Жанр: Электронное издание
Conand07
...ершенно не в состоянии
настроиться на эфир. Редактор уже несколько раз выговаривал мне, а я просто
ничего не могу с собой поделать...
В этот момент я совершенно некстати подумал о том, что Завгородняя, похоже, не
соврала, когда сказала, что вчера в студии Татьяна выглядела хреново. Видимо, в
данном случае она вовсе не пыталась меня поддеть, а действительно, со
свойственным исключительно женщинам чутьем, заметила в Татьяне ту неуловимую
перемену, которую нам, мужикам, обнаружить просто не дано.
- Хорошо, Танюша, хорошо... Только успокойся... Конечно, я приеду. Завтра утренним
поездом я буду в Москве. Ты работаешь?
- Да, у меня утренний эфир. До половины одиннадцатого.
- Отлично. Значит завтра в половине одиннадцатого я буду ждать тебя на улице у
входа в телецентр. Договорились?
- Да... А ты... правда приедешь?
- А разве я тебя когда-нибудь обманывал?
- Нет... То есть да... один раз.- Она всхлипнула.- Помнишь, когда ты мне сказал, что
пошел бы в "Успех" только по заданию редакции?.. Но ведь это... тогда... был ты?.. И
ты же пошел туда из-за меня?
Вот блин! Даже в такой момент она не может обойтись без этих своих бабских
заморочек. Вот обязательно я должен подтвердить ей свой статус бесстрашного
рыцаря на белом коне, ну хоть тресни. Ох, чувствую, что и в этот раз втянет она
меня в очередной блудняк!
- Ну конечно, родная, это был я. И, естественно, я это делал только и
исключительно ради тебя... Все, Танюш... Мне нужно переделать миллион дел и при этом
успеть на вечерний московский поезд. Прошу тебя, будь осторожна. Постарайся без
надобности никуда из дома не выходить. Ладно?
- Я постараюсь... Вить!
- Да?
- Спасибо тебе. Ты... ты такой... ну, в общем, очень хороший.
- Все, Танюш. Комплименты - завтра.
И все остальное - тоже. Пока.
- Я буду ждать тебя, Шах...
Я положил трубку и потянулся за спасительной сигаретой. Наобещать что-либо
любимой женщине много проще, нежели исполнить обещанное. Однако в этой ситуации
у меня просто не было выбора. Зная Татьяну, я был уверен, что она нисколько не
преувеличивает (а может быть, даже, напротив, преуменьшает) размер исходящей
угрозы.
Я мысленно представил себе разговор с Обнорским. Бр-р, как говорится, "смерть
мухам!". И хотя я действительно уже два года не был в отпуске, доказать, что он
мне необходим именно сегодня и именно сейчас, практически нереально. Особенно
теперь, когда Агентство с каким-то мистическим постоянством раз за разом
лишается своих сотрудников.
А впрочем, наплевать. В конце концов, если начальство упрется рогом, я просто
пойду на вокзал, куплю билет и уеду. И никакой растакой Обнорский не сможет мне
помешать. Хотите - увольняйте. Но сегодня вечером я еду в Москву. Прости-прощай!
Скорый поезд со странным пивным названием "Афанасий Никитин" волочил меня через
ночь по пути из одной столицы в другую (пока еще чуть более столичную).
Кстати, за всю свою жизнь мне довелось побывать в Москве в общей сложности лишь
раз пять-шесть. Нет у меня в ней ни родных, ни друзей, ни должников, ни
кредиторов - словом, на хрен я там кому нужен? Да и вообще, не радует меня
златоглавая. Я больше болота люблю.
В купе на секунду посветлело - поезд прошмыгнул мимо какой-то станции.
Я бросил запоздалый взгляд в окно и увидел, как позади растворяются очертания до
боли знакомого станционного здания. Ну как же, Малая Вишера. Н-да... занятное
местечко. Между прочим, именно здесь я имел удовольствие поучаствовать в одной
из первых в своей жизни стрелок, которая тогда плавно перетекла в разборку. Кто
на кого тогда наехал первым - мы или великолукские? Чего делили - бензин или
металл? А может быть, сахар? Ни фига уже не помню, давно это было. А вот
название все ж таки запомнилось. Ностальгия, мать ее ити!
Я отогнал нахлынувшие было воспоминания молодости и, повернувшись на другой бок,
продолжил увлекательное чтение досье, которым по моей настоятельной просьбе меня
снабдила в дорогу Агеева. Тусклая лампочка купейного ночника беспомощно пыталась
помочь мне пролить свет на жизненный путь человека, умудрившегося увести у меня
любимую женщину (в первый и единственный раз за всю мою беспутную жизнь)...
Как я и подозревал, разговор с Обнорским получился непростым. Андрей метал громы
и молнии, матерился, стучал кулаком по столу, словом, вел себя примерно так, как
обыкновенно реагирует начальник на заявление своей сотрудницы о том, что она
собирается уйти в декретный отпуск.
Однако я тоже не пальцем деланный. Стоически перенося происходящее, я ничего не
метал и не матерился, а просто всем своим видом демонстрировал, что мне
абсолютно по фигу любые его аргументы и факи. В конце концов Обнорский это понял
и, немного успокоившись, подмахнул-таки заявление, взяв с меня слово, что я буду
ежедневно отзваниваться из первопрестольной, и если вдруг в Агентстве случится
какой-нибудь цейтнот, обязуюсь незамедлительно явиться в расположение части.
Наскоро отписав для новостной ленты утренний материал, я убрал со стола свой
нехитрый скарб и запер его в сейф, дабы за время моего отсутствия он не стал
добычей киношников. Затем, сконцентрировав на лице остатки былого обаяния, я
отправился к Марине Борисовне. Необходимо было напрячь ее на быстрый и
желательно качественный сбор информации о Рустаме Викторовиче Мамедове, запутки
которого весьма неожиданно стали и моими проблемами. Врал я вдохновенно и, как
мне казалось, убедительно. Если бы я запросил у нее информацию по одному лишь
Мамедову, склонный к интригам агеевский ум, несомненно заподозрил бы что-то
неладное. Поэтому сначала пришлось долго и нудно жаловаться на беспредел
Обнорского, который нещадно эксплуатирует своих подчиненных, загружая работой
даже на период отпуска. Направление я выбрал правильное, поскольку с уходом
Горностаевой объем работы у Марины Борисовны существенно возрос, в связи с чем
постонать на тему рабского труда стало ее прелюбимейшим занятием. После того как
в ответ на проникновенный десятиминутный монолог о том, что так жить нельзя (от
этого появляются морщины), я отпустил в адрес нашей примадонны парочку
витиеватых комплиментов, ее уже можно было брать голыми руками. Отложив все
другие занятия, Марина Борисовна взяла в отработку мой список из семи первых
пришедших мне на ум видных дагестанских деятелей, ныне проживающих в Москве
(якобы для будущей публикации о возможной подпитке лидерами диаспоры чеченских
сепаратистов).
Все-таки надо признать, что при желании Марина Борисовна может отработать весьма
неплохо и профессионально. За то время, пока я мотался за билетом, она успела
порыться в архивах и сети, и к моему возвращению меня уже ждали семь небольших,
папочек с информацией по заказанным северокавказским персоналиям. Я торжественно
обменял их на коробку купленных по дороге конфет "Коркунов", и мы расстались
совершенно довольные друг другом. Более того, на прощание Агеева кокетливодоверительно
сообщила мне, что приличных людей в Агентстве становится все
меньше, а потому нам, оставшимся, нужно теснее сплотить ряды. Я заявил, что
всецело поддерживаю эту идею, и пообещал заняться нашим сплочением сразу же по
возвращении из отпуска. Через пару часов я уже шел по перрону Московского
вокзала, и в моей сумке на самом дне лежала заветная папочка с жизнеописанием
Мамедова.
Ничего особо выдающегося о жизненном пути Мамедова почерпнуть мне не удалось. Из
разрозненных заметок и сообщений нарисовался образ эдакого предприимчивого дага,
который в свое время начинал как все "черные": неоконченный столичный вуз,
рынки, торговлишка, мелкий криминал, цеховики, первые кооперативы. Потом
неожиданно Мамедов пошел в гору, удачно вписался в шоу-бизнес и одним из первых
в стране занялся продюсированием. Кстати, последний мамедовскии проект оказался
самым успешным во всей его шоу-карьере.
Оказывается, Рустам Викторович здорово приподнялся после раскрутки довольно
посредственной молодежной группы "Ноги врозь". Между прочим, по уровню дебилизма
текстов их последний хит поразил даже меня, человека весьма невзыскательного и
далекого от мира искусства. Как там у них? "Маленькие девочки взрослых не
стесняются, маленькие девочки опять совокупляются..."
Словом, похабень полная. Однако музыка задорная, молодежи нравится, бабки рекой
текут. А что еще нужно человеку, чтобы встретить старость? (Это я к тому, что
господину Мамедову уже далеко за пятьдесят.)
Кстати, совсем недавно "Ноги врозь" участвовали в нашумевшем звездном концерте в
поддержку господина Гнуса на выборах губернатора Красноборского края (помните,
этот знаменитый слоган "Я фанат "Европы-плюс", в моем чате первым - Гнус"?).
Журналисты из "МК" раскопали, что за это выступление участники концерта получили
бешеные деньги от одного московского олигарха, финансирующего избирательную
кампанию Гнуса. Организация концерта проходила через агентство "Медиапромоушен",
и на редкость дотошная Агеева даже подготовила отдельную справку об
этой конторе, которая, будучи зарегистрированной в подмосковном городе Фрязино,
раскинула щупальца своих филиалов в целой куче городов, включая и наш Питер.
В общем, Мамедов, надо полагать, весьма неплохо нагрелся на этой акции. Не
удивлюсь, если за всю эту бодягу ему отстегнули тысяч двести бакинских. А как
иначе? Группа на подъеме, что называется, в самом соку. Плюс ко всему такое
мероприятие, как предвыборная кампания, экономии не приемлет. Впрочем, что мне
до мамедовских дивидендов? Зато я по ночам сплю не в пример спокойнее.
Да, кстати, про сон: до прибытия в столицу оставалось уже меньше пяти часов, а
денек, насколько я мог себе представить, предстоял тот еще! Исходя из этого я
решительно закрыл папку, сунул ее под подушку, выключил ночник и отрубился
практически мгновенно.
После того как на Спасской башне, согласно телевизионной заставке, должны были
отзвониться часы, я начал немного волноваться. Ну хорошо, предположим, в
полдвенадцатого закончился эфир. Ну, как минимум, десять минут нужно на то,
чтобы смыть с лица телемазню, еще десять, чтобы намазать мазню повседневную.
Переодеться, туда-сюда - еще двадцать. Однако стрелка уже давно перевалила за
четверть первого, а Татьяны все не было. Выждав еще минут пять, я решительно
направился в холл и, отыскав в замысловатой распечатке местных телефонов студию
новостей, позвонил. На другом конце провода некая барышня ответила мне, что
Татьяна Николаевна сегодня на работе отсутствовала.
Мол, с утра на студию позвонил ее муж и сообщил, что у нее внезапно резко
поднялась температура.
Признаться, такой поворот событий меня несколько насторожил. Хотя бы потому, что
о своей болезни Татьяна почему-то сообщила не самостоятельно, а через Рустама.
Да и вчера она мне ничего не говорила о своих проблемах со здоровьем. Попытка
связаться по сотовому так же оказалась неудачной - металлический голос поведал,
что абонент находится в отключке. Однако было ли данное обстоятельство вызвано
болезнью абонента или же какими-то иными причинами, мне, естественно, не
сообщили.
Не оставалось ничего другого, как поехать к Татьяне домой. Это был не лучший
вариант, поскольку мне абсолютно не катило объясняться с господином Мамедовым и
его кунаками, у которых моя личность, равно как и цель визита, несомненно
вызовут неподдельный интерес. Впрочем, я надеялся, что Рустам Викторович,
имеющий некоторое отношение к миру искусства, все-таки проявит зачатки некоей
интеллигентности, которая не позволит ему дать команду спустить меня с лестницы
в первую же минуту. Ну а дальше - время покажет. Сейчас мне надо было просто
убедиться, что с Татьяной все в порядке, хотя гнусное шестое или седьмое чувство
подсказывало, что это, похоже, не совсем так.
Немного поблуждав в районе Измайловского парка, я отыскал заветный домишко,
который, надо признать, сильно поразил мое воображение обилием стекла и вычурной
псевдоготикой. Словом, типичное новорусское пристанище с двухъярусными кельями.
Попасть в дом можно было только минуя центральный холл, дорогу в который
преграждало некое подобие контрольно-пропускного пункта с внушительным
металлоискателем. Вместо более соответствующего окружающей роскоши консьержа в
позолоченной ливрее меня окликнул высунувшийся из окошечка стеклянной будки
толстомордый мент-охранник. На его несколько хамоватый вопрос "куда?", я
подчеркнуто вежливо назвал номер квартиры, после чего мент втянул башку обратно
в окошко и защелкал какими-то тумблерами. Через некоторое время он высунулся и
пробурчал:
- Никого нету.- И сделал было попытку скрыться в своей будочке.
- Эй, командир, погоди!- Я непроизвольно дернулся в его сторону, однако
зафиксированная на стопоре вертушка пресекла мое поступательное движение
вглубь.- Как это никого нет? Мне ж на сегодня было назначено. Я журналист, вот,
пожалуйста,- я продемонстрировал ему свои потрепанные редакционные "корочки",- у
меня интервью с Рустамом Викторовичем. Задание редакции.
Мент скосил глаза на мой аусвайс и после некоторой паузы, возможно
потребовавшейся ему для сличения вклеенного фотообраза с оригиналом, пробурчал:
- Рустам Викторович уехал. Часа полтора назад.
- А жена? Жена его должна быть дома.
- Я ж тебе русским языком говорю - никого нет. Жена его еще вчера вечером уехала
и с тех пор не появлялась.
- Куда уехала? С кем?- Вопрос вообще-то был идиотский.
С этим не преминул согласиться и охранник, который довольно гоготнул и, снова
высунувшись, спросил:
- Ты, мужик, совсем плохой, что ли?
Откуда я знаю? Мне, знаешь ли, чужие бабы не докладываются, с кем и где ночи
проводят. Да и мужья ихние, кстати, тоже.
Проглотив плоскую, как кокарда, ментовскую шутку, я попросил его передать
господину Мамедову мою визитку, на которой начертал нижайшую просьбу
незамедлительно позвонить мне по очень важному делу. Мент ухмыльнулся, однако
визитку все ж таки забрал. Определенные сомнения в том, что он вручит ее по
назначению, равно как и в том, что Мамедов тотчас же кинется перезванивать мне
на трубу, конечно, были. Но с другой стороны - ну не сидеть же действительно тут
целый день на лавочке в ожидании хозяев, которые сегодня, может быть, и не
появятся. В конце концов, надо еще определиться с ночлегом. В свое время,
наведываясь в Москву, я, помнится, пару раз останавливался в "Метрополе". Однако
по нынешним меркам, боюсь, мне по карману только что-нибудь типа Дома колхозника
или эконом-класса в зале ожидания для транзитных пассажиров на Ленинградском.
Н-да, остается лишь гордиться своей непорочной репутацией, в том смысле, что
бедность это вроде как не порок. Хотя, проблема ночлега - это ничто по сравнению
с фактом внезапного исчезновения Татьяны.
Что-то мне не нравятся эти штуки. Ой, не нравятся! Я снова набрал заветные семь
цифр, и тот же голос в очередной раз подтвердил, что абонент (то бишь Татьяна
Николаевна Ненашева) в настоящее время ни мне, ни кому бы то ни было недоступна.
Я уже почти добрел до станции метро, когда бог весть откуда взявшаяся БМВ,
взвизгнув тормозами и обдав меня порцией грязной воды, остановилась как
вкопанная, едва не наступив мне на пятки. Я сиганул в сторону и, смачно
выругавшись, решительно направился на разборки, благо настроение сопутствовало
обстановке. Признаться, очен-но хотелось с кем-нибудь сцепиться. Передняя дверца
"бомбы" медленно открылась, и из нее неторопливо показался на свет божий... Стас
Дробашенко. Он же - Стас Колтушский. Он же - Дробь.
Он же - Виннету...
Лет десять назад имя Стаса Дробашенко с придыханием произносили в определенных,
весьма специфических, кругах, в которых тогда довелось повращаться и мне.
Стас был бригадиром одной из наиболее безбашенных команд, которая приводила в
священный трепет жителей Всеволожского и Красногвардейского районов. Уроженец
маленького поселка Колтуши (что в получасе езды от города - отсюда и прозвище
Колтушский), Стас в совершенстве овладел всеми нюансами мелкого и среднего
рэкета, получив, в соответствии со своей фамилией и привычкой шмалить по окнам
кооперативных ларьков из охотничьего ружья, устрашающую кликуху Дробь. Что
касается меня, то я сошелся с ним в период недолгой учебы в Институте
физкультуры имени товарища Лесгафта (хоть убей, не вспомню, что это за еврей и
чем он был знаменит). Дробашенко тогда занимался стрельбой из лука и, говорят,
мог бы весьма преуспеть в этом деле, достигнув, как минимум, звания мастера
спорта международной квалификации (отсюда еще одно его прозвище - Виннету).
Однако где-то году в 94-м в лесочке, что близ Кирпичного завода, приключился
небольшой конфуз - случайные грибники обнаружили на косогоре неприятного вида
неостывший труп, у которого из правого глаза торчала тяжелая хвостатая стрела.
Поднялся привычный в подобных случаях кипеж, и менты, сработав на удивление
оперативно, прихватили Стасика в электричке в районе Кушелевки. Что немудрено,
поскольку за плечом у Дробашенко помещался лук. Спортивный, а потому весьма
внушительных размеров. Тогда для Стасика все закончилось более-менее хорошо: на
суде адвокат сумел убедить судью в том, что Стас действительно находился в
непосредственной близости от места совершения преступления, действительно имел
при себе лук, однако этот самый лук играл исключительно декоративную роль. Как
оказалось, Стас с детства бредил книгой "Властелин колец", а потому в более
зрелом возрасте вступил в клуб поклонников Толкиена и в тот злополучный день
принимал участие в ролевых играх продвинутых толкиенистов, изображая короля
эльфов. Несколько приглашенных на суд свидетелей подтвердили пристрастие Стаса к
высокохудожественной прозе, после чего суд был вынужден признать его вину
недоказанной. Менты явно остались недовольны таким поворотом событий и обложили
его со всех сторон, вследствие чего Стас был вынужден на некоторое время свалить
из Питера. Так он объявился в первопрестольной, огляделся, прижился и, по
слухам, окончательно превратился в столичного жителя. Как говорилось в известном
кинофильме, "В Москву надо ехать, брат.
В Москве - вся сила. Я вот здесь немного разгребу..." - ну и так далее. Словом, со
дня нашей последней встречи водки утекло более чем немерено...
Минут через пять после того, как закончились традиционные земляческие лобызания
и восклицания, я сидел в кожаном, потрясающе мягком "бээмвэшном" кресле, и Стас,
с соответствующими обстановке прибаутками, катил в направлении Садового кольца.
Пресекая любые попытки возражения с моей стороны, он принял решение
незамедлительно отметить нашу встречу, благо его рабочий день на сегодня был
фактически завершен. Не могу сказать, что я был безумно обрадован, однако же в
нынешней ситуации встретить земляка и бывшего коллегу по вредному цеху было всетаки
приятно. Опять же представился случай лишний раз не спускаться в это
чертово московское метро, которое всегда доставало меня замысловатостью своих
постоянно пересекающихся линий.
Оказалось, что Стас уже давно отошел от "бычьих" дел, третий год работает замом
в службе безопасности весьма солидной конторы и стрижет, по его собственному
выражению, очень даже неплохие лавэшки. Самое удивительное, что откуда-то он был
в курсе и моей журналистской карьеры, по поводу которой отпустил парочку
довольно метких определений. Надо сказать, что меткость всегда была одной из
наиболее сильных сторон Стаса. За это в свое время его собственно и ценили
Валера-Бабуин, Жора Армавирский и другие, не менее уважаемые люди.
После третьей смены блюд и пятой смены графинчиков я вспомнил, что в Москву
приехал не только за тем, чтобы на халяву выпить и пожрать (Стас вовсю
демонстрировал московское хлебосольство, а я, махнув рукой, просто отдался
чрево- и горлоугодию). Отлучившись в сортир, я сделал очередную попытку
связаться по сотовому с Татьяной, но абонент по-прежнему категорически не желал
быть доступным. Непринятых входящих от господина Мамедова также зафиксировано не
было. Вот ведь сволочь!
Слегка приведя себя в порядок с помощью холодной водопроводной воды, я понял,
что сейчас самое время заняться поиском жилья. Однако Стас снова оказался на
высоте. Как выяснилось, у его конторы в Москве имеется парочка выкупленных
частных квартир для проведения разного рода конфиденциальных бесед, приватных
встреч и банальных блядок. Сориентировавшись на местности, Стас прикинул в уме
маршрут до ближайшей из них, и буквально за десять минут мы домчались до весьма
уютной однокомнатной халупки на Сретенке. Обстановка роскошью не блистала, но
душ, телефон, а главное, тахта, в квартире имелись. Взяв с меня честное
комсомольское слово, что я не буду блевать по углам, Стас пожелал мне "спокойной
ночи" и вручил ключ от входной двери. Вкупе со своей визиткой, где на белом фоне
золотым тиснением были выведены его имя, фамилия и номер телефона.
Ах да! Я же, помнится, пытался было его удержать:
- Слушай, Виннету - вождь Золотое Перо! Куда ты, на хрен, попрешься на ночь
глядя? Давай лучше накатим еще по сто и заляжем спать. Обещаю, что приставать к
тебе не буду. Мы можем лечь валетом...
- Шах, я, конечно, ценю твое благородство, но мне еще нужно заскочить в контору.
Надо проверить, что там у моих раздолбаев - может, тоже, как мы с тобой, водку
кочегарят.
- Стас, ты что, охренел? Ты же бухой, как... как... я. Тебя же первый гаишник
отымеет по самое-несамое...
- Знаешь, братан, по-моему раньше ты был более наблюдателен. Ты видел, какие у
меня номера? Нет? А знаешь, что это за номера? Таких номеров нет даже у Лужкова.
Только у его любовницы, вице-мэра Боржомикидзе, ну и еще у пары-тройки не менее
достойных людей. Когда я еду по Москве, вся столичная милиция вытягивается во
фрунт и делает стойку... Тем более что сейчас, ночью, мне тут ехать всего минут
сорок. Днем, конечно, подольше - на Щелковке вечные пробки.
- А поближе к мавзолею работы ты найти не мог?
- Тихо там, Шах. Понимаешь, тихо - не громче, чем в мавзолее. Пригород.
Городишко маленький, все друг друга знают.
Кстати, чем-то он мне мои, бля, Колтуши напоминает... Помнишь, какими мы тогда
были, а?... Ладно, все. Мне действительно пора. Давай-ка спать ложись. Созвонимся...
Перед тем как вырубиться, я на автопилоте набрал заветные семь сотовых цифр, но
недоступный абонент снова послал меня куда подальше. Плюхнувшись на тахту в
одежде и не снимая ботинок, я моментально забылся глубоким сном. А утром
разбудил меня молчавший весь прошлый день телефон, который громко и мерзко
разродился нашим популярным слезливым мотивчиком про "Город, который есть". Не
открывая глаза, я нащупал кнопку ответа - со мной имел честь говорить сам Рустам
Викторович Мамедов. Собственной персоной.
- Это Виктор Михайлович? С вами говорит Мамедов.
- Здравствуйте, Рустам Викторович.
Спасибо, что нашли время перезвонить.- Я пытался быть с ним любезным настолько,
насколько мне позволяла раскалывающаяся после вчерашнего возлияния голова.
- Извините, но у меня очень мало времени. Что такого важного вы хотели мне
сообщить? Хотя, насколько я понимаю, вас в большей степени интересую не я, а
Татьяна Николаевна?
Ну и как, прикажете, мне следовало реагировать на подобное заявление? Пока я
пытался сориентироваться, Мамедов продолжил свой кавалерийский натиск:
- Вам уже удалось что-то раскопать?
От кого прошла утечка?
- Я не совсем вас понимаю, Рустам Викторович. Какая утечка? Что раскопать?
- Да бросьте, все вы прекрасно понимаете, знаю я эту вашу журналистскую породу.
А впрочем... Надеюсь, по крайней мере у вас хватит ума не высовываться и не лезть
на рожон, особенно когда об этом не просят. Впрочем, я тут навел о вас кой-какие
справочки - многие рекомендуют вас как довольно толкового, а главное, удачливого
журналиста.
Ни хрена себе, поворотик! Справочки он успел навести. Это что ж получается?
Пока мы со Стасом в кабаке накачивались, этот хрюндель биографию мою изучал?
Хотя, сам-то я прошлой ночью разве не тем же занимался? Ладно, пусть пока будет
1:1.
- И кто ж это, Рустам Викторович, столь лестно обо мне отзывается?
- Да вот, нашлись люди,- уклончиво процедил Мамедов.- Говорят, вы там в Питере,
у Обнорского, весьма и весьма преуспели на ниве журналистских расследований. Да
и на любовном фронте у вас, Виктор Михайлович, вроде бы все складывалось не
самым худшим образом,- эту последнюю фразу он произнес довольно-таки зловеще, из
чего я сделал вывод, что о нашем с Татьяной романе ему что-то известно.- Словом,
в сложившейся ситуации вы меня устраиваете. Но сегодня у меня действительно
напряженный день, поэтому... Да, кстати, где вы сейчас территориально находитесь?
- На этой... как ее... на Сретенке.
- Прекрасно. Через сорок минут я подхвачу вас на Чистых прудах. Ну, скажем,
возле театра "Современник". Это недалеко от вас, так что вы успеете собраться.
Будем считать, что договорились. До встречи.
- Минуточку, Рустам Викторович. А...
Татьяна... Николаевна, что с ней? Она действительно больна? Или...
- До встречи, Виктор Михайлович.
Я думаю, что совместными усилиями мы сумеем разрешить все наши с вами проблемы.
- Ваши, Рустам Викторович.
- Ошибаетесь, Виктор Михайлович.
Я не оговорился - вот именно что наши...
Из этого более чем сумбурного и в высшей степени идиотского разговора я сумел
понять лишь одно - с Таней действительно случилось что-то крайне нехорошее.
Мысленно начав обратный отсчет сорока минутам, я рванул в душ - отмокать и
восстанавливаться.
Господи, ну на хрена я вчера столько выпил?
Меня в очередной раз подвело абсолютное незнание московской топографии. К тому
же Чистые пруды в моем представлении выглядели несколько иначе, более чистыми,
что ли? Словом, я опоздал минут на десять и еще за сотню метров до места нашего
рандеву увидел одиноко маячивший напротив здания театра навороченный "паджеро".
Джип медленно тронулся навстречу и, поравнявшись со мной, плавно остановился. Из
этого я заключил, что Рустама Викторовича успели ознакомить не только с моим
виртуальны
...Закладка в соц.сетях
