к чему, а там посмотрим.
- Знаете, девочки, - неожиданно начал майор, - только не смейтесь, но я
даже обращался к специалистам-генетикам, чтобы
понять, прав ли в своих рассуждениях. Они-то меня и просветили. Берут,
понимаешь, двух мух, одну крылатую, другую
бескрылую, и получают потомство: три крылатые, две - без крыльев, а уж этих
мух...
- Слушай, - не выдержала я, - эдак ты никогда до сути не доберешься. Ну при
чем тут мухи?
- А при том, - спокойно пояснил майор, - вот я всегда удивлялся, ну почему
в старых дворянских усадьбах так много
портретов предков...
- Хранили память о пращурах, - пожала плечами Ребекка.
- Зачем?
- Ну.., нравилось им.
- А вот и нет, - ответил приятель, - род берегли, чистоту крови. И все
вокруг знали - у того дед сумасшедший, не надо за него
дочь замуж отдавать, потомство больное пойдет...
- Ну при чем тут это?
- Да при том, - пробормотал майор, - что наука догадывается, а история
подтверждает: ребенок, родившийся от женщины и
мужчины, не всегда становится похож на мать и отца. Очень часто он получает
черты деда, прадеда, дядьки. Причем речь идет
не только о внешнем сходстве, характер - вот главное, чем наделяется младенец. И
по моему глубокому убеждению, что
родилось, то и выросло. Конечно, правильным воспитанием можно что-то
подкорректировать, но стержень останется.
Так получилось с Николаем Славиным и вообще со всеми детьми Вячеслава
Сергеевича.
Юрий Рожков, отец Вячеслава, был необыкновенно жестокий человек, получавший
самое настоящее удовольствие,
причиняя людям физические и моральные страдания. Впрочем, и мать у него не
отличалась христианским нравом - властная,
себялюбивая, гневливая, вспыльчивая... Ну что за ребенок мог родиться у такой
пары?
Однако Славе повезло. Характер ему, наверное, достался от деда, отца Ольги
Яковлевны. Мальчик вырос в своей семье
словно чужой, тихий, спокойный и очень талантливый. Правда, иногда на него
накатывали приступы ярости и какого-то
злобного буйства, но в целом это был очень приятный ребенок, превратившийся в
настоящего мужчину - умного,
реализовавшегося, хорошо обеспеченного, неконфликтного, терпимого к людям и
делавшего много добрых дел.
Вячеслава Сергеевича обожали женщины, его любили коллеги по работе,
казалось, что и дома все хорошо, но это только
казалось.
Славин был не из тех людей, кто всю жизнь живет возле одной женщины. Жены и
любовницы надоедали ему, и мужик
производил "смену караула". Мужчина по своей сути полигамен, его таким сделала
природа, заботящаяся о том, чтобы
человеческий род увеличивался в геометрической прогрессии. Многие представители
сильного пола преспокойно живут с
одной женой, меняя при этом бесконечных любовниц, многие, но только не Вячеслав
Сергеевич, тот никогда не заводил
отношений сразу с двумя, а брошенную женщину не забывал.
Нора оказалась в его жизни третьей любовью. Первой была несчастная Майечка,
дочь Анны Ивановны, но с ней любовь
оборвалась из-за отъезда юноши в Москву; потом была Ольга, брак с которой длился
три года, и Нора.
В молодости Нора была хороша чрезвычайно, этакой карамельно-конфетной
красотой. Натуральная блондинка с огромными
карими глазами и красивым капризным ртом. С умом дело обстояло хуже, у Норочки
практически не было образования, и до
встречи со Славиным она занималась не слишком аппетитным делом - мыла в
поликлинике стоматологический кабинет, а
Вячеслав пришел ставить пломбу. Глянул на блондинку, красоту фигуры которой не
мог скрыть даже уродливый ситцевый
халат, и.., пропал. Кстати, желание сделать из Золушки принцессу всегда
доминировало в его душе. Все жены и любовницы
Славина стояли ниже его по социальному положению и отчаянно нуждались. Он их
обувал, обвешивал драгоценностями,
возил на курорты и.., и начинал все сначала с очередной Золушкой. Но Нора все же
занимала в "женском полку" особое место.
Она обладала совершенно особым умом, не отягощенным никакими знаниями,
скорее, житейской крестьянской хитростью.
Нора поняла, чем может удержать возле себя этого ветреного мужчину, и принялась
рожать детей, в чем и преуспела. Вячеслав
Сергеевич прожил с ней дольше, чем с другими, почти одиннадцать лет, и первые
четыре года Норочка с завидным
постоянством одаривала его наследниками. Три мальчика - Николай, Андрей и
Сергей, три сына, какой мужчина не мечтает о
такой семье, а на закуску - девочка, Ребекка. Словом, полный джентльменский
набор. Только мальчики выросли не слишком
удачные, глуповатые, в мать, и господь не наделил их никакими талантами.
Впрочем, Бекки была милой девочкой, а особого
ума от женщины никто и не ждет. К слову сказать, Андрей и Сергей не слишком
беспокоили Нору. Вячеслав Сергеевич,
тотально занятый на работе, убегал из дома в восемь утра, а возвращался к
полуночи. Дети знали, что у них есть отец, но
встречались с ним очень редко, весь процесс воспитания при помощи няньки
осуществляла Нора. Участие мужа сводилось к
фразам: "Нет зимних сапожек? Возьми деньги и купи", "Надо нанять учителей? Без
проблем, займись, Нора". Или: "Андрей
опять принес двойку в четверти по математике, его следует наказать, ну я пошел
на работу".
Андрей, Сергей и Ребекка учились отвратительно, переползая из класса в
класс лишь благодаря подаркам, которыми Нора
осыпала всех - от директора до технички. Николай стабильно получал четверки. Но
именно он заботил Нору больше всех.
С раннего детства Николя пугал мать. Мальчик мог из-за ерунды прийти в
ярость и начать драться. Один раз он бросился с
кухонным ножом на няньку, велевшую ему помыть перед едой руки. Мать быстро
уволила женщину, наложив той на рану
"пластырь" из большого количества купюр.
- Николя, - причитала Нора, - как ты мог?
- Она меня унизила, - сверкал глазами мальчик.
- Да чем же? - изумилась мать.
- Отправила при всех в ванную и сказала: "В твоем возрасте пора бы знать,
что руки следует мыть, уж не маленький".
- Но что тут плохого? - лепетала Нора.
- Она меня унизила, - твердил ребенок с недетской злобой.
Доставалось от него и братьям, и крохотной сестричке, и самой Hope. Стоило
кому-то из домашних сказать что-то не
нравящееся Николаю, как последний мигом кидался драться, причем бил своего
противника, ничуть не сдерживаясь, его не
останавливала мысль: мальчика или девочку он лупит. Одноклассники прозвали его
бешеным и лишний раз не задевали.
Когда Николаю исполнилось четырнадцать лет, в школу пришла новая
учительница математики, совсем молоденькая Инна
Яковлевна
...Поділитися у соцмережах
