Жанр: Электронное издание
Conand02
...зависимости}... Понял?
- Понял... Мне все равно, зачем тебе бабки. Мне нужно знать: кто, как, почему,
когда и где убил Владика... куда дели труп?
Вера стиснула руки на руле. Зураб сидел бледный. Густо пробивала кожу синяя
щетина... Наверно, они считали меня сволочью, но на это мне было наплевать.
- А гарантии? - спросила она.
Нет, потрясающая баба. С таким характером она, может быть, сумеет скинуться...
Такие случаи бывали.
- Слушай, Кэт, не пори херню! Какие, к черту, гарантии? Даешь толковую
информацию - получаешь бабки и свободу.
После проверки, разумеется... Нет - едем в ментуру. Или - еще смешней? Я отдаю
тебя партнерам убиенного раба Божьего Владислава.
И тут она начала хохотать. Глупо, дико, с повизгиванием. Со страхом глядела на
нее в зеркало Вера... Кэт хохотала, прижимала ладони к щекам, но остановиться не
могла.
- Парт... парт... не... рам, - вырвалось сквозь хохот. - Парт... не... рам.
Потихоньку смех перешел во всхлипывание, а потом Кэт сказала:
- Они же его и убили!
Асфальт кончился, пошла грунтовка...
Мокрые кусты вдоль дороги, пни, горы мусора... строящиеся по обеим сторонам дома.
- Далеко еще? - спросил Зураб.
- Нет, - ответила Вера, - рядом.
Это были первые слова, которые прозвучали за всю дорогу от Стачек до северной
окраины города.
...После того как закончилась истерика у Кэт и прозвучали слова: "Они же его и
убили", - началась истерика у Веры. Кто может ее осудить? Она и так держалась
хорошо. Очень хорошо. У нее за спиной бывший одноклассник, бывший мент,
разговаривал с проституткой об убийстве ее мужа... Здорово, да?
Пока Зураб успокаивал Веру, я - такой уж я стебок, ребята! - быстро колол Кэт. В
тот момент она была полностью сломлена, отвечала на вопросы легко, не вспоминала
ни про гарантии, ни про деньги.
...Владика убили Костик и Казбек. На квартире Костика. Пили. Трахали ее, Кэт, как
могли и как хотели... Костик даже снял кое-что видеокамерой... Еще пили... Потом у них
начался спор вокруг каких-то процентов, долей, рублей...
Хрен поймешь, короче... Владик - урод паскудный, садист! - уж на что до секса
охоч, но от процентов и долей завелся больше... Про нее забыли. Спорили. Орали.
Потом Казбек и Костик начали Владика бить. Казбек - ножом. А она уже плевала на
все на это - вмазалась... Под утро ее заставили мыть пол в гостиной и в ванной... В
ванной крови было очень много. Все было в крови! И пол, и стены, и сама ванна.
Еще там лежал туристский топорик...
- Знаешь - маленький такой. Казбек и Костик снова выпили, стали обсуждать, что
делать с телом. "...Отвезем на комплекс, - сказал Костик, - там в блоке "Б" полы
совсем тонкие... под низ и - бетоном!... Хер кто когда найдет..." А Казбек ему в
ответ: "Кто, мол, бетонировать будет?..." - "Мудак, - сказал Костик, - я ж сам
бетонщик... всех делов на час-другой..." Тогда Казбек и говорит: "Хорошо, давай. А с
этой сучкой чего? Она же все видела, блядь такая! Может... ее тоже?..."
Но Костик сказал: "Не надо, она молчать будет. Ты, падла, молчи, поняла? А то
кому менты поверят - тебе или нам? Ты молчи, сука, а то закроем..." И дали мне
двести баксов... выгнали... больше ничего не знаю. Честно... я скинуться хочу, домой
уехать... У меня мать там одна.
Она больная, старая... Я скинуться хочу.
СТРАШНО!
- Далеко еще? - спросил Зураб. Он сидел за рулем.
- Нет, - ответила Вера, - рядом.
Впереди показались низкие, недостроенные корпуса. Вздымалась лапа экскаватора,
стояли вагончики-бытовки. Зураб аккуратно объезжал выбоины на дороге. Навстречу
нам проехал КамАЗ, обдал грязной водой из лужи... Трое мужчин в спецовках
оранжево-голубого цвета оживленно спорили, совали друг другу какие-то бумаги. На
голову над ними возвышался Костик. Бизнесмен. Партнер. Который верит. Твердо.
Который еще и бетонщик.
Мы подъехали. На нас никто не обратил внимания, все были увлечены
производственным спором. Это здорово напоминало сцену из какого-нибудь фильмеца
советской эпохи, "поднимающего сложные моральные-этические проблемы в жизни
молодого советского рабочего". У нас никаких сложных морально-этических проблем
не было. По крайней мере, у меня.
Я приехал посмотреть на полы в блоке "Б".
Всего-то.
Потом один из прорабов (или бригадиров - я не знаю) увидел "форд". И что-то
сказал Костику. Разумеется, он знал этот "форд". Костик обернулся. Спокойно так
обернулся, солидно. Как и подобает бизнесмену. Как и подобает квалифицированному
бетонщику. И даже сделал морду лица, которая должна означать: удивлен... приятно
удивлен, Верочка... нет ли каких известий от Владика?
Есть у нас, господин бетонщик, известия от Владика. Есть.
Первой из машины вышла Вера, и Костик двинулся ей навстречу. А потом вышли мы с
Князем. И Костик остановился.
А в глазенках метнулось что-то... Страх?
Наверно, страх.
А потом из машины выбралась Кэт.
И страх превратился в ужас. И респектабельное мурло закаменело.
Я подошел в упор и спросил:
- Где?
Он молчал... Интересно, скулила ли такса, когда они убили партнера? Нужно будет
спросить у Кэт.
- Где блок "Б", господин бетонщик?
- Там, - сказал он, но никакого направления не показал. Так и стоял столбом,
опустив руки.
- А Казбек где? - спросил я.
- Не знаю... уехал.
- Понятно... Ну веди, хоть блок "Б" посмотрим.
И мы пошли смотреть могилу Владика - блок "Б". Вера не пошла, осталась у машины.
Зураба я попросил остаться тоже - присмотреть за Кэт. За славной радисткой Кэт.
Конечно, она не тянула на "17. Блондинка. 90-60-90". Но Зураб кивнул молча и
остался.
А мы с бетонщиком пошли смотреть блок "Б". Он шел впереди, я сзади. Он плелся
как студень, шел, не разбирая дороги. По грязи, по лужам... Дорогущие ботинки
шлепали, полоскались обшлага брюк.
Блок "Б" оказался низким и гулким бетонным помещением. Совершенно пустым,
безликим. Если бы я не знал, что этот блок стал могилой для человека, я бы
просто заглянул внутрь - и вышел. Но теперь все в этой бетонной коробке носило
иной смысл... Жалко ли мне моего одноклассника Владика Завьялова? Нет.
Нет, мне нисколько не жалко моего одноклассника Владика. Я всего лишь бывший
мент. Черствый, бездушный мент. Стебок.
Мы вошли. Шаги гулко отдавались под низким бетонным сводом. В углу по стенке
сочилась вода. Что будет в этом блоке? Гараж? Ремзона? Склад запчастей?... Я не
знаю. Я знаю, что пока здесь могила садиста.
- Вот, - сказал Константин, остановившись в углу.
На бетонном полу выделялась "заплатка" размером полметра на полтора.
...Элитный дом... Наверное, это означает, что дом населяет элита нашего
высококультурного города: ученые, архитекторы, писатели, мыслители.
- Элитный дом, - сказала Вера.
Я не стал уточнять, какого рода элита живет в доме. Элита как элита... Бляди как
бляди, сказала Антонина, когда получила полста рэ на похмелку...
Мы вошли в подъезд с телекамерой над входом. Внутри, в застекленной будке, сидел
охранник. Меня он изучил тщательно.
Я подмигнул... Охранника звали Витя.
В 1993 году Витя служил в ОМОНе. Ему вменяли 148-ю - вымогательство, но за
недоказанностью Витек был оправдан. Брал его я и покойный нынче капитан Р. Я
подмигнул, но Витек не ответил... А форма у него красивая, черная, с надписью
"SECURITY" красным шрифтом в желтом круге.
Чистый, не изгаженный лифт с большим зеркалом плавно, быстро и бесшумно поднял
нас на восьмой этаж. Вера открыла стальную дверь квартиры: входи. Я замешкался
на секунду... Двадцать с лишним лет назад самая красивая девочка с дерзкими
глазами открыла простеньким ключом картонную дверь двухкомнатной "хрущевки" и
сказала: "Входи... мать на дежурстве, придет часа через два".
Я замешкался на секунду и вошел.
Вспыхнул свет, освещая просторный холл с зеркалом во всю стену, с изящными бра,
с подвесным потолком, с... Зеркало отражало красивую с бледным лицом женщину в
кожаном плаще стоимостью с новые "Жигули".
- Вот... здесь я живу.
Кухня тоже была просторной. Пожалуй, она вместила бы четыре кухни, вроде той,
где мы пили чай с вареньем двадцать с лишним лет назад... нормальная элитная
кухня.
- Выпить хочешь? - спросила Вера.
"Я тебя хочу", - хотел сказать я. Но не сказал. А сказал другое:
- Да, выпью.
Она открыла бар. Там много разных бутылок стояло. Они искрились, сверкали,
разбрасывали разноцветные лучики...
Во, сказал Владик, виски!... Ну ты ва-а-ще стебок...
- Ты что предпочитаешь? Водку, виски, коньяк?
- Водку, - ответил я.
- Какую? - спросила она, не оборачиваясь.
- Все равно.
Она брякнула бутылками. Я подошел сзади... я подошел сзади и ощутил запах ее
волос. Вера замерла... а я уже начал терять контроль над собой. Я хотел эту
женщину двадцать с лишним лет... И хочу сейчас.
- Сергей, - сказала она тихо.
- Что?
- Нельзя... Нельзя, Сережа... не надо.
Она обернулась ко мне. Глаза оказались совсем близко. В них не было ничего от
той девочки из десятого "а". Порыв ветра обрушился на окно кухни. Крупные капли
зазмеились по стеклу... Этого я, разумеется, не видел - я ощущал спиной. И ветер,
и холодный дождь, и тяжелое шевеление Финского залива.
Губы... вкус губной помады. Кажется, той же самой, что и двадцать лет назад...
Снова рванул западный ветер с Финского залива... Это бред! Жена небедного
питерского бизнесмена из 2000-го года никогда не станет пользоваться помадой,
которая годится для шестнадцатилетней школьницы из 79-го.
Губы... губы, губы! Вкус помады. И ветер с залива. Не слишком ли много для бывшего
мента?
...Нельзя, Сережа... не надо...
Эти слова звучали в моей голове семь с половиной тысяч суток. А может быть, семь
с половиной тысяч лет... Какая разница?
Я поднял ее на руки и понес в спальню. Рука с шорохом скользнула по капрону
колготок... И этот звук тоже был ОТ-ТУДА, из моей юношеской катастрофы.
Из беды с запахом чужого виски...
Я стал смел и опытен. Я легко справился с застежкой лифчика. Я пренебрег
шепотом: не надо... нельзя... О, как я стал опытен! Как легко я сделал покорной
тридцатисемилетнюю вдову с пустыми глазами.
И захватил плацдарм на сексодроме мертвеца. Ты победил, бывший мент! Кого? Ты
победил мертвеца! Вот такой уж я стебок!
...Ветер моей грандиозной победы летел над Финским заливом. Ветер стучал в окно
кухни. Мы пили водку, закусывали сардинами и орешками. Моя победа была огромна!
- Почему ты не сделал этого тогда?
- Потому что ты сказала "нет".
- А разве я могла сказать "да"?
- Не знаю... наверно, могла.
- Ты не понимаешь...
- Не понимаю... Налить тебе?
- Налей... но все-таки ты ничего не понял. Мне было шестнадцать. Это совсем другое
ощущение жизни.
- Выпьем?
- За что?
- За другое ощущение жизни.
Мы выпили. Мертвый голый бизнесмен Завьялов лежал в морге на Екатерининском
проспекте. В пятнадцати минутах ходьбы от мест рябиновых. Интересно, стал бы он
пить за другое ощущение жизни?... О, он был большой стебок, наш комсомольский
вожак Владик.
- А что ты понимаешь под "другим ощущением жизни"?
- Долго объяснять.
- Ты спешишь?
- Нет, я никуда не спешу... но объяснять очень долго.
...Отбойный молоток взломал бетонную "заплатку" блока "Б". От грохота заложило
уши. Низкий свод отражал и усиливал звук.
- Копайте, - сказал прокурорский следак. На меня он смотрел зло.
Когда я позвонил в прокуратуру и сообщил о предполагаемом трупе, меня хотели
послать подальше. Хорошо, ответил я, сейчас я позвоню на НТВ, в их присутствии
вскрою пол и сам выкопаю труп. Перед телекамерами расскажу всю эту х... Вас
устроит?... Через час они приехали.
- Копайте.
Две лопаты легко вошли в землю. Очень скоро, на глубине полуметра всего,
обнаружился сверток из шелкового покрывала.
Наружу торчала правая рука со шрамом от расколотого двадцать лет назад фужера...
Так что я понимаю под другим ощущением жизни?... Долго объяснять.
Из разреза халата выглядывала грудь с розовым соском. И дымилась сигарета в
холеной, с ухоженными ногтями, руке. Стервенел ветер моей победы... Я взял
сигарету из ее руки, затянулся и не ощутил вкуса помады. Тогда я затушил
сигарету и сунул руку под халат.
- Сережа.
Если бы она сказала: нельзя. Но она не сказала: нельзя. Она сказала: Сережа-а...
Утром я ушел. Внизу подмигнул омоновцу-security Вите. Но он мне не ответил.
Он, кстати, в отличие от меня, несудимый.
Так что вполне имеет законное моральное право смотреть на меня свысока. Гусь,
блядь, свинье не товарищ!... Это точно.
Я вышел из дома. Ветер моей победы сел в свою развалюху. На восьмом этаже
"элитного дома" светилось окно кухни. Там темнела фигура девочки из десятого
"а". Самой красивой девочки с дерзкими глазами.
Я выехал со стоянки. Темное тело Финского залива в белых гребнях наваливалось на
берег...
- О, как долго, Сережа, - сказала она, когда я распластался рядом с ней на
кафельном полу кухни.
- После выпивки всегда долго.
- А еще хочешь?
- Чего: выпивки или секса?
- Сереж-жа!...
- Хочу, - ответил я, и мы сели выпивать.
Мы много выпили, но я так и не смог опьянеть. А Вера - напротив.
- Сначала все складывалось хорошо...
Родители Владика купили нам однокомнатную квартиру. Папахен у него все умел
добыть, пробить... везде у него был блат. Нам купили мебель, родня наделала
подарков.
После свадьбы мы уехали в Гагры... Там он мне и изменил в первый раз. В медовый
месяц! Но тогда я этого не знала, на седьмом небе была. Это уж потом по пьянке
он рассказал... А тогда все складывалось хорошо.
Владик бойко делал карьеру в комсомоле.
Черт знает, до каких высот он бы дорос... ан - Горбачев, ГКЧП, гуд бай, Советский
Союз. Вот тогда-то и начались все проблемы: и пьянка, и бабы... и злость в нем
появилась... Бил меня несколько раз. Мне бы тогда уйти. Но... к хорошей, я имела в
виду - к сытой, когда заграничные шмотки, собственная "шестерка" и прочее... К
сытой жизни быстро привыкаешь. А тут все бросились в бизнес, время было дурное,
чумовое. Бабки посыпались бешеные... Просто сумасшедшие. И Владик как-то отошел,
добрее стал. Хотя теплоты в отношениях уже совсем не было. Откуда ей быть? Но
жили.
С виду - счастливая семья. Бездетная, но счастливая... Жили. Многие мне
завидовали:
Канары, Париж, Стокгольм, иномарка...
Никакой теплоты уже, конечно, не было. Но как-то все устаканилось. Владик вроде
погуливать перестал... ну, думаю, перебесился.
Господи, если бы я знала!
- А как ты не знала?
Вера помолчала, потом налила себе еще водки, выпила залпом, сказала:
- А я и не хотела ничего знать! Понимаешь? Ты понимаешь?
- Понимаю... ты не хотела.
- Ты ни хуя не понимаешь. Что ты можешь понять? Ты знаешь, что такое
одиночество?
- Нет, не знаю.
- А я звонила тебе... но ты же мент! О, ты Опер! Тебя хрен застанешь. Ты в бегах,
ты с преступностью борешься... А как мне было тошно - ты знал?
- Нет. Зачем ты мне звонила?
- А как ты сам думаешь?
- Я ничего не думаю, я - мент.
Она заплакала.
- Не плачь, - сказал я. - Все - пепел.
Она продолжала плакать. Тихо, без пьяного надрыва. Из разреза халата виднелась
грудь. Я встал и прошел в спальню - одеться. Ее и моя одежда лежала вперемешку.
"Главное, - говорил знакомый опер, - не надеть впопыхах бабские трусы". Я оделся
и вышел в кухню. Вера сидела, курила сигарету.
- Куда ты? - спросила она.
- Домой.
- Прямо сейчас?
- Да, Вера, сейчас... извини.
Она поднялась, запахнула халат у горла.
Движение было несколько ненатуральным, киношным.
- Когда ты сказал, что не любишь меня больше, я сначала подумала, что ты лжешь.
- Сначала я тоже так подумал.
Она снова села. Тяжело, нетрезво. Подперла голову рукой.
- Уходи. Что же ты не уходишь?
А что, действительно, я не ухожу? Раньше это никогда - почти никогда! - не было
для меня проблемой. Я уходил легко.
Или не очень легко... Я забыл.
- Ах да... я же еще с тобой не расплатилась... Сколько нынче стоят услуги частного
детектива? Что ты молчишь? - закричала она. - Что ты смотришь, мент?
Высота моей победы выросла до Эвереста!
- Ты хочешь меня унизить? - спросила Вера тихо.
- Нет, Вера... Я потратил сто долларов.
- Сколько?
- Сто баксов... сто долларов США.
- Ты все-таки хочешь меня унизить... так? Показать, что я сука, падкая на деньги...
Что же ты не учтешь, что я два раза тебе дала? Это тоже денег стоит.
- Вера!
- Если ты добавишь: Надежда и Любовь, то получится групповуха. Ты любишь
групповуху, Сереж-жа?... А хочешь стриптиз? На сдачу.
- Ладно, я пошел...
- Подожди... баксы я сейчас принесу.
Она вышла из кухни. Она шаталась. Ей хотелось, чтобы я считал ее пьяной. Видимо,
так ей легче.
Я вылез из машины. Ветер моей победы стих. По заливу катились волны с барашками
на гребнях. В окне восьмого этажа элитного дома горел свет. Но женщина там уже
не стояла.
ДЕЛО О "ТИХОМ ХУТОРЕ"
Рассказывает Максим Кононов
"До работы в Агентстве Кононов Максим Викторович, 33 года, занимался коммерцией,
знаком со структурой мелкого бизнеса, неплохо ориентируется в теневой экономике.
Склонен к нестандартному мышлению, неплохо владеет журналистским стилем, правда,
присутствует некий крен в "желтизну". Иногда злоупотребляет спиртными напитками,
правда, на рабочей дисциплине это серьезным образом пока не отражалось..."
Из служебной характеристики
- Эй, журналюга, курить есть?
Грязный башмак сверху ткнулся мне в шею. Что за дела? Я сжал щиколотку наглеца
двумя пальцами и легонько крутанул.
- У-у, бля! - завопил мой сокамерник. Шконка едва не треснула под ним.
Кто- то в углу тихо застонал во сне.
- Все заткнулись, быстро! - раздался мощный бас...
Где ж я вчера так повеселился?
Помню, я зачем-то поперся к супруге на работу. Получил в Агентстве зарплату,
наврал Спозараннику про срочную встречу в РУБОПе, а сам дерябнул пивка и рванул
в парикмахерскую на Галерной, где Юлька стала директором. Наше расставание, как
выяснилось, обеспечило ее карьерный взлет.
Но разговора не получилось. Юлька вышла с феном - я ее, видите ли, от клиента
оторвал. Сразу холодом обдала: зачем явился?... Как будто я сам знал - зачем.
Сказал, что хочу отцовский долг исполнить, бабки привез. Но купюра в пятьдесят
баксов вызвала у Юльки презрительный смешок: "Оставь себе на опохмелку!"
Я настоял: "Бери, пригодятся!" А когда купюра исчезла в кармане ее халата, тут
же ухмыльнулся: "Разве ты когда-нибудь от денег отказывалась!"
Юлька аж побелела от злости - ох, любил я доводить ее до такого состояния... Ну а
когда спиной повернулась - пришлось ее за руку схватить.
- Саид!
На Юлькин крик вырос охранник - ни дать ни взять чеченский боевик. Как только им
разрешают по городу гулять?
- Слушай, джигит, дай мне с женой поговорить! - нахмурился я.
Саид изучающе оглядывал меня.
- Не понимаешь, да? Вернись на исходную, Саид, - полевой командир Хаттаб тебя
заждался...
- Зачэм так говоришь? - Саид сокрушенно покачал головой. Взгляд его был печален.
Но присел я все-таки вовремя - кулак Саида впечатался в обитую оргалитом стенку
так, что горец взвыл от боли. На прощание я лягнул его в коленную чашечку,
услышал звон разбитого стеклянного столика и Юлькино верещание: "Держи его,
держи!" Как бы не так! Попробуй догони, сперматозоид мусульманский.
Потом я отходил от пережитого в кафе.
А потом... Я уж к дому подгребал, когда от стены отделилась размалеванная
девчушка:
- Молодой человек, отдохнуть не хотите?
- Отдых закончен - работать надо! - объяснил я ночной труженице, с трудом
ворочая языком.
- Минетик всего за полтинник - недорого...
А ведь правда - недорого. Мой трудный день нуждался в достойном завершении.
Незнакомка уже из сумочки презерватив достала, голову нагнула, когда ментовская
дубинка шарахнула мне промеж лопаток. "Вот суки!" - успел я подумать и сразу же
отключился...
Лязг двери.
- Кононов! - рявкнул мент.
Я спрыгнул с лежанки.
- Везет пидору, - вздохнул наверху сокамерник.
Дежурный капитан, оскалив кривые зубы, изучал мое удостоверение.
- Что ж ты, журналист! В таком солидном Агентстве работаешь, а пьешь, как
ханыга! Развратом в общественном месте занимаешься. Неужели нормальную бабу не
найти?
И вдруг протянул руку:
- Звать меня Серегой.
- П-приятно, - пробормотал я. Башка трещала.
Кривозубый Серега достал из сейфа "Пятизвездную" и разлил по стаканам. Развернул
сверток с бутербродами. Чокнулись.
- Читал я все ваши книжки! Не думал, что живого журналюгу встречу у себя в
"обезьяннике", - хохотнул Серега. - Как же ты залетел-то?
- Как будто не знаешь, - хмыкнул я.
Водка прибавила мне смелости. - Хулиганов ловить надо, Серега, а не бизнесом
заниматься вместе со шлюхами.
- Ты на нашу зарплату поживи, еще и не таким бизнесом займешься! - обиделся
капитан. - А насчет хулиганов - не надо, у нас в районе с раскрываемостью полный
порядок.
- Заявы не регистрируете - потому и порядок!
- Ишь ты, умный какой! - удивился Серега. И налил еще водки. Выпили. - Есть одна
темка интересная, - прищурился Серега, протягивая "беломор". - Как раз для
вашего Агентства...
- Раз такая пьянка, может, вернешь все, что у меня в карманах было?
Серега придвинул мне бумажник, пейджер и ключи. Деньги оказались на месте. На
пейджере - одно-единственное сообщение от Спозаранника, который волновался,
успешно ли прошла моя встреча в РУБОПе.
Водка так подействовала, что я совсем обнаглел.
- Ну а где полтинник, который я шлюхе дал? - развалился я на стуле, затягиваясь
"беломором".
- Витек, - пнул ногой Серега спящего на диване опера. - Верни журналисту деньги.
- Какие такие деньги, какие еще деньги? - нервно затараторил мигом вскочивший
щуплый опер. - Не было никаких денег, знать ничего не знаю...
- Витек! Человек заплатил полтинник, а за какое, спрашивается, удовольствие?
Если денег нет - давай отрабатывай.
- Хочешь, - повернулся Серега ко мне, - Витек у тебя сам отсосет? - Он
захохотал, довольный своей шуткой. На затравленного Витька жалко было смотреть.
- Ну его, откусит еще, - махнул я рукой. И допил остатки водки. - Что за темато?
- Понимаешь, - доверительно начал Серега, - привезли к нам недавно одного
пьянчугу. Лыка не вязал...
- Знаю я, как вы сюда привозите...
- Да нет, - нахмурился Серега. - Конкретный пьянчуга, мочился возле ларька.
Угрожал ребятам, всех нас посадить грозился. Ну пришлось его утихомирить. А
наутро выяснилось, что он прокурорский, вдобавок из нашего района. Теперь
прокуратура нас за жабры взяла. Проверками, сволочи, задолбали. Начальника
нашего жалко - хороший мужик, правильный, а его из-за этой твари вот-вот снимут.
Может, напишешь об этом?
- Почему нет? - пожал я плечами. - Только с прокурорским тоже надо поговорить -
вдруг все не так было...
- Бля буду - именно так! - долбанул стаканом по столу Серега. И достал из сейфа
вторую бутылку.
- Я вижу, Максим Викторович, вы неплохо отметили получение зарплаты. -
Спозаранник поднял взгляд от компьютера. - Кажется, вы вчера отправились на
встречу с источником в РУБОП. Представляю, насколько содержательно прошла эта
встреча и как вам было нелегко явиться на работу в полдень.
- Все туфта, Глеб! Зато мой источник свел меня с ментом, который работает на
"земле". Есть классный компромат на одного прокурора!
Видеть надо, как ноздри у Спозаранника раздулись! И глаза хищно заблестели. У
Глеба такое бывает в двух случаях - когда он прокалывает дыроколом бумаги (щелкщелк!)
и когда слышит, что очередной работник прокуратуры влип во что-то
нехорошее. Мы в отделе называем это состояние Спозаранника "томительный оргазм".
Наверное, Глеб в своей супружеской кровати держит под подушкой дырокол или закон
о прокуратуре. А может, то и другое вместе... Дело лишь в том, что, когда Глеб
начинал свою журналистскую карьеру и плотно работал с ментами, те ему внушили,
что все прокуроры - сволочи, мешающие честным операм раскрывать преступления.
Спозаранник выслушал историю о пьянчуге-прокуроре, потирая руки от удовольствия.
- Отлично! Ставим в ближайший номер "Явки с повинной". Обязательно этого гада
сфотографируем. Думаю, написать за неделю тебе будет несложно?
- Как два пальца обоссать! - обнадежил я Глеба.
Знал бы я, чем это все кончится...
Оказалось, что даже добраться до райпрокурорского следака Голобородько - и то
сложнее, чем обоссать два пальца. Секретарша меня послала к зампрокурора,
зампрокурора - к прокурору. А прокурор - грузный дядька в засаленном пиджаке -
сидел за своим длинным столом и смачно хрустел огурцом. Выслушал он меня, утирая
губы салфеткой.
- Все контакты - через пресс-службу Генпрокуратуры! - радостно выпалил прокурор.
И достал второй огурец.
Мне это ужасно не понравилось.
- Жопа не треснет? - поинтересовался я.
- Что-о? - Прокурор привскочил на стуле и звучно пернул от возмущения.
- Лучше бы огурец вместо затычки вставил! - бросил я на прощание и хлопнул
дверью что было сил. Но прокурор прощаться со мной не захотел.
- Статья 319-я! Оскорбление представителя власти! - услышал я за спиной крики
прокурора и его тяжелый топот. - Штраф от пятидесяти до ста МРОТ!...
Я прибавил ходу.
- Исправительные работы от шести месяцев...
- Уймите вашего пердуна, - бросил я постовому на выходе.
Тот понимающе усмехнулся.
- Убежал, Виктор Павлович! - В голосе мента слышалась трудно скрываемая радость.
Через десять секунд я уже вскакивал в трамвай - и гори он огнем, Виктор
Павлович, со своей пресс-службой и со своим Голобородько.
В принципе, текст я мог написать и так, без встречи с пострадавшим следаком -
менты мне слили массу информации. Я узнал даже, что скромный следователь
райпрокуратуры ездит на черном джипе - красивая деталь для моей будущей статьи.
- Увы, Глеб Егорович! - развел я руки, входя в кабинет своего начальника. -
Повидаться с господином Голобородько никак не удалось - прокурор воспротивился...
- Господин Голобородько тебя заждался, - кивнул Спозаранник на молодого человека
в сером костюме, который сидел у окна и читал последний номер нашей "Явки с
повинной". Он тут же встал и приветливо пожал мне руку, назвавшись Николаем
Николаевичем. - А по поводу вашего инцидента с прокурором, Максим Викторович,
вам п
...Закладка в соц.сетях
