Жанр: Электронное издание
Donts-70
... не принималась, О Юрии Андрей и Наташа не
вспоминали. Еще Еремины понимали: над ними висит дамоклов меч болезни. Никто не
может гарантировать, что они здоровы. Отец и мать болели проказой, вполне вероятно,
что болячка поселилась и в детях. Юноша и девушка были честными людьми, но им
страшно не хотелось жить в лепрозории, там они не имели будущего. Их отец
великолепно понимал ситуацию, поэтому и затеял побег. Юрий, оказавшись на свободе,
не пожелал иметь ничего общего с семьей, решил держаться подальше от родственников.
Может, хорошо зная о болезни отца, он боялся заразиться, а еще он, наверное, думал, что
обычные врачи не сумеют диагностировать лепру, и он в случае проявления болезни будет
спокойно жить среди людей. Юрий панически боялся лепрозория.
Андрей и Наташа оказались другими, они трогательно ухаживали за отцом, потом
похоронили его, сменили место жительства и начали делать карьеру в Москве.
Конец 80-х - смутное время в России, начало 90-х было еще хуже. Но Андрей сумел
выплыть и занять свое место в новом мире. Парень начал заниматься ремонтом квартир и
весьма преуспел. Олигархом он не стал, но созданная им фирма вполне твердо стояла на
ногах, приносила хороший доход и имела отличную репутацию. Андрей был честным
человеком, Наташа тоже, но имелась у них тайна: они никому никогда не рассказывали о
том, что их родители умерли от проказы и что часть своей жизни они провели в
лепрозории.
- Но как же их расписали, если они были брат и сестра? - удивилась я.
- Еремины не ходили в загс, - ответил Олег, - просто представлялись мужем и женой,
таковыми их считали и клиенты, и соседи, и знакомые. Окружающим же не надо
показывать свидетельство о браке, достаточно сказать: "Знакомьтесь, моя жена Наташа".
Официальные бумаги требуют лишь в редких случаях.
- Но зачем они объявили себя супругами?
Куприн сцепил пальцы в замок.
- Понимаешь, люди странные животные, самая большая забава для них обсуждать себе
подобных. Молодые мужчина и женщина, пусть даже и близкие родственники, живущие
вместе и не собирающиеся заводить семью, мигом вызовут к себе интерес всяких
кумушек, языки замолотят с невероятной скоростью, самое мягкое, что припишут паре,
это кровосмесительную связь. А так, скромная семья, работящая, непьющая, чего
интересного? Детей нет? Полно бесплодных пар. Андрей и Наташа очень боялись
привлечь к себе внимание.
- Но почему они не хотели разъехаться и зажить каждый своей жизнью?
Куприн наклонил голову.
- Ты бы согласилась сейчас покинуть Томочку?
- Нет!
- А почему?
- Мы вместе с детства, она мне больше чем сестра.
- Некоторые сестры терпеть не могут друг друга.
- Но мы-то иные! Я не мыслю себя без Томы, она моя семья, Кристина и Никита мне
тоже как дети!
- Вот ты и ответила сама на свой вопрос. Наташу и Андрея связывали те же чувства. Но
было еще одно соображение. Пойми, они достаточно долго прожили в лепрозории и
понимали, какой страшной болезнью является проказа. Лепра хорошо изучена, но
вылечить от нее не могут. А еще существует теория "спящей проказы". Правда, очень
многие исследователи считают ее бредом, но и Андрей, и Наташа знали, что некоторые
ученые считают: если мать или отец болели лепрой, их дети могут родиться и остаться
здоровыми, а вот внуки вполне способны оказаться инфицированы.
То есть болячка считается генетической, она вроде как спит, но при некоторых
обстоятельствах просыпается.
Не стану сейчас рассуждать на тему о правильности этой теории, она существует, и
Еремины слышали о ней. Будучи людьми совестливыми и напуганными, они решили:
семьи с детьми у них не будет никогда, не надо рисковать. К тому же Наташу совершенно
не тянуло замуж, не было у нее никакого интереса к мужскому полу. Если уж быть совсем
откровенным, Еремину привлекали женщины. А Андрей заводил любовниц, правда, он
был человеком специфических привычек, третировал своих пассий по полной программе,
устраивал им провокации и проверки, постоянно намекал на некие заразные болезни... Ну
да эту историю ты тоже знаешь.
- Вот почему Андрей был патологически чистоплотен! Вот по какой причине боялся
любого недуга и плюхался в кровать даже с легким насморком, - закричала я.
- Ну да, - кивнул Олег, - он просто дико боялся проказы. Наташа оказалась более
сильной личностью.
- А Луиза?
Куприн вздохнул.
- Ее оставили в монастыре. После смерти отца Наташа съездила к Епифании и честно
сказала: "Деньги имеются, отец не был нищим. Но сестру мы пока взять не можем,
пригрейте у себя! Стану вам платить".
Епифания согласилась, но, чтобы взрослеющая девочка не задавала ненужных
вопросов, настоятельница сходила в загс и попросила начальницу:
- Окажите божью милость. Живет с нами Анна Ивановна, бухгалтером в обители
работает, дочь при ней, Луиза. Только неразумная мать, когда от мужа-пьяницы убегала,
все документы потеряла. Пока-то девочке они не нужны, но ведь в школу оформлять
придется, по закону все дети учиться обязаны. Уж порадейте, помогите. А мы за ваше
здоровье молебен отстоим.
Не уважить Епифанию было невозможно, девочка стала Луизой Марковной Стекловой.
Ей ни настоятельница, ни Анна правды не открывали, не хотели смущать ребенка. Когда
Луиза, впав в подростковый возраст, начала бузить и пытаться вырваться из монастырских
стен, Епифания живо придумала сказку про отца и воровство. Луиза поверила в историю,
ей, жившей в монастыре, и в голову не могло прийти, что матушка способна на вранье. Но
ведь ложь бывает разной. Епифания спасала психику ребенка, оттого и солгала.
Удивительно другое. Как ты, моя дорогая, не заметила в этом рассказе нестыковок.
- Не очень понимаю, о чем ты говоришь, - протянула я.
Куприн улыбнулся - Луиза передала тебе содержание того разговора, в нем имелось
много нелепиц. Ну, вот, например, такая. Анна убежала из дома в монастырь, чтобы
спасти четырехлетнюю дочь от специнтерната?
- Да.
Олег засмеялся.
- Конечно, в советские годы закон был более суров, чем сейчас. Людей изолировали от
общества легко: если в чем-то провинился, сиди за решеткой. Алкоголиков свозили в ЛТП
, подростков-уголовников отправляли в спецшколы, но интернатов для дошкольников,
совершивших преступление, не существовало. Право, такое было слишком даже для
страны социализма. Ну как можно было поверить в подобную чушь? Я сейчас не о Луизе
речь веду, а о тебе. Ладно, можешь не отвечать, продолжаем разговор.
Луиза провела в монастыре детство и отрочество, потом Анна умерла, Епифания
вызвала Наташу и сказала ей:
- Что делать? Луизу надо увозить, она не способна жить при монастыре, нет в ней
внутренней силы и желания служить обители, она рвется в мир. Забирайте девочку.
Вот тогда и родилась версия о разлуке сестер, об их сводном родстве. Луиза уехала в
Москву.
Девушка отличалась от Наташи и Андрея. Хоть и говорят, что главное - это воспитание
ребенка, только чем тогда объяснить жадность, корыстолюбие и жестокость девочки,
которой с пеленок внушали библейские заповеди? Отчего у отца и матери Ереминых
родились столь разные дети? Юрий, который, наплевав на родню, удрал с большим
количеством денег, сластолюбивый, трусоватый Андрей, тихая, но решительная Наташа и
жадная до одури Луиза.
Сначала Еремины не собирались открывать младшей правду, но потом Наташа увидела,
что сестра маниакально стремится выйти замуж. Луиза знакомилась на улице с парнями,
приводила их в дом и устраивала истерики, когда Ната трезво говорила ей:
- Ну подумай сама, зачем ты нужна бедному провинциалу с армией голодных
родственников?
Луиза рыдала, соглашалась с сестрой, разрывала отношения и.., снова пыталась
захомутать первого приглянувшегося ей мужчину. Потом она вдруг завела разговор о
детях, о том, как хочет иметь ребеночка, пусть даже и внебрачного. Вот тут Наташа
испугалась по-настоящему и открыла ей всю правду про лепрозорий, побег и умерших от
проказы родителей.
- Господи, - всплеснула я руками, - теперь понятно, почему Луиза задавала такие
странные вопросы врачу в морге, про инфекцию, можно ли ее подхватить, целуя
покойного, и не выползет ли зараза из-под земли!
- Да, - кивнул Олег, - она решила, что и Наташа, и Андрей погибли от приступа лепры.
- Глупости, проказа не инсульт, сразу убить не может, она ест человека медленно.
- А Луиза, которой Наташа раскрыла истину буквально за несколько дней до своей
смерти, посчитала иначе, - вздохнул Олег, - она, в отличие от родных, подробностей о
семейной болезни не знает. И еще, Луиза очень жадна, кончина брата и сестры радует
девушку, деньги-то достанутся ей!
- Луиза решила поговорить со мной от страха?
Боялась одна войти в квартиру?
- Да, - кивнул Олег, - именно так. Узнала о смерти близких, испытала сначала ужас,
потом радость, затем поняла, что боится открыть хоромы Ереминых, и тут ты
подвернулась. Но потом Луизу понесло, у нее началось нечто вроде истерики, требовалось
высказаться, вылить свои эмоции, но она все-таки контролировала себя, потому и выдала
"официальную" версию, ни словом не обмолвилась о проказе! Боялась, что ее отправят в
лепрозорий. Наташа, чтобы урезонить сестру, капитально напугала ее, сказала: "Если кто
правду узнает, мигом все за дверью медицинской тюрьмы окажемся".
- И откуда ты все знаешь! - поразилась я. - Ведь Наташа и Андрей умерли!
- Епифания жива, - пояснил Олег, - основные детали я узнал от нее, и Луиза
оклемалась.
- Она не умерла?
- По счастью, нет, успели помочь.
- Луиза перед операцией велела позвать меня, зачем?
- Она поняла, кто хотел убить ее, и пыталась сообщить имя.
- Лера Опара!
- Верно.
- Она существует?
- Да!
- Кем же женщина приходится Анастасии Опара?
- Никем. У врача никогда не было семьи.
- Только не надо сейчас говорить, что они однофамилицы, - взвыла я, - подобное
невозможно!
Опара настолько редкая фамилия...
- И не думал об этом, - пожал плечами Куприн, - Лера Опара, с одной стороны, есть, а
с другой - ее нет.
- Это как?
- Попробую объяснить, - вздохнул Олег, - знаешь, в чем твоя основная беда?
- Ну? - насторожилась я. - Интересно очень.
- Наметишь одну версию, сама в нее поверишь и идешь танком, не замечая ничего
вокруг. Порой отметаешь "толстые" обстоятельства, если они не укладываются в твою
схему, притягиваешь за уши незначительные. Ты лишена здравого смысла и
объективности, а еще отчего-то веришь людям, хотя большинство из них склонно врать с
абсолютно честным видом.
Почти все, с кем ты разговаривала в последнее время, не сообщили тебе правды либо
столь искусно перемешали ее с ложью, что только остается удивляться.
- По-твоему, я кретинка?!!
- Да нет, просто обычная женщина, - спокойно ответил муж.
Следовало обидеться и затопать ногами, но любопытство оказалось сильнее других
эмоций.
- Так кто и что мне соврал?
Куприн кивнул:
- Слушай.
Глава 34
На деньги, полученные от отца Ереминых, Епифания сумела сделать ремонт
монастыря. Настя Опара сидела на зоне, она очень тяжело перенесла заключение и в
конце концов решилась "умереть". Составить лекарство ей помогла Катя, которой за
участие в деле был обещан приют в монастыре. Катерине было некуда деваться, вот она и
согласилась. А Епифания не могла бросить двоюродную сестру, дочь обожаемой
Одигитрии. В результате предпринятых усилий Анастасия оказалась на свободе. Каким
образом Епифании удалось получить на руки паспорт Опары, она не рассказала, зато
остальную информацию скрывать не стала.
Опара очутилась в обители, а через несколько лет настоятельница выбила для нее и
Кати по комнате в бараке.
- Анастасия жила под своей фамилией? Она не боялась?
Олег покачал головой:
- Нет. О главвраче лепрозория, севшей за взятку, позабыли давно. К тому ж в стране
произошли колоссальные изменения, монастырь теперь процветает, верить в бога стало
модным, к чудотворной иконе идут не только верующие, но и политики, звезды экрана.
Да посмотри "глянец", ни одно интервью с так называемым общественно значимым
лицом не обходится без вопроса: "Верите ли вы в бога", на который следует страстный
рассказ о регулярных молитвах. Нас шатнуло в другую сторону, от тотального атеизма к
показной религиозности. Ясное дело, Епифания теперь имеет вес, с ней считаются
местные власти.
- Я не о том, как она получила комнаты, это понятно. Но люди! Неужели никто не
удивился возвращению Опары! А милиция!
Олег вздохнул.
- Ну насчет людей! Один умер, второй не знал ничего об Опаре, третий нечто слышал,
но не понял сути, четвертому на всех наплевать. Живет себе старуха тихо, и бог с ней.
Потом, не забудь, после "воскрешения" Анастасия довольно долго обитала в монастыре,
она уже совсем пожилая, ее ровесники в основном поумирали, у молодых свои заботы,
никому нет дела до Опары, которую все вокруг за толщину кличут Квашня. Кстати,
многие считают кличку фамилией, оттого тебе и говорили пару раз: "Настя Квашня". Нет,
со стороны общественности опасаться нечего. Беда пришла из-за другого угла.
Примерно год назад в монастырь поздним вечером постучалась женщина, с головы до
пят укутанная в черное, лицо незнакомки скрывала вуаль. Открывшей калитку монахине
дама шепотом сказала:
- Больна я сильно, зараза кожу ест, сказали, мать Епифания поможет, травы имеет.
- Настоятельница почивает, - ответила монахиня, - до завтра подождите, можете
переночевать в обители.
- Хорошо, - кивнула дама, - только Епифания меня великолепно знает и очень
заругается, когда поймет, что меня сразу к ней в спальню не привели.
Монахиня испугалась и вызвала Устинью, та, оставшись с дамой вдвоем, спросила:
- Кто вы?
В ответ та приподняла вуаль.
- Не узнаете? - услышала ошеломленная помощница матушки. - Оно и понятно, сколько
лет прошло!
Я Юрий Еремин. Пошли к Епифании, дело есть.
Оказавшись в опочивальне, Юрий сразу взял быка за рога. Сбежав с большой суммой
денег, юноша не пустил средства по ветру, сумел правильно распорядиться ими, получил
образование, а после перестройки ушел в бизнес, где преуспел. Сейчас Еремин очень
богат, его дело налажено, крутится без сбоев, все у Юрия есть: и дом, и машины, и жена в
бриллиантах, нет лишь власти, вот и захотел Еремин стать сначала депутатом, потом
спикером Госдумы, а там уж как фишка ляжет.
Одна беда, выборы через год, летом, но шансов победить на них у Юрия очень мало.
Еремин нанял всех специалистов: пиарщиков, политтехнологов, консультантов, но проку
от них чуть, только деньги берут. Поломал Юрий сам голову и придумал фишку, она
стопроцентно принесет ему огромное количество голосов.
Епифания почти лишилась дара речи, когда услышала, какая идея пришла на ум
мужчине.
- Стану набожным, - вещал он, - начну демонстративно службу посещать, откажусь от
мяса, выпивки, а потом умру и.., воскресну в обители, на собственном отпевании, при
огромном скоплении народу. Свидетелей будет тьма, журналисты все перья сломают от
восторга. Ну а простой, верующий люд за мной пойдет, я же оказался Достойным
воскрешения!
- Поди вон! - в несвойственной ей резкой манере ответила Епифания. - Не бывать
такому!
- Не горячитесь, матушка, - улыбнулся Юрий, - не за Христа ради прошу, денежки дам
немалые. И потом, представляете рекламу монастырю? Да со всего мира сюда народ
бросится - Нет.
- Только не прикидывайтесь белым лебедем, - обозлился Юрий, - очень хорошо знаю,
как мой больной отец на свободу вышел! За деньги.
- Тихо дело уладили, - ответила Епифания, - без шума, а ты вон чего задумал!
- Эка невидаль, вечно монастырские народ обманывали, - усмехнулся Юрий.
- Достойные воскресали лишь в тот момент, когда обители грозила опасность! Это
крайнее средство для спасения монастыря.
- Охо-хо, матушка! Я столько могу вам неприятностей причинить, - гадко улыбнулся
Юрий. - Ладно, обломается мне с выборами, знаете, как поступлю? Продам бизнес, куплю
дом в другой стране, отправлю туда жену и дочь, а сам накануне отъезда пойду в парочку
газет или на телевидение да всю эту историю им и продам. Про лекарство, воскрешение,
лепрозорий, наш побег. Про то, что обитель верующих с незапамятных времен дурит, про
то, как вы за деньги прокаженных в мир выпустили. Да много чего наболтать можно! Ну,
к примеру, про мать Макарию, она вам кто? А?
Епифания похолодела. Ну откуда Юрий узнал тайну? А Еремин, словно подслушав
мысли настоятельницы, ответил на незаданный вопрос - Мать Устинья по ночам в своей
келье молится, голос у нее громкий, пока о всех грехах не вспомнит, не успокоится. Вечно
она повторяла: "Помилуй мать Макарию за грех рождения Епифании". Я же в монастыре
пару месяцев провел, пока выздоровел окончательно, ядовитая у вас отрава, хуже
наркотиков выходит, крючит всего и ломает потом. Ну в себя пришел и начал по обители
шастать, нехорошо, наверное, да какой мой возраст был, восемнадцать едва стукнуло, вот
и лазил везде. Много чего увидел, в частности, лесенку из храма, что в шкаф Устиньи
ведет, сколько раз там ходил, нравилось уж очень. Вот и наслушался ее раскаяний!
Конечно, прямых доказательств у меня нет, только они, матушка, и не нужны.
Журналистам слов хватит. То-то лай поднимется! Натуральный конец обители придет, не
отмоетесь, или, как теперь модно говорить стало, потеряете имидж. Так что решайте,
мать Епифания, но только, на мой взгляд, выбора у вас нет.
- Тебя, ирода, Господь накажет, - только и сумела вымолвить настоятельница, - гореть
тебе после смерти в адском котле.
- Может, оно и так, - гадко ухмыльнулся Юрий, - но лучше уж оказаться в аду,
нагрешив как следует, хоть понятно, за что маешься. Буду на сковородке жарится и
депутатство вспоминать. Власть, матушка, круче денег, уж вы-то сей факт лучше многих
знаете.
Или неверно говорю?
И что оставалось Епифании? Бороться с шантажистом она не могла, допустить позора
обители и замазывания грязью светлого образа матери Макарии - тем более. Юрий
никогда бы не понял, что детей матушки рожали не от похоти, а из-за верности завету
предков, велевших хранить и род Столпских, и обитель. Кстати, не всем настоятельницам
везло так, как Епифании, кое-кто из прежних матушек производил на свет не по одному
ребенку, как назло, из чрева появлялись мальчики. Приходилось потом выдавать их за
подкидышей и пристраивать к приемным родителям. Настоятельнице, рожавшей
Макарию, тоже довелось поволноваться, у нее откуда ни возьмись появилась двойня,
хорошо, что милостивый Господь послал девочек, а то бы пришлось детей разлучить. А
вот Епифании повезло, на свет явилась Ксения, и
можно было более не заниматься унизительными действиями с немым мужчиной,
которого по подземному ходу приводила Одигитрия.
- Епифания могла обратиться в милицию! - воскликнула я. - Пожаловаться на
шантажиста. Разве можно идти на уступки такому человеку? Аппетит будет расти,
выполнив требование мерзавца, попадешь от него в зависимость!
- Милая, - ласково сказал Олег, - ты рассуждаешь, как Виола Тараканова, нормальная,
современная женщина без особых грехов за душой. Ну какие у тебя от меня тайны?
Потратила больше, чем можно, денег на ерунду? Вляпалась в очередную историю, желая
написать криминальный роман? Конечно, эта информация меня не обрадует, могу тебя
отругать, но и только.
Это, извини, конечно, не настоящие тайны. А вот представь, что ты изменила мужу...
- Глупости!
- Все равно. Сбегала налево, великолепно зная, что я не стану продолжать жить с
женщиной, так сказать, общественного пользования, и, как на грех, появляется
шантажист. Как поступишь? Пойдешь в милицию? Признаешься мужу в адюльтере,
понимая, что после этого разговора семейной жизни конец? Или попытаешься
откупиться?
Я замялась.
- Ну.., думаю, начну искать деньги, не захочу терять супруга.
- Вот! А Епифания оказалась совсем в тяжелом положении. Кабы речь шла лишь о ней
одной, ну припугни ее Юрий разглашением информации о той далекой сделке с семьей
Ереминых, настоятельница бы не дрогнула. Но опасность угрожала обители, мерзавец мог
разрушить вековую легенду о чудотворной иконе и воскрешении, забросать грязью доброе
имя Макарии. И Епифания согласилась устроить спектакль.
- Постой, - покачала я головой, - но ведь настоятельница могла нанести ответный удар,
заявить:
"Ты из семьи прокаженных, может, инфицирован.
Навряд ли электорат кинется голосовать за такого больного!"
Куприн кивнул.
- В принципе ты мыслишь правильно, не знаешь лишь одного обстоятельства, но о нем
чуть позднее.
- Ладно, - пробормотала я.
- Сразу умереть Юрий не мог, - как ни в чем не бывало продолжал Олег, - лекарство не
действовало мгновенно, оно требовало многократных уколов по схеме. Еремин усиленно
начал изображать верующего человека, ездил в обитель, жертвовал деньги, стоял
молебны. Поскольку ему объективно становилось плохо пошли разговоры, что рвущийся в
политику бизнесмен уверовал в Господа перед смертью. Многие простые люди начали
жалеть Еремина, в особенности когда видели его в толпе молящихся, опухшего,
болезненно полного, с бледным лицом. Порой Юрий выходил из храма, пил воду и шел
назад. Народ у нас жалостливый, и Еремина перестали ненавидеть за богатство, пропала и
зависть.
- Вот оно как, - вздыхали бабы, - жрет его болячка, не жилец он, авось Господь
поможет, жаль мужика!
"Смерть" Еремина, по всем расчетам, должна была произойти в начале июля,
воскрешение бы не замедлило себя ждать, выборы назначены в конце сентября.
Ясное дело, за светлого человека, избранного самим Господом, проголосует весь
электорат, даже неверующие дрогнут.
Может, замысел бы и удался, никто, кроме Епифании, Устиньи и Юрия, в дело
вовлечен не был.
- Еремин не поставил в известность жену? - удивилась я.
- Конечно, нет, она могла проговориться или, зная о будущем воскрешении, не
правильно отреагировать на "смерть" мужа, а Юрию нужна была безупречная ситуация с
вдовой, бьющейся в истерике.
Но только у мужчины, на его горе, имелась дочь Лера.
- Лера! Опара! Не может быть!
- Она не Опара, - спокойно пояснил Олег, - Лера носит фамилию отца. Ей за двадцать,
и она настоящее испытание для родителей. Девушка росла в достатке, и мама, и папа
баловали единственное чадо, только на пользу это ему не пошло. Вот уже пять лет, как
девица сидит на наркоте. Начала с травки, потом перешла на кокаин. Юрий пытался
лечить неразумное дитя, укладывал безобразницу в клинику, только зря он старался. Лера
совершенно не собиралась меняться, она не училась, не работала, болталась без дела.
Жизнь ее выглядела так: выйдя из клиники, девушка притихала, сидела дома, не
высовывалась на улицу, читала книги, смотрела телик, ела конфеты. Родители приходили
в умиление.
- Слава богу, Лерочка взялась за ум! - восклицала мать. - Вот придет в себя, и осенью в
институт отправим.
Но спустя месяц Лера сначала принималась курить, потом исчезала из дома
безвозвратно. Ее искали с милицией по притонам и подвалам. Иногда находили в
невменяемом состоянии на грязном матрасе, порой она возвращалась сама, еле живая,
избитая, больная и умоляла:
- Дайте денег на дурь, ломает!
Рыдающая мать пристраивала дщерь в клинику, и события шли по спирали. Еремин о
своих проблемах с девочкой старался не распространяться, но ведь шила в мешке не
утаишь.
Когда Юрий решил идти в большую политику, он сразу сообразил: Лера его ахиллесова
пята, отличный аргумент в руках противников. Можно ли допустить к управлению
государством того, кто не сумел воспитать своего ребенка?
Понимая, что теперь его жизнь журналисты станут изучать под лупой, Юрий решает
избавиться от дочери. Он тайком помещает ее в очень дорогое заведение, этакую
суперкомфортную тюрьму. У девушки имеется там все: шикарная спальня, ванная,
телевизор и куча иной аппаратуры, включая компьютер, личная горничная, превосходная
еда, лекарства. Но! Выйти в коридор Лера не может, комната снаружи запирается на
ключ.
Всем вокруг Юрий спокойно сообщает:
- Дочь учится в Америке, отправил ее в институт на честно заработанные деньги.
Жене Еремин запретил даже приближаться к клинике и успокоился, а зря. Леру, как
всех истинных наркоманов, отличает умение филигранно врать. Девушка явно обладает
артистическим талантом и немалой фантазией, она способна придумать невероятную
историю, при этом рассказать ее с таким видом, что вы поверите в любую чушь,
выданную красавицей.
Промаявшись некоторое время в больнице, Лера останавливает свой взгляд на
молоденьком враче и плетет ему сказку. Якобы ее, несчастную, сюда засадил
отвратительный отчим. Лера наследница своего рано умершего отца, она имеет много
денег, а злобный новый муж матери решил лишить ее дееспособности, чтобы учредить
опеку над падчерицей и всеми капиталами. История болезни выдумана, анализы
фальшивые, Лера страдает невинно, все врачи куплены злобным мужиком. Молоденькому
доктору девушка доверилась лишь по одной причине: она его полюбила!
Впервые в жизни испытала сильное чувство.
- И он поверил?
Олег кивнул.
- Да, вывел ее ночью, в свое дежурство, из больницы, посадил в такси и велел ехать к
нему домой. Как думаешь, что стряслось дальше?
- Лера удрала.
- Точно! Сначала она добралась до квартиры доброго врача, открыла дверь данными ей
ключами, потом навела в апартаментах шмон, забрала найденные деньги, ценности и
исчезла.
- Вот мерзавка!
- Да уж, хорошим словом Леру назвать трудно, - вздохнул Олег, - но это еще цветочки,
урожай чертовых ягодок созрел чуть позднее.
Прогуляв деньги врача, Лера встала перед задачей: откуда взять средства? И где жить?
Обычно, издержавшись, в лохмотьях, девица шла к матери, но сейчас она никак не могла
отправиться к родительнице. Лера знала, что отец стремится в депутаты, и понимала: он
теперь увезет дочурку невесть куда, запрет на семь замков.
Деньги были нужны позарез, но главное, не было жилья, и Лера внезапно сообразила,
как действовать.
У Юрия имелась дача, вернее, домов было два. Один каменный, двухэтажный в
элитном поселке, там семья проводила летние денечки. Но была еще старая избушка,
домик в деревне, где Еремины обитали до того, как глава семейства построил кирпичные
хором
...Закладка в соц.сетях
