Жанр: Электронное издание
Conand02
...ридется объясняться с Обнорским. Кроме того, шефу сегодня зачем-то звонила
ваша жена... Думаю, ему есть что вам сказать.
Вот непруха так непруха...
- Пойдемте, что ли, в буфет, - предложил я гостю.
Мы сели в угол, взяв по чашечке кофе.
- Можно ли присоединиться? - томно спросила Завгородняя, подваливая к нам со
стаканом сока в руке.
- Света, ну есть же свободные столики, - урезонил я девушку.
- А может, я хочу пообщаться! - заявила Светочка, глядя на ошалевшего
Голобородько.
- После, после, не мешай взрослым дядям, - шлепнул я ее по бедру.
Света уселась за столик напротив и начала строить глазки моему гостю. Я же
приготовился слушать.
- Наш прокурор, Виктор Павлович, - человек со странностями, - улыбнулся
Голобородько. - Но он настоящий работяга и честный мужик.
- Наверное, надо перед ним извиниться, - вздохнул я.
- Он вспыльчивый, но отходчивый.
Отправил вас в пресс-службу, потому что привык все делать по правилам... Но
проблема не в этом...
- Я весь внимание...
- История такая, - начал Голобородько. - Я провожал двух своих друзей. По пути
мы взяли по бутылке пива в ларьке.
Шли к метро, разговаривали... Да, одному из них захотелось по пути отлить. Мы
выбрали тихое место. Как оказалось - не самое тихое. Но это не повод для того,
чтобы нас избивать и душить. Я, между прочим, две недели провел на больничном.
Следы от удавки до сих пор не прошли. - Он расстегнул верхнюю пуговицу и показал
пятна на шее.
- Но сотрудники милиции говорят другое! - возразил я.
- А что бы вы еще говорили на их месте? - улыбнулся Николай. - Это же так
очевидно - они друг друга никогда не сдают. Вам не случалось попадать в милицию?
Я уклончиво пожал плечами.
- Вам повезло, - сделал вывод Голобородько. - Почему вы больше верите им, нежели
нам, работникам прокуратуры?
Я снова пожал плечами. Нельзя сказать, чтобы меня не одолевали сомнения.
- Для вас очень важно, чтобы появилась эта статья? - осторожно поинтересовался
Николай.
- Конечно, важно, - убежденно сказал я. - Этот вопрос уже решен на уровне
начальства.
- А если я подкину вам... (Ну-ка, ну-ка, сколько он, интересно, мне собрался
подкинуть?)...одну крайне любопытную тему, а вы взамен пообещаете не писать про
меня - ваше начальство не будет против?
- Смотря что за тема, - поскучнел я.
- Адвокат-взяточник! - поднял палец Голобородько. - Собирает деньги с
родственников клиента - якобы для следователя, для судьи. Обещает самый мягкий
приговор. Но деньги присваивает себе. Приговор выносится самый суровый.
А в ответ на претензии родственников адвокат заявляет: деньги ушли по
назначению, судья не сделал того, что обещал, а с меня взятки гладки! И таких
случаев много. Ведь, согласитесь, это же гораздо интереснее, чем какой-то
прокурор, избитый в ментовке. Давно пора заняться адвокатами...
- Ну а факты?
- Дам факты!
- Я должен обсудить ваше предложение со Спозаранником, - задумчиво сказал я.
- Мы с ним уже обсудили, пока вас вдали. У Глеба Егоровича нет возражений, -
улыбнулся Голобородько.
На том мы и расстались.
- Макс, - хмуро сказал мне в коридоре Обнорский. - Свои семейные дела, я думаю,
ты решишь сам. Если что-то разбил в парикмахерской - надо заплатить. А с
прокурорами нам ссориться не надо. Понимаешь? Старайся все-таки конфликты решать
цивилизованно. Если, конечно, хочешь продолжать у нас работать.
Я понимающе кивнул.
- Максим Викторович, я вычеркиваю из вашего плана тему "писающий прокурор" и
пишу вместо нее "адвокат-взяточник", - произнес Спозаранник, не поднимая глаз от
компьютера, когда я вошел в кабинет.
Я кивнул снова. Все оказалось совсем не так страшно.
И уже через пару дней я имел полное досье на члена областной коллегии адвокатов
Незовибатько. Я узнал, что у него три квартиры, "тойота-лексус", "форд" и
"девяносто девятая". Я узнал, что он специализируется на защите молодых людей,
обвиняемых в разбоях и других тяжких преступлениях. Любит рассказывать
родственникам подзащитных о своих огромных связях в правоохранительной системе.
Берет с них бешеные бабки, превышающие во много раз обычный адвокатский гонорар.
Обещает оправдательный приговор. И каждый раз родственники остаются в дураках -
и без оправдательного приговора, и без денег. Случаев, подобных тем, что мне
рассказал прокурорский следак Николай, я имел в кармане целых три. Статью можно
было написать за вечер.
Месяца три назад, когда Юлька узнала, что я стал журналистом и, стало быть,
златые горы мне не светят, она где-то раздобыла мой рабочий телефон и начала
меня доставать.
- Займись нормальным делом - я помогу тебе получить кредит! - убеждала меня
жена.
Я отбивался, говорил, что все это уже у нас было - и кредиты, и долги, и наезды.
Но Юлька не унималась:
- Завтра тебе позвонит Потапыч, у него сестра в банке работает, все расскажет -
сколько, на каких условиях...
Я швырял трубку, она перезванивала снова. Я ее успокаивал, но через несколько
минут опять вскипал. Спозаранник, слушая наши беседы, сдержанно хмыкал.
Жора Зудинцев с Зурабом усмехались.
Нонна высокомерно поджимала губы, и только в глазах ее новоиспеченного мужа -
Мишки Модестова - я находил долю сочувствия.
Как- то я сорвался и послал Юльку по телефону куда подальше. Звонить она
перестала. Тогда, выждав паузу, начал звонить я.
Но в парикмахерской, едва услышав мой голос, говорили, что Юльки нет.
Я стал наносить ей визиты, последний из которых и закончился разбитым столиком.
Сейчас я шел в парикмахерскую, чтобы заплатить за него сто пятьдесят баксов. На
жизнь оставалось с гулькин нос...
Знакомый мне джигит стоял перед телевизором и пил из банки "кока-колу".
Кисть руки у него была перевязана.
Я тихонько присвистнул - Саид дернулся.
- Саид! Ты зачем убил моих людей?
Горец печально глянул мне в глаза. Классику советского кино он не знал.
- Зачэм так говоришь? - Саид неторопливо двинулся мне навстречу.
Но тут же из зала вылетела как вихрь Юлька, шандарахнула его по голове феном,
оттолкнула и подскочила ко мне:
- Принес?
Я разжал кулак - баксы исчезли в кармане ее халата.
- Все! Теперь - уходи.
- Юль, он тебя трахает? - кивнул я на Саида. - Где же твой патриотизм?
Теперь феном по башке получил уже я.
Но спорить не стал - это могло опять чем-нибудь кончиться.
Мне оставалось лишь утешиться соткой водки с парой бокалов пива в "Любаве" да
светским трепом с буфетчицей Ларисой.
А у дома меня окликнули.
- Кононов!
Незнакомец из черной "тойоты" дружелюбно помахивал мне рукой.
Их оказалось даже трое. Два здоровых "шкафа" и юркий чернявый человечек.
- Господа, а что будет, если я не сяду в вашу машину? - полюбопытствовал я.
- Ничего! - усмехнулся "шкаф".
Я плюхнулся на заднее сиденье и достал сигарету. Чернявый тут же щелкнул
зажигалкой.
- Алексей Юрьевич Незовибатько, - представился он.
- Такая солидная фамилия, а вы такой миниатюрный, - выразил я недоумение.
"Шкаф" хохотнул.
- Не валяйте дурака, Кононов! - обиженно дернулся чернявый. - Вы, наверное,
знаете, что нам сейчас нужно...
- Освежить дыхание? - ухмыльнулся я.
Теперь захохотали оба "шкафа". Чернявый натянуто улыбнулся.
- М-да, комик... Не случайно вас называют Безумный Макс. Так в чем проблема,
Алексей Юрьевич?
- Вам очень важно, чтобы ваш материал обо мне появился?
Я промолчал.
- Триста баксов, - сказал Незовибатько.
- Сколько? - возмущенно воскликнул я.
- Хорошо, четыреста, - поспешно исправился адвокат. - Но ни копейки больше!
- Я, можно сказать, душу вложил в этот материал - а вы мне предлагаете такие
гроши... - вздохнул я и приоткрыл дверцу "тойоты".
- Алексея Юрьевича просто оклеветали, - сказал "шкаф". - На самом деле он очень
квалифицированный и порядочный адвокат. И поэтому у него много завистников.
- А вы, простите, его клиент?
- Я его коллега. - "Шкаф" протянул мне визитку, на которой значилось: "Абрам
Фляшман, юридические услуги".
- Вы тоже адвокат? - обратился я ко второму "шкафу".
Тот широко улыбнулся:
- Не, я водила, в натуре...
- Ну что ж, господа, вы приятные люди, спешу откланяться...
- Кононов! - остановил меня Алексей Юрьевич. И протянул толстый конверт:
- Возьмите - почитайте.
- Зачем?
- Здесь кое-что гораздо интереснее, чем адвокат, на которого имеют зуб клиенты.
Офицер РУБОП занимается открытым вымогательством! И продолжает служить. Это
полное досье на него...
Я открыл конверт. К стопке бумаг были приколоты четыре стодолларовые банкноты,
которые я тут же аккуратно, держа за скрепку, передал Алексею Юрьевичу.
- Боитесь даже пальчики оставить? - усмехнулся он. - Экий вы осторожный...
- Перед сном обязательно почитаю, - пообещал я. - А писать о вас все равно
придется - статья в плане стоит! Могу лишь рядом со статьей ваше интервью
поместить с фотографией...
- Почему вы не можете сказать своему шефу, что факты не подтвердились и поэтому
писать не о чем?
- Факты - упрямая вещь, - сокрушенно ответил я. - Они подтвердились - вот ведь
загогулина какая!
- Спорим, статьи не будет? - сказал Незовибатько. - Так что лучше возьмите
деньги - они вам пригодятся.
- Вам тоже! - улыбнулся я, пожимая руки всем троим.
И уже поднимаясь по лестнице, подумал, что четыреста баксов мне были бы очень
кстати.
В конверте я нашел заявление в прокуратуру от гражданки Кравчук Зинаиды
Николаевны. Она держала кафе на паях с подружкой. Затем подружка решила выйти из
дела, Кравчук заплатила ей долю.
Подружке показалось мало, она начала вымогать с бывшей компаньонши ежемесячно
круглую сумму. Но не сама, а с помощью сожителя - офицера РУБОП Сивоголовко.
Я нашел также фотографии Сивоголовко (похож на обкуренного Шварценеггера),
ксерокопию его паспорта, данные его сожительницы и гражданки Кравчук.
Еще там была аудиокассета, которую я тут же решил прослушать. Ничего особенного:
обычный телефонный разговор, мужик требует бабки, женщина испуганно
оправдывается, но при этом несколько раз явно умышленно называет мужика по имени
- Мишаня. Что ж, если этот Мишаня - и в самом деле майор Сивоголовко, тс
материал может получиться интересный.
Но сперва хорошо бы разобраться с этой чернявой "крошкой Цахес" Незовибатько...
- Вынужден вас огорчить, Максим Викторович, - заявил мне с утра Спозаранник. -
Про вашего адвоката... как его - Небейкопытко?... мы писать не будем. Так решил
Обнорский - его полчаса обрабатывала по телефону Пафнутьева.
Вот те раз! Железная леди Пафнутьева работала в прокуратуре, контролировала всех
криминальных журналистов города и обязана была не допускать до печати ни одной
публикации, которая хоть как-то могла повредить ее родному ведомству.
Когда я однажды, сидя в кабинете Пафнутьевой, отпустил ей комплимент по поводу
ее ножек, она испепелила меня взглядом, и с тех пор я стал ее злейшим врагом.
Из всех сотрудников нашего Агентства с Пафнутьевой мог найти общий язык один
лишь Соболин - у него вообще с прокуроршами все хорошо получалось... А по-моему,
женщина-прокурор - это извращение какое-то. Все равно что мужчина-зоофил.
- Что ей за дело до нашего адвоката? - удивился я.
- Говорит, что прокуратура его проверяет, а публикация может помешать. В общем,
это не наше дело - шеф не захотел с прокуратурой в очередной раз ссориться, тема
закрыта. Похоже, ваш адвокат оказался крепким орешком.
- Раз такая пьянка, Глеб Егорович, давайте займемся одним уродом из РУБОП...
Я вкратце пересказал Спозараннику ночную встречу с адвокатом.
- Все очень интересно, - задумчиво сказал Глеб, - только что-то мне в этой
истории не нравится... Хорошо, я вычеркиваю у вас тему "адвокат-взяточник" и пишу:
"рубоповец-вымогатель". Хоть мы с РУБОП и дружим, но если все окажется правдой -
то почему мы должны молчать?
Кафе "Тихий хутор" оказалось обычной разливухой, пропитанной дешевым пойлом,
табачным смрадом и грилем. Пока я ждал директрису - дернул в баре сто граммов
водки с бутербродом и обнаружил, что водяра паленая.
Зинаида Кравчук оказалась крупной миловидной хохлушкой, с начесом, яркой
косметикой и огромным количеством бижутерии. Тараторила она безостановочно,
понять что-то в ее певучей жалобной речи было трудно...
- Ой, да ж Мишаня, говорю, да разве ж по-людски это, в налоговую дай,
ремонтникам дай, а тут еще СЭС пришла, садитесь, говорю, я ж вам стол накрыла,
кто ж слова худого скажет, говорю, да ни в жисть, Мишаня, я ж с Нинкой
рассчиталась, где ж я тебе найду...
- Стоп, Зинаида Николаевна! - хлопнул я ладонью по столу. - Давай-ка по порядку...
Через полтора часа я уже был сыт по горло - к счастью, не только рассказами
Зинаиды, но и свиным шашлыком, который принес с графинчиком водки в ее кабинет
нагловатый бармен. Как рассказала мне хозяйка кафе, раньше их с Нинкой крышевал
рубоповец Мишаня Сивоголовко, которого Зинаида знала еще с детства.
Затем Нинка сошлась с Мишаней, и они вдвоем решили кафе у Зинаиды отобрать.
Для этого Нинка сперва вышла из учредителей, Зинаида залезла в долги, чтобы
рассчитаться с ней, а теперь Мишаня наезжает на нее чуть ли не ежедневно.
- Дело знакомое, - махнул я рукой. - Ну а кто тебе посоветовал разговор ваш
записать и заяву накатать в прокуратуру?
- Так друзья ж и посоветовали, но результата ж никакого, шо же делать - мне ж
деньги отдавать надо, а народ не ходит, да тут еще Мишаня... Ну посоветуй, шо мне
делать? - Она доверчиво глянула мне в глаза.
- А знаешь, Зинаида, почему народ не ходит? - закурил я сигарету из ее пачки. -
Глянь в окно - улица перерыта, парковки нет, пока от перекрестка до твоего кафе
дойдешь - ноги сломаешь. Эти трубы еще полгода перекладывать будут.
А ведь план реконструкции давно был сверстан - вы бы с Нинкой поинтересовались,
когда кафе открывали. А вы дешевой арендой соблазнились. Так?
Она виновато кивнула.
- Дальше. В кабинет тебе водку хорошую приносят, а за стойкой продают не
"Ливиз", а хрен знает что. У твоего бармена на роже написано, что он ворует!
Один раз такое выпьешь - больше уже сюда не потянет. Дальше. Столы в зале когда
последний раз протирали? Дальше. Телевизор орет так, что себя не слышно... Кто о
клиентах будет думать?
- Ой, ну ты прям такой умный, такой умный, - затараторила Зинаида, - а у меня
уборщица уволилась, чем я ей платить буду, если ж ты умный, так помоги...
Зинаида встала открыть форточку и как бы невзначай задела меня бедром, так что я
не удержался и шлепнул ее по широкой заднице.
- Ой, да ты ж всех женихов поотбиваешь - ну-ка одерни сейчас же, кому говорю!
Я протянул руку одернуть юбку и обхватил Зинаиду за талию. Она не
сопротивлялась. Когда наши губы соприкоснулись, я с удивлением почувствовал, что
Зинаида мне уже совсем не кажется такой вульгарной, как при первом знакомстве.
Я быстро расстегнул ее блузку и повернул ключ в двери. Через пять минут
маленькая кушетка бешено раскачивалась под нашими телами, пол в кабинете ходил
ходуном.
- Все вопросы в пресс-службу РУБОП, - заявил мне майор Сивоголовко.
Мы стояли у здания Управления на Чайковского, майор поглядывал на часы и
периодически переговаривался с кем-то по мобильнику.
Я неторопливо закурил.
- Думаю, пресс-служба вряд ли что-то знает о кафе "Тихий хутор"...
Сивоголовко напрягся.
- ...и о его хозяйке, которая подвергается вымогательству со стороны одного из
сотрудников РУБОП.
Майор оглянулся, сделал пару шагов в сторону, подозвал меня жестами и угрожающе
произнес:
- Все, что связано с хозяйкой кафе, - наша оперативная разработка! " Никаких
комментариев я давать не буду! И в ваших же интересах не допускать никакой
утечки об этом деле - я предупреждаю официально...
- Слушай, майор, не надо гнать пургу! - ухмыльнулся я.
Сивоголовко схватил меня за грудки, я тут же надавил ему на костяшки рук, но
ослабить стальную хватку рубоповца оказалось нелегко.
- Миша, проблемы? - полюбопытствовал крепыш в камуфляже.
- Все в порядке, - процедил сквозь зубы Сивоголовко и отпустил меня.
- Так вот, уважаемый, - продолжил я. - Комментариев ты можешь не давать, но
объясняться с начальством после нашей публикации тебе придется! Расскажешь, как
с хозяйки кафе бабки тряс...
- Ты что, Зинкин "пахарь", что ли? - криво усмехнулся майор.
- Ну "пахарь", и что дальше?
- Зинка осталась нам должна...
- Если должна - так сядем, бумаги посмотрим и разберемся, кто кому должен!
Думаю, что ты ей...
- Миша, давай быстро! - раздался крик из автобуса, куда запрыгивали бойцы с
автоматами.
- В общем, так, - бросил мне Сивоголовко. - В среду в "Тихом хуторе" - в три
часа. Если найдем общий язык - кое-что интересное подкину.
- Только без "маски-шоу"! - предупредил я.
Сивоголовко еще раз усмехнулся и исчез в автобусе, который тут же сорвался с
места.
Зинаида жила совсем рядом с Агентством; только Фонтанку перейдешь - и ты уже на
работе.
- Спозаранник встал спозаранку! - поприветствовал я Глеба. - "Не уходи,
пожалуйста!" - взмолилась румынская разведчица Позаранку. Но Спозаранника ждали
великие дела...
- Что-то, Максим Викторович, из вас пошлятина лезет, - поморщился Спозаранник. -
И между прочим, уже одиннадцать часов. Понимаю, для вас это - "спозаранку". Судя
по вашему виду, вы всю ночь развлекались с девушками, вместо того чтобы спать...
- Глеб Егорович! - воскликнул я. - Давно известно: нет лучше влагалища, чем жопа
товарища!
Спозаранник опасливо посмотрел на меня и на всякий случай отстранился.
- Кстати, как дела с рубоповцем-вымогателем? - спросил Глеб.
Этот простой вопрос застал меня врасплох. Я ведь так и не решил, что мне делать
- то ли писать статью про Сивоголовко, то ли перетереть с ним и с Зинкой на
предмет финансов... Если перетрешь то писать уже нельзя.
А если он "маски-шоу" устроит - то тем более будет не до писаний. Вот ведь
попал...
- Завтра - разберусь окончательно! - заверил я Глеба. И тут же решил
посоветоваться с Кашириным и Шахом по поводу своей стрелки с майором
Сивоголовко.
В курилке я популярно обрисовал им ситуацию, не забыв упомянуть о своих
отношениях с Зинкой.
- Во дает! - захохотал Шах. - У меня такой же случай был. Здесь самое главное -
не болтать лишнего во время встречи. Этот твой майор наверняка будет увешан
микрофонами. И не ставь ему никаких условий - иначе под чистое вымогалово тебя
подведут...
- Бесполезно, - махнул рукой Родион. - Если они задумали тебя закрыть - все
равно закроют, даже если ты будешь молчать. Агентство подставишь - мы все потом
не отмоемся. Лучше не ходи на стрелку.
- Не, ну как это - не ходи? Это уже западно! Раз бабе пообещал помочь, о стрелке
сам договорился - отступать некуда! - возразил Шах. - Давай так - мы тебя завтра
прикроем в кафе, свою "прослушку" установим и посидим рядом - все-таки два
лишних свидетеля не помешают...
Каширин без особого энтузиазма согласился.
В кабинете у Зинаиды было спрятано аж два диктофона, а за стенкой в зале сидели
за бутылкой водки Шах с Родионом.
Народу почему-то набежало немерено.
Музон ревел, как пробитый глушитель.
Местная гопота, в дрезину пьяная, подпевала хором:
- Крошка моя, я по тебе скучаю,
Ты далеко, и я в кулак кончаю!...
Было уже шесть вечера, Шах с Родионом приговорили второй пузырь водки - а майор
Сивоголовко так и не появился.
- Видать, не судьба! - весело попрощался Шах.
Смурной Каширин оловянно смотрел в пол. Поддерживая друг друга, они удалились.
Сладкая парочка - мент с бандюганом.
- Вот что, Зинаида, отдохнем где-нибудь в приличном месте! - заявил я.
- Ой, - обиделась Зинка, - а здесь, значит, неприличное!
- Давай, давай! - подтолкнул я ее. - Не все ж тебе в своих стенах торчать -
посмотришь, как другие люди досуг организуют.
Через час мы уже сидели с ней в клубе злых гурманов "Хули-гули", среди
обнаженных официанток, суетившихся вокруг нас с подносами. Известный шоумен
Мотя-Адмирал вытаскивал посетителей на сцену - принять участие в конкурсе
любительского стриптиза, а в паузах читал стишки:
Лежит хомяк, на нем - хомяк,
Хуяк, хуяк - еще хомяк!
Стихотворение из репертуара Романа Трахтенберга
Зинаида фыркнула и в приступе беззвучного хохота упала на стол. Но в этот момент
ментовская дубинка опустилась рядом с ее головой, фужер разлетелся вдребезги, и
десяток камуфляжных бойцов с автоматами ворвались в зал.
- На пол! Всем на пол! - орал один из них в мегафон. - Что, сука, не понял?
Зацепив взглядом того, кто огрел меня дубинкой по почкам, я все искал среди
бойцов Мишаню Сивоголовко. В том, что это "маски-шоу" устроили из-за нас с
Зинаидой, я не сомневался.
- Приготовить документы! Оружие и наркотики сдать добровольно!
Лежа я увидел, как Моте-Адмиралу, который собрался отползти со сцены, дали ногой
под дых. Сквозь истеричные женские крики, матерщину и звон посуды я услышал
вдруг знакомый голос.
- Вадим, ты что, охуел? - крикнул я самому главному из "камуфляжных", который,
вскочив на стул, отдавал распоряжения бойцам.
Тот уставился на меня и вдруг сорвал маску с кучерявой головы.
- Тьфу, черт! Как ты здесь оказался, Макс?
- Зашел на ваше "маски-шоу" посмотреть! - съехидничал я.
Вадим Резаков, замначальника одного из отделов РУБОП, отвел нас с Зинаидой в
фойе.
- Что за праздник-то у вас такой, Вадим?
- Да, понимаешь, подстрелили сегодня одного нашего сотрудника. Начальство в
бешенстве - распорядилось рейд устроить по всем элитным местам, чтобы бандюки
немного со страху потряслись.
- Вадим Романович, еще один ствол нашли! - подбежал к Резакову боец.
- Вадик, - вгляделся я в бойца, - эта сволочь мне чуть почки не отбила! Можно, я
ему по ебальнику дам?
- Но-но! - завопил боец. - У нас "Вихрь-антитеррор", имеем право!
- Сучонок ты, а не "Вихрь"!
- Брейк! - крикнул Вадим и отправил бойца обратно. - Извини, Макс, сам должен
все понять...
- Да я-то понимаю. Скажи лучше, кого из ваших грохнули?
- Михаила Сивоголовко из 8-го отдела.
- Ой! - вскрикнула Зинаида.
- Что это с ней? - удивился Резаков.
Я озадаченно молчал.
- Вадим, а за что его убрали, как думаешь?
- Врать не буду, не знаю, - вздохнул Вадим. - Но разговоры про него ходили
разные... Если совсем откровенно, между нами, - тварь редкостная. Помнишь историю
с фальшивыми векселями "Шмакойла"?
Естественно, я помнил - Спозаранник расследовал это дело уже который месяц и
чуть ли не каждую неделю встречался с президентом компании господином Шмаковым.
Группа мошенников предъявила "Шмакойлу" фальшивые векселя, получила дизельного
топлива на полмиллиона и успела его реализовать. Исполнителей сумели найти, но
ничего от них не добились - они быстро вышли на свободу, дело зависло.
- Так вот, - продолжил Вадим, - мы работали по "Шмакойлу" вместе с УБЭП-ом. Там
наш Сивоголовко в полный рост нарисовался - как самый главный организатор аферы.
Потому мы от этого дела и отошли - некорректно своих разрабатывать, пусть
"гестапо" работает.
"Гестапо" называли отдел собственной безопасности в РУБОП.
- Вадим Романович, - раздался радостный крик. - Марихуану нашли!
- Извини, старик, - попрощался Резаков. - Лучше вам отсюда уйти. И в ближайшую
неделю вообще не советую шляться по ресторанам - на наших нарветесь.
- Жалко Мишаню, - вздохнула Зинаида, выйдя из ванной в желтом махровом халате.
Я курил, развалясь на диване перед телевизором.
- Не пойму, Зин, он тебя в дойную корову превратил, а ты его жалеешь!...
- Все равно жаль, он же не всегда таким был, мы ж в школе вместе учились, в
Черновцах, до десятого класса. Хочешь фотки посмотреть?
Зинаида порылась в серванте и достала большой фотоальбом.
- Вот он, Мишаня, он еще за мной ухаживал... А это - я, с бантиком, смешная,
правда?
Но внимание мое на групповом фото подростков привлек отнюдь не Мишаня и даже не
Зинаида...
- Скажи-ка, дорогуша, а это что за клоп чернявый?
- Та ж Леша это, Незовибатько.
Так- так-так...
- Ну а это что за улыбчивый шкет такой?
- Та ж Колюня, Голобородько...
Я со стоном рухнул на диван.
- Ну, Зинаида, вы мне все вместе за Севастополь ответите!
Но Зинка "Брат-2" не смотрела и потому реплику мою не поняла.
Порывшись в блокноте, я нашел домашний телефон капитана Сереги, с которым мы
пили водку во время его дежурства.
- Серега, один вопрос! Как звали двух приятелей прокурорского следака, которых
твои ребята задерживали?
- Да мы их сразу и отпустили, только документы проверили - они парни спокойные
оказались, не то, что этот... Колобродько?
- Голобородько! Как их фамилии?
- Спроси что-нибудь полегче! У них у всех троих фамилии - с такими только в
цирке выступать. Что-то типа Ебанько, только не Ебанько...
- Может, Незовибатько и Сивоголовко?
- Точно! Ну ты даешь - глубоко копаешь!...
- Спасибо, Серега, с меня пузырь! - Я повесил трубку и утомленно вздохнул.
Зинаида с тревогой наблюдала за мной.
Весь следующий день я не мог найти Спозаранника - он бегал по источникам.
Но зато я успел внимательно изучить все его папки с документами по "Шмакойлу".
Оказывается, в этом деле сменилось аж пять следователей, но один из них носил
фамилию Голобородько. Как раз именно тогда дело находилось в райпрокуратуре.
По странному совпадению, именно он изменил всем подозреваемым меру пресечения и
отпустил их из-под стражи. Когда выяснилось, что этих мошенников, похитивших у
"Шмакойла" топливо, защищали адвокаты Алексей Незовибатько и Абрам Фляшман, я не
слишком удивился.
Такую редкую удачу надо было обмыть!
Ну а когда я вернулся из пивняка, пришлось еще добавить - все Агентство отмечало
день рождения Агеевой. Это был как раз тот редкий случай, когда сухой закон в
"Золотой пуле" нарушался - шеф делал исключение для Марины Борисовны, как для
ценного кадра. Я выпил за именинницу трижды, затем за ее детей, за всех ее
любимых мужчин, в число которых попали и мы со Спозаранником. Но само го Глеба я
так и не видел.
И лишь у туалета я услышал перебор струн и знакомый голос:
- Дэчен, дэче-е-ен...
Пригорюнившись, Спозаранник сидел напротив сортира и пел под гитару молдавскую
народную песню.
- Как дела, Глеб?
- Дела херовые...
Оказывается, Спозаранник, узнав об убийстве рубоповца Сивоголовко, а
Закладка в соц.сетях
