Жанр: Электронное издание
Conand02
...огову я смог только под вечер. Он жил на улице Есенина.
Уже не помню толком, что меня задержало в Агентстве. Какая-то мелочная,
недостойная мужчины суета. Я куда-то звонил, кого-то уговаривал. Горячился,
отчего в моей речи все явственнее ощущался тот дурацкий, из анекдотов, акцент.
В машине - общественной тачке нашего Агентства - я немного успокоился.
Мне всегда нравилось просто ехать. Желательно - подальше и подольше, туда, где
горы и солнце.
Над Питером моросил мелкий холодный не то дождь, не то снег. Прохожие спешили
куда-то, оскальзываясь на остатках еще не растаявшего снега. То ли весна, то ли
зима, то ли осень. Только в Питере так бывает - все в одном. Особенно в конце
марта.
То ли дело в Грузии...
Помечтать о родине предков я толком не успел: прямо передо мной нарисовался дом"кораблик",
где в трехкомнатной квартире жил Костя Пирогов с супругой и детьми.
"Черт! - одернул я себя. - Сейчас он живет один!"
Я остановил машину перед нужным подъездом и заглушил мотор. Посмотрел на ярко
освещенные окна. Я помнил дом и подъезд. Но не этаж и номер квартиры...
Последний раз я был у Кости Пирогова, когда его младшему сыну исполнился год.
Это было... Вах! Аж три года назад. Сколько воды утекло.
Вышел из машины, вбежал в подъезд.
На первом этаже чуть помедлил и - позвонил в одну из дверей.
- Кто там? - ответил через пару минут сомневающийся женский голос.
- Извините за беспокойство. Не подскажете, как Константина Пирогова найти? Он
вроде бы в этом подъезде живет.
Дверь чуть приоткрылась - ровно на цепочку. Выцветшие серые глаза немолодой уже
женщины с подозрением оглядели мою три дня небритую физиономию и отличную
кожаную куртку (скажу без лишней скромности, куртка действительно была классная.
Я ее купил в короткий промежуток времени между увольнением из "Трансбизнес
Лимитед", разводом с третьей женой и поступлением в Агентство).
- Мы с ним вместе служили. В Афганистане, - осторожно добавил я, пристально
наблюдая за реакцией женщины.
Название далекой южной страны все воспринимали по-разному.
- Однополчанин, что ли?
- Вроде этого.
Дверь вдруг захлопнулась прямо перед моим выдающимся носом.
И сразу открылась. Уже широко и радушно.
- Заходи, сынок. Заходи.
- А вы не боитесь чужого пускать? - Я еще медлил на пороге. - Да еще и
"черного"?
- "Черные" и белые разные бывают, сынок. Разные. Ты проходи.
- Спасибо. - Я шагнул в маленькую аккуратную прихожую. Вся двухкомнатная
квартирка была под стать своей хозяйке: скромная, чистенькая. Здесь веяло
одиночеством. Похоже, женщине просто хотелось поговорить. Пусть и с первым
встречным.
- На кухню проходи. - Хозяйка шла впереди. Она подвинула мне тщательно
отремонтированный табурет. - Тебя звать как?
- Зураб. Зураб Гвичия.
- Благородное имя. - Женщина поправила передник. - Антонина Константиновна.
Костя - Костя Пирогов - меня всегда тетей Ниной называл.
- Вы его знаете?
- А как же. Он и Юрка Сметании...
(Сметании. Юрий Сметании. Имя показалось смутно знакомым. Я слышал его совсем
недавно. От кого? Кир? Спозаранник? Соболин? Черт! Слышал же!...)
- ...с моим Валькой такое вытворяли.
Еще когда в школе учились. - На мгновение глаза тети Нины мечтательно
затуманились. А я, признаться, впервые подумал, что у Кости Пирогова было
детство.
Я как-то привык о нем думать как о моем сержанте, а потом - моем старшине. До
этого вечера Пирогов оставался для меня солдатом и бывшим солдатом. И хорошим,
надежным парнем.
- И что было потом? - спросил я через силу: смутно знакомое имя не отпускало. Я
лихорадочно перебирал варианты: нет, нет и снова нет. Проклятие!
- Валька теперь большой человек.
Эксперт. В Москве работает. Его в армию не взяли - он, еще когда в школе учился,
сильно расшибся на мотоцикле. Полгода его в больнице выхаживали. Врачи -
осторожно так - говорили, что и не встанет он на ноги. А потом... - Глаза тети
Нины увлажнились от свежести давнего уже воспоминания, она промокнула их
платочком. Я терпеливо ждал, что она скажет дальше. - Чаю хочешь, сынок? -
спросила она. Точно так же спрашивала меня бабушка Рената, со стороны матери. В
душе шевельнулось что-то давно забытое.
Похоже, я становился слишком сентиментальным. Это все после разговора с Киром
началось. Или - возраст? Как-никак скоро сорок стукнет. Недолго осталось.
Я кивнул. Антонина Константиновна завозилась у плиты.
- А Костя Пирогов? Что с ним?
- Горе у него - жена с детишками погибли. Разом, в автокатастрофе.
- Я знаю, мне рассказывали.
Думай, Зураб! Думай! Сметании Юрий.
Юрий Сметании. Проклятие!
- Ты не подумай, что он пить начал.
Лучше бы запил, чем так... Почернел он весь. На мертвеца живого стал похож. А
недавно тут такое случилось.
Тетя Нина налила мне чай в легкую нарядную чашку, придвинула сахарницу.
- Что? - Признаться, я был готов услышать все, что угодно.
- Недели три назад друг его - Юрка Сметании - сгорел на пожаре. Даже мать его с
трудом узнала. Мы с ней дружили когда-то. Когда Юрка из армии вернулся, она за
город перебралась, на дачу к дальним родственникам. Юрку в закрытом гробу
хоронили.
- А Костя? - Я напрягся.
- Он вообще не в себе. Из квартиры, похоже, не выходит. Разве только по ночам:
кушать-то ему надо что-то. Через дверь слышно - музыка на всю катушку.
Иногда - бутылки звенят. И все.
"...И мертвые с косами стоят", - почему-то вспомнил я "Неуловимых мстителей". Мне
всегда там Яшка-цыган нравился. "Идиот, - сразу же одернул я себя. - В такой
момент..."
Я встал:
- Антонина Константиновна, я поднимусь к нему. Может быть, мне Костя откроет.
- Попытайся, сынок. Может, у тебя получится.
Ни тетя Нина, ни я - мы не верили, что у меня получится. И все-таки...
Антонина Константиновна отперла мне дверь:
- Пятый этаж, направо от лифта. Ты потом заходи, сынок. Не убегай сразу.
- Конечно. - Я нажал кнопку вызова лифта.
В шахте что-то загудело, звук приблизился. Двери кабины открылись с легким,
почти старческим дребезжанием.
На пятом этаже лифт выдохнул меня на темную площадку. Я повернул направо,
помедлил перед тяжелой металлической дверью.
С другой стороны смутно доносилась музыка. Вроде бы - Гэри Мур. Длинный гитарный
проигрыш, похоже, достиг своего апогея.
Я нажал кнопку звонка.
Его трель заглушила гитара. Мне показалось, что музыка стала чуть тише. Потом
вроде бы послышались шаги. Осторожные, как и должны быть у человека, который
подкрадывается к двери.
Я позвонил еще раз.
Постучал в дверь кулаком.
Ответа не было.
Я позвал:
- Костя! Пирогов, открой. Это я - Князь!
Постучал еще.
Ничего.
Только Гэри Мур затянул свою очередную композицию.
- Костя! - снова позвал я. Уже без надежды, что кто-то отзовется. За моей спиной
повернулся ключ в замке соседней квартиры, дверь чуть приоткрылась, на бетон
легла узкая полоса света. - Хорошо, - громко и решительно сказал я. - Я в двери
свою визитку оставил. Захочешь - позвонишь.
Я повернулся и пешком зашагал вниз.
Еще одной поездки на страдающем старческими недугами лифте я бы не выдержал.
- Ну как? - спросила тетя Нина, как только я переступил порог ее квартиры.
- Не открыл.
- Жалко парня, - тихо проговорила она.
- Антонина Константиновна, я пойду. Вот моя визитка. - Я протянул ей бумажный
прямоугольник. - Если что-то... Звоните.
- Мой телефон запиши, Зураб. На всякий случай...
- Спасибо. - Я записал телефон.
- Береги себя, сынок.
- До свидания.
Меня осенило в машине.
Я уже сел за руль. Нашел в кармане куртки ключи.
Юрий Сметанин!
Вах!
Он же...
Его...
Проклятие!
Дурак ты, Князь, Предки могут гордиться тобой!
Я завел машину, вдавил педаль газа и резко взял с места.
Я спешил. Очень спешил, да?
Если повезет, я смогу застать Соболина еще на работе.
4
Не всё сразу.
В репортерском отделе я нашел только Витю Восьмеренко.
- Привет, Князь, - Витя оторвался от экрана компьютера. Но оторвался только на
мгновение: его цивилизации угрожали орды варваров. Срочно нужно было что-то
делать. Витя защелкал "мышкой".
- Проклятие! - выдохнул я. Устало привалился к косяку.
Витя Восьмеренко избавился от прямой и явной угрозы и повернулся ко мне:
- Князь, ты чего?
- Володя Соболин мне нужен. Давно он ушел?
- Часа полтора назад. - Витя снова весь был в игре. - Ты ему домой или на
пейджер позвони.
- Конечно. - Я присел на край ближайшего к двери стола, вроде бы Шаховского.
Придвинул к себе телефон. - Витя, ты же у нас пожарами занимаешься?
- Да, а что? - спросил Восьмеренко, не отвлекаясь от экрана.
Я положил трубку на место, позвонить Соболину можно и позже.
- Недели три-четыре назад был пожар на Есенина?
- Ну ты, Зураб, даешь!
- Это важно.
Витя вздохнул и полез в свой компьютерный архив.
- А подробности?
- Например?
- Кто погиб-то? Мужчина? Женщина?
- Мужчина. Лет тридцати. Его Юрием Сметаниным звали.
- Сметании? - Витя бросил на меня через плечо удивленный взгляд. - Было такое. -
Он пощелкал "мышкой", удовлетворенно откинулся на спинку стула. - Вот смотри.
Обычный был пожар.
Я наклонился к экрану:
"7/02/2000 ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ УБИЛА СИГАРЕТА?
32- летний мужчина стал жертвой пожара, который вечером в субботу, 5 февраля,
случился на улице Есенина.
Пожар начался в комнате однокомнатной квартиры примерно в 22.30. Кто-то из
соседей заметил дым и вызвал пожарных.
Практически полностью выгорела комната, пострадала часть коридора. Пожарным
потребовалось около 30 минут, чтобы справиться с огнем.
В прихожей, у самой двери, был обнаружен обгоревший труп хозяина. По всей
видимости, мужчина заснул с непотушенной сигаретой. Проснулся, когда огонь уже
разгорался. Он пытался выбраться из квартиры, но потерял сознание и погиб.
Как сегодня стало известно корреспонденту Агентства, уже установлена личность
погибшего. Это Юрий Сметанин, он работал в одной из охранных фирм Петербурга.
Погибшего по остаткам одежды и часам опознала мать. (Виктор Восьмеренко,
10.20.)"
- Это все? - спросил я.
- Да. Обычный бытовой пожар. Курить вредно.
- Курить вредно, - пробормотал я.
Вернулся к столу Шаховского и снял трубку телефона.
- Соболина нет, Зурабик, - ответила Аня, жена Володи. Мне нравился ее мягкий
голос. Он словно звал к чему-то высокому и далекому. - Он звонил час назад,
сказал, что задерживается. Какая-то там тема по наркотикам.
- Спасибо, Анечка. Извини, что побеспокоил.
- Ничего страшного. - Мне показалось, Аня немного расстроилась оттого, что мы
проговорили так мало. Я попытался представить, что она делает сейчас, после того
как положила трубку.
Наверное, вздохнула, с тоской посмотрела на телефон, потом, проходя в комнату
сына, - на входную дверь. У кровати сына улыбнулась, коснулась рукой светлых
непокорных волос.
Проклятие! Нет женщины прекраснее, чем та, кто смотрит на свое дитя. Уж я-то
знаю: у меня четверо детей от трех жен.
Я скинул сообщение Соболину на пейджер (Володя! Это Зураб! Позвони мне в
Агентство!) и отправился в нашу комнату. Здесь было тихо и пусто. Выключенные
компьютеры слепо пялились в полумрак. В столе у Зудинцева я отыскал нашу
полулегальную пепельницу (Спозаранник не курил и не любил, когда курят другие).
В столе Нонны Железняк мне удалось найти пакетик кофе с просроченной датой. Я
немного поколебался и решил рискнуть. Кофе все-таки не консервы, может храниться
и подольше.
Телефон зазвонил, когда я наливал воду в чашку. Мне ее предпоследняя - третья -
жена подарила еще до того, как мы разошлись. Значит, между моим сообщением и
ответным звонком Соболина прошло ровно столько времени, чтобы сходить и набрать
из-под крана медленно текущей воды, поставить чайник. И еще малость, чтобы этот
чайник нагрелся. Много что можно сделать за это время. Очень много. Например...
Я не спеша налил воду, с нарочитой аккуратностью поставил чайник. Телефон
надрывался. Наконец я снял трубку:
- Слушаю.
- Князь, это Соболин. - Откуда-то издалека доносилась приятная, интимная музыка.
Я почему-то представил, что Соболин звонит мне из какой-нибудь отделанной в
восточном стиле спальни, а рядом с ним - не менее восточная красавица. - Что
стряслось? Что за пожар?
- Пожар был...
- Не понял? - вскинулся Соболин.
- ...почти месяц назад.
- Что за дурацкие шутки, Зураб? - Володя, похоже, обиделся.
- Помнишь, в начале февраля на Есенина на пожаре погиб парень-охранник?
- Конечно. У нас тогда совсем пусто было. После убийства Ратнера вообще все и
вся затихли. Пришлось бытовой пожар на ленту новостей ставить. А что случилось?
- Может быть, и ничего. Володя, на убийство Ратнера не ты ездил?
- Было дело.
- Ты не помнишь, вроде бы дня за три до убийства... По заявлению госпожи Ратнер
никого не задерживали?
- Мать твою! - рявкнул Володя. - Точно! Я-то думаю, фамилия знакомая. Именно -
Юрий Сметании!
- Это задержание тоже ты отрабатывал?
- На него Витя Шаховский ездил. Меня тогда Обнорский в Выборг посылал. Связи с
местными органами налаживать.
Я обреченно вздохнул:
- Какой у Шаха пейджер?
Похоже, только одной порцией кофе не отделаешься.
Убийство Игоря Ратнера - коммерческого директора пивзавода "Нерпа" - открыло
новый год. Как тогда, на следующее утро после убийства, мрачно пошутил Коля
Повзло: "С открытием сезона... охоты".
Убийца действовал дерзко, но наверняка.
Ратнер с женой, детьми и матерью жил на третьем этаже престижного доходного дома
на Вознесенском проспекте. Окна его кухни - единственные - выходили во дворколодец.
Стрелок знал, что если финансист дома, то около полуночи обязательно выходит на
кухню - перехватить что-нибудь.
Убийца выбрал место: черная лестница через двор от подъезда Ратнера, окно между
четвертым и пятым этажами.
Отсюда кухня в квартире финансиста просматривалась как на ладони.
Поздно вечером в воскресенье, 23 января, во дворе-колодце прогремели выстрелы.
Хотя "прогремели" - громко сказано: никто выстрелов не слышал.
Игорь Ратнер умер на месте.
Его жена Полина, прежде, чем свалиться в обморок, вызвала "скорую" и милицию.
Расследование взяли под особый контроль.
И так далее.
А вот за три или четыре дня до убийства Ратнера...
Шах отзвонился сразу. Наверное, это у него привычка еще из прошлой жизни: раз
звонят на пейджер, значит, дело срочное.
- Витя, ты далеко? - спросил я.
- Не очень.
- Ты можешь подъехать в Агентство?
Разговор есть. Не телефонный. Это очень важно.
Шаховский вопросов не задавал, что-то быстро прикинул:
- Буду минут через пятнадцать. Готовь кофе.
- Легко, - бодро отозвался я.
- Еду.
Кофе... Я отправился на промысел в репортерский отдел. Восьмеренко немного, для
порядку, поворчал, но на кофе все же раскололся.
Минут через десять я услышал, как во дворе, прямо под окнами, заскрипели тормоза
"лохматки" Шаховского: "жигуленок" давно пора было отогнать на свалку и
приплатить мусорщикам, а то ведь могли и не взять.
Кто- то, наверное Зудинцев, рассказывал мне, что еще года четыре назад Шах был
вполне преуспевающим бандитом.
Ездил на "мерее" и жил на широкую ногу.
Имел свой небольшой, но более-менее надежный бизнес. Потом начались какие-то
проблемы, и Витя подался в журналистику.
Честно скажу, писать у него получалось много лучше, чем у меня. Мое военнодесантное
образование не шло ни в какое сравнение с его филологическим: по
неподтвержденным слухам, Витек закончил филфак университета чуть ли не с красным
дипломом. По крайней мере, на английском он говорил с хорошим лондонским
произношением. Хотя временами...
Когда мы только взялись за "Кантату", я впервые увидел Шаха "в деле".
Профессионал!
Витя вошел в кабинет, скинул промокшую под снежно-дождевой моросью куртку.
- Что стряслось? - Он опустился в кресло, сразу же закурил.
Я налил ему кофе, придвинул пепельницу и сел напротив.
- Помнишь, дня за три-четыре до убийства Ратнера... По заявлению его жены
задержали двух мальчиков-топтунов?
- Это было в среду, 19 января... - Витя тщательно стряхнул с сигареты пепел. -
Вечером...
19 января в 20.34 в дежурной части 1-го отдела Адмиралтейского РУВД раздался
звонок:
- Дежурный Васильев слушает!
- Это милиция? - спросил женский голос.
- 1-й отдел.
- Мне нужна помощь. Помогите... - Голос женщины сорвался.
- Успокойтесь, пожалуйста. - Дежурный придвинул к себе сигареты, щелкнул
зажигалкой. - Что случилось?
- За моей... за нашей квартирой следят.
"Еще одна..." - со вздохом подумал дежурный. После Нового года и Рождества часто
бывает.
- Кто?
- Двое молодых людей. Они уже несколько дней следят. Скоро муж вернется, я за
него боюсь.
- Муж? А кто у нас муж?
- Игорь Ратнер, коммерческий директор "Нерпы".
- Ратнер? - переспросил дежурный.
Как- то на совещании в РУВД их предупреждали, что на "земле" 1-го отдела
появился еще один крупный клиент. Это было... Весной прошлой это было.
- А вы... Как вас зовут?
- Полина Ратнер.
- Адрес? Телефон? Высылаем наряд.
Они проверят.
Женщина старательно продиктовала адрес: Вознесенский проспект, угол с улицей
Римского-Корсакова.
- Ждите. Скоро к вам приедут.
- Спасибо, - кажется, женщина была искренне растрогана.
- Не за что. Это наша работа, - ответил дежурный. Совсем как в "Ментах". Черт!...
Дежурный придвинул к себе микрофон рации. Вызвал наряд. А потом взял трубку
телефона и отправил сообщение на пейджер Вити Шаховского.
Была года четыре назад одна история, когда еще младший лейтенант Васильев попал
в крутой переплет... Помог ему выпутаться парень по кличке Шах. А сейчас Витя
Шаховский, репортер Агентства "Золотая пуля", регулярно получал сообщения о том,
что творилось на "земле" 1-го отдела в Адмиралтейском районе. И никогда не
оставался в долгу, если дело того стоило.
...Примерно через пять минут после звонка Полины Ратнер перед ее подъездом
остановился патрульный "уазик", закрыв выход на улицу. Двое милиционеров
потопали наверх, на третий этаж. И на площадке второго этажа наткнулись на двоих
парней.
Те пристроились на подоконнике и тихо о чем-то переговаривались. На полу
скопилось изрядное количество окурков.
- Документы! - рявкнул старший из патрульных.
- Вы чего, мужики? - спросил один из парней и попытался встать.
- Сидеть! - Старший толкнул парня назад на подоконник и повернулся к молодому
напарнику. - Ты-видел? Совсем оборзели, отморзки.
- Сержант! Эй, сержант! - второй парень вступил в разговор, однако с подоконника
не поднялся. - Чего случилось-то?
- Не твоего ума дело! - рявкнул сержант. - Документы, твою мать...
Парни, поколебавшись, полезли в карманы. У того, кто возмутился первым, что-то
тускло блеснуло за левым лацканом пальто.
- Что это? - Сержант проворно выхватил у парня из наплечной кобуры пистолет. -
Гляди-ка, Иж-71. А разрешение?
- Есть у нас разрешение, - второй парень был явно раздосадован. Он осторожно,
стараясь не разозлить сержанта, вытащил из-под кожаного "пилота" свой ствол.
Протянул его сержанту вместе с документом.
- Сметании Юрий Сергеевич, - прочитал сержант на пластиковом прямоугольнике. -
Охранное агентство "Сенат". А ты? - Ему в руку легло второе удостоверение. -
Понкратов Игорь Дмитриевич.
(- "Сенат"? - Я выпрямился в кресле.
- Именно. - Шах пристально посмотрел на меня. - Что-то не так?
- Нет. Полный порядок. Продолжай...)
Сержант задумчиво повертел ксивы:
- Знаете, здесь про оружие ничего не сказано.
- Но... - начал было Понкратов.
- Сидеть! - Сержант толкнул Игоря Дмитриевича на подоконник, вытащил
наручники. - Надевайте!
- Зачем?
- Прокатимся. - Сержант повернулся к напарнику:
- Паша, поднимись до квартиры. Попроси Полину Васильевну выйти на пару минут.
Формальности.
Паша поднялся на площадку третьего этажа и позвонил в тяжелую металлическую
дверь. Почти сразу громыхнул тяжелый замок, на пороге появилась молодая женщина
в джинсах и свободной рубахе.
Паша - высокий, уверенный в себе малый - оробел: женщина была очень красивой. Он
с трудом выдавил из себя:
- Добрый, значит, вечер...
"Классная телка. Вот бы..." - додумать сержанту не дали: Сметании и Понкратов
разом рванулись куда-то вниз. Быстро бежать они не могли - мешали наручники.
Прикладом автомата сержант ударил в спину Понкратова, а Сметанина сшиб с ног уже
на площадке второго этажа, прижал парня коленом к бетонному полу, зло прошипел
ему в затылок:
- Лежать, сука! - Выпрямился, рывком, за рукав затрещавшей куртки, поставил Юрия
Сергеевича на ноги. Подтолкнул наверх: топай. Пролетом выше Понкратов
перекатился на спину, подтянул под себя ноги и пытался подняться.
Сержант заставил Сметанина сесть на пол, рядом с напарником, осторожно посмотрел
наверх, по направлению дверей квартиры. Полина Ратнер молча смотрела на все, что
происходило внизу.
- Извините, - вдруг пробормотал сержант, прочистил горло:
- Полина Васильевна, вам придется с нами поехать. Нужно написать заявление. В 1й
отдел, на Якубовича...
- Я знаю, где это, - женщина чуть улыбнулась. - Я доберусь сама.
- Как скажете. - Сержант заставил Понкратова и Сметанина подняться на ноги. -
Пойдем, Паша.
Они спустились на улицу, затолкали телохранителей в "стакан". Сели в машину.
- Спорим, она приедет в отдел в норковом манто? - вдруг с молодецким азартом
спросил сержант напарника. - На десятку.
- Идет, - вяло отозвался Паша. Он недавно женился и теперь считал каждый рубль
до ближайшей зарплаты. Десятка - деньги вроде бы и небольшие, да не всегда. Но
отказаться от спора было как-то не по-мужски...
- Куда? - спросил водитель.
- В отдел, конечно.
Мотор "УАЗика" фыркнул, заработал ровнее. Машина тронулась с места.
...Спор сержант проиграл.
- Полина...
- Полина?
- Жена Ратнера приехала в отдел в пальто. - Шах закурил еще одну сигарету. -
Обычное такое пальтишко. Неброское, но очень хорошее.
Витя задумчиво выдохнул дым:
- Заявление она написала. Но ребят выпустили уже через: два часа: за ними
приехал кто-то из "Сената". Разрешение на оружие у них оказалось в порядке, а
сопротивление милиции... По-моему, до суда дело не дошло.
- И что было потом? - спросил я.
- Не понял? - спросил Шаховский.
Похоже, он вспоминал что-то приятное.
Пожалуй, впервые я видел у него по-юношески мечтательное выражение лица. - А
потом убили Ратнера. И о топтунах как-то подзабыли.
- Все?
- Убийство, сам знаешь, громкое было. Да и задержанных телохранителей никто со
смертью Ратнера не связал.
- А ты?
- Князь, ты мальчик взрослый. Можешь понять: когда в работе появляются личные
отношения, работа накрывается... - Шах закурил очередную сигарету. - Соболин этого
не знает. И никто не знает.
Надеюсь.
Мы докурили уже в молчании. Шах потушил сигарету, одним глотком допил остывший
кофе.
- Есть еще вопросы?
- Адрес и телефон.
- Чей?
- Ратнер Полины Васильевны.
Витек мгновение помедлил, потом достал из кармана куртки телефонную книжку:
- Пиши...
Я аккуратно записал адрес, тщательно сложил листок вдвое и положил его в карман
рубашки. Шах натянул подсохшую куртку:
- Пока.
- Удачи.
Уже в дверях он остановился:
- Будь осторожнее. Она очень красивая.
И ушел.
Я проснулся оттого, что Полина...
(Вот! И я туда же! Ловил Шаха и сам - попался!
Прав был Витек.
Очень красивая женщина.
Никакие разумные доводы, которые я быстро перебрал в уме, меня не остановили...)
...что-то быстро говорила во сне. Я осторожно чуть приподнялся на локте,
всмотрелся в ее сонное и от этого очень детское лицо. Прислушался.
- Нет! Не надо... Игорь!...
Имя ее погибшего мужа словно вытолкнуло меня из постели. Суеверный страх перед
покойниками, похоже, оставили мне в наследство предки. Гордые горцы с уважением
относились к усопшим. Я выбрался из-под одеяла, в сумраке спальни с трудом
отыскал свои черные джинсы. Мягко ступая, выбрался на кухню. Здесь на темном,
под дерево, столе белела пачка моих сигарет. Я опустился на стул и закурил.
Полина Ратнер легко согласилась на встречу со мной. Даже после того, как
услышала, кто я и зачем мне нужно с ней поговорить.
Когда в нашем первом телефонном разговоре я первый раз произнес имя ее мужа, мне
показалось, что вдова чуть слышно вздохнула-всхлипнула. Но голос у нее не
дрогнул.
- Мы можем встретиться завтра вечером, скажем, в восемь часов? - спросил я.
- Конечно.
- Где?
- Будет проще, если вы подъедете ко мне. Адрес вы, похоже, знаете, - ее голос
стал чуть насмешливым. Это вогнало меня в краску. Как малолетку, которые первый
раз решается пригласить девчонку на свидание и малосвязно бормочет: кино, кафе,
мороженое...
- Знаю... - выдавил я из себя.
- Я жду вас завтра. В восемь.
- До встречи.
- До свидания, Зураб Иосифович.
Еще немного сарказма, или я становлюсь мнительным, как малолеток? Вах!
...Уже подходя к ее дому - мрачноватому, доходному, в стиле модерн, - я понял, что
так толком и не знаю, зачем хочу встретиться с Полиной Ратнер. Вряд ли она
сможет рассказать мне больше, чем Соболин или Шаховский.
Признайся, Зураб. Признайся себе: ты хочешь увидеть эту красивую женщину.
И может, с ней... переспать.
По крайней мере, я смог честно себе признаться в том, чего хочу. Честно-то
честно, да на душе от этого легче не стало.
Дурак ты, Зураб. Одумайся: у тебя жена красавица. Умница. Тебе же с ней
хорошо? - Даже очень! Она такое... Такое вытворяет. И в постели, и по жизни. -
Чего тебе еще нужно?
Я вошел в подъезд. На лестнице с широкими вытертыми старинными ступенями было
мрачновато. Я поднялся...
(Площадка второго этажа: здесь сержант из 1-го отдела догнал Сметанина.
Окно. Подоконник. Окурков не стало меньше. Сметанин и Панкратов с умом выбрали
точку: улица и подходы к подъезду просматривались замечательно. Правда, почему
топтуны дали себя заметить? Или они не собирались прятаться? Да и вовсе они не
топтуны.)
...на третий этаж, мгновение помедлил перед дверью. И нажал звонок.
Мягкая, переливчатая трель сразу канула куда-то в недрах квартиры. Потом
послышались легкие и уверенные шаги.
Громыхнул замок.
Мне сразу понравилось, что Полина Ратнер не стала специально принаряжаться.
Полинявшие джинсы в обтяжку, свободная рубаха навыпуск. Густые м
...Закладка в соц.сетях
