Жанр: Электронное издание
Donts-70
...агазин есть, купите конфет или кофе баночку, растворимого.
Дорогой, зараза, на пенсии пить не станешь. А баба Катя очень шоколад с кофейком
любит, ей все такой набор несут.
Я ринулась к машине.
Лидия Сергеевна не обманула, дорога до Мурашкина оказалась простой и быстрой,
небольшая деревенская лавка обнаружилась в указанном месте, и в ней нашлись кофе и
конфеты.
Новый дом я увидела сразу. Мурашкино представляло собой большую деревню,
застроенную покосившимися избенками в разной стадии ветхости. Когда "Жигули"
взобрались на большой холм, передо мной открылась полная панорама поселка. Глаза
мигом приметили новую большую четырехэтажку, белевшую на околице. Это было
единственное недавно построенное здание.
Во дворе толклась тьма народу, население элитного по местным понятиям дома
отдыхало после рабочего дня. Я подошла к женщинам, сидевшим на скамеечке, и вежливо
сказала.
- Здравствуйте.
- И вам хорошего вечера, - ответила одна из теток, толстая блондинка со спицами в
руках.
Остальные дамы промолчали и начали меня разглядывать.
- Простите, не подскажете, где живет баба Катя? - задала я блондинке вопрос.
- А вы кто будете? - полюбопытствовала брюнетка, сидевшая слева. - Похоже, не из
наших, не из мурашкинских.
- Из Кочетовки небось, - слегка пьяноватым голосом высказалась самая тощая особа.
Блондинка презрительно скривилась:
- Молчи лучше, Райка, вечно дурь несешь! В Кочетовке больница большая.
- И че? - не сдалась пьянчужка. - Бабка лучше лечит!
- Из Москвы приехала, - решила я набить себе цену.
- Из столицы? - уточнила блондинка.
- Именно так. Зубы сильно болят, вот посоветовали сюда приехать.
- К бабе Кате?
- Верно.
- А номера квартиры не знаете?
- Увы, нет.
- Так и нам он неизвестен.
На секунду я оторопела, но потом воскликнула:
- Вы шутите?
- Не-а, - отозвалась брюнетка.
- Но мне нужно к бабе Кате!
- Идите спокойно, мы тут при чем. Я Лариса, рядом Лера, там Рая, никаких Кать среди
нас не имеется, - откровенно издевательски сообщила блондинка.
- Я думала, вы соседки...
- И че? - вновь влезла в разговор поддавшая Рая. - Скажем тебе квартиру, а че
окажется? Из налоговой ты? Загребут бабку за незаконную деятельность.
Вона! Из Москвы приперла! А то у вас тама врачей нет!
Врешь, собака! В столице у гадов полно чего имеется, катаетесь кошками по мягкому
дивану, все богатые, кровь из деревенских пьете! Сами не работаете, огорода не держите,
утречком глазенки продерете и в магазин, за яйцами, мясом, хлебушком. А кто вам все это
приготовил, а? Кто о тунеядцах позаботился? Кто?
Мы, убогие, всю жизнь в навозе по уши!
В голосе пьяницы послышались истерические визгливые нотки. Блондинка встала,
потянулась и, сказав:
- Отдохнуть не дадуть, только на скамеечке сядешь, припруться да шабаш затеють, -
ушла в дом.
Брюнетка проделала тот же маневр, правда, молча, последней подхватилась
исходившая злобой Раиса.
Я села на скамеечку. Ладно, сейчас передохну и пойду звонить в квартиры, конечно,
наслушаюсь много "приятного", но другого выхода нет.
- Тетя, - сказал тоненький голосок, - чего сидишь?
Я повернула голову, около скамеечки стоял донельзя замурзанный ребенок. Мальчик
это или девочка, понять было тяжело.
- Чего сидишь? - повторил малыш.
- Сейчас уйду, - пообещала я.
- Чего сидишь? - не успокаивался ребенок.
- Зубки болят, - попробовала я перейти к понятной крошке аргументации.
- Их надо чистить!
- Правильно!
- Щеткой.
- Точно.
- Вот так: вжик-вжик.
- Согласна.
- Зубной пастой! Неужели не знаешь?
- Спасибо тебе за заботу, никогда не забываю чистить зубы.
- Тогда почему болят?
- Ну.., наверное, дырочка получилась, - ответила я, надеясь, что ребенок отвяжется, -
теперь надо к доктору идти.
- Не надо, - затряс кудлатой, грязной гривой бесполый отпрыск, - не ходи! Там больно!
Машинка у-у-у!
- Зубки лечить надо, иначе хуже станет, - машинально поддержала я разговор.
Деточка подняла вверх тонкую ручонку и пальчиком с обгрызенным ноготком ткнула в
окно второго этажа.
- Видишь занавесочки с цветочками?
- Конечно.
- Там баба Катя живет, она зубки без машинки чинит!
Я вскочила на ноги.
- Спасибо, милый!
- Меня Аня зовут.
- Еще раз огромное спасибо! - воскликнула я и пошла в подъезд.
Никогда не следует сдаваться! Если кажется, что жизнь загнала тебя в угол, не стони,
не плачь, не принимай радикальных решений. Лучше ложись спать, и утром ясно увидишь
выход из патовой ситуации. Судьба играет с человеком, сначала заводит его в глухую
комнату без окон и дверей, а потом указывает на кирпичик, вытащив который вы
проделаете дыру в стене.
Главное, не падать духом!
Глава 23
Дверь в квартиру бабы Кати оказалась незапертой.
Я стукнула кулаком в нее, и она тихо открылась. Я вошла в узенький коридорчик, в нос
ударил странный запах, не противный, просто необычный, похожий на аромат корицы
или ванили.
- Здравствуйте! - закричала я.
- День добрый, - донеслось из комнаты, - кто там у двери шуршит? Входи, не бойся, в
зале сижу В голосе хозяйки не было ни злобы, ни раздражения, и, похоже, мне сейчас
отвечает молодая женщина, ничего старушечьего в тембре нет. Хотя вполне вероятно, что
у бабы Кати имеется внучка, которая ухаживает за престарелой бабушкой.
- Чего маешься, иди смело, - поторопил звонкий девичий голос, - нет тут собак
кусачих.
Я послушно выполнила приказ и вошла в прохладное помещение. Мебель в нем была
далеко не новой.
Стол, два кресла, диван и пара стульев. Похоже, купили в семидесятых годах прошлого
века, тому же времени принадлежал и крохотный приемник, стоящий на книжных полках.
В углу висело несколько икон, около них теплилась лампада, и я поняла, чем таким
необычным пахло в прихожей: там витал тот же аромат, что в церкви.
Невысокая, сухонькая старушка, сидевшая в кресле с журналом в руках, подняла на
меня глаза и звонко спросила:
- Ну? Чего случилось?
Я слегка растерялась. Во-первых, я представляла бабу Катю древней, толстой,
замотанной в черный платок мегерой; во-вторых, я и предположить не могла, что ведьма
станет читать журнал, посвященный домашним животным; в-третьих, изумлял голос, он,
по идее, должен был принадлежать молодой женщине, у старух, как правило,
"надтреснутые" связки.
- Никак онемела? - усмехнулась баба Катя. - Отомри! С чем явилась? Кто прислал, ну?
Если просто так зашла, то уходи, недосуг ерундой заниматься.
- Зубы болят, - ляпнула я.
- Ага, - протянула странная бабка, - ну садись, вот сюда, на стульчик, глянем, в чем
беда.
Я умостилась на указанном месте, старуха легко встала, приблизилась ко мне и
поинтересовалась:
- Ну и где плохо? Справа?
- Слева, - продолжала я врать.
Баба Катя хмыкнула.
- Ясненько! И сильно мучает?
- Да.
- Дергает?
- Точно, - закивала я, - прямо сил нет терпеть!
Пока что разговор складывается замечательно, ведьма не заподозрила ничего плохого,
она сейчас станет совершать некие дурацкие обряды: пошепчет на воду, даст мне попить,
поводит зажженной свечкой вдоль тела, пробубнит заклинанье. Я, естественно, радостно
воскликну: "О, спасибо, помогло! Дайте передохну у вас минуточку".
Похоже, старушка добрая, и, Думаю, она, как большинство пожилых людей, небось
любит поговорить...
- Значит, совсем тебе плохо? - улыбаясь, констатировала бабушка.
- Ага, - подтвердила я.
В ту же секунду в мою челюсть вонзился отбойный молоток, раскаленное сверло
принялось вгрызаться в десну. Я схватилась за щеку, из глаз посыпались слезы.
- Скрутило? - участливо продолжала старушка.
- М-м-м, - простонала я, не в силах вымолвить ни слова.
- Вот теперь верю, - кивнула баба Катя, - сразу видно, схватила зубница за корень. А до
этого ничегошеньки не мучило, или я ошибаюсь?
- М-м-м, - закивала я.
- Вот и славно, - вздохнула бабушка, отходя от меня.
Сверло выдернулось из десны, я судорожно стала ощупывать руками внезапно
переставшую болеть челюсть.
- Кто же ты будешь? - по-прежнему крайне приветливо осведомилась баба Катя. - Как
звать-величать?
- Виола Тараканова, - прошептала я, боясь, что зубодробильная машина снова оживет в
моем организме.
- Ну а мое имечко знаешь?
- Да.
- Откуда?
- Лидия Сергеевна сказала.
- Это кто ж такая?
- Соседка ваша по бараку в Буркине.
- Ах Лидка! Ну и зачем ты пожаловала? Только не ври, - покачала головой бабка Катя, -
еще раз про зубы сбрешешь - и уйдешь навсегда больной, ни один врач не поможет. Очень
уж я лгунов ненавижу, от них все беды.
- Я не хотела вас обманывать.
- Да ну? Чего ж про зубы наплела?
- Э...э...
- Думала, их не видно, не полезет бабка в рот, не станет там шуровать, не поймет
правду.
- Э...Э...Э...
- Так?
- Верно, - кивнула я.
- Дурочка, - ласково укорила баба Катя, - я болезнь чувствую, часто помочь могу, но
иногда не берусь, а знаешь почему?
- Нет.
- Каждому человеку Господь свой крест определил, если лечить возьмусь, то божью
волю порушу.
Создатель, допустим, для Вани страдания заготовил, думал, тот помается и через это
умным станет, и тут я со своими травками. И что? Испортила божью волю, на чью голову
гнев упадет? Уж не на Ваньку, на бабушку ляжет. А на мне и так грехов как на собаке
репьев, лишний ни к чему. Ты вот, ежели заболела, не рыдай, а подумай, с какого
размышления тебе Господь милость оказал, ну почему недуг послал?
- Хороша милость! - воскликнула я. - Что вы такое говорите? Кого радует от боли
мучиться и по больницам мотаться!
- Эхма, - тяжело вздохнула баба Катя, - не с той стороны глядишь. Давай по-простому
объясню. Вот пьет мой сосед и жену бьет, хорошо это?
- Нет, конечно.
- Сам он того понять не может: если всю жизнь так протянет, то совсем душу загубит.
Вот Господь ему и насылает болезнь, чтобы одумался. Если он разберется что к чему,
долго проживет еще, а не дойдет до пьяницы, так и помрет скоро, сгниет заживо, спасибо
богу за мягкосердие.
- С ума сойти! Ну и доброта!
- Глупая ты, чем раньше он уберется, тем меньше нагрешит!
- Пусть так, - ввязалась я в теологический спор, - с алкоголиками еще худо-бедно
понятно, а дети-то за что болеют, самые маленькие?
- Это их родителям наказание.
- Ладно, - кивнула я, - только если следовать вашей логике, то получается, что все
врачи грешники?
- Верно, - кивнула бабка, - толку от них нет! Лечат, лечат, режут, штопают, глядь,
больной помер.
- Но многие выздоравливают!
- Знаешь почему?
- Нет.
- Все лишь от самого человека зависит, - объяснила старуха, - вот заболел он, сел и
задумался: за что? Где не так поступил? Может, неверно живу? Для другого меня Господь
предназначил. Если хочу еще по земле ходить, надо измениться.
- Но каким образом и в какую сторону?
- А вот это каждый должен решить сам, - усмехнулась баба Катя, - я лишь подтолкнуть
могу. Вот тут недавно один приезжал, богатый, на машинах. Денег совал! Пачки!
Причитал: "Говорят, ты все можешь, вылечи, съедает рак".
Глянула я на него и отвечаю:
"Долларов не беру, вот конфетки люблю, грешна.
Спрячь купюры-то! Если возьмусь, то так просто".
А он затрясся весь, заорал:
"Мне бесплатно не надо, без денег ничего путного не будет".
И как такому втолковать, что его путь на земле другой был? Ему бы при храме
прислуживать, смиренно, ан нет, гордыня жрет. Ну и что? Поверит он мне? Раздаст
богатство, уйдет? Схимником станет? В келье запрется? Никогда. Значит, судьба ему
помереть! Или вот вчера Юркина жена из пятой квартиры прибежала!
Слезы, сопли, ребенок у нее обезножел, на велосипеде катался, упал, позвонок сломал,
беда! Плачет, рыдает:
"Беги, баба Катя, ты вправлять умеешь". И что я ей скажу? Для начала на мужа глянь:
сидит дома, всем довольный, гладкий да румяный, до двух дня работает, потом у
телевизора храпит. А между прочим, в нем талант зарыт, великим актером мог стать!
Людям радость и смех приносить. Но не вышло, вот отчего сын и пострадал. И поверит
она мне? Велит добытчику в Москву ехать и на подмостки лезть? Променяет сытую жизнь
на ерунду? Изменится? Нет, не случится такого, лежать парню недвижимым. То-то и оно,
все в мире к тебе самой стекается. Так зачем явилась?
- Знаете ли вы женщину по имени Лера? - решила я задать бабе Кате откровенный
вопрос.
- Может, да, а может, нет. Ко мне многие ходят.
- Ее фамилия Опара.
- Квашня, - усмехнулась баба Катя.
- Нет, Опара, - машинально поправила я старушку.
- Квашней знакомые кликали, больно толста была.
- Так вы с ней встречались?
- Случалось, только звали Квашню Настей.
- Ой, бабушка Анастасия!
- Что ж, и так подходит.
- Дайте мне ее координаты.
Баба Катя никак не отреагировала на просьбу. Решив, что моя собеседница не поняла
заковыристое слово "координаты", я задала вопрос по-иному:
- Адрес Опары подскажите!
Старушка ткнула в сторону занавешенного окна.
- Иди до конца улицы, под горку спустись и найдешь.
- Номер дома какой?
- Нет его.
- Не поняла.
- Кладбище там, большое, испокон веку со всех ближайших поселков покойников туда
тянут. Умерла Опара.
- Анастасия?
- Да.
- А внучка, внучка где?
- Вот этого не сообщу, уж и не знаю, имелась ли она у нее, когда я с Настей знакома
была, та.., в общем, ступай домой.
- Может, припомните, где она до кончины жила?
- Зачем тебе?
- Понимаете, - забубнила я, - мне очень надо найти того, кто сумеет о Лере рассказать,
похоже, к ней все нити тянутся.
- Зачем тебе? - спокойно повторила вопрос старуха.
- Ну.., от этой информации зависит, сумею ли я найти убийцу Ереминых и того, кто
хотел уничтожить Луизу! Вот странность! Ее тоже с язвой в клинику привезли, как и
сестру!
Баба Катя моргнула, потом, поправив кофту, медленно сказала:
- Небось конфет прихватила?
- Да, - удивленно ответила я, - как вы догадались?
- Эка хитрость, мне все шоколадки несут, - усмехнулась колдунья, - вынимай презент,
чаем угощу, пока вот кушать станем, ты мне все подробненько и расскажешь, а то я
ничего не пойму.
Высказавшись, старушка встала и поманила меня рукой.
- Пошли на кухню, там чайник, в комнате я не ем, нехорошо это, в кровати крошить.
Я покорно двинулась за странной хозяйкой, задавая себе вопрос: она каким-то
непостижимым образом догадалась, что гостья любит по вечерам лакомиться в постели
пирожными, и укорила ее или просто так сказанула про крошки. Только, думается, бабка
Катя ничего просто так не произносит!
Мой рассказ затянулся надолго, старушка успела влить в себя три громадные кружки
кофе и съесть почти все конфеты. Наконец бивший из меня фонтан иссяк, баба Катя
кивнула.
- Интересная история. А ты, значит, решила докопаться до истины? Любопытство
мучает? Или деньги получить хочешь?
- В конечном итоге деньги, - честно пояснила я, - уже говорила, что пишу
криминальные романы, но буйной фантазией не обладаю, а вот реально произошедшие
события описываю просто здорово. Хочу потом книгу выпустить, гонорар получить, это
мой заработок.
Баба Катя уставилась в окно, налила себе еще кофейку и сообщила:
- Господь зря никаких встреч не устраивает. Ладно, расскажу тебе, чего знаю, но
история долгая, придется издалека начинать, иначе не поймешь. Сиди тихо, не встревай, а
то позабуду чего, а оно самым главным и окажется.
Я закивала и замерла на продавленном стуле.
Катя Симонова очень хорошо запомнила, как умирала в 47-м году ее бабка, древняя
Зина. Катюше исполнилось двенадцать лет, уже девушка по деревенским понятиям, скоро
замуж выходить. То, что Зина занимается знахарством, внучка отлично знала, да и как
было скрыть сей факт? К бабушке со всех деревень тянулись бабы. Зина отлично умела
отваживать мужиков от водки, давала их женам маленькие пузырьки с каплями и
говорила:
- Через месяц выкинет самогонку.
Так и получалось. Благодарные колхозницы потом тащили подарки, кто что мог: яйца,
поросят, кур, молоко, отрезы на платье, новые калоши. Денег старуха не брала, впрочем,
презенты из рук баб тоже не принимала. Люди знали, подношения следует утром оставить
на крыльце и молча уйти. Маленькая Катя очень любила выскочить спозаранку из избы и
заорать:
- Бабуся! У нас кто-то опять домашнюю колбасу забыл!
- Бери, внучка, - отзывалась старуха, - потерянное припрятать не грех, человеку за
забывчивость еще прибудет.
Лет до шести Катя наивно верила в эту версию, потом разобралась, что к чему.
Кроме вразумления алкоголиков, Зина обладала и другими талантами, в частности, она
ловко лечила болезни травами. Лекарства знахарка готовила сама; едва научившись
ходить. Катюша таскалась с бабушкой по лесу и полянам. Старуха не жалела времени,
объясняла девочке:
- Вот этот зеленый листочек от кашля, если его высушить и заварить, как чай, мигом
человек хрипеть перестанет. Но мы сейчас траву рвать не станем.
- Почему? - спрашивала любопытная девочка.
- Ее из земли можно лишь в пять утра девятого июля вытаскивать, - методично
поясняла старуха, - иначе проку не будет, превратится лекарство в обычное сено!
В восемь лет Катюша уже сама могла составить простой сбор и в отсутствие бабушки
спокойно наливала желающим микстуру от водки. Сие надежное средство девочка
составляла легко.
В третьем классе Катя поняла, зачем к бабушке по ночам тайно, через калитку на
огороде, шмыгают замотанные в платки бабы. Зина умела делать строго запрещенные
законом аборты. Впрочем, способна она была помочь и бесплодной женщине.
Естественно, секреты этих лекарств она Катюше не открывала.
Умерла Зина неожиданно, попала под сильный ливень и простудилась,
собственноручно сделанные снадобья не помогли, вызванная в конце концов из района
"Скорая помощь" заявилась лишь на третьи сутки, когда старуха впала в агонию.
Мучилась она страшно, кричала неделю, смерть никак не хотела забирать грешную
душу. На исходе седьмых суток местные мужики разобрали у избы крышу, но даже это
радикальное средство не помогло. Катя, обливаясь слезами от жалости к бабушке, сидела
в своей комнате, отец и тетка, бывшая у девочки вместо матери, запретили ей выходить в
коридор.
Потом бабушка стала внятно молить:
- Приведите Катю, Катю, Катю...
- Побойся бога, мать, - ответил сын старухи, - терпи, авось все закончится, помрешь
скоро.
- Катю, Катю, Катю, - кричала Зина, - Катю!
Девочка, решив нарушить запрет, понеслась в комнату умирающей, но ее перехватила
тетка и, запихнув в сарай, приказала:
- Не смей наружу высовываться!
- Меня бабушка зовет, - плакала школьница, - проститься хочет.
- Нет, это не она зовет, - покачала тетка.
- А кто? - испугалась Катя.
- Сатана старается, новую душу хочет, - загадочно заявила тетка и ушла.
Ночью Кате приспичило в туалет, она вышла во двор, сделала пару шагов к дощатой
будке, и тут какая-то немыслимая сила подхватила ее и поволокла назад, К комнате
бабушки. У входа с наружной стороны, сидя на стуле, дремала тетка. Тогда все та же сила
развернула девочку и дотолкала до выхода на улицу, подтянула к окну. Повинуясь невесть
чьему приказу, подросток перегнулась через подоконник, увидела кровать и Зину в
подушках.
- Катя, - прошептала старуха, - иди сюда.
Девочка шмыгнула в спальню.
- Уж прости меня, внученька, - зашептала бабуля, - слабая я оказалась, он сильней, не
отпускает.
Мочи нет больше терпеть, наклонись, я тебе крест отдам.
С этими словами бабушка стала снимать с шей шнурок. Катя, полагавшая, что старушка
хочет вручить ей свой нательный крестик, спокойно ждала, но на веревке оказался
ключик.
- На, - шепнула Зина, - теперь твой черед, авось разберешься, и помни, не сама ты зло и
добро творишь, он тобой руководит. Открой шкаф на чердаке! Ну, бери!
Катя машинально протянула руку, костлявые пальцы бабушки вложили в детскую
ладошку ключик, потом уцепили внучку за запястье. Девочку сковало ледяным холодом,
сначала окаменели ноги, потом тело, шея, голова, когда льдина дошла до макушки,
бабушка икнула и упала в подушки, из ее лица ушло напряжение, морщины разгладились.
Катя разинула рот, на подушке лежала мертвая девушка удивительной, почти неземной
красоты, даже волосы из седых превратились в смоляные.
В разобранную крышу сверкнула молния, грянул гром.
- Господи! - заорала, влетая в спальню тетка. - Катька! Что же ты наделала! Скажи
скорей, Зина тебя трогала?
- Ключик отдала, - испуганно ответила Катя, - вот! На шнурке!
- Что случилось? - спросил, появляясь на пороге, отец.
Тетка кинулась в ноги к брату.
- Прости, Сергей, прости, - запричитала она, - не уберегла, стерегла в коридоре, а она
через окно влезла! Ой, горе! Горе! Глянь-ка, она ей все передала!
Отец попятился, потом перекрестился и зло рявкнул на тетку:
- Хорош выть! Дело сделано! Судьба ей такая! Ты сама чего мать за руки не взяла?
- Дык.., тык... - стала заикаться сестра, - боязно!
И потом, она не меня кликала!
- Могла избавить Катьку от зла, - не успокаивался отец.
- Ой! Сережа-а-а! - завыла тетка. - Не-е-ет! Стра-а-ашно!
- Отбоялись мать, - выплюнул отец, - теперь через Катьку трястись станем. Ша! Зови
соседей, крышу закрыть надо, дождь хлынет, три дня ему лить теперь.
Затопит избу. Да лицо ей прикрой, страх глядеть.
Катя обернулась и взвизгнула. На кровати вместо молодой, черноволосой девушки
лежал труп отвратительно-уродливой бабки, чистой бабы-яги. При жизни Зина выглядела
совсем по-другому.
Баба Катя допила кофе и усмехнулась - Это теперь я умная и знаю, что ведьму с белого
света так просто не отпускают. Мучиться ей, пока дар свой не передаст.
- Как? - испуганно прошептала я.
Колдунья кивнула.
- Ну просто, тому, кто колдунью пожалеет, к одру подойдет и за руку ее возьмет, вся
сила и уйдет. Обычно смену себе заранее готовят, из девочек, ближайших родственниц, но
иногда на воспитание берут, сиротку например. Той потом по жизни крест нести. Только
мало дар получить, надо и знаниями обладать, иначе такого натворить можно. Чего не
пьешь чай?
Я отодвинулась от стола и дрожащим голосом сказала:
- Не хочется.
Баба Катя засмеялась:
- Не бойся, мне еще года два жить, да и есть сменщица на примете. А потом, понаделав
глупостей, я только белые дела творю. Давай продолжу!
После поминок по бабке Катя открыла ключом шкаф, нашла там много тетрадок и
несколько очень старых книг, написанных от руки непонятными буквами. Не один месяц
ушел у нее на изучение наследства, но в конце концов девочка разобралась в бабкиных
записях и старинных томах. Наверное, Кате и впрямь перешли некие способности, потому
что к двадцати Годам ее иначе как ведьмой не звали. Правда, называли так за глаза,
только разве в деревне что скроешь?
Теперь люди шли к Кате, точь-в-точь как когда-то к Зине, и некстати забеременевших
баб тоже принимала она. Сколько плодов вытравила молодая умелица не знал никто,
Катерина умела держать язык за зубами. Если честно, ей нравилась власть над людьми,
радовало, как деревенские кумушки, стоявшие длинной очередью в местном магазине,
расступались и говорили:
- Проходите, Катерина Сергеевна, мы не торопимся.
Да что там бабы, Катю уважал сам председатель колхоза, коммунист Сергеев.
Высокому деревенскому начальству Катя вправила спину, и тот после этого случая всегда
снимал кепку при встрече с девушкой.
В общем, жизнь шла хорошо, денег Катя не брала, но приносимых подарков вполне
хватало для сытого существования. Была лишь одна беда: после смерти отца и тетки - на
близких отчего-то умение Кати не действовало - девушка осталась одна.
Холостые парни обходили ведьму стороной, если Катя заглядывала в клуб, на танцы,
юноши мигом убегали курить и возвращались в зал лишь после ухода ведьмы.
Так бы и куковать девушке вековухой, но тут из Москвы прибыл по распределению
новый доктор, молодой симпатичный Павел.
Через два месяца сидения в вечно пустом медпункте он пошел к председателю и
недоуменно спросил:
- Амбулатория одна на восемь деревень, почему народа нет?
- Так здоровы все, - кашлянул коммунист Сергеев, - не болеют!
- Никогда?
- Вроде того.
- Удивительно, - пробормотал Павел, - вчера на улице встретил женщину, толстую
такую, в красном платке.
- Марфа это, - кивнул председатель.
- С раздутой рукой, - продолжил врач, - прямо силой заставил показать, явная
флегмона. Хотел бабу отвести в медпункт, вскрыть нарыв, так не далась! Утром домой к
ней наведался, и что? Прошла болячка!
- Бывает.
- Но не в этом случае!
Сергеев замялся, потом шепнул:
- Катька вылечила, ведьма!
Павел был комсомольцем, ни в бога, ни в черта он не верил, к деревенской знахарке
пошел с желанием прочитать старухе нотацию, заставить ту прекратить заниматься
мракобесием. Но вместо дряхлой жабы молодой человек увидел красавицу.
Когда по деревне разнесся слух, что доктор хочет жениться на ведьме, председатель
под благовидным поводом зазвал к себе врача и начал мямлить нечто невразумительное.
- Да в чем дело, говорите прямо! - велел доктор.
- Брось ее, сынок, - ляпнул Сергеев, - горя не оберешься. Лучше на мою дочку глянь,
красавица выросла.
Павел скривился:
- И вы глупости повторяете!
- Значит, не послушаешься?
- Ясное дело, нет, - отрезал безбожник.
На свадьбу пришло все село, пили-гуляли три дня, а потом Катя стала помогать мужу.
Теперь страждущие шли в амбулаторию. Их там принимал врач в белом халате, он
старательно заводил историю болезни, выслушивал трубкой, вручал с умным видом
порошки, только все равно народ знал: лекарит Катя, а муж так, для виду.
Жила пара хорошо, дружно, одна беда, дети у них не задерживались. Первый младенец
родился мертвым, второй скончался через месяц, третий, правда, протянул до трех лет и
утонул. Больше Катя не беременела.
- И правильно, - сказала один раз сгоряча Танька Федотова, - не желает Господь ей
наследников давать, оно и понятно почему, сколько душ загубила!
- Молчи уж, - заткнули болтунью соседки, - сама небось на аборт ходила!
Танька приумолкла. Катю в деревне хоть и побаивались, да уважали, а от Федотовой
никто отродясь помощи не видел.
Относительно спокойно и счастливо Катя прожила довольно долго, но потом на нее
посыпались несчастья, да еще какие!
Сначала умер Павел, сгорел в два часа от непонятной болезни, у него резко подскоч
...Закладка в соц.сетях
