Жанр: Электронное издание
Alexnat45
...луждение лысая макушка, которую на картине не видно из-за блестящей каски. И вот теперь
этот человек мертв - судя по всему, сломал шею, скатившись по крутой лестнице в глубину
подвала. Сам ли он поскользнулся на липких ступенях или его кто-то столкнул... Теперь это
уже неважно. Принимая во внимание найденную карту, Старыгин был склонен считать, что все
происшедшее отнюдь не случайность. Человек пытался ему что-то сообщить, и важно, чтобы
его смерть не прошла даром.
Он постарался вспомнить услышанные в темноте слова.
"Капитан здесь. Вы должны встретиться с ним на могиле хозяина глиняного слуги".
Кажется, так. Но какой в этих словах смысл?
Неожиданно в кармане Старыгина зазвонил мобильный телефон.
- Доброе утро, пан Дмитрий! - раздался в трубке жизнерадостный голос Катаржины
Абст. -Чем занимаетесь? Я вас не разбудила?
- Нет, что вы, - Старыгин попытался не выдать своего беспокойства. - Я гуляю по
Малой Стране...
- Ну и чудесно! Я как раз неподалеку. Мы можем встретиться возле Валленштейнского
дворца. Вы знаете, где это?
- Найду, - Старыгин обрадовался. Ему не хотелось оставаться одному, он был рад
услышать знакомый голос.
Путь лежал мимо отеля, Старыгин заглянул в холл через стеклянные двери и увидел, что
ночной портье уже сменился. Вместо него за стойкой сидела молоденькая светловолосая чешка
с не правдоподобно огромными голубыми глазами. Старыгин поднялся в номер, наскоро
побросал в сумку вещи, рассовал по карманам мелочи и вышел, удачно миновав встречу с
горничной, которая могла его запомнить. Он расплатился с девушкой за стойкой и вернул ей
ключ. Небесное создание одарило его на прощанье дежурной улыбкой и похлопало голубыми
глазами.
Прошагав два квартала, Старыгин облегченно вздохнул. Если полицейские и станут
расспрашивать служащих близлежащих отелей, они не скоро доберутся до ночного портье, к
тому времени Старыгина он может позабыть. А он снимет номер в другом отеле, подальше
отсюда. В конце концов он не виноват в смерти того человека, он точно помнит, что не толкал
его в глубину подвала.
Он не сразу узнал пани Катаржину. Он ожидал увидеть высоченную худую девицу в
джинсах и коже, а его встретила романтичная пани в длинных развевающихся одеждах.
Впрочем, насчет романтичности Старыгин тут же усомнился, потому что при ближайшем
рассмотрении одежда пани напомнила ему детскую загадку про капусту - "Сто одежек и все
без застежек".
Длинная пышная юбка с воланами, блузка явно из бабушкиного гардероба - тонкого
белого батиста с вышитыми по вороту наивными голубенькими незабудками, поверх блузки -
короткая вылинявшая майка, так что блузка торчала снизу, а сверху еще курточка - кожаная,
но не та что вчера, а самая обычная. Кажется, было что-то еще, Старыгин не стал
приглядываться. Наряд довершали длинный полосатый шарф и торба на завязочках.
Старыгин в общем-то был равнодушен к дамским нарядам. В данном случае он не мог не
признать, что хоть на первый взгляд все вещи были абсолютно разные, но по цвету отлично
подходили друг к другу, что ему, как человеку с большим художественным вкусом несомненно
импонировало. Второй приятный момент заключался в том, что не нужно было задирать голову
при разговоре с рослой пани, поскольку сегодня вместо туфель на высоченных каблуках на
ногах у нее были простые сандалии, похожие на те, что лежали в потертом чемодане
маленького Димы Старыгина, когда родители отправляли его с детским садом на дачу в
деревню "Большие Опенки".
Она не слишком удивилась, увидев его с сумкой, но все же спросила, не собирается ли он
уезжать. Старыгин нехотя ответил, что съехал из отеля и пробормотал что-то насчет
неудобного номера и шумных соседей. Тонкие черные брови поднялись к вискам, глаза
удивленно блеснули, но пани тут же рассмеялась и сказала, что пока поставит его сумку к
одним знакомым владельцам магазинчика открыток и сувениров.
Через четверть часа они шли с Катаржиной вдоль нарядного пруда в саду дворца. Под
темной поверхностью воды проплывали, сверкая спинами, крупные медлительные рыбы.
- Скажите, Катаржина, кто такой хозяин глиняного слуги? Ведь, если я не ошибаюсь,
речь идет о Големе? - начал Старыгин осторожные расспросы.
- Ну конечно! - Катаржина расхохоталась, смех был резкий, но весьма
заразительный. - Стоило вам провести ночь в Праге, и вы уже заражены ее легендами! Ну да,
это самая известная легенда средневековой Праги. Во времена императора Рудольфа,
покровительствовавшего алхимикам и астрологам, в пражском гетто жил раввин Лев,
прекрасный знаток каббалы. Он слепил из глины человеческую фигуру, вложил ей в рот
бумажку с магическим заклинанием - такая бумажка называется шем - и глиняный человек,
или Голем, как его называли, ожил. Голем помогал своему создателю - он носил воду, рубил
дрова и выполнял прочую тяжелую работу. Только каждый вечер у него нужно было
непременно вынимать изо рта шем, чтобы Голем мог отдохнуть. Однако однажды раввин
торопился на вечернее богослужение и забыл вынуть шем изо рта своего слуги. Голем пришел в
неистовство и принялся крушить все подряд. Раввина позвали соседи, он прибежал, и с трудом
сумел вытащить шем. Голем навсегда превратился в бесформенную глиняную глыбу, которую
и сейчас еще показывают посетителям старого гетто...
Катаржина сделала эффектную паузу и закончила, драматически понизив голос:
- Впрочем, многие старожилы Праги утверждают, что каждые тридцать три года Голем
появляется на улицах Йозефова...
- Йозефова? - переспросил Старыгин.
- Ну да, так называют еще пражское гетто, квартал получил это название в честь
австрийского императора Йозефа II, по приказу которого гетто было полностью перестроено во
второй половине восемнадцатого столетия.
- Простите, что перебил вас.., так что говорят старожилы?
- Что Голем торопливо проходит по улицам гетто, и многие видели его издалека. Он
высок ростом, безбород, с плоским невыразительным лицом и слегка раскосыми глазами...
Старыгин невольно вспомнил сидящего на ступенях человека из своего сна. Впрочем, у
того вовсе не было лица.
- Еще одна странность есть в появлениях Голема. Он идет навстречу человеку, но при
этом постепенно уменьшается, как будто уходит вдаль, пока вовсе не исчезает...
- Но это, разумеется, легенда, и могилы хозяина глиняного человека не существует?
- Отчего же! Голем, конечно, легенда, но его создатель, большой знаток каббалы раввин
Лев историческое лицо, человек, живший в гетто в семнадцатом веке, и его могила
сохранилась. Она относится к числу самых посещаемых надгробий на старом еврейском
кладбище. И все-таки, скажите, почему эта легенда так вас заинтересовала?
- Ну.., хотелось бы взглянуть, я бывал в Праге, но никогда не посещал это место...
- Все ясно, - укоризненно сказала Катаржина, - вы решили совместить приятное с
полезным. Погулять по весенней Праге и осмотреть достопримечательности. Устроили себе
отпуск! Это в то время, когда "Ночной дозор" может быть уже вывезли из России!
- А может быть, его туда и не ввозили, - ответил Старыгин.
Ему не понравился ее тон. Дмитрий Алексеевич очень не любил, когда с ним
разговаривают таким сварливым тоном. Еще он не любил женщин, которые помыкают и
командуют. Именно поэтому он счастливо дожил до сорока с лишним лет в обществе кота
Василия, и никакая женщина не могла затесаться в их теплую компанию. Следует отметить, что
таких было не слишком много.
Надо отдать должное пани Катаржине - она тут же опомнилась. И даже пробормотала
извинения.
- Я так волнуюсь, - она взяла Старыгина за руку и заглянула в глаза. - Промедление в
таких делах смерти подобно!
- Русские в делах обычно руководствуются поговоркой "Поспешишь - людей
насмешишь!", уклончиво ответил Старыгин и взглянул на часы.
До встречи с фотографом было еще достаточно времени.
- А далеко до этого кладбища?
- Нет, Йозефов находится в самом центре Старого Города, нам достаточно перейти на
правый берег Влтавы, а там - рукой подать... - послушно ответила Катаржина, и Старыгин
мысленно порадовался своей маленькой победе.
Они миновали предмостные башни и перешли реку по знаменитому Карлову мосту, как
по галерее под открытым небом - между двумя рядами старинных статуй и скульптурных
групп.
Катаржина на мгновение задержалась перед статуей святого Франциска Серафинского и
прочла надпись на каменном свитке:
"Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе - охранять тебя на всех путях твоих".
Пройдя под огромной Староместской предмостной башней, они оказались в Старом
Городе.
- Здесь проходила "коронационная дорога", по которой чешские короли поднимались на
Град в день своей коронации, - сообщила Старыгину Катаржина.
Обогнув памятник Карлу IV и пройдя мимо собора Святого Сальватора, они свернули в
одну из узких и живописных староместских улочек.
Вокруг теснились сувенирные лавки, маленькие магазинчики, в которых продавались
богемский хрусталь, цветное стекло, сувенирные пивные кружки, нарядные куклы, плоские
бутылки с карлсбадской настойкой "Беккеровкой", бутылки с абсентом, изделия из гранатов,
календари с видами Чехии и репродукциями знаменитого чешского художника Йозефа Мухи...
Туристов постепенно становилось все больше, и они перетекали из лавки в лавку,
фотографируясь на фоне средневековых домов.
Катаржина, не задерживаясь, быстро шла по этим улочкам, хорошо знакомым ей с
детства, и наконец, после очередного поворота, остановилась и сообщила:
- Вот он, Йозефов. Вот это - Еврейская ратуша, видите, на ней необычные часы - их
стрелки движутся в обратном направлении, отмеряя время, оставшееся до конца света. А вот
это - так называемая Староновая синагога, она построена еще в тринадцатом веке.
Она показала на скромное здание серого камня с треугольным готическим фасадом.
Стены здания начинались на полметра ниже окружающего тротуара, так что к его входу нужно
было не подниматься, а спускаться, как бы погружаясь в глубину времен. Старыгин понял, что
синагога за семьсот с лишним лет своего существования, можно сказать, вросла в землю. Здесь
особенно осознавалась глубокая древность города.
- А вот здесь, - продолжила Катаржина, - на месте Клаусовой синагоги, находилась
школа раввина и философа Лева бен Бецалеля, того самого раввина Лева, который, по легенде,
создал и оживил Голема.
- Но я хотел увидеть его могилу...
- Это совсем рядом!
Катаржина свернула вправо от здания ратуши.
Они прошли коротким кривым переулком и оказались в странном месте.
Казалось, они перенеслись в совсем другой мир.
Вокруг больше не было многолюдного города, древнего и в то же время современного.
Под сенью старых корявых деревьев, сцепивших в вышине свои сухие ветви, как
старческие руки, бесконечными рядами громоздились, наползая друг на друга, надгробные
камни. Замшелые, растрескавшиеся от времени, покрытые темными пятнами от тысяч и тысяч
дождей, прошедших над ними за бесконечные века, камни стояли и лежали в несколько слоев.
Казалось, они что-то пытаются сказать прохожим на древнем клинописном языке надписей.
Простые прямоугольные плиты, на которых с трудом можно было прочесть остатки
средневековой эпитафии, и богатые надгробия, украшенные сложной и вычурной резьбой,
надгробия, скрепленные широкими свинцовыми скрепами и разваливающиеся от времени,
покрытые еле различимыми полустертыми надписями, наползали одно на другое, как тюлени
на лежбище. Между серыми камнями с трудом пробивалась свежая весенняя трава, как сама
жизнь пробивается среди мрачных камней древнего города.
- Здесь, на этом небольшом кладбище, больше двадцати тысяч надгробий, - негромко
проговорила Катаржина, словно боясь потревожить покой мертвецов. - Местами они
громоздятся одно над другим в девять слоев.
- А как здесь найти нужную нам могилу?
- Это просто. Могила раввина Лева - одна из самых известных и посещаемых на этом
кладбище.
Катаржина пошла по узкой тропке между камнями, на секунду задумалась, свернула и
остановилась перед массивной резной плитой, украшенной каменными завитками и увенчанной
вырубленным из песчаника экзотическим плодом.
- Вот она, могила создателя Голема!
Старыгин остановился перед надгробием и огляделся.
Как сказал ему тот человек во тьме - вы должны встретиться с капитаном на могиле
хозяина глиняного слуги?
Но он на этой могиле, и никого не встретил. Вокруг вообще не было ни души.
Надгробный камень хранил молчание. Даже если он что-то знал, никто не смог бы
заставить его заговорить. Старыгин понял, что зря рассчитывал встретить здесь капитана, даже
если тот в действительности существует. Но почему нет? Ведь видел же он двойника сержанта
вчера ночью...
Но с чего он взял, что двойник капитана будет его ждать здесь, на могиле, да еще
круглосуточно?
А ведь тот человек придавал этой встрече большое значение, и в конечном счете заплатил
за нее огромную цену! Расплатился собственной жизнью...
- О чем вы думаете? - вторглась Катаржина в невеселые размышления Старыгина. - И
скажите мне, для чего вы так стремились на эту могилу?
Старыгин вздохнул и, прежде чем ответить, еще раз внимательно огляделся.
Старые камни угрюмо молчали, не желая ничем помочь любопытному пришельцу, храня
свои мрачные тайны. Словно суровые, неприязненные лица, обступали они спутников со всех
сторон. У Старыгина было такое неприятное чувство, какое бывает, когда кто-то пристально
смотрит тебе в спину.
- Ну что же - вы видели эту могилу, - напомнила о себе Катаржина. - Теперь мы
можем покинуть кладбище? А то, честно говоря, мне здесь как-то неуютно...
- Еще одну минуту... - Старыгин наклонился над надгробием создателя Голема.
Перед тем, как уйти, он решил еще раз внимательно осмотреть камень... И его старание
было вознаграждено.
Заостренная с одной стороны металлическая скрепа, стягивавшая сбоку начавшее
разрушаться надгробие, словно стрелка компаса, указывала на соседнюю плиту, наполовину
скрытую травой. И там, на этой плите, среди древних полустертых букв, Старыгин разглядел
еще одну стрелку, нарисованную чем-то коричнево-красным.
- Возможно, обыкновенная губная помада? неуверенно спросил Старыгин, указывая на
рисунок. Стрелка была едва различима, но ее явно нарисовали совсем недавно, иначе ее смыло
бы дождем.
Проследив за ее направлением, Старыгин увидел еще одну стрелку, прочерченную на
корявом стволе старого вяза. Эта стрелка была красно-коричневого цвета, только очень смелая
женщина выбрала бы такой оттенок помады.
Катаржина с сомнением потерла стрелку, брезгливо вытерла руки о траву, но наблюдала
за его поисками молча.
Старыгин сделал несколько неуверенных шагов от могучего дерева и остановился перед
прямоугольной плитой, косо торчавшей из кладбищенской земли, как расшатавшийся и
готовый выпасть зуб огромного чудовища.
Осмотрев эту плиту, он окончательно удостоверился, что шел по верному следу: тем же
инструментом в углу плиты была условно изображена вписанная в круг звезда, символ десятого
Старшего Аркана Таро - Колесо Судьбы, алхимический символ Порядка. Теперь уже оттенок
и вовсе не напоминал цвет губной помады. Разве что ведьма могла намазать губы этой
субстанцией буро-коричневого цвета.
Старыгин отошел назад, чтобы лучше видеть рисунок. Тот самый рисунок, который в
последнюю секунду своей жизни начертила на асфальте женщина, выбросившаяся из окна
Эрмитажа.
Тот знак на петербургском асфальте был нарисован свежей человеческой кровью.., этот
символ, несомненно, начертан тоже кровью, она уже успела засохнуть.
- Что это значит? - едва слышно спросила Катаржина.
Оставив вопрос без ответа, Старыгин вгляделся в наклонную плиту.
В отличие от всех окружающих надгробий, надпись на ней была сделана не на
древнееврейском языке, а на латыни, которую Старыгин хорошо понимал.
Эта надпись состояла всего из четырех слов:
"Tempi i Omnium Pacis Abbas"
- Священник храма всего мира, - машинально перевел Старыгин эту надпись и
повернулся к Катаржине. - Вы случайно не знаете, чье это надгробие?
- Нет, конечно, - она зябко пожала плечами. -Здесь ведь около двадцати тысяч
надгробий, и никто не знает их все. Если на камне не написано, кто под ним похоронен,
установить это практически невозможно.
- Однако надпись довольно странная... - протянул Старыгин. - Не представляю, на
чьей могиле могли написать такую многозначительную фразу...
- Особенно странно то, что она сделана на латыни.
- И кто-то очень хотел, чтобы я эту надпись нашел...
Старыгин достал из кармана листок бумаги, ручку и тщательно переписал с надгробного
камня надпись, стараясь сохранить даже особенности почерка.
Затем он осмотрел плиту и обошел ее, чтобы убедиться, что на задней стороне камня нет
никакой дополнительной информации.
И именно там, позади плиты, наклонно погруженной в землю, он увидел какой-то
маленький пестрый сверток, похожий на самодельную куклу. Опустившись на одно колено,
Дмитрий Алексеевич поднял этот предмет из густой травы.
Это действительно была маленькая, довольно уродливая кукла.
Она отдаленно напоминала женскую фигурку, что подчеркивалось, несомненно, женской
одеждой, но на голове среди соломенных волос виднелись маленькие черные рожки, а из-под
юбки торчал кончик длинного хвоста.
- Ведьма.., чертовка... - неуверенно проговорил Старыгин.
- Чертовка? - повторила за ним Катаржина. -Но ведь в Праге есть речка с таким
названием, боковой рукав Влтавы, отделяющий остров Кампа от Малой Страны...
- Идем туда! - оживился Старыгин. - Несомненно, эта кукла - послание, в котором
нас хотят переадресовать на Чертовку!
- Хорошо, - согласилась Катаржина.
Старыгин мимоходом удивился ее сговорчивости, однако решил, что ей просто хотелось
как можно скорее уйти с мрачного кладбища.
Покинув границы средневекового гетто, спутники снова пересекли Старый Город и
вскоре вышли на остров Кампа, большую часть которого занимал обширный парк. Сбоку от
острова начиналась узкая протока, вдоль которой теснились к самой воде нарядные невысокие
домики под аккуратными черепичными крышами. Никакой набережной не было, и попасть к
этим домам можно было только с воды, как к венецианским дворцам.
- Как можно осмотреть эту речку? - спросил Старыгин свою спутницу.
- Очень просто, - Катаржина показала на пристань, возле которой были пришвартованы
несколько лодок. Лодочники в нарядных костюмах на разные голоса зазывали туристов.
Спутники прошли по деревянным мосткам и перебрались в одну из свободных лодок.
Лодочник, молодой парень с густыми рыжими волосами, оживился, отвязал канат и
оттолкнулся от причала концом весла. Повернувшись к пассажирам, он спросил, на каком
языке они хотят прослушать рассказ о речке Чертовке.
Старыгин поблагодарил и отказался, но парень тем не менее, ловко управляясь с веслами,
принялся тараторить по-английски о том, сколько мельниц прежде приводила в движение эта
маленькая речушка.
Тут, кстати, справа по ходу лодки показалась последняя сохранившаяся водяная мельница
с огромным неподвижным колесом. Старыгин повернулся к ней и хотел задать лодочнику
какой-то вопрос, но вдруг он увидел на мостках возле мельничного колеса маленький пестрый
сверток.
Приглядевшись, он рассмотрел такую же самодельную куколку, как та, которую нашел на
кладбище.
- Пришвартуйтесь! - потребовал он у лодочника.
- Пан, никак не можно, то нехорошее место... - начал тот, но, увидев в руке пассажира
крупную купюру, пожал плечами и направил лодку к мосткам.
Едва край лодки ткнулся в деревянный настил, Старыгин перепрыгнул на берег и подал
руку Катаржине. Она пыталась перепрыгнуть, но длинная юбка зацепилась за скамью, раздался
треск, Катаржина вскрикнула.
Лодочник что-то неодобрительно пробормотал и поспешно отгреб подальше от мельницы.
Старыгин, не оглядываясь, устремился к кукле. Катаржина не стала задавать ему никаких
вопросов, она удалилась в сторонку, чтобы без помех рассмотреть повреждения на юбке.
Подобрав самодельную куклу и убедившись, что она ничем не отличается от первой,
Старыгин огляделся по сторонам.
Вокруг было тихо и безлюдно. Лодка с рыжим гребцом скрылась за поворотом речки.
Огромное водяное колесо было неподвижно, причем по тому, как его покрывал зеленоватый
мох, было ясно, что оно неподвижно уже многие годы. Позади него в аккуратно побеленной
стене дома была маленькая темная дверка. Поскольку никакого другого выхода с мостков не
наблюдалось, Старыгин шагнул к этой дверке и громко постучал в нее кулаком.
На его стук никто не отозвался. Дмитрий Алексеевич повторил попытку, и вдруг дверь со
зловещим скрипом отворилась.
Из-за нее пахнуло сыростью и застоявшимся, горьковатым запахом прелого зерна.
- Эй, есть здесь кто-нибудь? - крикнул Старыгин, пригнувшись и заглянув внутрь дома.
Никто не отозвался, но в темноте мелькнула какая-то едва различимая тень.
- Постойте, я хочу с вами поговорить! - с этими словами он шагнул за порог.
В ту же секунду в его голове разорвалась бомба.
По крайней мере, так показалось Старыгину в первый момент.
В следующий миг он осознал, что барахтается в ледяной воде, а на него медленно
надвигается какая-то темная громада.
Собрав в кулак всю свою волю, он нырнул, чтобы избежать столкновения с этой темной
массой, проплыл под водой, вынырнул, поднял голову над водой и глотнул воздуха. В голове
немного прояснилось, и он понял, что находится в мельничной протоке, а деревянное колесо,
непостижимым образом пришедшее в движение, вот-вот снова затянет его под воду.
Старыгин снова ушел в глубину. Все его тело налилось свинцовой тяжестью, легкие
разрывались от боли, в глазах постепенно темнело. Однако он сделал над собой еще одно
немыслимое усилие и снова вынырнул на поверхность.
На краю протоки, свесившись над водой, полулежала Катаржина и пыталась дотянуться
до Старыгина, подать ему руку. А прямо за ее спиной стоял коренастый мужчина средних лет с
огромной палкой в руках. Он занес свою дубину над головой девушки. Еще секунда - и он
оглушит Катаржину и сбросит в воду, как сбросил Старыгина...
Дмитрий Алексеевич попытался крикнуть, чтобы предупредить Катаржину о грозящей ей
опасности, но дыхания не хватило, и вместо крика он сумел издать только едва слышный хрип.
Но дубина не опустилась на голову пани.
Она опустилась на воду возле Старыгина, и подозрительный мужчина выкрикнул:
- Держитесь, пан!
Старыгин что было сил уцепился за палку, и через несколько секунд Катаржина и
незнакомец совместными усилиями вытащили его на деревянный настил.
- Как же пан был так неосторожен! - причитал над спасенным человек, оказавшийся
жителем дома при мельнице. - Пан, должно быть, поскользнулся, мостки такие скользкие.., не
понимаю только, почему колесо закрутилось! Оно застопорено уже много лет...
Старыгин хотел рассказать о мелькнувшей в глубине помещения тени, и о том, что кто-то
ударил его по голове и столкнул в воду.., но тут же передумал. Вряд ли его рассказ будет
принят с доверием. Больше того, он перехватил испуганный взгляд Катаржины и сделал ей знак
на всякий случай помалкивать.
Спаситель подал Старыгину фляжку с крепкой и душистой беккеровской настойкой и не
хотел его отпускать, предлагая немедленно вызвать врача.
Старыгин заверил его, что не нуждается во врачебной помощи, и попросил только
разрешения просушить свою одежду.
Хозяин, которого звали Лойза, проводил спутников в просторную комнату с большим
камином.
- Ну что вы стоите, раздевайтесь! - Катаржина поворошила поленья в камине. - Вода
в апреле холодная, простудитесь...
Она сама расстегнула ему пуговки на, рубашке и провела рукой по груди.
- Я так испугалась... Вы могли погибнуть...
- Меня кто-то ударил по голове, - начал Старыгин.
- Да нет, - она помогла ему снять рубашку, вы поскользнулись и упали в воду, я
закричала, слава богу, прибежал этот Лойза...
- Но шишка...
- Да где там шишка... - она потрогала его затылок, для этого пришлось прижаться к
нему, хотя да. Верно вы ударились под водой о мельничное колесо... До свадьбы заживет...
И в этот момент Старыгин громко клацнул зубами.
- Слушайте, может быть, вы все-таки отвернетесь? - взмолился он. - Сами же
говорили, что вода ледяная...
Глаза ее вспыхнули, но Старыгин не обратил внимания - он пытался развязать мокрые
шнурки на ботинках.
Хозяин принес ему не слишком чистое шерстяное одеяло, извинившись, что больше
ничего нет. Старыгин был рад и этому. Катаржина вышла из комнаты, кажется, слегка на него
обидевшись, Старыгин решил пока не брать в голову ее несомненный интерес к нему - этому
не способствовала ледяная ванна.
Устроившись в глубоком кресле перед самым огнем, он развернул отсыревший листок, на
котором записал латинскую фразу с надгробного камня. Он думал воспользоваться временным
бездельем, чтобы поломать голову над ее смыслом.
Чудом уцелевший листок насквозь промок, и надпись проступила с обратной стороны
листка. Только, само собой разумеется, буквы читались задом наперед, в зеркальном
отражении. При этом некоторые из них были более отчетливы.
- Что это? - удивленно проговорил Старыгин. - Не может быть!
- Что вас так удивило? - оказывается Катаржина появилась неслышно, подошла к нему
и наклонилась над отсыревшим листком.
- Посмотрите!
Он записал на листе бумаги фразу с надгробия - Tempi i Omnium Pacis Abbas, что значит
священник всемирного храма. Некоторые буквы отпечатались яснее, составив сокращенную
надпись, загадочное слово Temonpab, или, из-за нечеткого написания, Temohpab. Когда же на
обратной стороне листа проступили эти буквы, из них составилось совсем другое слово -
Baphomet.
- Бафомет! - удивленно прочел это слово Старыгин. - Так вот в чем смысл этой
надгробной надписи! Понятно.., почитатели Бафомета и вправду считали его
первосвященником единого всемирного храма...
- Что вы такое говорите, пан! - подал голос Лойза, неслышно появившийся в дверях. -
Не можно говорить такие слова в наших местах! Это не к добру!
- О чем вы говорите? - Катаржина удивленно переводила взгляд с Лойзы на
Старыгина. - Что это за такое слово, которое не нужно произносить в прилич
...Закладка в соц.сетях
