Жанр: Электронное издание
Александр АФАНАСЬЕВ
Крах одной карьеры
[Image001]
ПОВЕСТЬ
Печатается в сокращении
70-летию органов ВЧК - КГБ посвящается
Пролог
"Тойота" темно-синего цвета, мягко притормозив, свернула на площадь
перед аэропортом "Шереметьево" и остановилась. Водитель не спеша открыл
дверцу автомашины и бросил взгляд в зеркало заднего вида: дорога была
пустынна. Удовлетворенно хмыкнув, он вышел, закрыл ключом дверцу. Закурил и
неторопливо направился к входу в аэропорт.
Было раннее утро. Большой холл аэропорта, залитый лучами солнца,
наполовину пустой и от этого казавшийся сонным, жил размеренной жизнью. Одни
пассажиры покупали свежие газеты, другие рассматривали стенды с моделями
самолетов, третьи безразлично созерцали витрину ларька сувениров или сидели
в буфете, потягивая кофе и лимонад и внимательно прислушиваясь к
металлическому голосу диктора, то и дело сообщавшего о прибывших или
отбывающих лайнерах. Слева у входа в таможенный зал красивая девушка а форме
Аэрофлота нехотя разговаривала с молоденьким сержантом милиции.
Человек из "тойоты" медленно прошелся по холлу, бросил взгляд на
огромное табло расписания, покосился на часы и уселся в кресло. Достал из
кармана свернутую газету и стал читать, изредка поглядывая по сторонам, явно
не зная, как убить время.
Прошло полчаса, и диктор объявил:
- В аэропорту "Шереметьево" совершил посадку авиалайнер компании
"Эрфранс", совершающий рейс Париж - Москва - Токио-Человек сложил газету,
небрежно сунул ее в карман и неторопливо направился к выходу из таможенного
зала. Минут через пятнадцать показались первые пассажиры только что
прибывшего самолета. Они подходили к высоким столикам, заполняли декларации
и, выхватив свои вещи с ленты конвейера, направлялись к турникетам для
таможенного досмотра.
Взгляд человека с "тойоты" остановился на невысокой девушке в модных
очках. Тонкая, стройная фигурка, чуть удлиненное лицо, короткая стрижка
делали ее похожей на подростка. Девушка прошла досмотр и, перекинув через
плечо кожаную сумку, подняла чемодан, направляясь к выходу из зала. Затем
остановилась, в упор посмотрела на встречавшего ее человека. Тот слегка
поклонился ей:
- Мисс Ирэн Горд?
- Мистер Травински? - вопросом на вопрос ответила молоденькая
пассажирка.
- Вот и познакомились, - человек мягко пожал ее руку и взялся за
чемодан. - Прошу...
Перебрасываясь ничего не значащими фразами, они вышли из здания
аэропорта. Подойдя к машине, Травински положил чемодан мисс Ирэн в багажник,
сел за руль. Машина мягко тронулась с места.
Мисс Ирэн с любопытством рассматривала проносившиеся за окном поля и
небольшие рощицы, а Травински наблюдал эа ней в зеркало.
- Как долетели? - нарушил он молчание.
- Прекрасно, - быстро повернулась к нему Ирэн. - Правда, долго ждали
вылета из Парижа... Туман.
- Удивительно! Июнь месяц - и туман в Париже... - Травински покачал
головой. - Как поживает старик Донован? Все так же брюзжит и жалуется на
печень?
Ирэн звонко расхохоталась, ее собеседник очень точно передал голос
вечного брюзги - главного редактора журнала.
- О, мистер Травински! По-моему, он стал еще большим брюзгой.
Травински кивнул и, не глядя на собеседницу, негромко спросил:
- А что там Билл натворил? Московская пресса ничего об этом не писала.
Ирэн удивленно посмотрела на полноватое лицо с аккуратными усиками:
- А вы разве не знаете? Его объявили... - она запнулась, - персоной нон
грата. Предъявили обвинение в умышленном искажении фактов и в деятельности,
не соответствующей статусу журналиста дружественной страны...
Травински презрительно фыркнул:
- Билл всегда отличался большими размерами пиджака и маленькими
размерами шляпы...
Ирэн засмеялась, улыбнулся и Травински, довольный, что его острота
пришлась девушке по нраву.
Машина затормозила около высотного дома.
- Вот, дорогая мисс Ирэн, мы и приехали, - сказал своей спутнице
Травински. - Это ваш дом.
Они поднялись на лифте на восьмой этаж. Травински своим ключом открыл
дверь и пропустил Ирэн вперед.
Ирэн с любопытством огляделась. Небольшая однокомнатная квартира с
нишей, в которой стояла широкая тахта, маленькая кухня, лоджия, ванная...
- Располагайтесь, а я съезжу по делам. Через два часа буду. Тогда и
поговорим.
Травински первым делом заехал на Международный почтамт и дал телеграмму
главному редактору о том, что его секретарь и помощник мисс Ирэн Горд
долетела благополучно. Он внимательно перечитал заполненный бланк,
поморщился и взял другой. Снова переписал. Текст был такой же, как и в
первой телеграмме, но с припиской: "Ирэн долетела благополучно тчк встретил
в аэропорту тчк чувствую себя хорошо зпт приступаю к работе тчк".
Приписка о самочувствии говорила о том, что на всем пути от дома до
аэропорта и обратно Травински не обнаружил, чтобы за ним кто-то наблюдал.
Это его обрадовало: значит, он пока работает предельно точно, как и просил
шеф.
Травински усмехнулся. Он представил себе Донована - высокого,
широкоплечего, в мешковатом костюме, с неглажеными брюками, засыпанными
пеплом от сигарет, его длинное лицо с ежиком волос над торчащими ушами,
мохнатые брови, нависающие над всегда недовольными и сверлящими собеседника
глазами...
- Гарри, мальчик, будь умницей, - рокотал Донован перед отлетом
Травински в Москву, - я на тебя надеюсь... Мне эти сосунки из закрытых
колледжей надоели до черта! Им денег девать некуда, так играют в
разведчиков. А приедут в страну пребывания и сопли пускают: то им
контрразведка на каждом шагу мерещится, то сыплются на контрабанде или еще
на чем-нибудь...
Гарри молчал, потягивая джин с тоником. Старик был не прав: многих ребят
Гарри знал, и то, что они "сыплются на контрабанде", старик явно привирал.
Парни были что надо, но судьба разведчика зависит подчас не от его ума, а от
ума его людей... или людей, работающих против него.
- Гарри, ты работай и плюнь на этих пижонов из писак, - орал старик,
взбудораженный доброй порцией джина. - А будут мешать - дай знать, я им
быстренько промывание мозгов устрою.
Старик перегибал палку. Гарри прекрасно понимал, что, работая под
"крышей" корреспондента, он так или иначе должен будет сотрудничать с
коллегами, аккредитованными в Москве. Знал он также, что эти ребята не
здорово относятся к людям его профессии и, догадавшись о ней, тут же
прекращают всякие контакты с так называемыми "жареными" литераторами, хотя
хороший журналист - это почти всегда своеобразный разведчик...
- Гарри, - Донован неожиданно успокоился и посмотрел на Травински так,
что тому стало не по себе, - не повторяй ошибок некоторых твоих друзей, не
пытайся отсидеться на вырезках из газет! Мне нужна достоверная и полная
информация об уровне науки в Союзе. Мне нужны имена и фамилии ученых,
работающих во всех областях... Мне нужна общая картина.
Гарри слушал внимательно, понимая, что сейчас последует конкретное
задание.
- "Компанию" интересует филиал Академии наук, что недавно открылся...
Там, кстати, работают наши знакомцы, - Донован поморщился, - академики
Мездриковский и Водолагин. К обоим ты делал подходы - и неудачно.
- Шеф, - попытался возразить Травински, - не каждый идет на контакт. Вы
сами понимаете...
- Не в этом суть. Мы допускали неудачи. Но чем черт не шутит! Наши
аналитики внимательно изучили все публикации этого института и пришли к
мнению, что занимается институт чрезвычайно перспективными разработками в
области физики твердого тела. В общем, "Компания" решила прощупать фирму, в
которой работают Мездриковский и Водолагин.
Травински не перебивал и ничего не спрашивал, зная, что все необходимое
шеф скажет сам.
- На связь даю тебе нашего агента "Сэма", он переводчик в "Интуристе".
Жаден, хитер, на вербовку пошел быстро, позже стал изображать из себя
"идейного борца с коммунизмом". Способен на решительные действия, спасая
свою жизнь. Умен, работает с охотой. Уверен, что после выполнения нескольких
заданий мы выведем его на Запад.
Первого секретаря посольства Юджина Макдональда Гарри Травински не
любил. Дело не в том, что Макдональд занимал на служебной лесенке
"Компании" - так называли ЦРУ за глаза ее сотрудники - очень высокое
положение. Травински терпеть не мог "выскочек" - всех, кто обладал
состоянием, которого Гарри не имел, связями, которых тоже у него было не
густо, и, конечно же, положением в обществе.
Вот и сейчас, подъезжая к посольству и представляя разговор с Юджином,
Травински состроил кислую физиономию и тяжело вздохнул. Он наверное знал,
что Макдональд тоже его не любит и в кругу себе подобных называет
"молодящимся жеребчиком". А это было обиднее всего: стариком себя Гарри не
считал.
Травински припарковал машину к обочине тротуара и направился к входу в
посольство. Поднялся на третий этаж, нажал кнопку у двери. Через мгновение в
глазке загорелся свет и дверь распахнулась.
- Хэлло, Гарри, - пророкотал Макдональд, не вставая из-за стола, -
проходи, старина. Садись. - Макдональд дружелюбно улыбался, но его серые
глаза цепко всматривались в подчиненного. Высокого роста, с крупными,
резкими чертами лица, загорелый, он словно только что вернулся с юга.
- Добрый день, мистер Макдональд, - степенно поздоровался Травински,
усаживаясь напротив. - Как поживаете?
- Прекрасно, - Макдональд перебросил через стол коробку сигар, - кури.
Так вот, пришла телеграмма из "Компании", хотел посоветоваться с тобой. Ты
что-нибудь слышал об Институте физики твердого тела и Академгородке, который
недавно открылся под Москвой?
Гарри состроил мину, которая могла означать, что он много знает, но
предпочитает начальника не перебивать.
- "Компания" сильно заинтересовалась этой фирмой... Чем русские там
занимаются?
- Судя по сообщениям печати, это научно-исследовательский институт
Академии наук СССР, который работает над проблемами сверхчистых материалов.
- Оборона? Космос?
- Как сказать... - Травински с удовольствием затянулся сигарой. - В
принципе - чистая наука, а в прикладном варианте - что хотите. Оборона,
космос, электроника, новое поколение компьютеров...
- У тебя там есть кто-нибудь на примете?
- Нет. Институт расположен в районе, который не рекомендован,для
посещения иностранцами.
- Так... - Юджин разглядывал кончик сигары. - Значит, все усилия
направляешь ныне на этот институт. Нужна четкая и ясная картина, чем там
занимаются, кто занимается и с какими предприятиями они связаны. Есть
сведения, что часть этого института будет заниматься разработкой новой
технологии получения сверхчистых материалов. Сведения точные, получены из
надежного источника.
- А мое руководство поставлено об этом в известность? - обронил, не
глядя на Макдональда, Травински. - Мы как бы из разных ведомств, мистер
Макдональд...
- Не строй из себя девочку, - грубо отрезал Юджин, - если я приказываю
тебе что-то, значит, так надо "Компании".
Несколько минут оба молчали. Травински сглатывал обиду, как слюну, и
никак не мог заставить себя поднять глаза на шефа. А тот, некоторое время
втайне понаслаждавшись унижением Гарри, встал, достал из бара бутылку виски
и два фужера.
- Ладно, Гарри, не сердись, - он поставил перед ним фужер и легко
прикоснулся к нему своим, - нам не надо ссориться. Вот еще что: там, - он
показал большим пальцем на потолок, - просили оказать тебе помощь, а то ты,
бедняга, год просидел, а ни одной вербовки не провел, - уколол Юджин
Травински, - ладно, ладно, свои люди...
Травински слушал невнимательно. Он понимал, что если Макдональд
"делится" с ним своей агентурой, то задание "Компании" серьезное, и это его
настораживало. Обычно такие команды он получал от непосредственного своего
начальника Донована, с которым проработал много лет и знал его слабости,
силу и привычки.
- Так вот, - продолжал Макдональд, - дам тебе одного "помощника"...
Впрочем, он пока еще не агент, - неожиданно Макдональд усмехнулся, - а, так
сказать, кандидат, но вербовка будет простая. Он привлек наше внимание на
валютных операциях. Успешно сотрудничает с несколькими африканскими
дипломатами и студентами. Работает таксистом в Академгородке.
- В том самом? - удивился Травински.
- В том самом. Вербовку проведешь лично, предварительно пусть с ним
поработает "Сэм".
- Хорошо... Сколько времени мне дается?
- Нисколько! - Макдональд решительно ткнул сигару в пепельницу. - Это
мы должны были знать вчера!
- Но простите, мистер Макдональд, - возмутился Травински, - это же
разведка, а не ограбление по-чикагски!
- Надо будет, - Макдональд лениво смахнул со стола пепел, - наденешь
маску и исполнишь вариант "по-чикагски". Не те времена, мой мальчик, чтобы
заниматься сантиментами...
- Ты в Киеве когда-нибудь был? - Полковник Росляков смотрел на Андрея
поверх очков и улыбался.
Андрей Кудряшов молча покачал головой. Перед очередным заданием Росляков
всегда начинал издалека, словно проверяя, в какой готовности находится его
подчиненный.
- Нет, Владимир Иванович, не был.
- Собирайся, боец, недельки на две.
Андрей вопросительно посмотрел на начальника,
- Международный симпозиум "Физика твердого тела".
- Ученые в душе всегда поэты.
- Зато мы прозаики, - полковник серьезно и грустно улыбнулся. - Есть
сведения, что этим симпозиумом заинтересовалось ЦРУ. Среди гостей симпозиума
из капиталистических стран наше внимание привлекли несколько аккредитованных
корреспондентов. Вот смотри, - он пододвинул Андрею конверт с
фотографиями, - корреспондент журнала "Сайенс энд Сосайэти", "Наука и
общество", Гарри Травински...
На Андрея с фотографии смотрел полноватый человек с чуть опущенными в
иронической улыбке уголками рта. Безупречный пробор, холеные усики.
- Шельмец опытный, - Владимир Иванович удовлетворенно хмыкнул, словно
был донельзя рад тому, что противник не новичок, - на выставке в Москве
дважды уходил от наблюдения. Прекрасно владеет русским. По рождению русский,
отец - Генрих Травински, белоэмигрант. Служил у Деникина в контрразведке.
После революции долго околачивался в Европе, потом переехал в Америку. Там
женился. В двадцать пятом году родился наш "приятель". Жена Травинского
скоро умерла, а папаша... дал сынку "образование" сам.
Андрей внимательно слушал полковника, разглядывал фотографию.
- Так вот, Травински-младший окончил Мичиганский университет. По
образованию инженер-физик, бакалавр. Стажировался в Парижском университете.
А папаня его тем временем перебрался в русскую редакцию "Свободной Европы".
Консультантом по России. В конце шестидесятых годов Гарри Травински бросает
работу в лаборатории, которая, кстати, неизвестно чем занималась, но
название имела громкое: "Лаборатория анализа современных исследований и
разработок", и переходит в журнал "Наука и общество". Как потом стало
известно, - - Росляков довольно хмыкнул, - и лаборатория, и журнал кормятся
на денежки ЦРУ. Так сказать, дочерние предприятия... Понял, Андрей, какой
журналист аккредитован на симпозиуме?
Андрей оторвал глаза от фотографии:
- Материал по его визитам в Союз можно посмотреть?
- Нужно.
Андрей встал:
- Разрешите идти?
- Давай, боец, дерзай...
Андрей сидел над материалами, читал и перечитывал короткие -сообщения,
справки, отчеты. И вот догадка, сначала робкая, пере-
росла в уверенность, и он, составив план командировки, снова засел за
документы.
Он появился у Рослякова через два дня.
- Докладывай, - полковник поудобнее уселся в кресле.
- Все визиты "журналиста"...
- Уже окрестил? - усмехнулся Росляков.
- Псевдоним сам просится. Так вот, во-первых, все визиты "журналиста",
а их было шесть, приурочены только к выставкам и симпозиумам. Причем все эти
симпозиумы и выставки, как правило, проводились или в Москве, или в Киеве.
Во-вторых, постоянно отмечалась необыкновенная активность "журналиста" при
встречах с молодыми учеными и инженерами. В-третьих, вопросы "журналиста"
обычно касались личности интервьюированного, а не его специальности.
В-четвертых, статьи, опубликованные в его журнале, отличаются от подобных
подозрительной доброжелательностью по отношению к молодой советской науке и
"искренними" сожалениями по поводу слабых контактов советских молодых ученых
с молодыми учеными США. В-пятых, в материалах отмечается стремление
"журналиста" встретиться с кем-то из участников, как он выражается, "в
свободной от официальности" обстановке... Правда, никто не клюнул на его
"приглашения".
Росляков медленно чертил на листе бумаги завитушки.
- Ну, и в-шестых, - Андрей бросил взгляд на молчавшего начальника, -
"журналист" был на всех последних симпозиумах по физике твердого тела, на
которых присутствовали ученые из филиала Академии наук Водолагин и
Мездриковский. В своем журнале Травински опубликовал большое интервью с
Водолагиным, которое называется "Проблемы современной физики и размышления
академика Водолагина". Речь идет в основном о последней монографии ученого,
вышедшей в Швеции. Все.
Полковник положил карандаш и задумчиво посмотрел в окно:
- Мысли, выводы?
- "Журналист" явно ищет подходы к нашему ученому миру. Отсюда его
статьи, его "доброжелательность".
- Ясно. Водолагина и Мездриковского я знаю лично. Это люди, имеющие
большой вес в науке. Правда, их школы рознятся подходами к некоторым
проблемам физики, но так и должно быть. Разные подходы, споры и дают толчок
новой мысли.
Кудряшов с удивлением смотрел на Рослякова. "Сколько знаю - столько
удивляюсь. Таким простаком прикинется, а на самом деле вникает в суть
намного глубже, чем иной ученый".
- Может, "журналист" хочет сыграть на этих "разногласиях", чтобы
выудить что-то интересное для себя? Как думаешь?
Андрей неопределенно пожал плечами:
- Работы Водолагина и Мездриковского не содержат секретной информации,
они открыты. Регулярно публикуются в реферативном журнале Академии наук. Что
же может интересовать "журналиста"?
- Применение результатов. - Росляков резко встал и подошел к окну. -
Применение... Уровень научных изысканий в Союзе и уровень технологии...
Ладно, Андрей, спасибо. По плану поговорим позже.
- Здорово, Серега! Еле тебя догнал, - Валерий Кушнир, высокий, стройный
парень с тонким смуглым лицом и ярко-синими, в пушистых ресницах глазами,
хлопнул собеседника по плечу. - Ну и видик у тебя... Серый, как осиновый
пень: Ты что? Заработался?
Гиляров устало махнул рукой и чуть замедлил шаг. Оглянулся, словно
боясь, что кто-то их услышит:
- А... С Татьяной поругался.
- Что такое?
- Да ну... старая история. Опять у тещеньки дорогой засиделась и
вернулась под утро...
- Ну-ну... Серега, - Кушнир решил перевести разговор на другую тему, -
новость хочешь?
- Ну?
- В Киеве симпозиум будет. Мой шеф сегодня меня уже озадачил: хочет,
чтобы доклад делал я.
- Тоже новость!.. Григорий Александрович и меня сегодня вызывал. Я
выступлю с сообщением по нашей теме.
- Да? - Кушнир покачал головой. - Интересно, что же это получится? Наши
шефы в науке как собака с кошкой живут, а мы, значит, вроде рупоров их идей
будем?.. Интересно.
- Валер, неужели ты никак не поймешь, что ваша идея получения
сверхчистых материалов настолько сыра, что о ней говорить серьезно нельзя?
Вы, кроме теории, ничего не даете, кстати, и теория, то есть ее
математический аппарат, запутан.
- Ну, поехал!.. Слушай, Серега, кончай эти водолагинские штучки.
Мездриковский прав: надо рисковать.
Гиляров остановился и взял Кушнира за руку:
- А если ваша технология невероятно сложна и ни одно производство не
освоит ее, что тогда? Вы же с Мездриковским не хотите с нами даже
разговаривать, не хотите наши соображения выслушать. Не каждое предприятие
может освоить такую технологию. А если по правде - ни одно и не возьмется!
Сложно очень...
- А нас это не касается! Идея родилась, мы ее просчитали, выдали
приблизительную схему технологии, и будьте любезны - пашите, голуби милые! В
конце концов мы академический институт, а не научно-исследовательский и
опытно-конструкторские работы не проводим! Усек?
- Ох, и нахалы вы, - в сердцах бросил Гиляров. - Вам только бы скинуть
тему и отрапортовать, что все сделано, а как дальше - наплевать!
Валерий фыркнул:
- Просто мой шеф умеет жить, Серега. Ну да что мы с тобой спорим? Вот
на симпозиуме и посмотрим, кто прав, а кто виноват. Лады?
Перед входом в гостиницу "Украина" в Киеве, где поселились участники
международного симпозиума, на высоких древках лениво полоскались флаги
стран-участниц. Со стороны казалось, что перед гостиницей вырос разноцветный
лес с яркими и пестрыми цветами.
Водолагин и Мездриковский получили номера "люкс" на втором этаже,
Валерий и Сергей - одноместные на седьмом.
Быстро побрившись и приняв душ, Валерий вышел в огромный холл гостиницы.
Там царила деловая суета: члены оргкомитета встречали иностранных ученых и
размещали по номерам. В правом углу холла работало справочное бюро
симпозиума, рядом регистрировали приезжающих. Валерий не спеша предъявил
удостоверение участника и получил целую кипу программ, билеты в театры. Сев
в мягкое кресло около журнального столика, он внимательно начал их
просматривать, делая на полях программ пометки, что надо послушать и в каких
секциях побывать. Его доклад был в первый день работы симпозиума, сразу же
после торжественного открытия. На второй день в своей секции Валерий и
Сергей делали более подробные сообщения, и это для Валерия было самым
главным.
Вернувшись в свой номер, Валерий снял пиджак, галстук. Повесил в шкафу
на плечики темный костюм, две белые рубашки, разложил на тумбочке около
зеркала разную мелочь и вышел из номера. Спустившись на лифте в кафетерий на
пятом этаже, взял несколько бутербродов, чашку кофе. Огляделся и направился
с подносом к свободному столику.
- Вы не будете возражать? - Около столика остановился невысокий мужчина
в серых брюках и рубашке с короткими рукавами.
- Пожалуйста, - Кушнир передвинул тарелочку с бутербродами. Мужчина, не
торопясь, поставил на стол сковородку с яичницей, кофе, салат из помидоров,
отнес поднос. Сел, доброжелательно глядя на Кушнира:
- Приятного аппетита.
Валерий с набитым ртом благодарно закивал головой.
Ели молча, и только когда принялись за кофе, мужчина спросил:
- Вы участник симпозиума?
- Да, а вы?
- Гость... Вообще-то я в несколько другой области физики работаю,
приехал познакомиться, так сказать... Кудряшов Андрей.
- Кушнир.
Разглядывая спокойное, широкоскулое лицо нового знакомого, его плотную
фигуру, Валерий подумал, что где-то видел его, но уточнять было неудобно.
- Извините, у меня дела, - Кудряшов поднялся, - встретимся завтра на
открытии...
- Приходите слушать мой доклад, - неожиданно для самого себя сказал
Валерий, - я выступаю первым.
- С удовольствием, - Андрей пожал руку и заторопился.
У Кудряшова действительно было немало дел. Он зашел в КГБ Украины,
представился начальству, коротко рассказал о своем задании. Высокий пожилой
человек в синем костюме, полковник Костенко Богдан Кондратьевич, крепко
пожал ему руку:
- Как устроились?
- В "Украине". Номер на пятом этаже с видом на Крещатик. Богдан
Кондратьевич, ничего нет по нашему "знакомому"?
- Пока все спокойно. Остановился в "Интуристе". Отметился в
генконсульстве. Бродит по городу, фотографирует, покупает сувениры. Ты,
Андрей, не беспокойся: если что-то новое будет, мы тебе сразу сообщим.
- Хорошо, - Кудряшов встал. - Тогда разрешите быть свободным.
- Конечно, иди гуляй пока. И дай бог, чтобы у тебя работы не было.
Начало симпозиума было коротким и деловым. Представитель Академии наук
УССР поздравил участников. С ответной речью выступил Мездриковский.
Когда объявили выступление Кушкира, зал равнодушно гудел. Этого имени
никто не знал, да и званий у него не было. Валерий быстро прошел на кафедру,
взял в руки мел, откашлялся.
- Товарищи, дамы и господа, - голос его немного дрожал, но Валерий
быстро взял себя в руки, - на каком языке делать доклад?
Мездриковский с усмешкой поднял голову, но тут же быстро повернулся к
залу. Шум стих.
- Тогда, - Валерий оглядел амфитеатр, - я буду докладывать на русском,
на вопросы готов отвечать на английском...
Доклад был подготовлен хорошо. Еще в общежитии он отрепетировал его
перед зеркалом, выверяя интонацию, жесты и движения перед мнимой доской.
Кушнир говорил не торопясь, четко и громко, изредка подходил к доске и
несколько небрежно писал необходимые формулы. Он чувствовал, что зал слушает
его, и от этого в груди у Валерия поднималось какое-то новое, неизведанное
чувство легкости и уверенности в себе. Когда он закончил, раздались
аплодисменты. Некоторое время Валерий стирал с доски и терпеливо ждал, когда
начнут задавать вопросы. Но их не было. Валерий разочарованно пожал плечами
и спустился в зал.
Потом выступили еще несколько человек, но Валерий их не слушал. Наконец
объявили перерыв. Кушнир спусти
...Закладка в соц.сетях
