Жанр: Электронное издание
Conand07
...е "Орхидея". Там она и увидела
Ольгу.
- В тот вечер Ольга была в ресторане с мужчиной,- рассказывала Фаина.- Я
обратила на нее внимание сразу, она смотрела на мой танец тем особенным
взглядом, который мне хорошо знаком. Мы познакомились и провели вместе два
счастливых года.
Я слушала и не верила своим ушам. Кто бы мог подумать, что Хлоя поддастся чарам
розовой любви. Не то чтобы это известие меня сильно шокировало, но... несколько
застало врасплох.
- Ведь говорила же я ей, не ходи на эту чертову презентацию. Как чувствовала...
Надо было и мне пойти с ней, ведь она меня приглашала, да только я терпеть не
могу оранжереи. Там всегда так душно.
А Ольга любила цветы, особенно хризантемы. И вот теперь ее больше нет,- опять
заплакала Фаина.
Тут до меня наконец дошло, за кого она меня принимает.
- Послушай,- сказала я,- мы учились с Ольгой в университете, но никогда не были
любовницами.
Фаина посмотрела на меня с удивлением.
- Так ты...
- Нет,- отрицательно замотала головой я.- Я никогда не была лесбиянкой, но это
не мешало мне любить ее.
Потом мы с Фаиной снова пили водку и вспоминали Ольгу. Каждая говорила о своей
любви, но этого было достаточно для того, чтобы понять друг друга, потому что,
как когда-то давно шутила Хлоя, "любовь, она и в Африке любовь". В конце, когда
мы обе были уже пьяными, я вспомнила про Логинова.
- Да он псих,- отмахнулась Фаина,- терпеть не может розовых.
- Мне он тоже показался странным, когда в день гибели Ольги я приходила в
оранжерею. У нас в "Золотой пуле" думают, что это могло быть убийством.
Фаина вздрогнула и отрицательно покачала головой:
- Логинов, конечно, чокнутый, но чтобы убить...
- А про Бамбука ты ничего не знаешь?
- Я видела его несколько раз в "Орхидее". Он забавный, но если бы меня
интересовали мужчины, я предпочла бы Вересова.
- Ольга не рассказывала тебе о нем после того, как они встречались в
заповеднике?
- Мы не обсуждали ее журналистские дела. Может быть, что-то осталось в
компьютере. Посмотри сама, я даже не знаю, как эта штука включается.
Что-то в ее словах показалось мне неискренним, но я не придала этому значения. В
конце концов Фаина была стриптизершей, а не журналисткой. Компьютерный текст
статьи "Бизнес на соцветиях" ничем не отличался от напечатанного в газете.
Очевидно, это был уже последний выправленный вариант. Черновиков статьи в
компьютере не было, но зато здесь сохранились отдельные документы, озаглавленные
"Бамбук", "Вересов", "Логинов". Подумав, что в них могут содержаться любопытные
сведения, я скопировала файлы и отправила их электронной почтой на свой адрес в
"Золотой Пуле".
- Ты тоже думаешь, что Ольгу могли убить?- спросила со страхом наблюдавшая за
моими действиями Фаина.
- Так думает наш Спозаранник, а я хочу убедить его в обратном.
Домой я вернулась поздно, и Сашка ядовито заметила, что для сохранения здорового
потомства пить не рекомендуется. "Зато сейчас меня не тошнит",- огрызнулась я,
посоветовав ей заняться малоизученным вопросом о благотворном влиянии алкоголя
на ранний токсикоз беременности. На другой день моя голова трещала так, что
готова была разорваться.
- Валентина, ты что-то бледна,- встретила меня Агеева.
Я хотела было сказать ей о беременности, но, представив, что за этим последуют
непременные расспросы о Скрипке, ограничилась рассказом о вчерашних похоронах.
- Бедная девушка,- вздохнула Марина Борисовна.- Какая нелепая смерть! Глеб
убежден в том, что ее убили. Кстати, он тебя уже искал и просил передать, что
вернется через два часа.
День закрутился в своем привычном ритме. Я включила компьютер, но прежде чем
приняться за ненавистную сводку, открыла электронную почту и стала читать то,
что отправила себе вчера. Там было много весьма любопытного. Характеристики,
которые Ольга давала своим персонажам, были язвительны и точны, но главное
заключалось не в этом. Оказывается, ее подозрения относительно злоупотреблений
руководителей заповедника имели под собой основания. Речь шла о взятках, которые
хозяева ресторана "Орхидея" давали Вересову за благоприятные условия аренды, о
неблаговидной роли Бамбука в деле организации Фонда в поддержку биологической
науки. "Возможно, Ольга не решилась опубликовать эти данные, потому что хотела
найти другие доказательства, подтверждающие их достоверность",- подумала я,
вспомнив нашу встречу на пресс-конференции и ее обещание навестить меня в
"Золотой пуле".
Единственное, что показалось мне странным,- это шероховатость текста и обилие в
нем орфографических ошибок. Хлоя обладала безукоризненной грамотностью, она была
лучшей стилисткой на нашем курсе, и даже ее учебные материалы отличались особой
отточенностью. Она чувствовала язык, как иные чувствуют музыку. Требовалось
какое-то очень сильное потрясение для того, чтобы Ольга вдруг стала писать так
небрежно.
Чем больше я все это читала, тем сильнее сомнения разъедали мою душу, мне
начинало казаться, что Спозаранник вполне может быть прав. Но после разговора с
Глебом я поняла, что смерть на презентации уже не интересует его, как раньше.
- Спасибо,- сказал он, убирая документы Ольги в сейф.- Я непременно ознакомлюсь
с ними. Но, как мне удалось сегодня выяснить, Бамбук не мог иметь отношения к
убийству Харитоновой. Возможно, ее смерть была действительно несчастным случаем...
Но теперь так не считала я. В конце концов, Хлоя была моей подругой, и у меня
появились основания подозревать, что она была убита. В конечном итоге именно это
стало причиной того, что я нарушила первую заповедь журналиста-расследователя и
поехала в заповедник, не поставив об этом в известность никого в Агентстве.
- Что-то случилось?- спросил Бамбук, когда, минуя секретаршу, я, слегка
запыхавшись, ворвалась к нему в кабинет.
- Случилось,- подтвердила я.- Вы знали, что Ольге Харитоновой стали известны
факты, компрометирующие Вересова и вас. А значит, в прошлый раз вы сказали мне
не всю правду, и ее смерть могла быть неслучайной.
Я отчаянно блефовала, но Эраст Леонидович об этом не догадывался. Поэтому он
изобразил на лице гримасу и сказал, что мои необоснованные предположения еще не
дают повода вбегать в его кабинет без предварительной договоренности и что
сейчас его ждут на важном совещании, а завтра в 14.00 он готов ответить на все
интересующие меня вопросы.
Нужно было возвращаться в Агентство, но осознание того, что отповедь, которую
прочитал мне Бамбук, была заслуженна и время потрачено зря, заставило меня
отправиться на поиски Логинова. Он был в той же оранжерее, которая теперь,
благодаря его стараниям, имела вполне пристойный вид.
- Все вынюхиваешь?- злобно спросил Сергей вместо приветствия.
Сдерживая себя, я сказала этому странному парню, что Ольга Харитонова была моей
подругой.
- У тебя, наверное, все подруги такие?- с кривой ухмылкой поинтересовался он.
- Не тебе судить о Хлое!- разозлилась я.
- Не трогай Хлою!- прорычал Логинов.- Она была чистой девушкой, не то, что эта
твоя розовая сука.
Тут только до меня дошло, что мы говорим о разных Хлоях, и, чтобы успокоить
этого ярого противника лесбийской любви, я миролюбиво спросила:
- А что случилось с той, мраморной, Хлоей?
- Ее убили.
- То есть как?- не поняла я.- Разве можно убить статую?
- Можно, если иметь душу такую же черную, как у Фаинки, которая убивалась на
кладбище из-за своей подружки. Это она неделю назад разбила мою Хлою. Я узнал ее
на презентации, когда вместе с ней в оранжерею снова пришла смерть.
- Ты что-то путаешь, Фаины не было в тот день в оранжерее,- возразила я.
- Ничего я не путаю,- сверкнул синими глазами Логинов.- Она была там и
кривлялась на мраморном постаменте, пытаясь изобразить Хлою. Только куда этой
розовой шлюхе до Хлои. Только постамент осквернила, сука.
- Поэтому ты хотел надеть ей на голову венок из кладбищенских цветов?
- Она - смерть, но пока не знает, что скоро умрет и сама. Я видел это там, на
кладбище, потому и простил ей мою Хлою.
Скоро Фаина уйдет за ней следом.
От разговора с этим блаженным моя голова пошла кругом. Теперь я почти не
сомневалась в том, что Логинов убил Ольгу и собирается убить Фаину. Но вместо
того, чтобы вернуться в Агентство и рассказать обо всем Спозараннику, я
совершила еще одну ошибку: решила поехать к Фаине, чтобы предупредить ее об
опасности.
Но поскольку адрес Фаины, записанный мною на бумажке, остался дома, я вынуждена
была позвонить Сашке и попросить ее продиктовать мне его.
Стриптизерша открыла мне дверь и отшатнулась, точно на пороге стоял призрак.
Она была пьяна и не хотела впускать меня в квартиру.
- Нам нужно срочно поговорить,- убеждала ее я.- Тебе угрожает опасность.
- Теперь это не имеет никакого значения, потому что Ольги больше нет.
- Я знаю, кто убил ее.
- Ну если так, входи,- произнесла она безжизненным голосом.
Комната, куда я вошла, напоминала мемориальный музей Ольги Харитоновой. Ее
фотографии были всюду: они стояли на книжных полках, были приклеены к стенам,
веером располагались на полу. Не обращая на меня никакого внимания, Фаина
плеснула в стакан виски из стоявшей на столе бутылки и подошла к работающему
компьютеру.
- Как видишь, я умею с ним обращаться,- сказала она, перехватив мой недоуменный
взгляд.
Тут только в моем мозгу забрезжило просветление.
- Я вижу, что ты хорошо умеешь лгать.
Зачем ты сказала мне, что не была на презентации?
- Ведь ты же все знаешь,- зябко поежилась Фаина и, отхлебнув из стакана,
защелкала "мышью".
На мониторе возникла Ольга в белом махровом халате. Ее руки были скрещены на
груди, а пушистые, доходящие до плеч волосы распадались на прямой пробор - такую
прическу она носила в те годы, когда мы учились в университете. На следующей
фотографии халата на ней уже не было, и обнаженная девушка, лежавшая на тахте с
запрокинутой головой, ничем не напоминала Хлою, которую знала я. Стриптизерша с
отрешенным видом щелкала "мышью", меняя файлы. Появились фотографии с
презентации. Ольга с бокалом в руке улыбалась стоявшему рядом с ней мужчине;
снова она, склонившаяся над кустами хризантем, потом босоногая Фаина на
мраморном пьедестале Хлои.
- Зачем ты убила ее?- спросила я, вспомнив Логинова и подразумевая мраморную
греческую пастушку.
Вместо ответа Фаина неистово зарыдала и со звериной яростью стала срывать со
стен Ольгины фотографии. Не зная, как успокоить обезумевшую стриптизершу, я с
ужасом наблюдала за происходящим. Наконец силы оставили ее. Всхлипывая, она в
изнеможении упала на тахту, а я примостилась рядом и легонько гладила
подрагивающие плечи девушки.
- Все пройдет,- говорила я, потому что не знала других слов.- Ты только не
забывай Ольгу, ведь любовь никогда не кончается...
- Она предала любовь,- подняла голову Фаина.- Раз ты все знаешь, ты должна
понять, почему я это сделала.
И тут стриптизерша рассказала мне то, во что было невозможно поверить.
...Встретив Ольгу, Фаина поняла, что нашла наконец свою половинку. Еще никогда в
жизни она не была так счастлива. Они трижды побывали в Париже и Венеции. Это
были незабываемые, упоительные дни. Ради Ольги Фаина была готова на все, она
исполняла ее малейшее желание.
Все рухнуло разом: Фаина узнала, что Ольга тайком от нее встречается с мужчиной.
Скандалы и слезы не помогали, она добилась лишь того, что подруга перестала
скрывать свою связь и несколько раз появлялась со своим избранником в "Орхидее".
Этого девушка вынести уже не могла, а потому решила убить Ольгу. Презентация
подвернулась как нельзя кстати.
О том, что все в заповеднике держится на честном слове, Фаина знала давно,
недаром танцевала в ресторане не первый год.
План с рамой показался ей самым простым и легким для исполнения - за неделю до
презентации она побывала на крыше оранжереи и убедилась, что небольшого усилия
вполне достаточно для того, чтобы столкнуть раму. Тогда-то и разбилась случайно
мраморная статуя. И никто ничего не заподозрил. Разве что Логинов с этого дня
стал смотреть на нее с еще большей ненавистью, но его в "Пальмире" серьезно
никто не воспринимал.
- Я не сомневалась в том, что Ольга обязательно подойдет к хризантемам, ей
всегда нравился их горьковатый запах,- рассказывала Фаина,- поэтому и
подготовила заранее именно эту раму. И все же я не решилась бы сделать это, если
бы она назло мне не принялась флиртовать с каким-то красавчиком. Я не помнила
себя от ревности и, только увидев лежащую на земле Ольгу, поняла, что случилось
непоправимое. На следующий день всех, кто был на презентации, допрашивали в
милиции. Это было страшно, казалось, что человек, который задавал вопросы, видит
тебя насквозь и все знает. Испугавшись, я решила добавить в Ольгины материалы о
заповеднике всякой ерунды, о которой болтали в ресторане. Я думала, что это
отведет подозрения от меня, но ты все равно догадалась...
Слова Фаины доносились до меня, как сквозь сон. Мозг отказывался воспринимать
услышанное.
- Теперь я понимаю, что все равно не могу жить без нее, если только ты, которая
знает все, не захочешь мне помочь. Люби меня, Валечка, я умею быть нежной...
Фаина обхватила меня своими цепкими руками, я в ужасе оттолкнула ее и побежала
на кухню. Вдогонку мне раздались истерические завывания, а уши снова наполнялись
гулом, от которого некуда было деться.
"Только бы не упасть",- подумала я и полетела в черную яму.
Когда я вынырнула из небытия, передо мной сидел Скрипка. Вокруг все было
незнакомое: кровать, стены, голое, без занавесок, окно, за которым была темнота.
- Ну что, очухалась, горемычная?- спросил Леша, глядя на меня как на убогую.
- Где это я?
- В больнице, где же еще,- с раздражением ответил он.
И тут я вспомнила.
- А Фаина?
- Нету больше твоей Фаины. Радуйся, что сама живой осталась.
- Объясни мне, что произошло?
- Вообще-то я ждал объяснений от тебя,- насупился Скрипка.
Я понимала, что он злится, но знала, что ни в чем не виновата перед ним.
- Леша, клянусь, что все совсем не так, как ты думаешь. Когда-нибудь потом я
расскажу тебе про Хлою, и ты все поймешь.
Но сейчас мне очень важно знать, что случилось и почему я оказалась в больнице.
Скрипка вздохнул и стал рассказывать.
Он вернулся из отпуска сегодня утром и пришел в Агентство в надежде помириться
со мной, и даже купил с этой целью розу. Но там никто не знал, куда я так
внезапно исчезла, а Агеева сказала, что в последнее время я плохо себя
чувствовала и, наверное, поехала домой. Тогда он отправился ко мне. Сашка
встретила его неприветливо и рассказала, что вчера я явилась пьяная в хлам от
какой-то Фаины и что все это якобы из-за него. Тут Леша вспомнил, что в "Золотой
пуле" меня называли розовой, и решил, что я завела себе подружку.
- Господи! Какой же ты дурак!!- не выдержала я.
- А что я должен был решить?- разозлился Скрипка.- Сестрица твоя какими-то
намеками изъясняется, тебя нет нигде.
- Ну ладно, рассказывай дальше.
- А дальше я собрался уходить и на столике перед зеркалом заметил бумажку, на
которой было написано: "Фаина" и адрес. Александра тут же сказала, что недавно
диктовала этот адрес тебе по телефону.
Я решил съездить туда, чтобы раз и навсегда все про тебя выяснить... Приехал,
подошел к двери и чувствую: пахнет газом. Стал звонить соседям. Выломали дверь -
а там, на тахте, ты лежишь, в полной отключке...
На кухне - все конфорки включены, а рядом с плитой - твоя подружка Фаина. Ей, к
сожалению, уже никто помочь не мог. Но она сама именно этого и хотела - оставила
на мониторе надпись: "Прости, встретимся на небесах". Словом, драма в розовом
стиле! Вызвали "скорую"...
- Выходит, ты меня спас?
- Выходит, так, грустно сказал Скрипка.
- А известно ли тебе, что коль спасете вы девицу, на ней обязаны жениться,-
дурашливо промурлыкала я, еще с трудом осознавая, что произошло.
- Брось ты, Горностаева, свои шуточки,- отстранился он от меня.
- Леш, я тебе сейчас что-то скажу, и ты поймешь, до какой степени ты ошибался в
своих подозрениях.
- Ну?
- Кажется, ты скоро станешь папой...
- Ты это серьезно?- с недоверием произнес Скрипка.- И что же теперь делать?
- Учись готовить!- назидательно сказала я, вспомнив фразу из рекламного ролика.-
А завтра принеси мне персик.
На другой день Леша принес мне такое количество персиков, что их хватило бы на
целую палату.
- Ты сумасшедший! Куда столько, тем более что меня завтра выписывают?!
- Надеюсь, ты не собираешься в тот же день бежать на работу?- строго
поинтересовался Скрипка.
- А почему ты спрашиваешь об этом таким тоном?- возмутилась я.
- Потому что хочу, чтобы у нас родился здоровый ребенок, а это возможно только в
том случае, если ты уйдешь из "Золотой пули",- уговаривал меня Леша.- Я не хочу,
чтобы тебя, с твоей удивительной способностью вляпываться в дурацкие истории,
постигла та же участь... А с Обнорским я поговорю сам.
Я вдруг представила, что не буду приходить каждый день в "Золотую пулю", не буду
сплетничать с Агеевой и Завгородней, Нонка не будет кидать на меня ревнивые
взгляды из-за своего Модестова... И я никогда не буду жевать в нашем буфете беляши
и запивать их молоком... Что-то кольнуло в груди, и на глаза навернулись слезы.
- А ты останешься в Агентстве, Лешенька?- еле слышно спросила я.
- Наверное, нет. Без тебя мне нечего там делать. К тому же мне уже давно
предлагают заняться маркетингом шипучих напитков.
Я отказывался, но теперь, судя по всему, нам потребуются большие деньги. Так
ведь?
Я промолчала и закрыла глаза.
- Ты давно не рассказывал мне своих новых историй, Леша.
Скрипка положил руку мне на живот и спросил:
- А он уже нас слышит?
Я кивнула.
- Тогда я лучше расскажу ему сказку...
ДЕЛО ОБ ЭКЗАЛЬТИРОВАННЫХ БАРЫШНЯХ
Рассказывает Владимир Соболин
"Соболин Владимир Альбертович, 28 лет. Бывший профессиональный актер. После
окончания Ярославского театрального училища работал в театрах Казани, Майкопа,
Норильска и Петербурга. В Агентстве "Золотая пуля " возглавляет репортерский
отдел. Мобилен, инициативен, имеет хорошие контакты с сотрудниками
правоохранительных органов.
Жена, Соболина Анна, также работает в Агентстве. Некоторое время отношения между
супругами были на грани развода, но постепенно нормализовались..."
Из служебной характеристики
- Гражданин, в тамбуре не курят,- плотоядно улыбаясь, козырнул молоденький
милиционер.
- Я при исполнении.- Перекатив сигарету в угол рта, я с безразличным видом полез
в карман и достал ксиву.
Сержант взял удостоверение в руки и уставился на него так, словно ему очень
хотелось полистать его, как роман. С явным сожалением мент ограничился только
осмотром внутренней и тыльной стороны документа.
- Сотрудник Обнорского?- с сомнением переспросил он.
- Да, его самого, живого классика,- с готовностью ответил я.
Железнодорожный милиционер внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая,
может ли работать у Обнорского человек с таким внешним видом. Возможно, у него
даже промелькнула мысль, на каком, мол, основании живой классик разрешает курить
в тамбуре? Но вслух он ее не высказал. Еще раз козырнув, блюститель правопорядка
направился к сидящему в вагоне лицу кавказской национальности, которое, заметив
это, придало физиономии выражение полной непроницаемости настоящего горца.
За окнами замелькали старушки, чепчики, тележки, платья - электричка подошла к
перрону. Я вышел и неторопливо двинулся в сторону пляжа. Торопиться было
необязательно.
Я поехал в Зеленогорск больше из любопытства, чем по должностной необходимости.
В одном из пансионатов съемочная группа трудилась над очередной серией
"ужастиков", написанных сотрудниками "Золотой пули" под бдительным руководством
нашего шефа. Снимался как раз мой сюжет, над сочинением которого я голову не
долго ломал. Просто вспомнил историю с похищением Антошки и описал все за одну
ночь. Да и вспоминать-то нечего было - все произошедшее до сих пор стоит у меня
перед глазами. Удивительно, что когда изложил все на бумаге, то как-то даже
отошло, словно не в реальной жизни это было, а в дурацком трехкопеечном
детективе...
Помнится, Обнорский даже хвалил и сам сюжет, и его изложение. Он очень серьезно
отнесся к нашим опусам, которые никто иначе как "ужастики" не называл.
Вот вроде и из любопытства, но в тоже время по настоятельной просьбе Андрея я и
поехал в свой законный выходной проинспектировать, насколько реалистично
изображают актеры события давно минувших дней.
С волосами, еще мокрыми от купания в заливе, я дошел до небольшого домика в три
этажа, переделанного в пансионат "Мечта" из корпуса пионерского лагеря.
Розовощеких пионеров сменили толстые дядьки с разукрашенными пергидрольными
женами, всем своим видом демонстрирующими, что отдых в Зеленогорске куда
приятнее отдыха на Канарах. С этим самым видом они увлеченно следили за
съемками, которые были в самом разгаре: в холле горели прожектора и мелькали
комбинезоны техперсонала. Среди них носился взлохмаченный тип крайне идиотского
вида. Как я понял, это был режиссер Семен Неручко. Мне достаточно подробно о нем
рассказывали: странноватый, но крайне талантливый и подающий надежды. Надежды он
подавал уже лет пятнадцать, неизменно являясь помрежем на различных именитых
проектах. На съемках "золотопульного" сериала он тоже был помрежем, но поскольку
Ян Геннадьевич Худокормов лежал в больнице после разбойного нападения, Семену
Неручко доверили самостоятельно снять одну серию. Что-то мне подсказывало, что
сделано это было напрасно.
А Ее я узнал сразу. Это точно была главная героиня. Высокая, стройная, с
длинными и светлыми, как у Аньки, волосами. Она сидела в центре площадки,
закинув ногу на ногу, и томно курила, размышляя о чем-то возвышенном (судя по ее
виду). Например, что мир - театр, а люди в нем - актеры. Причем театр имени ее.
Интересно, как ее зовут?
- Наконец-то,- взлохмаченный Семен подскочил ко мне, близоруко щурясь.- Явились!
Мы вас с самого утра ждем!
- Меня?- приятно удивился я.
- И что мы тогда стоим?- саркастически осведомился Семен.- Ждем натуру? Учим
роль? На площадку!
Этот близорукий идиот явно принял меня за Олега Спиридонова - актера, игравшего
моего героя - репортера Самойлова. Мы и правда были похожи, только Олег был чуть
погрузнее и, как бы это сказать, помаститей, что ли... Играл он меня вальяжно,
размашисто и особенно напирал на то, что я был бывшим актером. Это казалось ему
очень, как он выражался, действенным, чем приводил меня в откровенно веселое
расположение духа.
В любом случае, мне выпал снова повод повеселиться, чем я и воспользовался,
громогласно рассказав бородатый киношный анекдот:
- Знаете, сидят в просмотровом зале слепой оператор, глухой звукорежиссер и
ненормальный режиссер. "Что-то я ничего не вижу",- говорит оператор. "А я не
слышу!" - подхватывает звуковик. "А мне нравится!" - восхищенно хлопает в ладоши
режиссер.
Площадка затихла, потом кто-то нерешительно хихикнул. Пергидрольные тетки
придвинулись поближе, напрягая слух.
- Не понял,- протянул Семен.
- Ну ладно, репетну,- вздохнул я и рухнул на колени перед "Анной".
Та испуганно отодвинулась. Я схватил ее за руки и, подняв со стула, патетически
произнес:
- Дорогая, я заставлю этих негодяев вернуть ребенка!- приобняв ее, я провел
рукой по ее упругой заднице.
- Черт! Что это такое? Этого нет в сценарии!- закричал режиссер.
- А мне понравилось...- заявила моя партнерша, глядя мне в глаза и ни на йоту не
отодвинувшись.
- Это суть новеллы,- с достоинством добавил я.
- К черту эту графоманскую новеллу!- зарычал режиссер.- Кто ко мне пришел?
Я жду любовника, а не...- презрительным взглядом он окинул мои потрепанные джинсы
и футболку,- сельского забулдыгу.
- Вообще-то я Владимир Соболин, автор этой, как ты выразился, графомании.
Журналист.- Меня распирало от смеха.- А ты вот вряд ли режиссер, потому что в их
обязанности входит отличать собственных актеров от посторонних людей.
Технический персонал хихикнул, актеры посмотрели на меня с интересом, зато
пергидрольные тетки тут же его потеряли.
Красавица-героиня улыбалась.
- Вот я и говорю, вы не герой-любовник,- оставил за собой последнее слово Семен.
- Странно,- хмыкнул я.- Именно это было моим амплуа, когда я играл на сцене БДТ.
Я сказал чистую правду - не уточняя, правда, что это был выездной спектакль
нашего театра-студии на Малой сцене БДТ,- и Неручко был сражен. А заодно и, как
я надеялся, моя несостоявшаяся партнерша.
Если бы не мои стойкие моральные принципы, я бы непременно придушил этого
чокнутого Семена. А заодно и Олега Спиридонова, явившегося на площадку сразу
после моего фиаско. Губы у него основательно припухли и грим был подпорчен, из
чего я сделал нехитрый вывод: герой-любовник только что повышал квалификацию
(или подтверждал репутацию, уж не знаю).
Мысль же об удушении пришла мне в голову после того, как в ходе наблюдений за
съемками выяснилось, что режиссер, оказывается, лучше меня знает, как мой герой,
Самойлов - то есть, я!- обнимает собственную жену... И как я закуриваю сигарету, а
также, что я хотел сказать, описывая сцену разговора с Анечкой.
Да ничего я не хотел сказать! Требовалось написать двадцать страниц, а у меня
было только пятнадцать, вот я и вставил ничего не значащие жизнеописательные
моменты. Для антуража.
А Спиридонов? Ведь на роль его утверждал, помимо режиссера и продюсера, также и
Обнорский. Может, на фотографии этот артист выглядит и ничего, но в жизни... Смесь
Алена Делона с сельским бабником. Если Обнорскому он в какой-то мере напоминал
меня, то мне оставалось только вызвать Андрея на дуэль. На вилках, в буфете.
Единственная, кто достоин внимания на этих съемках,- это героиня. Как
выяснилось, ее зовут Ирина Комова. Ей 30 лет, она скучает и очень любит купаться
по ночам. Я не люблю, но придется...
Ночь долго не решалась упасть на побережье Финского залива. Темнота наступала
постепенно, словно колеблясь - стоит ли или это нецелесообразно,- ведь все равно
через несколько часов придется уступить место восход
...Закладка в соц.сетях
