Жанр: Электронное издание
Donts-70
...аю, небольшая, но приятная сумма заставит их быть откровенными.
Трупохранилище оказалось на редкость цивилизованным. Посетители вначале
попадали в приемную, где стояли вполне приличные кресла, а на столике лежали
растрепанные журналы. Тут даже имелся телевизор, правда, допотопный черно-белый
вариант, но все же исправно работающий, и пахло в зальчике хвоей, аромат был слишком
сильный, он явно вытекал из спрятанного в незаметном месте ароматизатора.
В комнате беседовали двое: женщина неопределенных лет, закутанная, несмотря на
жаркий день, в шерстяную кофту, и мужчина, вернее парень, одетый в белый халат. На
меня они не обратили никакого внимания, а я, сообразив, что сейчас сотрудник морга
разговаривает с родственницей умершего больного, постеснялась задавать вопросы и,
решив подождать, пока патологоанатом освободится, села в одно из свободных кресел.
- Вот видите, - говорил доктор, - она не лечилась.
- Нет, - кивнула женщина, - вообще к врачам не ходила.
- Наплевательски относилась к своему здоровью.
- Молодая, думала, так пройдет, у нее всегда весной и осенью желудок болел.
- Язва коварная вещь!
- Ага.
- Прободение и привело к смерти.
- А-а-а! Ничего сделать нельзя?
- Когда? - оторопел доктор.
- Ну.., сейчас!
- Ваша сестра умерла!
- Она мне не родная, только по матери, - непонятно для чего уточнила тетка, кутаясь в
кофту.
- Все равно вы родственница.
- Не совсем.
Врач помрачнел.
- К чему речь ведете? Не желаете похоронами заниматься?
- Господь с вами, - замахала руками тетка, - не бросишь же, как крысу, хотя, конечно,
Наташа та еще дрянь была, но смерть грехи смывает. Скажите, это заразно?
- Что? - снова потерял нить беседы парень в белом халате.
- Язва.
Патологоанатом вытащил сигареты.
- Десять лет назад мы однозначно отвечали на подобный вопрос: нет. Винили во всем
не правильное питание, курение, нервные перегрузки. Потом медицина глянула на язву с
иной стороны, теперь она лечится антибиотиками вкупе с трихополом, комбинация,
которая в принципе помогает всем, но иногда язва протекает бессимптомно, регулярных
болей нет, человек начинает ощущать дискомфорт в тот момент, когда уже практически
поздно. Мне сейчас трудно сказать, что именно случилось с Ереминой. То ли она глушила
себя обезболивающими, то ли и впрямь не ощущала сбоя в здоровье.
- Значит, можно заразиться язвой, - протянула женщина, - от Наташи.
- От покойной? Нет, конечно.
- А-а-а! А еще чем?
- Вы о чем?
- Когда человек умирает, что с болячками случается?
Я удивилась странному вопросу, врач, похоже, тоже, потому что он воскликнул:
- Никак не пойму, куда вы клоните!
- Ну, допустим, умер человек с туберкулезом, бывает же такое?
- Сплошь и рядом.
- И вообще, на тот свет редко уходят здоровыми.
- Это верно.
- Так куда зараза денется? Туберкулез тот же!
- В могилу, - слегка растерялся парень, - или в огне крематория сгорит.
- А если совсем страшная болезнь была! Ну, типа чумы, тогда как? - не успокаивалась
тетка.
Врач резко встал.
- Чумы на земном шаре нет, она осталась лишь в пробирках.
- А все же?
- Давайте прекратим глупый разговор, - разозлился патологоанатом.
- Я не хотела никого обидеть, - прошептала женщина, - просто вы там сами
поаккуратней, не трогайте тело без перчаток.
- Мы соблюдаем необходимые меры безопасности, - неожиданно вежливо ответил
врач, - спасибо за заботу. Вернемся к вашей проблеме. Насколько я понял, вы хотите
задержать тело Ереминой у нас.
- Да, - прошептала тетка.
- Услуга платная.
- Хорошо.
- Бальзамировать будем?
- А надо?
- Я бы посоветовал прибегнуть к этой процедуре, в особенности если момент
погребения откладывается.
- Хорошо, - кивнула тетка.
- Сейчас придет Маша, она выпишет квитанцию и примет у вас оплату, - явно
обрадовался завершению беседы парень, - извините, придется подождать.
- Куда мне торопиться, - пожала плечами тетка.
Врач ушел, я кашлянула, потом робко произнесла:
- Простите, пожалуйста.
Женщина повернулась ко мне всем телом.
- Что?
- Вы сестра Наташи Ереминой?
- А вам какое дело?
- Она умерла?
- Нет, на танцы отправилась, - зло ответила собеседница и отвернулась к окну.
Я затаилась в кресле. Похоже, первая часть таинственной истории прояснилась. Из
подслушанного только что разговора легко сделать вывод: Наташу сгубила язвенная
болезнь, внезапно открылось кровотечение, и несчастная покинула сей мир. Ладно,
сейчас найду парня в белом халате, задам ему пару вопросов, а потом попытаюсь
выяснить у милиционеров, жив ли Андрей.
- Простите, - вдруг тихо сказала женщина в кофте, - нахамила вам.
- Ничего, ерунда, вы просто понервничали, - охотно пошла я на контакт.
- Меня Луизой зовут, - вдруг представилась незнакомка, - вообще-то Луизой
Марковной, но я к отчеству плохо отношусь.
- Очень приятно. Виола, - машинально ответила я.
- Откуда про Наташу знаешь?
- Это я привезла ее в больницу, - объяснила я.
- Понятно, - протянула Луиза, - я ей сестра по матери. Вчера поздно совсем мне из
клиники позвонили...
Я внимательно слушала ее рассказ. Луиза очень поразилась, когда услышала из трубки
вопрос:
- Кем вам приходится Наталья Еремина?
- Вроде как сестрой, - ответила она.
И тут на ее голову вылился ушат информации: Еремина скончалась, надо забирать
тело, хоронить...
- Откуда взяли мой телефон? - только и сумела спросить Луиза, когда в трубке
образовалась тишина.
- У нее в сумке книжка лежала, а в ней один ваш номерок, - раздалось в ответ, - на
первой страничке, остальные пустые, звонить больше некому было.
- Сочувствую, - пробормотала я.
- Да уж, - протянула Луиза, - неожиданность, а что особенно неприятно, никак не могу
найти Андрея, он человек состоятельный, ну почему я-то должна хлопотать? Он
бизнесмен! Квартира у них знаешь какая? Наташка все переживала, жаловалась: детей
нет, некому богатство передать. Мне б ее заботы, тут кофе лишний раз не купишь,
думаешь, то ли им наслаждаться, то ли стиральным порошком обзавестись. И, как назло,
Андрей не отзывается! Я уж в полночь трезвонила, никакого отклика! Словно умер. Но
надо ж ему про внезапную смерть жены рассказать. Вот ведь странный какой, не пришла
Наташка ночевать, а он даже не забеспокоился, куда она подевалась. Хотя, может, он
опять ее бросил? Лучше б совсем ушел, а то мотается туда-сюда, не пойми что получается.
- Еремин умер, - ляпнула я.
- Андрей? - вздрогнула Луиза.
- Да.
- Когда?
- Вчера.
- Господи! Откуда ты знаешь?
Я набрала полную грудь воздуха и начала говорить:
- Понимаю, что история невероятная, но я решила сообщить мужу о несчастье,
случившемся с женой, мы встретились в "Лотарингии", и Андрей скончался.
- Боже!
- Просто упал лицом в тарелку, похоже, инфаркт или инсульт.
- Дева Мария, Пресвятая Богородица, - забубнила Луиза, крестясь, - вот оно что!
Настигла его кара!
Постой, постой, это что же выходит? Наташка на тот свет ушла?
- Верно, - кивнула я, плохо понимая, куда сворачивает разговор.
- И Андрей убрался?
- Ну, похоже, так!
- Да или нет?
- Милиция вела себя так, словно Еремин покойник, - на всякий случай обтекаемо
ответила я.
- Детей у них нет, - почти радостно подытожила Луиза, - и никаких других
родственников, кроме меня, тоже! Bay! Понимаешь?
Я повнимательней присмотрелась к Луизе, вначале она показалась мне
пятидесятилетней, потом, в процессе разговора, рассмотрев как следует свою
собеседницу, я опустила планку возраста до сорока, затем снизила до тридцати, но
сейчас, услышав вскрик "вау", сообразила: передо мной совсем молодая женщина.
Просто Луиза одета в мешковатую кофту серо-буромалинового оттенка и юбку,
которая хорошо подойдет для пенсионерки. Никакой косметики на лице у нее нет, волосы
длинные, но это не красивые локоны с аккуратно подстриженными концами, а лохматые
пряди, почти никогда не бывавшие в руках парикмахера.
Еще девушку сильно старит кисло-обиженное выражение лица, рот с опущенными
уголками и низко нависающие над глазами брови, никогда не знавшие пинцета. Луиза
явно не красавица, у нее серо-желтый цвет лица, невыразительные блекло-голубые глаза с
редкими ресницами, тонкие губы. По улицам Москвы толпами ходят особы, коим Господь
не отсыпал красоты, но хитрые женщины ловко научились пользоваться косметикой.
Если Луиза положит на лицо тональный крем, возьмет тушь, тени, губную помаду, то в
конечном итоге появится вполне нормальная мордашка, но девушка не желает
приукрашиваться и ходит страшилищем.
- Получается, что все их теперь мое! - воскликнула Луиза. - Квартира, дача, мебель,
машина. Bay! Cyпер!
- Тебе не жаль Ереминых? - удивилась я.
Луиза спохватилось, прикусила язык, но потом сказала:
- Послушай, помоги мне!
- Но вряд ли я сумею дать взаймы большую сумму, впрочем, сто долларов выделить
могу, - осторожно пообещала я.
- Не надо, - отмахнулась Луиза, - просто проводи меня.
- Куда?
- На квартиру к Наташке.
- Зачем?
- Андрей дома в сейфе кучу денег держит, - рассмеялась Луиза, - конечно, и он, и
Наташка думали, что я не знаю, только я работала у них и видела.
- Ты служила на фирме у зятя?
- Не, домработницей.
- Где?
- Экая ты непонятливая, - попеняла Луиза, - да У Натки с Андрюшей!
- Убирала квартиру сестры за деньги?!
- А чего? Нормально! Со своим человеком-то надежней, лучше меня пустить, чем
невесть кого, еще сопрут чего-нибудь!
Я не нашлась что ответить, тут в приемную вошла симпатичная молодая женщина и
громко спросила:
- Кто собирается Еремину оплачивать?
Луиза схватила меня за руку.
- Не волнуйтесь, мы внесем деньги, сейчас только съездим за ними быстренько.
Пошли, Виола, по дороге объясню, что к чему! Ну чего стоишь? Неужели не понятно, я
одна не могу в квартиру войти, не по себе мне, пошли, не за так, конечно, дам тебе
пятьдесят рублей.
Глава 16
- У тебя машина! - обрадовалась Луиза. - Супер!
Ясный перец, получишь рублики, только не бросай меня. Оно вроде и бояться нечего,
да страшно в квартиру входить.
- И как мы в нее попадем? - поинтересовалась я.
- Просто, через дверь.
- Но она, естественно, заперта!
Луиза раскрыла здоровенький мешок из искусственной кожи, служащий ей сумкой,
запустила внутрь обе руки и вытащила маленький ключик.
- Во! Я ж к ним убираться ходила, по пятницам и вторникам, Наташка мне доверяет.
- Понятно, - протянула я.
- Пять комнат у них, - защебетала Луиза, - Андрей две квартиры объединил в обычном
доме, с виду помойка помойкой, а внутри дворец! Стой!
От неожиданности я резко нажала на тормоз, сзади послышались возмущенные гудки,
мимо просвистела зеленая "девятка", из нее высунулся русоволосый кудрявый парень и с
возмущением заорал:
- Эй ты, хоть в зеркала иногда глядишь? Таранька за рулем!
- Что случилось? - спросила я у Луизы.
- Так приехали, - мирно ответила та, - вон их пятиэтажка, пошли.
Проглотив все рвущиеся наружу замечания типа:
"Следовало заранее предупредить об остановке", я выбралась наружу. Дом, где жила
Наташа, смотрелся обычно, такими невысокими зданиями из светлого кирпича застроена
четверть Москвы. "Хрущоба" кажется лучше, чем ее сестры из блоков, но только внешне,
внутри же находятся крохотные квартиры с низенькими потолками, совмещенными
санузлами и четырехметровыми кухнями.
- Нам на последний этаж, - деловито заметила Луиза, - шагай!
Железную дверь она открыла легко, стало понятно, что Луиза привыкла отпирать этим
ключом, столь же буднично она нашарила рукой выключатель. Вспыхнул свет, и я ахнула.
Вместо ожидаемого узкого полутемного, заставленного шкафами коридорчика перед
моим взором предстал большой светлый холл. С потолка свисала хрустальная люстра. В
центре комнаты стояли два кресла из молочно-белой кожи и стеклянный столик на
золоченых львиных лапах. Правая стена оказалась целиком зеркальной.
- Снимай туфли, - деловито велела Луиза и быстро сдвинула в сторону посеребренное
стекло, в ту же минуту мне стало ясно: это дверца встроенного шкафа.
- Ну, чего замерла? - торопила Луиза. - Пошли на второй этаж.
- Куда? - заморгала я.
Луиза улыбнулась и ткнула рукой влево.
- Туда.
Я проследила взглядом за ее ладонью и удивилась еще больше: я приметила
совершенно невероятную для московских пятиэтажек вещь - деревянную лестницу,
устремленную вверх.
Луиза, довольная произведенным эффектом, усмехнулась:
- Впечатляет?
- Да, - кивнула я, - неожиданно.
- Андрей из чердака три комнаты сделал, - пояснила Луиза, - квартирка теперь
бешеных денег стоит.
Внизу кухня, столовая, гостиная, ну и туалет. А на втором этаже две спальни плюс
кабинет. Мебель частично из Италии, частично на заказ. Еремин строитель, уж он
расстарался для себя, как мог! Денег сюда вгрохал уйму! Знаешь, сколько шторы на одно
окно стоили? Тысячу баксов.
- Думаю, ты ошибаешься, - покачала я головой, - ткань не может на такую сумму
потянуть!
Луиза рассмеялась.
- Я, как из своего Буркина приехала, да еще из монастыря, прямо обалдела. Такой
красоты не видела, не знала, как люди живут. Вообще, я плохо представляла себе
обычный мир, еле привыкла. Занавески меня просто наповал убили, не эти тогда висели,
попроще был вариант, но и тот меня с ног сшиб, да я по квартире-то ходить боялась!
- Буркино? - насторожилась я, услыхав знакомое название. - Подмосковное местечко,
ты оттуда?
- Ну да, - кивнула Луиза, - в монастыре жила.
- Ты? Была монашкой?
- Нет, Анна Ивановна, мама моя, там трудилась, я при ней до окончания школы
прокуковала.
- Кем же можно работать в монастыре?
- Бухгалтером.
- Кем?
Луиза улыбнулась.
- Людям отчего-то кажется, что в монастыре жизни нет, все только молятся и постятся.
На самом деле это особый мир с четкими законами. Буркинская обитель почти
коммерческое предприятие.
- Постой, постой, - забормотала я, - ты Луиза, сестра Наташи, так?
- Верно.
- Насколько я поняла, твоя мама была замужем дважды.
- Нет, один раз.
- Но ты же сказала, что у вас с Наташей разные отцы?
- Верно, только зря думаешь, что ребеночек может лишь в законном браке родиться.
Мамочка от Наташиного папы ушла, там какая-то темная история, я вообще-то с ней в
семнадцать лет познакомилась.
- С историей?
- С сестрой, она в монастырь приехала, к матушке, а до этого не появлялась. Вообще, у
нас все так перекручено, постороннему сразу не разобраться.
- Значит, Лера Квашня тебе тоже сестра, - подвела я итог.
- Кто? - искренне изумилась Луиза.
- Лера Квашня, она сестра Наты.
- Первый раз про такую слышу.
- Но мне Наташа сама описала свою историю. Их мать, алкоголичка...
Язык замер, потом я с легким недоумением протянула:
- Совсем запуталась. Твоя мать - это и Натина мама.
- Ну да!
- И она служила в монастыре бухгалтером?
- Верно.
- Наверное, была церковным человеком.
- Ясное дело, другую матушка Епифания не возьмет.
- Она пила?
- Ни в жизни, - привычно перекрестилась Луиза, - Анна Ивановна, мамочка моя
покойная, капли в рот не брала, ну разве что во время причастия или по глоточку на
Пасху.
- Но Наташа рассказывала о своей родительнице, Рано умершей от безудержных
возлияний, о сестре Валерии, которая уехала в Москву учиться...
- Бред, - пожала плечами Луиза, - пошли на кухню. Кофе угощу и все объясню.
Торопиться некуда, ну привезу я им деньги в морг завтра, чего такого случится, не
выбросят же тело на улицу.
Оказавшись у холодильника, Луиза распахнула дверцу.
- Хочешь холодненького?
- Нет, спасибо, горло берегу.
- А я хлебну. Вот странно!
- Что? - насторожилась я.
- За фигом Наташка полтора литра сливового сока взяла? - пожала плечами Луиза. -
Всегда лишь крохотный пакетик берет, на один стакан. И вишневого нет. Фу, скис!
И она выплюнула сок, который только что отхлебнула из пакета.
- Давай лучше кофе, - предложила Луиза, включив воду.
Налив мне удивительно вкусную арабику, Луиза завела рассказ, через несколько минут
мне стало понятно, что она нисколько не скорбит о внезапно умершей сестре, даже
пытается скрыть радость оттого, что неожиданно превратилась во владелицу шикарных
хором, но эмоции рвались наружу.
Детство Луиза помнила плохо, если она задумывалась о ранних годах, то перед глазами
появлялось нечто вроде больницы, коридор, выкрашенный синей краской, пол из
щербатой плитки, железные кровати, женщины, замотанные то ли в халаты, то ли в
тряпки.
Потом воспоминания меркли, более или менее осознанно проявлялось лишь одно: вот
мама, как всегда, одетая в черную хламиду и с темным платком на голове, стоит возле
полной тетки со злым лицом.
- Нехорошее имя у ребенка, - вдруг говорит незнакомая баба, - не нашенское. Эк ты ее
обозвала, уж лучше бы Еленой.
Потом опять в памяти образовывался провал, а дальше шли вполне ясные картины.
Луизе семь лет, они с мамой живут при монастыре.
Анна Ивановна не пострижена, она, истово верующая женщина, служит в обители
бухгалтером. Иногда мама ездит в Москву и никогда не берет с собой Луизу, девочка
нигде, кроме Буркина, не бывает. В Буркине расположена школа, куда бегает Луиза.
Никакого удовольствия от процесса получения знаний девочка не испытывает.
Одноклассники с ней не дружат, нет, над Луизой не издеваются, ее не травят ни дети, ни
учителя, просто первоклассница сильно отличается от остальных детей, на ней длинное,
почти в пол платье, а на голове повязан платок.
Еще Луиза не ест в столовой, потому что часто блюдет пост, ей не разрешено
оставаться после уроков на всякие мероприятия, и, понятное дело, девочка не бегает по
вечеринкам. Вначале Луизочка не задумывалась о своей необычности, монастырь был
домом, любимым, родным. В нем жила кошка со странноватым именем Калистрата,
хрюшки, а еще имелась библиотека с громадными, тяжелыми томами.
Матушка Епифания выдавала девочке по одной книге, и Луиза с восторгом читала
жития святых, рассказы о мучениках были намного интересней сказок.
Свою позицию Луиза один раз высказала на уроке русского языка, чем донельзя
шокировала учительницу. Преподавательница, проверяя, как ученики справляются с
заданием по внеклассному чтению, вызвала к доске девочку и спросила:
- Ну-ка скажи нам, что случилось с Красной Шапочкой?
- Все не правда! - воскликнула Луиза.
- Почему? - навострила уши училка.
- Ну, во-первых, отчего она приняла волка за бабушку? - вопросом на вопрос ответила
рациональная девочка. - Совсем же не похоже человеческое лицо на звериную морду!
Волк весь волосатый.
- Ну-ну, - покачала головой русичка.
- А еще, он же бабулю съел?
- Да.
- Вот! - воскликнула Луиза. - Небось по всей комнате крови было! Даже когда рыбу
чистят, и то раковина красная! Судак маленький, а бабка же большая! Неужели волк
потом все отмыл? Не было у него времени, Красная Шапочка по пятам шла. Она такая
глупая, что пятен повсюду не заметила? Нет, лишь глупости в сказках. Хотите, лучше
расскажу вам про святого Петра? Вот в житиях правда.
- Не надо, - быстро прервала преподавательница Луизу, - садись.
После урока к девочке подошла звезда класса, Маша Аргенова, и захихикала:
- Ловко ты Веру Павловну умыла! Пошли ко мне в гости!
- Домой тороплюсь, - ответила Луиза, - мама ровно в три назад ждет.
- Так нам два последних урока отменили, - принялась соблазнять девочку Маша, -
давай, у меня такие куклы есть!
Луиза заколебалась, но потом, решив, что ничего плохого не совершает (на дворе
стояла Масленица, а в эти дни предписано развлекаться и ходить в гости), отправилась к
однокласснице.
Впечатление, которое на нее произвела квартира Маши, определяется одним словом:
шок. В комнатах было так красиво, что у Луизы заслезились глаза, а еще нигде не было
икон. Луиза, хотевшая привычно перекрестить лоб, наткнулась в гостиной на пустой
правый угол, не удалось ей и помолиться перед едой. Нина Петровна, Машина мама,
просто положила на тарелки блины и весело воскликнула:
- Ну, начинайте! Луизочка, не стесняйся, бери колбасу, ветчину, или хочешь буженину?
- Мясо на этой неделе есть нельзя, - покачала головой школьница. - Масленая неделя
еще называется "мясопустная", она подготовка к Великому посту. Гулять, веселиться,
лопать вкусное - сколько угодно, а на мясное запрет.
- Скажите, пожалуйста, - разинула рот хозяйка, - откуда же ты знаешь?
- Ну, мама, - укоризненно протянула Маша, - я говорила же тебе, Луизка из монастыря!
- Действительно, - спохватилась Нина Петровна, - а тебя не раздражает, что на столе
мясное ассорти?
- Нет, конечно, - с достоинством ответила Луиза, - не следует никого осуждать и
щеголять своей верой, это грех гордыни. Вы ешьте, только я не стану.
Домой Луиза вернулась с ворохом подарков, Нина Петровна вручила ей коробочку
шоколадных конфет, красивую книгу и много всяких мелочей, вроде красивых ручек и
разноцветных ластиков.
Анна Ивановна отругала Луизу, но презентов не отобрала. А школьница внезапно
поняла: мир не ограничивается монастырем, за его стенами течет иная, более веселая
жизнь, девочки там носят яркие платья, не прячут волосы под платок, им не надо
подниматься ни свет ни заря, чтобы успеть помолиться перед школой. А еще, оказывается,
дети не занимаются целыми днями послушанием, они имеют время для игр и веселья.
Анна Ивановна, как могла, пыталась оградить дочь от мирских соблазнов, но она не
имела права держать ребенка в монастыре, лишить его школьных занятий.
А Луиза взрослела и в конце концов взбунтовалась и заявила:
- Хватит, сегодня я сплю до восьми утра, каникулы на дворе! Не буду в пять лоб у
иконы расшибать.
Анна Ивановна кинулась к настоятельнице с просьбой:
- Урезоньте малолетнюю, совсем ум потеряла, молиться не желает.
Матушка Епифания тяжело вздохнула и призвала к себе Луизу. Вопреки ожиданиям
Анны Ивановны настоятельница не стала наказывать бунтарку, не поставила ту коленями
на горох, не заставила бдеть ночью у икон, а повела спокойный разговор.
- Ты ведь знаешь, что дети обязаны почитать родителей? - тихо спросила она.
- Да, - кивнула Луиза.
- Вот и тебе не следует огорчать маму.
- Выйду замуж и уйду от нее, - упрямо заявила девочка, - не хочу в монастыре жить.
- А как же с почитанием родителей? - напомнила Епифания. - Не боишься, что потом,
на Страшном суде, ответ держать придется? В Библии сказано: "Чти отца и мать своих".
- Там еще другие строки есть, - возразила отлично знавшая Священное Писание
школьница:
- "Да покинет человек своих родителей и прилепится к жене своей, и будут они одна
плоть".
Епифания покачала головой, потом встала, порылась зачем-то в коробочке, стоявшей
на тумбочке, и мирно сказала:
- Ангел мой, в жизни твоей мамы есть одна тайна.
Поэтому она и скрылась от мира в обители, я не имею никакого права ее разглашать, и
навряд ли Анна когда-нибудь расскажет тебе истину. Но я сейчас попытаюсь чуть-чуть
растолковать, чем ты обязана матери.
Если бы не маменька, ты бы сейчас не училась в школе, не имела подруг, хорошей
одежды и сладостей по праздникам. Скажи огромное спасибо Анне Ивановне, для тебя в
книге Судьбы была написана одна, право слово, крайне печальная глава, но матушка
сумела ее переделать.
Луиза скривилась.
- Не работай мама в монастыре, мы бы сейчас жили в городе, как все, ходили бы в
кино, имели много денег.
- Тебе кажется, что золото - счастье? - с укоризной осведомилась Епифания.
- Конечно! - жалко воскликнула Луиза. - Деньги могут все!
- Мы учили тебя иным принципам, - грустно сказала настоятельница, - но, видно,
сильно искушение. Хорошо, приподнимем завесу, кабы не монастырь, ты бы, наверное,
давно умерла в детском доме.
- Почему? - захлопала глазами школьница.
Епифания сложила тонкие руки на животе.
- Твой отец за грехи был сурово наказан, его посадили в тюрьму.
- Ой! - потрясенно воскликнула Луиза.
- Оказался он в камере вместе с тобой.
- Господи, - прошептала девочка.
- Ты ничего не помнишь, - спокойно продолжала матушка, - поелику совсем крошкой
была.
Внезапно перед глазами Луизы развернулась картина: длинный коридор, стены,
выкрашенные синей краской, железные кровати.
- Я думала, это больница, - вырвалось у Луизы.
Епифания строго посмотрела на собеседницу.
- Ты о чем?
- Ну порой вспоминается что-то вроде клиники...
- Если не станешь меня перебивать, расскажу тебе историю, - нахмурилась матушка.
К Луизе вернулось вбитое с детства смирение.
- Простите, - прошептала она.
Настоятельница ласково погладила ослушницу по голове.
- Отец твой был человеком слабым, искушениям противиться не мог, работать не
хотел, порхал, словно бабочка, а потом решил разбоем заняться, он вскрывал чужие
квартиры и воровал у людей деньги, драгоценности, не брезговал ничем.
Анна Ивановна, человек верующий, никак не могла смириться с таким поведением
супруга, она сначала просто молилась, упрашивала разбойника одуматься, но тот лишь
смеялся над женой.
В конце концов Анна Ивановна, перекрестившись, пошла в милицию, где все честно
рассказала. В отделении отчего-то отнеслись к заявлению Анны с прохладцей,
участковый равнодушно заявил:
- Нечего нас в свои скандалы вмешивать, много вас таких, умных, полаются с
мужиками и сюда несутся. Иди лучше домой, вари щи.
Анна Ивановна в слезах побрела обратно, утром она, как обычно, отвела
четырехлетнюю Луизочку в садик, отправилась на работу. Вечером пришла за ребенком и
услышала от нянечки:
- Девочку папка забрал.
Встревоженная Анна кинулась домой, Марк иногда заходил за дочерью, но делал он
это лишь после долгих и нудных просьб супруги, сам инициативы никогда не проявлял.
Родная квартира встретила непривычной тишиной, на кухонном столе белела записка.
Аня схватила листок и чуть не свалилась без чувств, она прочла весь текст разом. "Гнида!
Думала мужа за решетку сунуть?
Теперь мучайся, я уехал, тебе не надо знать куда, Луизка станет жить со мной".
Несчастная мать помчалась в милицию, в голове у нее теснилась куча вопросов. Откуда
вор узнал о ее визите в отделение? Куда он отправился? Что с девочкой? Зачем
разбойнику крохотный ребенок? Впрочем, на последний вопрос ответ имелся: муж хотел
побольнее "ущипнуть" жену, потому и выкрал Луизу, дочь ему без надобности, скорей
в
...Закладка в соц.сетях
