Жанр: Электронное издание
Krah-kar
...ехал, а вернулся еще злей.
Раздался резкий звонок, и Лена впорхнула в кабинет Мездриковского.
Валерий решил заглянуть к Гилярову. Сергея он нашел в коридоре
лаборатории, где тот старательно вписывал в таблицу футбольного чемпионата
страны результаты последнего тура.
- Привет, Серега.
- Здорово, - Гиляров протянул руку, - ты чего такой злой?
- А ну его к черту! - в сердцах выругался Кушнир и уселся в кресло
около журнального столика с подшивкой "Правды". - Вызвал сейчас
Мездриковский и полчаса какие-то загадки загадывал. Сидел, сверлил меня
глазами, как удав кролика. Спрашивал, зачем еду в Москву, да на сколько...
- Это... наверное, насчет меня он тебя вызывал, - произнес нехотя
Гиляров.
- Не понял.
- Влип я, Валерка, как кур в ощип!
- Что такое?
- Да бумага на меня пришла...
- Из милиции?
- Если бы... Анонимка. Написал кто-то, что я-де бросил жену, выгнал ее
из дома... Живу с Водолагиной Ольгой, а потому, дескать, Водолагин оказывает
мне различные знаки внимания, поставил на внеочередную защиту...
- Шутишь?
- Какие уж тут шутки! - воскликнул Гиляров. - Поверишь, как узнал, ночь
не опал. Ребята говорят, что могут отстранить от работы в группе и
отодвинуть защиту.
Кушнир ошарашенно молчал. Молчал и Сергей, задумчиво вертя в пальцах
коробку спичек.
Глава 9
Кушнир собирался недолго. Сунул в сумку несколько рубашек, тренировочный
костюм, бритвенный прибор и полотенце. Сел "а тахту и задумался о том, что
еще надо "зять, но мысли крутились около Гилярова. Что-то мешало
сосредоточиться, и он никак не мог помять, что. Перед глазами стояло лицо
Меэдриковского с мефистофелевской бородкой и цепкими, но словно
безразличными глазами.
Позвонили а дверь, и Валерий пошел открывать.
- Ну, показывай, как ты живешь? - Кудряшов решительно шагнул на
порог. - О братец, да ты прямо буржуй! Ишь хоромы...
- Да какие хоромы, - Кушнир поморщился, - конечно, один, но есть ребята
и получше устроились.
- Ну, ну, - засмеялся Андрей, - не зарывайся... Ты когда в Москву
едешь?
- Да вот соберусь и пойду. - Валерий посмотрел на часы.
- А со мной не хочешь прокатиться? Я на машине сейчас еду. А?
- Слов нет, - Кушнир развел руками, - ты как добрый волшебник.
- Тогда выходи к подъезду, - Кудряшов потрогал магнитофон. - Хороша
техника у тебя, Валера. Сколько отдал?
- Да ничего. Травински подарил. Помнишь, америкоза на симпозиуме в
Киеве?
- Да ну? - удивился Андрей. - Ничего подарочек, тысячи на полторы
тянет.
- Неужели так много?
- А ты что, не знал? - Андрей повертел в руках кассету. - Зайди в
Москве на Садовую-Кудринскую в комиссионный и посмотри...
До Москвы Кудряшов и Кушнир доехали без приключений, поселились в
"Заре". Андрей, сказав, что ему надо в библиотеку, уехал, а Валерий помчался
на завод и пришел в гостиницу поздно вечером уставший и голодный. Кудряшов
спал, а на столе под полотенцем Кушнир нашел тарелку с бутербродами и
остывший чай в стакане. Наскоро поев, улегся в кровать, но потом встал и
нерешительно подошел к телефону.
- Алло... Ирэн? Здравствуй!
- Валери... - голос в трубке дрогнул. - Ты откуда говоришь?
- Из гостиницы. Вчера приехал, но не смог позвонить - дела были, а
сегодня только сейчас освободился. Как ты живешь?
- Валери... - трубка помолчала, и вдруг Кушнир услышал шепот: -
Валери... Мне плохо без тебя.
До слуха молодого человека долетало прерывистое дыхание девушки, а думал
он о другом.
- Валери, ты меня слышишь? - И тут только он понял, что Ирэн кричит s
трубку. - Ты меня слышишь?
- Да.
- Я очень хочу тебя увидеть. Ты можешь приехать сейчас?
- Уже поздно, я очень устал.
- Тогда завтра. Позвони утром. Завтра суббота, и я не работаю. Ты
позвонишь?
- Конечно.
- Мне надо много сказать тебе... Ты меня слышишь? - Вдруг в трубке
послышался тихий и очень счастливый смех. - Я сегодня не засну, Валери.
Совсем не засну. До завтра, милый. Спокойной ночи...
Кушнир осторожно полс"жил трубку и повернулся. Кудряшов спал, сладко
посапывая. Негромко лилась музыка из репродуктора, что висел над кроватью
Валерия, и ему вдруг подумалось, что все-таки хорошо, когда есть человек,
который ждет, и что он сделал правильно, позвонив Ирэн.
Травински позвонил Ирэн утром. Поздоровавшись, он начал расспрашивать,
что собирается делать его секретарь. Ирэн отвечала осторожно, мучительно
соображая, говорить или не говорить Гарри о приезде и звонке Валерия.
- Так, значит, мисс Ирэн, вы не знаете? - Травински помолчал, словно
обдумывая, что предложить ей сегодня. - Да, а как поживает наш общий
знакомый?
Сердце Ирэн сжалось, и она переложила трубку а другую ру-КУ, как будто
это могло ее успокоить.
- Не знаю, шеф...
- Валерий в Москве, - коротко обронил Травински и снова помолчал. - Он
позавчера приехал. Не звонил?
Ирэн, не зная, что ответить, молчала, а Травински, думая, что он ее
удивил, с ласковой интонацией в голосе продолжал:
- Не переживайте, Ирэн. Очевидно, у него много было работы, и он
позвонит сегодня.
- Что мне надо делать? - выдавила из себя Ирэн.
- Я думаю, встретиться. - Голос Травински стал жестче. - Не захочет,
настаивайте.
- Мистер Травински, - Ирэн села и снова перехватила трубку. - А что
потом?
- Я сейчас буду у вас, и мы "месте подумаем, как нам быть с нашим
дорогим мальчиком. - Гарри помолчал. - Пора с ним поговорить откровенно.
Ирэн со страхом думала о том, что скажет, если позвонит Валерий. Позвать
его на встречу с Травински? Она чувствовала, что Травински наконец получил
какую-то необходимую ему информацию о Кушнире и готовится выйти на вербовку.
Ирэн вдруг на секунду представила себе эту сцену и холодную, иезуитскую
улыбку Травински, знавшего, что его жертве некуда деться, и ей снова стало
страшно.
Телефонный звонок заставил ее очнуться.
- Я тебя целую, моя ласточка... - услышала она голос Валерия.
Как во сне промелькнули перед Ирэн какие-то полустертые временем
картины: сильные руки отца, подбрасывающие ее к потолку, и голос, забытый,
ласковый: "Лети, моя ласточка, лети..."
Ирэн судорожно вытерла кулачком щеку и, захлебываясь, сказала:
- Милый, у меня нет времени... Ничего не спрашивай, слушай. Сейчас
придет Травински, и я не хочу, чтобы он слышал наш разговор. Он откуда-то
знает, что ты в Москве. Не перебивай... Так вот, я ему не сказала, что ты
мне звонил. Он хочет тебя видеть. Ты "е должен с ним встречаться. Понял? Я
тебя буду ждать, - она посмотрела на часы, - сегодня в семь около ресторана
"Ласточка", что на Таганке. Понял?
- Ирэн, - голос Валерия удивленно замер, - конечно, тебе видней, но что
тут такого, если Травински хочет со мной встретиться?
- Я тебе все расскажу потом. До вечера, - Ирэн услышала звонок в дверь
и бросила трубку на рычаги.
- Мисс Ирэн, вы, как всегда, неотразимы, - улыбнулся Травински, но про
себя подметил припухшие глаза и лихорадочное состояние своего секретаря. -
Не звонил Валерий?
- Нет, - односложно ответила Ирэн.
- Поговорим откровенно. - Травински посмотрел на секретаря и затушил
сигарету в пепельнице. - Мне не нравится ваше настроение. После приезда
Донована вы резко изменились, и мне кажется, что это неспроста. Что
случилось? Мы так здорово начинали работать, а теперь, когда работа подходит
к самому важному моменту, вы стали совершенно другой.
Ирэн догадалась, что тревожит Травински, и нашла то единственное
решение, которое только было возможно сейчас.
- Вы правы, мистер Травински, я действительно изменилась. Я не привыкла
так работать. Я привыкла "о всем подчиняться и доверять своему шефу, в
данном случае вам, - голос Ирэн задрожал, - а так...
- Я так и думал! - со злостью воскликнул Травински. - Эта старая,
выжившая из ума лошадь, Донован, решил проверить мою благонадежность!
Тридцать лет бок о бок работаем, а он все не доверяет!..
- Вы меня правильно поняли, мистер Травински, - голос Ирэн окреп. -
Действительно, Донован приказал мне наблюдать за вами. Больше того, он
страшно недоволен нашей работой. Он сказал, что "аспиранта" давно пора
прощупать и выходить на заключительную беседу.
- Кретин! Как он не может понять, что русские - это же совсем другие
люди! На вербовку советского человека надо выходить с полным карманом
компрматериалов. Что касается денег, то я уже зацепил нашего "аспиранта"
так, что при первом же нажиме он с радостью станет работать на меня и еще
будет упрашивать, чтобы я не рассказывал никому о его маленьких тайнах.
Ирэн со страхом следила за побагровевшим Травински и хотела только
одного - чтобы тот скорее ушел.
- Вот смотрите, Ирэн, - Травински вытащил из внутреннего кармана
пиджака пачку фотографий, - смотрите... Куда он денется от меня? - Однако
фотографии не показал, а тут же спрятал в карман и, внезапно успокоившись,
тихо добавил:
- Встречу назначайте на сегодня. Я буду ждать Кушнира около
Белорусского вокзала. Бели все спокойно, пусть пройдет к кассам-автоматам
пригородных поездов, затем спустится к камерам хранения и ждет меня около
автомата номер 1417. Понятно? ,
Ирэн кивнула. Травински легонечко дотронулся до плеча Ирэн:
- И не обращайте внимания "а "старикашку". Нам работать с вами еще
очень долго.
Кушнир был удивлен разговором с Ирэн. Он растерянно посмотрел на Андрея,
молча сметавшего крошки со стола после завтрака, и уселся на кровать.
- Ты что расстроился? - спросил Андрей.
- Да так... позвонил одной приятельнице, хотел встретиться, а она
какую-то чушь понесла... Ничего не понял.
- Может, замуж вышла? Это бывает. Я помню, в институте учился,
встречался с одной девицей. Любовь была - не рассказать. Потом уехал на
преддипломную практику на три месяца. Приезжаю, конечно, тут же звоню:
дескать, давай встретимся, а она крутит, вертит. Потом не выдержала и
объявила, что вышла замуж. Так-то, друг.
- Да нет, моя замуж не вышла. Понимаешь, у нас есть общий знакомый, и
он хотел встретиться со мной, а она уперлась: нельзя, мол, с ним
встречаться - и все. Просила в семь вечера подойти к ресторану "Ласточка" на
Таганке.
- Так подойди. Выясни все до конца и поставь точку, если .носом крутит.
Слушай, Валерий, а может, тут замешан этот знакомый? Чем черт не шутит.
- Да нет, Андрей, - Кушнир махнул рукой, - он старик. Лет за Шестьдесят
уже стукнуло. И потом... там сложное дело. Я тебе не могу все рассказать
сейчас, а позже как-нибудь расскажу.
Кудряшов нашел Геннадия Михайловича, который был недавно переведен из их
управления в Москву, не сразу. Он долго звонил домой, но никто не отвечал.
Наконец он решил позвонить дежурному по Комитету госбезопасности, и тот
через минуту ответил, что Петров должен через полчаса появиться. Андрей
купил газеты, сигарет. Прошел в Детский мир в отдел игрушек. Долго любовался
замысловатыми самоходными танками, луноходами, потом купил сыновьям по
подарку и, не торопясь, вышел на звенящую от массы машин и людей площадь
Дзержинского. Снова позвонил и с радостью услышал ясный и сочный баритон
Петрова.
- Геннадий Михайлович, Кудряшов приветствует...
- Андрей, - обрадовался Геннадий Михайлович, - какими судьбами? Ты ко
мне?
- Так точно. Посоветоваться надо, Геннадий Михайлович.
- Заходи, я сейчас позвоню дежурному.
Через пятнадцать минут Андрей шел по знакомому коридору. На секунду
задержавшись перед массивной дубовой дверью, постучал.
Петров поднялся из-за стола и с радостью пожал Кудряшову руку.
- Хорош гусь... да и Владимир Иванович хорош: не позвонит, не зайдет,
когда в Москве бывает. Как вы там?
- Пашем...
- Оно и видно - вон какой худой! - Петров усадил Андрея напротив
себя. - Ну, рассказывай, с чем пришел?
- По "журналисту".
- Так, - Петров хитро посмотрел на него и подмигнул. - Что, хочешь
новости из первых рук получить?
- Да. Меня интересует, в частности, Ирэн Горд, его секретарь.
- Хитер, брат, - Геннадий Михайлович достал из папки лист бумаги и
протянул Кудряшову. - Читай.
- "...Ирэн Горд, урожденная Ирина Гордеева, дочь эмигранта из России...
Родилась в Квебеке в семье преуспевающего адвоката Джона Горда, Ивана
Николаевича Гордеева, в 1950 году. В 1953 году скоропостижно скончалась ее
мать, Мария Васильевна Гордеева, урожденная Казанцева, дочь профессора
Петербургского университета..." - Вот так да! - Кудряшов посмотрел на
улыбавшегося Петрова и покачал головой. - Происхождение, однако...
- Ты дальше читай.
- "...Отец Ирины Гордеевой, Иван Николаевич Гордеев, до начала Великой
Отечественной войны тесно примыкал к правому крылу эмигрантской организации
"Союз белых офицеров". Занимался адвокатской деятельностью, несколько
громких выигранных дел принесли ему успех - появилась богатая клиентура. 22
июня 1941 года бывший русский офицер Иван Гордеев обратился в Советское
посольство в Америке с просьбой помочь ему уехать в Советский Союз, чтобы на
стороне Красной Армии принять участие в боях с фашистами, на что посол СССР
заявил, что он принесет больше пользы в Соединенных Штатах, освещая
положение на фронтах. Ивам Николаевич Гордеев становится активным участником
русско-американского общества "Победа", передает в фонд обороны СССР крупную
сумму личных сбережений. После Великой Отечественной войны Иван Николаевич
Гордеев продолжает жить в Канаде. В 1953 году после смерти жены он пишет
заявление в советское генконсульство в Соединенных Штатах и просит помочь
возвратиться на Родину. Вскоре он получает советское гражданство, но...
погибает в автомобильной катастрофе. Его дочь Ирину удочерили соседи по
Квебеку - семья Григоренко, которые и дали ей образование..."
- Ну как? - поинтересовался Петров, когда Андрей перевернул последнюю
страницу.
- Да... судьба человеческая! Геннадий Михайлович, а не известно, при
каких обстоятельствах погиб Иван Николаевич Гордеев?
- Немного известно, - Петров достал из сейфа новую папку и протянул ее
Кудряшову, - почитай. Это подлинные материалы ФБР, которое расследовало
гибель Гордеева.
Кудряшов с интересом стал просматривать бумаги.
- Обрати внимание, ярым противником Гордеева выступает все тот же "Союз
белых офицеров", - Петров бистро пролистал несколько страниц и ткнул пальцем
в строчку, - в руководстве стоит Генрих Травински, отец нашего "журналиста".
Позже членом правления Союза становится и его сын. Потом, когда уже дело
было практически окончено и вина Союза в смерти Гордеева доказана, дело
закрывается "за недостаточностью улик" и упрятывается в архив...
Следователь, который вел дело, в знак протеста подал в отставку и в 1958
году в Лондоне издал книгу воспоминаний. Однако через неделю она была
конфискована, все экземпляры уничтожены, а набор рассыпан...
- Геннадий Михайлович, можно получить копии документов?
- Ты что задумал?
- Пока ничего, - улыбнулся Кудряшов, - еще буду думать...
- Смотри, Андрей, - погрозил пальцем Петров, - никакой
самодеятельности.
- Не мальчик... Кстати, Геннадий Михайлович, сегодня у Кушнира встреча
с Ирэн... Я хочу тоже поехать и предлог есть: вместе едем в академгородок.
Как вы на это смотрите?
- Она тебя никогда не видела?
- Никогда. Представлюсь как друг Кушнира.
- Ты помнишь, что в Киеве Травински тебя расколол?
- Помню, - Андрей поморщился, - между прочим, Ирэн почему-то не хочет,
чтобы Валерий встречался с Травински, который, как я понял, настаивает на
встрече. Кроме того, Травински знает, что Кушнир в Москве.
- Откуда?
- Вот цепочка последних событий, Геннадий Михайлович: приезд Ирэн в
академгородок, валютная операция с "таксистом", который был явно выведен на
Кушнира, и, наконец, информация о приезде в Москву. Мне кажется, что
"таксист" работает в паре с Травински.
- Нет, - с сомнением покачал головой Петров, - Травински с ним напрямую
не связан... Скорее, он использует его втемную через сотрудников
африканского посольства, которые с ним в контакте. Травински опытный
разведчик, чтобы пойти на личный контакт. И вот еще что: на некоего
Гилярова, сотрудника группы, что будет разрабатывать новую технологию,
пришла анонимка.
- Я знаю Гилярова. - Кудряшов удивленно поднял брови, - очень хорошее
впечатление парень оставил. Собранный, серьезный. А в чем автор обвиняет
его?
- Обвиняет автор скорее не его, а... Водолагина Григория
Александровича. Написано там, что Гиляров не живет с женой, в живет с дочкой
Водолагина, за что тот ему будто бы делает всякие поблажки.
- Чепуха! - улыбнулся Андрей. - Неужели такой ерунде придадут значение?
- Ей-то не придадут, - Петров загадочно ухмыльнулся, - а вот автору...
придется расстаться с мечтай о диссертации и, наверное, с комсомолом.
- Кто автор?
- Анонимка написана, - Петров протянул Андрею два листа бумаги, - ,на
машинке "Эрика", которая принадлежит... Кушниру.
- Как?
- Смотри. Вот это первый лист его автореферата, а это анонимка. Сама
диссертация отпечатана на машинке "Оптима". Видно, отдавал машинистке. Что
скажешь?
- Ну и дела, - протянул Андрей, всматриваясь в машинописный текст. - А
не кажется вам... что эта анонимка - одно из звеньев психологической
обработки Кушнира Травински? Скорее всего, он незаметно его подвел к этому.
Или другой вариант, который мне представляется более вероятным: Кушнир не
знает ничего, анонимку отпечатали на его машинке в его отсутствие, скажем,
когда Валерий был на работе.
- Зачем? Ведь тогда! Кушнир вылетит из рабочей группы, и все задумки
Травински обречены на провал.
- Вот это как раз и непонятно.
- Травински надо лишать информации в академгородке.
- Брать "таксиста"?
- Пусть его возьмет милиция.
- Вы думаете, что Травински встревожится?
- Думаю, что да. - Петров задумчиво смотрел на вращающийся диск
вентилятора. - Мне кажется, что "журналист" начнет форсировать вербовку
Кушнира. Кстати, а что у него за взаимоотношения с Ирэн? Серьезные?
- Геннадий Михайлович, - Кудряшов не спеша встал и подошел к окну, -
Ирэн, кажется, любит Кушнира. Отсюда и ее нежелание, чтобы состоялась
встреча Валерия с Травински. Она, конечно, знает, что Гарри собирается
провести заключительный аккорд операции ло вербовке, и старается Кушнира
обезопасить. Кушнир ведет себя по отношению к ней вполне лояльно. Ирэн
занимает в его жизни какое-то место, но, насколько это серьезно, не знаю.
Думаю, что сегодня выясню. А самое главное, Геннадий Михайлович, мне нужна
встреча с Ирэн.
- Ты хочешь подготовить контрудар? Думаешь, Ирэн пойдет на это?
- Не знаю. Хотим вместе с Росляковым предложить руководству план
операции, которую по обыкновению уже и озаглавили, - засмеялся Кудряшов. -
Будет она называться "Свадьба".
- Я поддержу тебя, - сказал Петров. - Но учти, " случае утверждения
операции поступишь в полное мое распоряжение.
- Готов, Геннадий Михайлович.
- Все у тебя?
- Все. Да, Геннадий Михайлович, нельзя ли Ирэн провести от дома до
Таганки? Боюсь, как бы Травински на хвост не сел.
Ирэн вышла из дома часа за два. Почему-то она была уверена, что
Травински ее в покое не оставит и постарается выяснить, куда она
направляется. Перед уходом она позвонила ему, сказав, что Валерий назначил
ей встречу около Курского вокзала. Почему она так поступила, не могла
объяснить. Ей почему-то показалось, что отныне она не может доверять шефу и
Травински не должен знать о разговорах с Валерием.
"Я ему больше ничего не скажу, - думала она, спускаясь в лифте, - просто
посоветую уехать куда-нибудь. И все. Пускай он для меня будет потерян, но...
и для Травински тоже. Как он не понимает, что висит на волоске! А что он
знает о нас, обо мне? Да если узнает, что я разведчица..."
Ирэн оглянулась: улица была пустынна. Она села в машину и, выехав из
двора, бросила взгляд в зеркало заднего вида. Все по-прежнему было спокойно.
На всякий случай она несколько раз меняла рядность и обратила внимание на
красные "жигули", которые так же охотно, как она, перестраивались. Водителя
она не могла рассмотреть, но решила на всякий случай оторваться. Долго
кружила по центру, то неожиданно останавливаясь, го резко сворачивая а
переулки. Наконец, когда красные "жигули" на мгновение отстали у светофора,
свернула в Лялин переулок и тут же въехала под арку. Быстро припарковав
машину, проходными дворами выбежала на Садовое кольцо. Ей повезло: к
остановке подъезжал автобус. Ирэн почти на ходу вскочила в него и через
десять минут была на Таганке.
Валерия она увидела издалека и быстро подошла к нему. Кушнир протянул
девушке букет, взял ее под руку. Валерию бросилось в глаза, как изменилась
Ирэн, под глазами легли тени, лицо осунулось.
- Валери, - заговорила Ирэн, - тебе надо уехать куда-нибудь.
Немедленно. Тебе грозит большая, страшная неприятность. Я не могу ничего
сказать, но... уезжай. Слышишь? Уезжай...
- Да что случилось? В чем дело, Ирэн? Я ничего не понимаю. - Кушнир
растерянно посмотрел в сторону машины, за рулем которой сидел Кудряшов.
- Добрый день, Ира.. - Кудряшов помог ей сесть на заднее сиденье. - Ну,
не надо плакать.
Он плавно тронул машину с места и, набирая скорость, поехал по
набережной.
Наконец Ирэн успокоилась и, достав пудреницу, стала приводить себя в
порядок. Андрей, слегка повернувшись к молодым людям, спросил:
- Вы не хотите мороженого?
- Можно, - равнодушно произнесла Ирэн и снова прижалась к плечу
Кушнира.
- Андрей, а вы давно знаете Валерия? - вдруг спросила Ирэн.
- Не так давно, но и не вчера познакомились. Мы с ним встретились в
Киеве на международном симпозиуме. Так, кажется, Валера?
- Точно. Завтракали вместе, - ответил Кушнир, обращаясь к Ирэн.
Андрей затормозил у кафе "Мороженое". Они прошли е полупустой зал и сели
за столик.
Кудряшов заметил, как погрустнела девушка. Замолчал Кушнир и отрешенно
посмотрел на часы. Он встал и, подойдя к стойке, расплатился. Повернулся к
столику:
- Я в машине буду, ребята, подходите.
Ирэн проводила его взглядом и положила ладонь на руку Валерия:
- Хороший он. Ты с ним дружи, Валери.
- Не знаю, - пожал плечами Кушнир. - Так почему ты не хочешь, чтобы я с
Гарри встречался?
- Валери, - Ирэн сжала его руку, - не спрашивай...
- И все-таки непонято... Я приеду в понедельник в Москву и зайду к
тебе, хорошо?
Рука Ирэн дрогнула:
- Только позвони сначала... Они направились к выходу.
Сергей только что пришел к себе, как кто-то постучал в дверь. В комнату
вошел бледный Кушнир.
- Привет, Валера! Ты чего... такой? - удивился Сергей.
- Серега, сейчас я видел Ольгу Водолагину, и она мне сказала... -
Кушнир потер рукой горло, - она сказала, что Мездриковский сказал... В
общем, все думают, что анонимку на тебя написал я! - Валерий схватил Сергея
за руку и заглянул в глаза. -
Клянусь, я не писал! Конечно, я не сахар, но чтобы пойти на подлость...
Я завидовал тебе, считал, что ты виноват в том, что моя защита немного
позднее твоей, но такое...
- Ты с ума сошел! - Гиляров обхвати"" Валерия за плечи и усадил в
кресло. - Мне никто не говорил, что подозревают тебя, а если бы кто и
сказал... да я бы в морду такому! Мы же с тобой друг друга знаем не один
год! Как ты только мог подумать?!
Кушнир уронил голову на руки:
- Кому это нужно? Почему меня подставили? Говорят, анонимка написана на
моей машинке... Но я не писал! Не писал! И машинка у меня месяц как в
ремонте находится. Не мог я на ней писать, - возбужденно говорил Кушнир, и
по его бледному лицу пробегали судороги. - Кому это надо, чтобы подумали на
меня?
Макдональд вызвал Травински в посольство- поздно вечером. Он был не
один. Рядом сидел... Донован. Он помахал рукой Травински, словно тот только
что с ним виделся.
- Гарри, "компания" настойчиво требует форсировать операцию "аспирант".
- Шеф, есть русская поговорка, гласящая, что поспешность нужна только
при ловле блох.
- Мистер Травински, - вмешался Макдональд, - вы не цените хорошего
отношения к вам. И если вы сидели почти полтора года и посылали в "компанию"
вырезки из газет, то это не значит, что вами довольны. Работать надо!
- Да, Гарри, руководство считает, что вы непозволительно медлите с
"аспирантом", - попытался смягчить резкий окрик Донован. - Меня просили
передать, что вам пора действовать. Пора!
Гарри вдруг почувствовал себя песчинкой, затерянной среди миллионов
подобных ему. Он еще раз убедился, что никакие его прошлые заслуги и удачи
не могут поставить его, Гарри Травински, в один ряд с Донованом,
Макдональдом и другими, которых он искренне презирал, считая дилетантами в
разведке, но которым не мог возразить.
Макдональд наблюдал за Гарри с неприкрытой усмешкой. Он давно взял за
правило разговаривать с Травински грубо, на грани откровенного хамства,
зная, что Гарри этого не переносит и всегда теряется в разговоре с ним.
"Задумались, - со злостью размышлял Макдональд, переводя взгляд с
Травински на Донована и обратно. - Думайте, думайте, а делать будете так,
как прикажут, интеллигенты паршивые... Ничего... Ты у меня, Гарри, еще
попляшешь! Привык чужими руками жар загребать. - Макдональд не мог простить
Травински передачу "Сэма". - Ты у меня сам все тайники снимать будешь, лично
поработаешь с агентом, лично..."
- Хорошо, - наконец
...Закладка в соц.сетях
