Жанр: Электронное издание
Conand02
...оды,
Владик сидел у пианино, тренькал, напевал: "Рок-энд-ролл мертв... а я еще нет...
Рок-энд-ролл мертв..."
- Кстати, - сказал Сашка, - сегодня сорок дней.
- Чего сорок дней?
- Сорок дней, как погиб "Пахтакор".
Они одиннадцатого августа гробанулись.
- Ну ты стебок, Стариков... Я стебаюсь!
- А ведь точно, - сказал Владик, отрываясь от инструмента. - Сорок дней... надо за
это вмазать.
Он снова положил руки на клавиатуру, спел:
- "Пахтакор" мертв... а я еще нет.
- Нуты стебок, Владик... Я стебаюсь.
В прихожей мелодично пропел гонг. Маринка сказала:
- Кажется, наша королева пришла... вдвоем открывать побежите, сопернички?
- Я открою, - сказал я.
- ...а я-а еще нет, - спел Владик.
Я вышел в прихожую. Снова пропел гонг. С календаря смотрела Пугачева, тренькало
пианино... Я открыл дверь...
Самая красивая девочка десятого "а" сказала:
- Привет... я не опоздала?
Она сказала: привет... и у меня забилось сердце. До сентября двухтысячного года
оставалось еще больше семи тысяч суток... но тогда я этого не знал. Не мог знать.
А если бы мог - не поверил.
- ...Итак, дорогие товарищи, - торжественно произнес Владик, - зачем мы сегодня
собрались?
- Бухать, - сказал Сашка.
- Ну, Стариков, ты стебок... - сказала Маринка.
- Нет, дорогой товарищ... Сегодня мы собрались, чтобы послушать альбомчик "Стена",
написанный группой английских товарищей под руководством Коммунистической партии
Советского Союза и Генерального секретаря Центрального Комитета дорогого
товарища Леонида Ильича Брежнева лично.
- Бурные, переходящие в овацию аплодисменты, - сказал Сашка. - Весь зал в едином
порыве встает. Следует, конечно, добавить, что овация продолжалась несколько
минут, но у нас на это времени нет. Потому как мы собрались бухать.
- Правильной дорогой идете, товарищи!
Из динамиков заморской стереосистемы "Филипс" пошла мощная волна звука.
Портвейн "Три семерки" прокатился по пищеводу. Нам было по шестнадцать... мы еще
ничего не понимали. Я смотрел в дерзкие глаза на разрумянившемся от портвейна
лице. Я погибал.
- Вот когда мы встретимся через год...
- Э-э... через год мы все будем в стройотрядах... штудиусы.
- Э-э, ребята, кстати... следующий год! Он же необычный. Он - олимпийский!
- Ну и что? Этих олимпийских - каждые четыре года. Будет вам и восьмидесятый, и
восемьдесят восьмой, и даже двухтысячный.
- Ну... до двухтысячного еще дожить надо.
- А в двухтысячном сколько же нам всем будет?
- Нам будет по тридцать семь.
- Ну ты стебок! По тридцать семь?
Я стебаюсь... сто ко не живут.
- Живут, - сказал Владик. - В двухтысячном году я буду человеком с положением...
сделаю нормальную карьеру... все у меня будет.
- Ну ты стебок, - сказал Сашка Маринкиным голосом.
До двухтысячного года оставалось немногим больше семи тысяч суток. Всего
половина жизни... мелочь.
- Хорошо, - сказал я. - Давай по порядку, Вера.
- А... с чего начать?
- Чем занимается твой выдающийся муж?
- А ты что - не знаешь? - спросила она с удивлением.
- Владик, конечно, великий человек... и я, разумеется, просто обязан знать о его
биографии все... Но, понимаешь ли, Вера, последние пять лет я провел в Нижнем
Тагиле, а тамошние газеты ничего о Владике не писали. Странно... не правда ли?
- Зачем ты так, Сергей? - спросила она. А потом без всякой логики добавила:
- Я сильно состарилась? Страшная стала?
- Нет, - ответил я. - Ты самая красивая девочка из десятого "а".
- Ты все еще меня любишь?
- Нет... Так чем занимался Владик? - сказал я. Слава Богу, она не обратила
внимания на то, что вопрос поставлен как о мертвом.
- Понимаешь, Сергей... после того, как все рухнуло... ну, развал Союза, ГКЧП это и
прочее... Владик, как и все, стал заниматься бизнесом.
- Понятно... как и все - бизнесом.
- Наркотики? Оружие?
- Не надо, Сережа... не надо иронизировать. Это ты всегда был упертый, как танк. А
нормальные люди хотят нормально жить, зарабатывать.
- Ну такой уж я стебок... А что за бизнес?
- Основное направление - автосервис.
Ремонт, запчасти, обслуживание. А сейчас ребята затеяли построить мощный
автоцентр, взяли землю в аренду, вложили в это дело бабки.
- Много?
- Около трехсот тысяч баксов... для начала.
- Ого! Не слабо... Ты сказала: ребята. У него есть партнеры?
- Да, конечно... Костя и Казбек. Нормальные мужики.
- Костя и Казбек... понятно.
- Сережа, что тебе понятно? Что понятно? Позавчера вечером Владик вышел из дому,
сказал - по делу... И все - нет.
Пропал. Вот это тебе понятно?
- Да... он сказал, куда поедет? К кому? Зачем?
- Нет.
- А ты не спросила?
Она беспомощно пожала плечами.
- Ясно... Знакомых, партнеров и так далее ты всех обзвонила?
- Да, конечно... никто ничего не знает.
- Он уехал на машине?
- Да... "форд-скорпио"... новый... номер...
Я задавал вопросы механически. Она механически отвечала. Я задавал положенные
вопросы и думал о полоске кожи над резинкой чулка... Серые облака плыли над
Наличной улицей. Расплывшаяся косметика превратила лицо в уродливую клоунскую
маску... "Ты все еще меня любишь?" - "Да! Да, я безумно тебя люблю!"
- Скажи, Вера... а любовницы у Владика не было?
- Ты что, Сережа! Какая любовница?
Ты меня удивляешь.
- Да я и сам на себя порой удивляюсь... Извини, Вера, просто я такой вот циничный
мент. И мой ментовский опыт подсказывает мне, что во всех этих делах есть три
определяющих фактора: деньги, бабы, водка... В девяти случаях из десяти все бывает
именно так.
- Ты, - сказала она, - ты просто ревнуешь... ты завидуешь ему.
"Завидовать-то, пожалуй, нечему", - подумал я.
И в этот момент в Вериной сумочке запиликал телефон.
А завидовать-то, пожалуй, и нечему.
...Портвейн кончился. И тогда Владик достал из бара модной мебельной стенки "Вега"
бутылку виски.
- Вот, - сказал он, - виски! Папахену подарили... сейчас мы бухнем как белые
люди!... Это вам не "Три семерки".
- Ну ты стебок, - восхищенно сказала Маринка.
- Виски нужно пить с содовой, - сказала Вера.
- Ерунда... настоящие ковбойцы пьют в чистом виде, - сказал Сашка. - Слабо,
Владик?
- Нет, Шурик, не слабо... Учитесь, пока я жив, детишки.
Владик отвернул винтовую пробку с непривычного вида бутылки... Девочка с дерзкими
глазами сказала:
- И я тоже... я тоже выпью чистого.
- А остальные члены нашей комсомольской организации? - спросил Владик. Я пожал
плечами: наливай. Сашка кивнул: наливай. И только Маринка сказала:
- Я не буду.
- Четверо - за, воздержавшихся - один. Па-а-ехали.
Владик налил в фужер коричневатую жидкость. Я бросил в свой фужер ягодку рябины.
- А за что пьем? - спросил Сашка.
- За дам, - ответил Владик. - Попрошу джентльменов встать.
Шел семьдесят девятый год. Нам было по шестнадцать, мы казались себе взрослыми,
умными и очень крутыми... Мы - джентльмены - встали. Девочка с дерзкими глазами
смотрела на Владика. Красная ягода рябины в фужере с виски...
- За дам!
- Ну вы ва-а-ще стебки!
Рябинника скользнула в пищевод... дыхание у меня перехватило. Прямо напротив меня
стоял с раскрытым ртом Сашка. Вид у него был изумленный... наверное, у меня тоже.
И у Владика. И у Веры... но все же мы не умерли. Мы закусили и выжили.
- Ну, как виски? - спросила Маринка.
- Ничего виски, - ответил Владик.
- Ага, - сказал Сашка, - ничего особенного... виски - оно и есть виски. А, Серега?
- Да, - сказал я. Меня уже накрывала какая-то горячая волна. И голоса ребят как
бы плыли, отодвигались...
- Ну, - сказал Владик, - как говорят у нас в Шотландии: между первой и второй
перерывчик небольшой. Предлагаю повторить. Есть возражения?... Нет. Па-аехали.
Он снова налил виски.
- Хи-хи-хи, - захихикал Сашка и потер руки. - Ты, Владик, стебок.
- Нормально?
- Ну!
Мы выпили. И стали закусывать рябиной.
- А что ты отцу скажешь, Владик? - спросила Маринка. - Про виски?
- Папахену-то? А... придумаю чего-нибудь... испарилось, скажу.
- Хи-хи-хи... испарилось! Хи-хи-хи... ну ты стебок.
- Испарилось! Нормально?
- Ну!
Я тоже смеялся. И Вера смеялась своим глубоким сопрано. Нам было хорошо... мы были
пьяны. Рябина казалась безумно вкусной.
- Надо будет побольше рябины запасти на зиму, - сказал Сашка.
- Ага... рябина хорошо под виски идет, - согласился Владик. - Сейчас мы пойдем
запасать рябину... Мы только вмажем по третьей и все пойдем запасать рябину.
- Я не буду, - сказал я.
- И я не буду, - сказала Вера. - И ты, Владик, не пей.
- Все будут пить! Сила советской комсомолии в кол-лек-ти-визме!
Владик начал разливать виски. Я накрыл свой фужер рукой.
- Ты чего, Серый? Это же виски!
- Я не буду... И тебе не надо.
- Ты чего, учить меня будешь?
- Нет, не буду.
- А мне кажется: ты собрался меня поучить. Так?
Я промолчал.
- Давай сюда, Верка, свою посудину, - сказал Владик. - Налью.
- Влад, не надо.
- Еще и ты будешь меня учить?
Влад пьянел на глазах... Взгляд его сделался стеклянным, движения резкими. Таким я
его еще не видел.
- Ладно, - сказал Влад. - Ладно... хрен с вами. Я сам выпью. Мы вот с Саней
выпьем. Да, Саня?
И они с Саней выпили. И Влада понесло:
- А на хрен вы тут сидите, раз не пьете?
- Мы можем уйти, - сказал я. Вера кивнула.
- Ты-то можешь, а вот ее я не отпускаю.
- Влад, что ты несешь?
- Я не несу... я раз-го-ва-ри-ваю... я тебя, Верка, предупреждаю! Чего ты из себя
тут корчишь? Рассказать, что было на даче?
- Влад! - выкрикнула Вера.
- А... Влад! Ну, рассказать, как мы в постельке барахтались?
- А ты подонок, Влад, - сказал я.
- Ну ты стебок, - сказала Маринка непонятно про кого.
- Подонок? Я подонок? А ну пошел вон из моей квартиры, урод. Валите все отсюда,
кроме Сани...
- Ну и слава Богу, - сказала вдруг Вера. - Пойдемте, ребята?
- Все валите, - заорал Влад и ударил кулаком по столу. Попал по фужеру. Тонкое
стекло лопнуло, из руки обильно хлынула кровь. Вскрикнула Маринка.
- Во, кровь! - сказал Саня.
- Нужно перевязать, - сказала Вера.
- Вали, вали... без сопливых скользко... Саня перевяжет.
И мы ушли. На улице было уже темно, сыпался мелкий дождь. Листва блестела в
свете дождя. Мы остановились под фонарем. Настроение было гнусное. Как будто
тебе плюнули в лицо.
- Ладно, - сказала Маринка, - я пошла... пока, стебки.
И она ушла, засунув руки в карманы куртки.
- Погуляем? - спросил я неуверенно.
- Дождь, - пожала плечами Вера. - И, если честно, нет настроения.
- Давай пойдем на площадку... спрячемся в "теремке".
- А у тебя сигареты есть?
- Есть... кажется. - Я пошарил по карманам и достал пачку "Родопи". Выяснилось,
что сигарета последняя. - Во!
Есть... ты же не куришь.
- Вот и хочу попробовать...
- Как знаешь, - ответил я.
И мы пошли на детскую площадку с песочницей, уродливой горкой и теремком. Теплый
сентябрьский вечер на излете бабьего лета сочился дождем, а рядом со мной сидела
самая красивая девушка на свете. Я прикурил сигарету и передал ей. Тогда, в
семьдесят девятом, я еще не слышал "Окурочка", и слова "...сам пьянел от того, как
курила ты "Тройку" с золотым на конце ободком" были мне неизвестны. Но именно
так я ощущал...
"...Я пьянел от того, как курила ты "Тройку" с золотым на конце ободком..."
Дым сигареты смешивался с ароматом духов, лицо и губы освещались при неумелых
затяжках... Я пьянел! И даже сейчас, через двадцать лет, через семь с половиной
тысяч дней, мне все еще кажется, что я сижу рядом с ней в этом теремочке... шуршат
листья, дымится последняя в пачке сигарета.
...Из подъезда Владиковой кооперативной девятиэтажки вышли Владик и Сашка. Оба
покачивались, оба несли по ведру.
Правая рука Владика была кое-как перебинтована.
- У-у, там места рябиновые, - горячо и громко говорил Сашка.
- Точно рябиновые? - строго спросил Владик.
- Рябиновые! А ягода, знаешь, какая крупная?
- Ну... какая, например?
- Во! - Сашка показал рукой нечто размером с картошину.
- Это нам подходит, - сказал Владик.
Пошатываясь, наши одноклассники прошли мимо нас.
- Там рябиновые места, - продолжал рассуждать Сашка. - Крупная ягода! А вкус!
- Да... каков у нее вкус?
- И-зу-мительный, - торжественно сказал Сашка, побрякивая оцинкованным ведром. -
Раз попробуешь - потом тебя за уши не оттянешь. Это у нас строго!
- Эх, надо было рюкзак взять. - сказал Владик.
- Зачем? - спросил Сашка и икнул.
- Как - зачем? - удивился Владик. - Мы бы набрали по ведру, пересыпали в рюкзак
и еще набрали бы по ведру.
Шаги, голоса, бряцанье ведер потихоньку стихали.
Места там рябиновые.
В сумочке у Веры заверещал телефон.
И я вдруг подумал: а что, если это звонит Владик?... Теперь уже, конечно, не
Владик, а Владислав Игоревич. И все вопросы отпадут автоматом.
И Вера, видимо, подумала то же самое.
Она посмотрела на меня своими огромными глазами. Оттуда, из глубины двора на
Гражданке. Я посмотрел на часы - 6.32.
Если телефон звонит в седьмом часу утра... что-то ведь это означает?
Она откинула крышку сумочки, взяла изящную, миниатюрную трубку. Снова растерянно
посмотрела на меня. Я пожал плечами.
- Алло! сказала Вера в трубку.
И лицо ее изменилось, потускнело. Я понял, что чуда не произошло. Чудеса вообще
случаются очень редко. Один раз на одну человеческую жизнь. Или чуть-чуть реже...
Один раз на миллиард человеческих жизней. - Где? - спросила Вера. - Спасибо...
спасибо, едем.
Она выключила телефон и повернулась ко мне:
- Машина нашлась... наш "форд".
Стоит на стоянке возле бассейна "Спартак".
- Поехали, - сказал я. - Посмотрим.
Я включил передачу, и мы поехали.
- Быстрее можно? - нервно спросила она. Я подумал, что спешить-то нам особо
некуда... но не сказал.
- Кто нашел машину?
- Костик... Костя Базаров. Он в тех местах по утрам бегает. Он - один из партнеров
мужа.
- Рановато Костик Базаров бегает.
- Какое это имеет значение?
- Возможно, никакого... Машина, как я понимаю, закрыта?
- Не знаю. Это не важно - ключи у меня есть. Специально взяла... как чувствовала.
- Хорошо.
- Чего же хорошего-то, Сережа? Мне не машина эта сраная нужна... мне муж нужен.
Утром, по пустому городу, мы доехали быстро.
Здоровенный, почти двухметровый, Костик Базаров с маленькой таксой на поводке
встретил меня подозрительным взглядом. Он был в шикарном спортивном костюме и,
как и положено бизнесмену, с сотовым... Моя "копейка" со сгнившими порогами, моя
потертая кожаная куртка явно господину Базарову не очень понравились. Такса была
настроена более дружелюбно, виляла своим куцым хвостом.
Вера представила нас друг другу:
- Константин. Партнер и друг Владика... Сергей, наш общий с Владиком друг... еще со
школы... милиционер.
- Бывший, - добавил я.
Константин сказал: очень приятно. Но, кажется, приятно ему было не очень.
Черный, новенький "форд-скорпио" за спиной бизнесмена выглядел игрушечкой.
Мигала красная точка на "торпеде" - сигнализация. На переднем сиденье лежал
сотовый телефон - неосторожно. Запросто разобьют стекло и украдут.
- Открывай, Вера.
Она вытряхнула на капот моих "Жигулей" все содержимое сумочки: косметическую
дребедень, ключи от квартиры, телефон и прочее, прочее, прочее.
- Вот! - она протянула мне брелок.
Руки у нее слегка дрожали.
Я взял, нажал... "форд" дважды пискнул, мигнул "габаритами", щелкнул центральный
замок... и я распахнул дверцу.
- Вообще-то, в таких случаях требуется участие эксперта-криминалиста, - сказал
я. - Будем вызывать?
- Не будем, - устало выдохнула Вера.
- Ну-ну... телефончик его? - спросил я.
- Наверно, его... это легко проверить.
- Да, конечно... ну-ка, наберите его номер.
Константин быстро пробежался по клавиатуре своего телефона... лежащий на переднем
сиденье "Эриксон" бизнесмена Завьялова начал наигрывать какую-то мелодию. Вера
смотрела на мурлыкающий "Эриксон" немигающими глазами... Звонок на ТОТ СВЕТ? Очень
даже вероятно... очень.
Телефон мурлыкал. Три человека и собака смотрели на него.
- Прекратите, - выкрикнула Вера.
Наши замечательные одноклассники с ведрами удалились - держись, рябина! Мы
смотрели им вслед... или мы не смотрели им вслед.
- Оставь докурить, - негромко сказал я.
- А... да. Не пойму, чего хорошего в этой отраве? - ответила она и протянула мне
сигарету. Упал, рассыпался столбик пепла.
Я взял сигарету в губы и - ощутил привкус губной помады. И тогда я действительно
чуть не сошел с ума. Сердце у меня заколотилось часто-часто... или, наоборот,
остановилось?... Этого я не помню.
- Вера, - позвал я хрипло.
- Что?
- Я тебя люблю.
Сколько раз потом я пожалел, что сказал эти слова. Но тогда я их сказал... мои
слова рассыпались, как пепел... "Я пьянел от того, как курила ты "Тройку" с
золотым на конце ободком..."
- Я знаю, Сережа, - ответила она, когда пепел уже рассеялся.
- Выйдешь за меня замуж? - сказал я очередную глупость, а она взъерошила мне
волосы и ответила:
- Сережка, нам с тобой по шестнадцать лет... О чем ты?
- Не сейчас... а потом, когда положено...
- Вот потом и разговор будет.
- А Владик?
- Что Владик?
- Владик спрашивал у тебя?
- Возможно...
- И что ты ему ответила?
- Серега, Серега, - покачала она головой, - запомни, что ревность мужчину не
украшает.
Я вдруг понял, что она значительно старше меня, умнее... ОПЫТНЕЙ. От этого стало
не по себе... неуютно. Несказанное вслух "нет!" не прозвучало, но оно
ПОДРАЗУМЕВАЛОСЬ. От этого было тоскливо. У шестнадцатилетних свои катастрофы...
они огромны.
- Я хочу тебя поцеловать, - сказал я.
- Утешительный приз? Конфетка для мальчика? - сказала девочка с дерзкими
глазами. И засмеялась, и добавила:
- Я тоже хочу, чтобы ты меня поцеловал.
Сколько потом было у меня женщин? Влюбленностей и Любовей... Приключений...
Интрижек... Романов. Внебрачных половых связей, как пишут в медицинских памятках
"Венерические заболевания"...Их было немало. Но никогда я не любил так, как в
шестнадцать. Искренне, страстно и обжигающе. Впрочем, все это - пепел. Не надо,
не надо, не надо бередить! И бредить - не надо. Все - пепел.
...И пьянеть от того, как курила ты "Тройку" с золотым на конце ободком.
Кроме телефона в "форде" мы обнаружили полотенце и плавки. И то и другое -
влажное... Что ж - рядом бассейн Под креслом я обнаружил еще одну штуковину... но о
ней я Вере пока не стал говорить.
- А вы, Константин, каждый день здесь бегаете?
- В общем, да, по возможности...
- Значит, вчера вы "форда" здесь не заметили?
- А вот вчера я как раз не бегал... дождь шел.
- Ага, понятно... шел дождь...
- А вы, простите, Сергей, в каком отделе или службе милиции работали раньше?
- Я-то? Да я в паспортном столе сидел.
Вера посмотрела на меня удивленно:
- А мне говорили, что ты был опером в уголовном розыске.
- Ерунда какая... это тебе не правильно сказали, - ответил я и улыбнулся таксе.
Такса завиляла хвостом.
- И что вы намерены предпринять? - снова задал вопрос партнер по бизнесу.
- А что тут предпримешь? - сказал я. - Либо найдется человек, либо... ждать нужно.
Вера отвернулась и стала смотреть в сторону.
- Будем надеяться, что все в порядке, - сказал партнер. - Вы, Верочка, главное -
не впадайте в отчаяние. Все будет хорошо. Я в это твердо верю. И Казбек тоже.
Вот так, партнер по бизнесу в это верит. Твердо.
- А сейчас уж извините меня, но... вынужден откланяться, дела.
И он откланялся и ушел с таксой на поводке. Вера села в "форд". Я опустился
рядом. Некоторое время мы молчали.
- Ты убеждена, что у твоего мужа не было женщины на стороне?
- Какое тебе до этого дело? Разве ты можешь мне помочь?
- Не знаю... мне будут нужны деньги, средство связи - тот же самый телефон...
возможно - пара помощников.
- Сережа, ты возьмешься?
- Я не могу тебе пообещать, что найду твоего Владика. Я только попытаюсь это
сделать... а что получится - знать не дано.
- Сколько денег нужно?
- Пока не знаю... Закончим работу - разберемся. Пока мне требуется всего лишь
информация.
- Спрашивай... все, что смогу.
- Я уже спросил: у него была любовница?
- Господи, да что ты уцепился за эту мифическую любовницу? У него была... то есть
есть я. Он любил меня... то есть любит. Неужели в тебе столько лет живет ревность?
- Нет, просто мне интересно узнать, почему под водительским креслом валяется
презерватив?
- Презерватив? Какой презерватив?
- Вот этот, - ответил я и бросил на "торпеду" импортную резинку в яркой
упаковке. Вера с удивлением взяла его в руки.
- Зачем Владику презерватив? - спросила она.
- Ну вообще-то, презервативу можно найти разное применение, но основное...
- Ох, не ерничай, Сергей... Ты уверен, что эта... ШТУКА... принадлежит Владику?
- А вот эта ШТУКА (я постучал по "торпеде") принадлежит Владику?
- Я не думаю, что у него есть любовница, - со вздохом сказала Вера. - Он не
такой...
- Понятно...
- Да что ты заладил свое дурацкое "понятно"! Что тебе понятно? Ты не сумел
построить свою жизнь и хочешь отыграться на моем муже. А он трудился всю жизнь...
и добился положения: и социального, и материального... В семье все отлично.
Сотрудники его уважают... А ты? Чего добился ты? Милиционер! Да еще отсидевший
милиционер... Господи! Как правильно я все-таки сделала выбор тогда...
- Да, ты толково сделала выбор.
- Да, толково... Теперь иди, Сергей...
Иди. Извини, что отняла твое время. Но... твоя помощь мне не нужна. Я найду к кому
обратиться. Прощай. Передавай привет Обнорскому.
Я вылез из салона "форда", аккуратно прикрыл дверцу. В моей "копейке" нужно
хлопать дверью со всего маху. "Скорпио" бешено взревел мотором, рванул с места.
Взвился с асфальта рыжий осенний лист, потянулся в воздушном потоке вслед за
сверкающим автомобилем. Но, разумеется, отстал... опустился, вальсируя, на
асфальт, замер.
В моем кармане остался лежать сотовый телефон отличного семьянина и честного
бизнесмена. Вот с телефона-то мы и начнем.
Мы целовались не очень умело, но нежно. Ах, эта неумелая любовь
несовершеннолетних! Еще во многом скованная стыдливостью и запретами... Однако в
тот сентябрьский вечер мне было позволено многое. О, как много было позволено
мне девочкой с дерзкими глазами в тот вечер.
Позволено было моим рукам, моим губам, моим глазам.
Был ли к тому времени у меня "сексуальный опыт"? О да... он у меня был!... В
подвале, на продавленном диване. С пьянчужкой неопределенного возраста.
Стоимость ее услуги составила "бомбу" бормотухи. Со всех!... Нас было пятеро. Так
что "сексуальный опыт" у меня был, но вспоминать о нем мне противно до сих пор.
А тот сентябрьский вечер, когда мы пришли к Вере домой, когда ее мать на
дежурстве, а младший брат уже спал... когда мне позволено было так много... Этот
вечер я не забуду никогда. Я помню, как был неловок... как не хотели поддаваться
крючки на застежке лифчика... и как шуршит капроновый чулок под рукой... Я помню,
как мне сказали: "Нельзя... нельзя, Сережа, не надо..." Если бы я оказался чуть
более настойчивым в тот вечер? Смогло ли это что-нибудь изменить? И хочешь ли ты
перемен сейчас?
...Не надо бередить. И бредить - не надо.
Ах, дерзкие глаза девочки из десятого "а".
Все - пепел.
Вот с телефона-то мы и начнем, решил я. Нынешняя сотовая связь хороша тем, что
здорово поддается контролю. Не в смысле подслушивания, хотя и тут особых проблем
нет, а в смысле того, что все звонки, которые вы делаете, фиксируются
компьютером вашей сети. Время разговора, его продолжительность и номер абонента...
то, что доктор прописал!
Конечно, для начала я вышел на опера, который по долгу службы (но никак не "по
велению сердца") должен осуществлять мероприятия по розыску пропавшего гр.
Завьялова В. И...Я вышел на этого опера и попытался наладить контакт.
Опер опера всегда поймет! Так, по крайней мере, я думал. Но видимо, сильно
отстал за пять лет, проведенных в нижнетагильской зоне УЩ-349/13.
Мой молодой коллега, конечно, и без моего представления понял, кто я такой.
Журналистские "корочки" повертел в руках без интереса... выслушал и сказал:
- Ну... ты же и сам все круто просекаешь. Может, сам и отработаешь этого
бизнесмена? Ты же человек опытный... а у меня времени нет.
- К опыту еще нужно приложить ксиву, а ее у меня, лейтенант, нет. Вот с этим (я
щелкнул пальцем по удостоверению Агентства) я много не наработаю... Мне же сейчас
реально придется телефоны и адреса пробивать... Как прикажешь это делать?
- А как бандюганы без всяких ксив это делают? - сказал мне товарищ лейтенант.
Сказал - и засмеялся... Действительно - смешно.
- Бандюганы это делают на энтузязизьме, а мне их энтузязизьм ни к чему.
Понимаешь?
- Ну ладно, с пробивкой телефонов помогу, - великодушно сказал опер. Как раз
этот вопрос я запросто мог решить сам, без его помощи.
Помощь мне требовалась в другом, но я понял, что хрен ее дождусь. И оказался
прав...
Короче, я пошел журналистско-партизанскими тропами. Возможности мои были не
особенно широки... несравнимы ни с реальными бандитскими, ни даже с ментовскими.
Я, рядовой журналист, ни задерживать граждан, ни допрашивать не имею никакого
права. Все те "вмешательства в личную жизнь граждан", которые неизбежны при
проведении журналистского (и любого другого) расследования, возможны только с
согласия этих самых граждан... Ну не любят граждане этого! Не любят - и все тут.
Особенно если они не в ладах с законом.
За сто баксов оператор сотовой сети выдала распечатку звонков Владика за
интересующий меня период, то есть с того момента, как образцовый семьянин вышел
из дому в последний раз, и до того, как телефон перекочевал ко мне. Всего
звоночков оказалось шесть, а телефонных номеров - всего четыре. Разной
продолжительности были разговоры. Но тем не менее все шесть звонков были сделаны
за весьма короткий период - за вечер того самого злополучного понедельника.
Последний звонок прозвучал в начале первого ночи, во вторник... Потом Владик на
связь уже не выходил... Интересно, сколько он прожил после этого звонка?
Пробивка адресов - дело рутинное.
И для меня оно никакой трудности не представило - "дорожку" {пароль для адресной
службы ГУВД (жарг.)} мой новый друг-оперок сообщил. Через час
...Закладка в соц.сетях
