Жанр: Электронное издание
Alexnat45
...новую копию.
Машина остановилась возле группы с картинами.
- Володя где? - крикнул Легов в окно.
Впрочем, Ряпушкин и сам уже торопился к машине, зная, что такой солидный человек,
как Легов, по пустячному поводу беспокоить не станет.
- Тут у тебя столько народу толчется, не знаешь ли таких парней - Стасика и
Васика? - спросил Легов. - Один такой лохматый, с бородкой, волосы светлые...
Ряпушкин спрятал подозрительно блеснувшие глаза, но Легов уже все понял:
- Знаешь их? Говори, как найти!
- Ну-у, - протянул Вова, - а что мне за это будет?
- Слушай, это не шутки! - разозлился Легов. -Дело государственной важности, а ты
тянешь...
- Про то, что у вас внутри творится, знать ничего не знаю! - отмахнулся Ряпушкин. -
Мне бы со своими делами разобраться!
- Что надо? - прямо спросил Легов, сообразив, что Ряпушкин твердо настроился
цыганить и тянуть резину.
- Разрешения на пять копий! - бухнул тот с ходу, как в воду холодную кинулся.
Как уже говорилось, несмотря на безобидную внешность, Евгений Иванович Легов был
крут, шутить с ним мало кто решился бы. Но по сравнению с пропажей "Ночного дозора"
Ряпушкин просил так мало - всего лишь выполнить бесплатно копии с пяти картин...
- Три! - решительно отрубил Легов.
- Согласен! - Ряпушкин рассчитывал на меньшее, поэтому даже обрадовался.
В дальнейшей беседе выяснилось, что Стасик и Васик - личности Вове Ряпушкину
известные. Один из парней - он точно не помнит кто именно - неплохо владеет кистью,
вроде бы раньше учился в Академии художеств, но там случилась некрасивая история -
пропала картина из музея при Академии. Потом воров поймали, но Стасика (или Васика) к тому
времени уже выперли по подозрению в краже, в числе нескольких студентов. Стасик (или
Васик), надо сказать, не слишком огорчился, подвизался некоторое время в галерее на
Пушкинской, вроде бы даже у небезызвестных "митьков", видели его в арт-кафе на Малой
Морской, потом поработал он на Ряпушкина, но недолго, поскольку выяснилось, что копиист
парень, может быть, и неплохой, но совершенно отсутствует у него чувство дисциплины. Пару
раз заставали его коллеги за мелким художественным хулиганством, а именно: книга, которую
на его копии держит перед собой евангелист Лука, вовсе не Библия, а Устав Коммунистической
партии Советского Союза, либо же на портрете Гойи у женщины в кружевной мантилье в ухе
оказывалась сережка в виде металлического черепа, которую носят рокеры и байкеры. А один
раз разобиженный клиент вернул "Любительницу абсента" Пикассо, потому что перед ней на
столе лежал мобильный телефон последней модели.
- Так-так... - протянул Легов, - ну и какой же итог?
А итог такой, охотно продолжал Вова, что пришлось им расстаться. У него, Ряпушкина,
предприятие солидное, фирма работает как часы, без накладок и обманов, клиент имеет право
получить то, что он хочет. Впрочем, расстались они мирно, без скандалов, Стасик (или Васик)
вообще парень несклочный. Далее про него достоверно известно, что где-то подхватил он себе
в напарники Васика (или Стасика), и теперь парни работают от себя, а уж чем конкретно
занимаются, он, Ряпушкин, не интересовался, у него своих забот по горло. А найти парней,
конечно, можно, потому что человек - не иголка, в стогу сена не спрячешь... И опять же,
Петербург город маленький, все на виду... Снимают они на пару у одного бывшего советского
художника мастерскую. Фамилия художника Затирушин. Он сам-то от дел отошел, а
мастерская осталась, вот он и сдает.
- Адрес? - рявкнул потерявший терпение Легов.
Вова сверился с записной книжкой и продиктовал адрес. Стасик и Васик проживали на
Садовой, но не в самой приличной ее части, а наоборот, в том бомжеватом и подозрительном
районе, который раскинулся в сторону Апраксина двора.
Дом был серый и обшарпанный, подъезд не только не был снабжен домофоном, но
вообще не запирался, дверь свободно болталась на одной петле. В этот раз Легов взял с собой
двоих сотрудников, а водителю строго велел никуда не отлучаться, поскольку Стасик и Васик
- ребята шустрые, могут и в бега пуститься.
- Михаил, - обратился Легов к своим, - ты - к черному ходу, в таком доме он точно
есть, а ты, Анатолий - со мной.
Хоть номера квартиры ему Ряпушкин не сказал, Легов рассудил, что мастерская должна
быть на самом верху. Лифта, разумеется, в таком доме быть не могло, и пока Легов добрался до
шестого этажа, он уже изрядно запыхался. Его молодой напарник чувствовал себя гораздо
лучше.
Звонка на двери не было, но только Легов собрался постучать, как дверь сама
распахнулась.
На пороге стоял высокий плечистый парень, белобрысый и кудрявый, с крошечной
остроконечной бородкой.
- Вы, граждане, к кому? - удивился он.
Но удивляться ему пришлось недолго, всего две секунды, потому что подчиненный
Легова мигом схватил его за руку и защелкнул на ней наручник, второй же наручник был у него
на запястье. Парня втолкнули в квартиру и захлопнули дверь.
Мастерская представляла собой обширное светлое помещение, солнце проникало в нее не
только через окна, но и через стеклянный наклонный потолок. Одну стену занимало огромное
панно, на котором изображены были в ряд пионеры, девушки в спортивных шароварах,
молодые люди с отбойными молотками и грудастые поселянки со снопами колосьев. У всех
персонажей были широко открыты рты. Легов задумался, что бы это значило, но вспомнил, что
хозяин мастерской был видным художником советского времени.
- А чего они все рот-то разинули? - Анатолий ткнул прикованного парня.
- А картина называется "Поющая молодость", - охотно объяснил тот, нисколько не
расстроившись, что его держат в собственном доме в таком унизительном прикованном
состоянии.
В комнате было навалено еще множество свернутых холстов и подрамников, а в самом
почетном углу помещалась женская гипсовая статуя в полтора человеческих роста. Статуя
представляла собой самую обычную девушку с веслом, каких понаставлено было раньше в
садах и парках нашей страны несметное количество. Единственное отличие состояло в том, что
эта деваха была совершенно голой, то есть явственно просматривались пышные гипсовые
формы.
- Шутка гения, - усмехнулся парень. - Это Затирушин на старости лет такое
отчебучил. А никуда не взяли, так он здесь ее хранит, как память, и выбрасывать не велит.
- Ты нам зубы не заговаривай! - прикрикнул Анатолий. - Дома есть кто еще?
- Никого, я один... - протянул парень, - а что? Это было сказано таким честным
голосом, что Легов не поверил, тем более откуда-то из глубин помещения доносился звук
льющейся воды. Легов заглянул в небольшой коридорчик, как вдруг откуда-то вынырнула
худощавая тень и угостила его хорошим ударом ногой по ребрам. Легов присел, а тень
метнулась к тем двоим, прикованный парень сделал подножку, Анатолий, падая, ухватился за
статую, и все трое свалились на пол с ужасающим грохотом.
- Васик! - заорал молодой человек субтильного сложения, в одних плавках и
босиком. - Что ты наделал? Затирушин нас убьет!
Действительно, статуя раскололась на множество кусков.
- Да плюнь ты на нее, Стасик! - Васик озабоченно рылся в карманах бесчувственного
Анатолия. - Куда он ключ от наручников положил?
Тут гипсовая пыль немного осела, и парни увидели, что на них решительно глядит дуло
леговского пистолета.
- Ну, ребята, - расстроенно говорил Легов, ну, я от вас такой глупости не ожидал.
Нападение при исполнении - это уж ни в какие ворота... К чему такая агрессия? Я же только
поговорить хотел...
- Ага, в наручниках, - проворчал Васик, найдя наконец ключ и высвободив руку.
- Так вы же шустрые, еще удерете... Ладно, парни, - он стал серьезным, - быстро
говорите мне, куда дели ту картину, что увели у нового русского в Карловых Варах? Две
голландские картинки меня не интересуют - не мой профиль. Шутки кончились, дело-то
серьезное.
Свободной рукой он показал им удостоверение.
- Понять не могу, у кого из-за той картины душа болит! - Стасик пожал плечами. -
Откровенно говоря, ничего особенного, "Прощание Гектора с кем-то там..."
- С Андромахой, - медленно проговорил Васик, как видно именно он когда-то учился в
Академии художеств, - говорите, вы из Эрмитажа? А картина-то большая, размер совпадает
с.., мама моя дорогая! - он взъерошил светлые волосы.
- Молчи! - приказал Легов. - Говори, кто вас на ту картину подрядил?
- Женщина одна, - Васик хмыкнул, - такая... он сделал в воздухе жест,
изображающий нечто воздушное, но немалых размеров.
- Как она вас нашла?
- Нашла и все, говорит, есть для вас работа в Чехии. Дорогу оплатила, план дома дала,
даже сказала какой код у сигнализации. Наше дело было только картину вытащить и ей
доставить. Мы и согласились.
- Зовут ее как? Фамилия? - отрывисто спрашивал Легов.
- Зовут Маргарита, фамилию не знаем, - ответил Стасик, - сама русская. Но языки
прилично знает, в Европе живет.., вроде бы в Амстердаме. Звонила туда при нас.
- Как выглядит?
- Классная такая тетка! - одобрительно сказал Стасик. - То есть не тетка - дама! Она
молодая, полная такая, белая.., похожа на кого-то, Васик, тебе ведь тоже понравилась, да? Ты
так на нее смотрел...
- А вы разве не из этих? - Легов покрутил головой.
- Обижаешь, начальник! - весело завопил Васик. - У вас как если вместе люди живут,
так сразу уже из этих!
Но было видно, что он нисколько не обиделся, и вообще, ему наплевать, что о них с
другом подумают.
- Так на кого она похожа? - настаивал Легов.
- На женщин Рембрандта! - выпалил Васик. Евгений Иванович Легов не был
творческой личностью, при его профессии это бы здорово помешало. Но, работая последние
годы в Эрмитаже, он все же не совсем был далек от искусства, а посему не стал махать рукой на
наблюдения Васика, а отнесся к ним с должным пониманием.
- Ну вот что, - сказал он, подходя ближе и с неудовольствием наблюдая, как Анатолий,
растерянно крутя головой, сидит на полу весь в гипсовой пыли, - вы мне еще понадобитесь,
так что из города - никуда. И вообще, кончайте вы эту самодеятельность, попадетесь ведь
рано или поздно. Или вляпаетесь в серьезную историю, вот как сейчас.
Во время этой речи Васик ел Легова не правдоподобно честными глазами, а Стасик
краснел и опускал длинные, как у девушки ресницы.
Анатолий встал, пошатываясь и потирая затылок, - ему здорово попало гипсовой
статуей.
- Ну это же надо... - бормотал он, направляясь к двери.
- Зевать по сторонам не надо, - ворчливо заметил Легов, - а то разинул варежку вон,
как эти! он махнул рукой в сторону панно.
Едва за ними закрылась дверь, Стасик переглянулся с Васиком. Оба поняли друг друга
отлично, никаких слов им не понадобилось, и Стасик, крутанувшись на босой пятке, исчез из
комнаты, чтобы появиться через две минуты полностью одетым, с небольшим рюкзачком за
плечами. Васик за это время собрал кое-какие ценные вещицы в большую матерчатую сумку,
после чего осторожно, стараясь не скрипеть, приподнял старую оконную раму. Стасик
послушал у двери, остался удовлетворен и махнул рукой приятелю, тогда тот полностью
открыл окно. Сам же он нагреб в мусорное ведро остатки разбитой гипсовой статуи и подвесил
ведро над входной дверью, с тем чтобы оно обязательно ударило всякого входящего по лбу,
после чего удовлетворенно ухмыльнулся и скользнул вслед за Васиком в окно.
Как уже говорилось, этаж был последний, так что окна мастерской выходили на крышу
соседнего, вплотную стоящего дома. Стараясь не греметь кровельным железом, приятели
перебежали по ней и спрыгнули на соседнюю крышу. Та была покатой, так что пришлось
двигаться медленнее, зато одна стена дома уже несколько лет стояла в лесах, что, конечно,
было очень удобно. Приятели спустились по лесам в соседний двор, выскочили в переулок,
который упирался в забор маленькой фабрички. Что на ней когда-то изготовляли, не знал уже
никто, но в проходной сидел сторож, и ворота были закрыты.
Васик махнул сторожу рукой, тот покивал в своей стеклянной будке, приятели заскочили
на территорию и открыли двери большого гаража. Васик вывел оттуда огромный и блестящий
"Харлей Дэвидсон", Стасик вытащил два шлема. Через секунду роскошный мотоцикл уже
выезжал в открытые сторожем ворота, взревел мотором и пропал из виду вместе с седоками.
Легов страшно недовольный спускался по лестнице. Приходилось сдерживать шаг,
потому что Анатолий, тащившийся сзади, все время отставал, жалуясь на головокружение и
боль. Внизу, при выходе из подъезда, Легов едва не столкнулся в полутьме с кем-то. Человек
был одет во все черное, и даже профессиональный взгляд Легова не смог рассмотреть, как
следует, его лицо. Не то оно молодое, не то старое, не то широкое, не то узкое, глаза вроде
темные, а может и светлые...
На один миг лицо это показалось Легову удивительно знакомым, однако они разошлись, и
Легов так и не вспомнил, где он видел это лицо. Человек неторопливо поднимался наверх, на
шестой этаж, где, надо сказать, никто его уже не ждал.
- Вы слышали, Старыгин? - в голосе Легова слышалась не слишком скрываемая
неприязнь, однако он сам решил позвонить, исключительно для пользы общего дела. - Эти два
мелких ворюги утверждают, что в деле с похищенной картиной замешана какая-то женщина -
скорее всего русская, по имени Маргарита, но имя может быть фальшивое. Полная блондинка с
очень белой кожей, молодая... Знает несколько языков, по некоторым их предположениям,
живет и работает в Амстердаме. Вам ни о чем не говорит мое описание?
- Да-да... - рассеянно ответил Старыгин.
Перед глазами его встало лицо с молочно-белой кожей и нежным румянцем, светлые
волосы, плавный поворот головы и запах ее духов едва слышный аромат весенних цветов...
- Старыгин! - надрывался Легов. - Вы меня слышите? Где вы встречали эту женщину?
- Да-да, - невпопад ответил Дмитрий Алексеевич.
Конечно, это она, его соседка по самолету! А потом он видел ее в баре гостиницы, но не
узнал, отвлекся погоней за первым двойником. А наутро, когда узнал, что того убили, встреча
выпала у него из головы. И разумеется, это с ней он столкнулся по прибытии во Флоренцию в
том крошечном магазинчике возле гостиницы! И постеснялся подойти, а нужно было забыть о
приличиях, схватить ее за руку и спросить, отчего она все время попадается на его пути?
- Я буду это иметь в виду! - сказал он Легову и поскорее отсоединился.
От волнения на лбу Старыгина выступили мелкие бисеринки пота. Он полез в карман за
платком, и тут в руку ему попал мятый картонный прямоугольник.
Он вытащил его из кармана, поднес к глазам...
Это была карта Таро.
Та карта, которую он подобрал в подвале под часовней на территории монастыря
Сан-Марко.
Потертая, залоснившаяся от долгого употребления, но все еще яркая и выразительная.
Из узорных, декоративных облаков в верхней части карты выглядывал кудрявый юноша в
красной одежде, с синими крыльями за спиной и золотой трубой возле губ. Судя по всему, это
был архангел, трубными звуками возвещающий день Страшного Суда. Впрочем, старинный
рисунок был выполнен так условно и наивно, что можно было подумать, будто крылатый
юноша пьет из узкого горлышка золотистое вино.
В нижней части рисунка из адского пламени поднимались уродливые костлявые тела -
спешащие на Страшный Суд грешники.
Двадцатый Аркан.
Страшный Суд, или Воскресение из мертвых.
Старыгин вспомнил строки из старинного манускрипта:
"Буква этого Аркана - реш, число его - двести, тайное значение в книге Сефирот -
Голова человека, в каббале суть его - Вечная Жизнь, в алхимии - Духовное Возрождение, в
астрологии знак его - Сатурн... Аркан двадцатый есть учение о воскресении из мертвых, о
великом переломе в бытии человека, об обретении им истинной жизни..."
- Откуда у тебя эта карта? - поинтересовалась Катаржина.
- Я нашел ее сегодня в монастыре, - коротко ответил Старыгин, предпочитая не
углубляться в подробности.
- И какой смысл ты вкладываешь в нее?
- Меня удивляет одна вещь... - проговорил Старыгин, разглядывая карту. - До сих
пор такие послания я получал, когда находил убитым соответствующего данной карте
двойника. Но двадцатому Аркану соответствует, насколько я понимаю, Якоб Дирксен де Рой,
импозантный гвардеец, заряжающий аркебузу на первом плане картины. А его двойник пока
жив.., точнее, мы пока не нашли его труп.
- По-моему, ты все слишком усложняешь.., или, наоборот, упрощаешь! Все-таки мы
имеем дело с жизнью, а не с головоломкой, не с ребусом из воскресного журнала!
- Головоломкой? - как эхо повторил Старыгин, не отрывая взгляда от карты. - Может
быть, ты и права!
- Ты меня совершенно не слушаешь! - раздраженно воскликнула Катаржина. - О чем
ты только думаешь?
- О двадцатом Аркане, - ответил Старыгин. -Ведь он не случайно называется
"Воскресение из мертвых". Если мы хотим понять смысл этого послания, нужно отправиться в
дом мертвых...
- Куда? - удивленно переспросила Катаржина.
- В городской морг!
- Ну, знаешь ли! Иногда я просто отказываюсь тебя понимать!
- Я и сам-то иногда себя не понимаю! Однако я уверен, что именно там нас ждет что-то
важное!
Катаржина не стала спорить. Она позвонила на рецепцию отеля, и там, нисколько не
удивившись вопросу, тут же сообщили ей адрес городского морга.
Через полчаса они вышли из машины на невзрачной улочке в окраинном районе
Флоренции. Сюда не заглядывали многочисленные туристы, да и вообще, кажется, никто не
заглядывал. Только большая грязно-белая собака валялась поперек тротуара, практически
перегородив дорогу. Когда спутники подошли к ней, псина сонно приподняла голову, взглянула
на них без особого интереса и даже не подумала подвинуться, так что пришлось сойти с
тротуара, чтобы обойти ее.
Неказистый одноэтажный дом виднелся за низким забором. Даже здесь, в этом унылом и
мрачном месте, за забором пышно цвели рододендроны.
Старыгин толкнул калитку. Она не была заперта.
К двери дома вела узкая, выложенная керамической плиткой дорожка. Рядом с домом
стояла машина с красным крестом.
Старыгин надавил на кнопку звонка.
Дверь почти сразу распахнулась, на пороге появился тощий высоченный парень в белом
халате, с всклокоченными черными волосами и выражением вселенской скорби на лице.
- Мама миа! - воскликнул он, воздев тощие руки к небу. - Неужели еще кого-то
привезли? Еще какой-то чертов турист перепился до смерти? О Мадонна! Куда же мне его
пристроить? Все с ума посходили! Мало того, что все отели переполнены, так уже и в морге
места нужно заранее бронировать! У меня больше нет мест!
- Не беспокойтесь, сеньор, - ответил ему Старыгин на своем неплохом итальянском. -
Мы никого не привезли! Мы только хотели навести справки об одном своем знакомом, который
мог поступить к вам вчера или сегодня. Это мужчина лет сорока, с небольшой бородкой и
усами.., возможно, голландец или бельгиец...
- Святая Троица! - темпераментный хозяин царства мертвых снова сложил руки
выразительным театральным жестом. - Это очень, очень беспокойный постоялец! К нему
сегодня уже приходили посетители.., точнее, один посетитель., можно подумать, что у меня -
не морг, а дом свиданий!
- Кто же к нему приходил? - заинтересовался Старыгин. - Это был мужчина? Как он
выглядел?
- Как выглядел? - служащий морга внезапно задумался и даже на полминуты замолчал,
что было для него совершенно нехарактерно. - О Мадонна! Я совсем не помню, как он
выглядел. Мужчина? Да, это был мужчина. Весь в черном.., бр! Хотя.., если он носит траур по
этому своему другу - это можно понять.., но вот как он выглядел - нет, не могу вспомнить!
- Что ж, неважно, - Старыгин помрачнел. -Тогда будьте любезны, проводите нас.., мы
хотели бы как можно скорее взглянуть на тело нашего знакомого.
Кудлатый парень на мгновение замялся, как будто на него напал приступ сонной болезни,
и Старыгин вспомнил, что в Италии мелкие взятки почти так же распространены, как в России,
и являются, можно сказать, правилом хорошего тона.
Он вытащил из бумажника купюру в пять евро и сунул в руку служителю. Тот мгновенно
оживился и повел посетителей по длинному, выкрашенному светло-бежевой краской коридору
в глубину своих мрачных владений.
Открыв одну из высоких белых дверей, он вошел в длинный зал, где было очень холодно
и стоял неприятный резкий запах, запах какой-то химии, а возможно - запах самой смерти.
Стены зала представляли собой бесчисленные металлические секции с ручками, за
которые их можно выдвигать, и пластиковыми табличками для коротких записей, отдаленно
напоминающие ячейки вокзальной камеры хранения.
- Вот здесь ваш друг, - проговорил служитель, сверившись с записями и указав на одну
из ячеек.
Он нажал какие-то кнопки и затем потянул за ручку.
Из стены выехала металлическая конструкция вроде раскладной кровати, застеленной
белоснежной простыней.
Никакого трупа на ней не было.
- Вы, наверное, ошиблись номером секции? предположил Старыгин, взглянув на
растерянного служителя.
- Порка Мадонна! - воскликнул тот, уставившись на пустую простыню. - Ошибка?
Нет никакой ошибки! Вот его номер, он совпадает с записью в книге! Он был здесь, был!
- И куда же он, интересно, подевался? - подала голос Катаржина. - Сбежал?
- Сбежал? - повторил за ней парень. - Но мои клиенты не бегают! О мама миа, я
понял, синьора шутит! Это очень смешно! Нет, мои клиенты - спокойные клиенты! За это я их
уважаю! Но тогда.., тогда я ничего не понимаю!
Он выдвинул соседнюю секцию. Там оказалась прикрытая простыней старушка. Ее тут же
задвинули обратно, выдвинули еще одну - там лежал красивый молодой филиппинец с
удивленным лицом, покрытым сложной цветной татуировкой, и темным аккуратным
отверстием в середине лба. Это отверстие было таким аккуратным, что его можно было принять
за часть татуировки.
- Ничего не понимаю! - повторил владыка мертвых, недоуменно разведя руками.
- Двадцатый Аркан, - негромко проговорил Старыгин, повернувшись к Катаржине. -
Воскресение из мертвых.., этот человек воскрес и сбежал, но вот как это ему удалось...
Он шагнул ближе к пустой секции.
На пустой белой простыне лежал маленький кусочек глянцевого картона. На
светло-голубом фоне был нарисован охваченный обручем шар так обычно изображают планету
Сатурн.
И чтобы никто не сомневался, чуть ниже было напечатано округлыми золотыми буквами
- "Сатурн. Виа Реппублика 200".
- Что это? - служитель морга потянулся к нему.
- Вы знаете такое заведение? - спросил Старыгин, показав ему карточку, но не
выпуская ее из рук.
- "Сатурн"? - густые брови парня поехали вверх. - О Мадонна порка! Это плохое
место, очень плохое, туда не стоит ходить, особенно по вечерам! Плохое, опасное место, мама
миа! Оттуда к нам очень часто поступают клиенты!
Виа Реппублика оказалась унылой окраинной улицей, нисколько не соответствующей
своему торжественному названию. Однако здание, где размещался клуб "Сатурн", резко
выделялось из ряда унылых безликих строений. Это был куб из стекла и металла, разливающий
вокруг разноцветные потоки неонового света.
Оправдывая название клуба, над входом вращался серебристый светящийся шар,
вписанный внутрь сияющего кольца - традиционное изображение планеты Сатурн.
Оставив машину неподалеку от входа, среди десятков дорогих автомобилей и сотен ярких
демократичных мотороллеров, Старыгин и его спутница подошли к входу в клуб.
- Не стоит тебе сюда идти! - еще раз настойчиво повторил Старыгин. - Ты слышала,
что сказал парень из морга? Это плохое, очень плохое место! Здесь опасно!
- Тем более, тебе понадобится моя помощь! усмехнулась Катаржина. - Не думаю, что в
твою университетскую программу входили курсы самообороны!
- А в твою что - входили? - хмыкнул Старыгин.
- Современная женщина должна уметь за себя постоять!
В дверях клуба стоял бледный, лысый мужчина в черном костюме, удивительно похожий
на Фантомаса. Судя по всему, этот оригинальный тип осуществлял в этом заведении
фэйс-контроль.
- Постойте, сеньор! - приказал он Старыгину и весьма профессионально пробежал
руками по его одежде. Ничего не найдя, он нахмурился, задумался на мгновение и решительно
проговорил:
- Извините, сеньор, я не могу вас пропустить.
- Почему? - возмутился Старыгин. - На каком основании?
- Я не обязан вам отвечать. Это - частный клуб, и любому посетителю может быть
отказано без объяснения причин.
- А мне можно пройти? - игривым тоном осведомилась Катаржина.
- Вам, сеньорина, можно!
Катаржина показала Старыгину язык и скрылась за дверью клуба.
- Безобразие! - воскликнул Старыгин и попытался войти следом, однако "Фантомас"
вежливо, но весьма недвусмысленно отодвинул его от входа.
Дмитрий Алексеевич скрипел зубами от злости и оглядывался по сторонам, как вдруг
дверь клуба приоткрылась, оттуда выглянула молодая женщина, лет двадцати восьми -
тридцати, в элегантном брючном костюме, с тонкой сигаретой в руке.
Окинув Старыгина взглядом, она повернулась к "Фантомасу" и спросила:
- В чем дело, Джованни?
Тот пригнулся к ее уху и что-то прошептал.
Женщина снова оглядела Старыгина.
Тот подумал, что дама вовсе не так молода, как показалось ему в первый момент. Скорее
всего, ей уже около сорока.
- Пропустить, Джованни! - распорядилась она.
Старыгин с любезной улыбкой поблагодарил ее и прошел внутрь клуба. Проходя рядом с
ней, он сделал еще одну поправку относительно ее возраста: судя по опытному, циничному
взгляду, даме было уже далеко за сорок.
Войдя внутрь, он окунулся в море света и музыки.
Вокруг, в сиянии разноцветных прожекторов, сновали хорошенькие официантки с
подносами, чуть дальше, на вращающейся тарелке танцпола, бесновалась публика.
В подавляющем большинстве это была молодежь, скорее даже подростки, и Старыгин
почувствовал себя ископаемым, обреченным на вымирание. Впрочем, в яркой толпе мелькнул
мужчина лет пятидесяти, в тонком черном свитере, с золотой цепью на шее. Удивительно
худой, с узкой черной бородкой, он напоминал оперного Мефистофеля. Усиливали сходство
яркие, горящие безумным пламенем глаза с неестественно расширенными зрачками.
"Кокаин, скорее всего!" - подумал Старыгин, медленно двигаясь впе
...Закладка в соц.сетях
