Жанр: Электронное издание
Krah-kar
... по центру,
останавливался около продовольственных магазинов, выходил, делал покупки.
Несколько раз неожиданно сворачивал в переулки, которыми так богата старая
Москва, тут же разворачивался и выезжал снова на основную магистраль, меняя
ряды движения, стараясь определить, есть ли за ним наблюдение, но обнаружить
ничего не смог. Около шести вечера Гарри быстро подъехал к почтовому
отделению в районе Южного Измайлова, нырнул под арку большого дома, сделал
огромный полукруг и наконец припарковал машину около подъезда.
В почтовом отделении никого не было. Гарри купил несколько открыток, не
спеша их заполнил. Потом, словно что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу и
вошел в кабину междугородного телефона-автомата. Опустив несколько монет,
быстро набрал код и номер телефона Кушнира:
- Алло, Валерий... Здравствуй. Не узнал?
- Здравствуйте, Гарри Генрихович. Конечно, узнал...
- Как поживаешь? Тыщу лет не видел.
- Спасибо.
- Валерий, как наше предложение? Сможешь ты сделать такой материал?
Кушнир молчал, слышно было лишь его дыхание. Травински вдруг ясно,
увидел лицо Валерия с капельками пота на нем. В эту минуту Валерий решал
все. Гарри улыбнулся, как охотник, увидавший свою добычу и представивший ее
уже у себя на поясе.
- Ну и как, Валерий? - мягко, но настойчиво спросил Травински. - Меня
редакция теребит...
- Сейчас много работы, Гарри Генрихович. У меня защита на носу...
- Так это прекрасно. Давайте статью по материалам диссертации. Это,
кстати, и вас поддержит.
Опять молчание.
- Алло, Валерий, так как?
- Да я не против, Гарри Генрихович, но, повторяю, времени нет
абсолютно.
- А, Валерий, Валерий... - голос Травински вдруг стал отечески добрым и
задушевным. - Не мое бы к вам участие - не знаю, что бы было... Пришлите мне
реферат диссертации, я сам статью напишу.
- Вы добры ко мне, Гарри Генрихович, даже не знаю, как вас благодарить.
Я вышлю реферат.
- Прекрасно. Высылайте на Главпочтамт, до востребования на имя Ирэн.
Кстати, она шлет вам огромный привет. Так когда ждать реферат?
- Сегодня вышлю.
Гарри закурил и не спеша двинулся к машине. Настроение у него было
прекрасное.
"Курочка по зернышку клюет, - размышлял он, осторожно обходя лужи на
асфальте, - ничего... Пусть "старикашка" потерпит... Лучше, чтобы "аспирант"
поглубже живца заглотил. Недовольство надо у него вызывать, недовольство. И
скомпрометировать. Надо просить Центр, чтобы кто-нибудь из наших
"яйцеголовых" написал на работы Кушнира рецензию в солидный журнал. Пусть
потешится мальчик. И еще что-то надо... такое... такое, чтобы все от него
отвернулись!"
Неожиданно он остановился: около его "Жигулей" стоял милиционер и
старательно записывал номер машины. Ноги у Гарри отяжелели, и он, с трудом
отрывая подошвы от асфальта, пошел вперед.
- Здравствуйте, лейтенант. Судя по тому, как вы рассматриваете
автомобиль, я совершил какое-то злодеяние? - Травински обаятельно
улыбнулся. - Заранее сдаюсь.
- Здравствуйте, товарищ водитель. Лейтенант Поляков, сто двенадцатое
отделение госавтоинспекции Москвы. Нарушаете, товарищ водитель. - Широкое
мальчишеское лицо с мелкой россыпью веснушек и аккуратными рыжими усиками
сделалось серьезным. Лейтенант козырнул. - На каком расстоянии от жилых
домов можно парковать машины во дворах, товарищ водитель?
Гарри изумленно развел руками:
- На каком, лейтенант?
- Не ближе пятнадцати метров. Будем наказывать, товарищ водитель, -
голос лейтенанта стал торжественном и назидательным, - меру наказания
выберите сами: штраф или посещение лекции в воскресенье...
Гарри пожал плечами и еще раз обаятельно улыбнулся:
- Если не возражаете, лейтенант, то штраф.
Лейтенант открыл полевую сумку, выписал квитанцию и после назидания
удалился.
Выруливая из двора, Травински заметил около парапета желтый мотоцикл и
облегченно вздохнул: ни одной машины рядом не было. И все-таки какое-то
чувство тревоги не покидало Гарри всю дорогу, пока он ехал домой. Он
выполнил все манипуляции "отхода от объекта" по инструкции до конца. Снова
петлял, менял ряды, крутился на площади, неожиданно сворачивал в переулки и
даже дважды проскочил на красный свет светофора. В зеркале заднего вида не
было ничего подозрительного, и Травински, облегченно закурив, поехал в
Староконюшенный переулок, где стояла его "тойота". Поставив "Жигули" и
закрыв дверцу, Гарри позвонил из телефонной будки владельцу "Жигулей"
"Сэму", переводчику из "Интуриста":
- Привет еще раз, Гарри... Машину я поставил, спасибо тебе большое. Да,
починили мою "тойоту"... Выручил меня... С меня причитается.
Сергей Гиляров сидел за пишущей машинкой и одним пальцем печатал статью
для стенгазеты. За этой работой его и застал Кушнир, который ворвался в
комнату, по своему обыкновению, без стука.
- Серега, - начал он без предисловия, - у меня к тебе есть вопрос и
предложение.
- Да?
- Как ты помнишь, я тебе полета рублей должен.
- Помню, - улыбнулся Гиляров. - Вопрос есть, а предложение?
- Дай еще полета, чтобы я тебе сотню был должен. Гиляров засмеялся и
покачал головой:
- Нет, Валера. Ты же знаешь, что у меня защита через две недели. Костюм
надо купить.
Валерий шлепнул себя ладонью по лбу:
- Черт! Как я мог забыть! Слушай, а у кого можно перехватить на месяц?
Машинистке надо через неделю платить, а... тугриков нет.
- Даже не знаю, - Сергей наморщил лоб, - у Володьки нет - из отпуска
приехал, у Нади...
- Нет у нее. Вчера на работе спрашивал. Говорит, шубу купила...
- Да, положеньице... Но, Валера, сам понимаешь, ничем не могу помочь.
Кушнир не спеша вышел на улицу.
- Эй, мужик, - раздался резкий с хрипотцой голос, - помоги чуток.
Валерий оглянулся. Около тротуара стояло такси с поднятым капотом, около
которого возился водитель с засученными рукавами рубашки. Кушнир узнал того
парня, который вез их с Ирэн.
- Что случилось?
- Черт его знает. Не заводится, проклятая. Крутани ручкой, а? Крутанул.
Двигатель чихнул, заворчал и тут же заглох.
- Может, зажигание сбилось? - неуверенно предположил Валерий.
- Смотрел. Все в порядке... Крутани-ка еще разок. Несколько секунд
Валерий крутил рукоятку, но даже намека на
запуск не было. Он внимательно посмотрел на водителя:
- Тебя как зовут?
- Игорь, а что... теперь заведется? - съехидничал водитель.
- Меня - Валерием, - не обращая внимания на издевку, сказал Кушнир. -
Так вот что, Игорь, у тебя одно из двух: или свечи забило, или аккумулятор
сел. Проверь, дорогой. Водитель полез под капот.
- Слушай, - послышалось оттуда, - а ты прав... Ну-ка попробуем.
Игорь быстро сел в кабину и повернул ключ зажигания. Двигатель ровно и
негромко заработал.
- Слов нет! - водитель развел руками. - Клемма болталась на
аккумуляторе... Прошу, такси свободно.
- Денег нет.
- Обижаешь! Давай, давай садись.
Валерий сел в машину, и она плавно тронулась. Какое-то время молчали,
потом Игорь посмотрел на Кушнира и улыбнулся: ,
- А я тебя помню. Со станции вез с такой еще сногсшибательной дамой.
Хороша!
Кушнир молчал, говорить с ним об Ирэн не хотелось. - Да, - Игорь со
злостью ударил обеими руками по баранке, - с этой развалюхой верный
заработок упустил!
- Нагонишь.
- Как бы не так! Я по субботам и воскресеньям в "Интуристе" катаюсь,
инострань вожу в Троице-Сергиеву лавру, они иной раз и валютой подкидывают.
На чай, как говорится.
Кушнир заинтересованно посмотрел на аккуратный пробор Игоря:
- А куда ты ее сплавляешь? Сдаешь?
- Ага, - водитель хитро подмигнул, - есть один человечек, который
принимает. И ржавыми расплачивается.
- Какими? - не понял Валерий.
- Ну, нашими... рыжими, или ржавыми, вспомни, какого цвета рубль.
Кушнир почувствовал легкое волнение и закурил. Он лихорадочно думал о
пятидесяти долларах, которые оставила Ирэн, уезжая в Москву. "Опасно... А
кто узнает? Да никто. Сбыл с рук и все... Игорь вроде мужик не из трепливых,
сам болтать не будет - в его же интересах! А, чем черт не шутит!"
- Сколько же за зеленые дает твой человечек?
- Хочешь загнать?
- Можно...
- Вот что, с тем человечком тебе встречаться не резон. Я сам у тебя
возьму... Далеко ехать?
- Направо, теперь к красному дому... Сейчас выйду. - Кушнир быстро
скрылся в подъезде и через минуту уже снова сидел в машине. - Поехали.
, Игорь внимательно посмотрел купюры:
- Идет. Вот что, Валерий, сейчас у меня денег нет с собой. Хочешь,
подскочим к моему дому, хочешь, вечером встретимся...
- Нет, давай сразу все сделаем, а встречаться вечером у меня есть с кем
и без тебя. Гони, ямщик.
Глава 8
Как только собрался ученый совет, Евгений Павлович предоставил слово
Водолагину.
- Товарищи, - начал он, - правительство возложило на наш институт
разработку новой технологии производства сверхчистых материалов. Руководить
разработкой поручено мне. Насколько серьезна эта задача, можете судить сами:
технология должна быть готова к... - Григорий Александрович назвал срок, и
по залу прошел шелест изумления: срок был минимальным. - Потребуется
мобилизация всех наших сил. Очевидно, в институте произойдет реорганизация
на период разработки технологии. Согласие Академии наук СССР имеется. Прошу
всех серьезно подумать и через два дня высказать свои предложения. Хочу
сразу предупредит!., разработка будет засекречена, почему - по-моему, ясно
всем. Вопросы есть?
Члены ученого совета понимали, что Григорий Александрович не будет
излишне усложнять проблему: почти все работали с ним не один год и верили
ему безоговорочно.
- Если вопросов нет, прошу быть свободными. - Водолагин закрыл папку и
прошел на свое место рядом с Мездриковским.
- А Евгений Павлович, - раздался с места голос Медведева, - участник
разработки?
- Евгений Павлович, - поднялся с места Водолагин, - решением Академии
наук назначен ее главным научным консультантом.
Росляков стоял у открытого окна и курил. В дверь постучали. Вошел Андрей
Кудряшов.
- Ну садись, боец. Что там у нас? - улыбнулся ему полковник. Кудряшов
раскрыл папку:
- Последние сообщения, так сказать. Кушнир встретился с водителем
такси. Сделка состоялась. Травински просил выслать реферат диссертации для
публикации. Оштрафован на пять рублей сотрудником госавтоинспекции за
нарушение правил паркования автомобиля вблизи жилых зданий.
- Он не догадался?
- Судя по поведению, нет, Владимир Иванович.
- Всыпать бы надо этому "автоинспектору"! Сказали же, чтобы не лез с
самодеятельностью!
- Геннадий Михайлович говорит, что всыпал.
- Ладно, твои предложения?
- Мне кажется, за "таксистом" необходимо продолжать наблюдение.
- Ладно, ты, Андрей, переговори с милицией, чтобы они его не спугнули.
Ну, а как тебе живется в академгородке?
- Прекрасно. Пацаны мои с удочками на речке целый день. Наталья по
хозяйству хлопочет. Перезнакомилась со всеми. Мы рядом с Григорием
Александровичем Водолагиным живем. В гостях уже были. Приглашал еще
заходить.
- Институт начал подготовку к новой работе?
- Начал.
- Видишь, Андрей, а мы полгода назад голову ломали, зачем Травински
вокруг нашего академгородка круги начал набрасывать. Знал что-то, наверняка
знал. Ты пошли в Москву наши соображения, чтобы они еще раз его связи
перетряхнули... Где-то есть утечка!
- Будет сделано, товарищ полковник.
Ирэн плакала. Взахлеб, по-детски. Прошло две недели после отъезда
Донована из Москвы, а она до сих пор успокоиться не могла. Ирэн не сказала
Травински, что шеф был у нее.
Появился он неожиданно. Ирэн приехала с работы и стала готовить ужин,
как вдруг раздался звонок. Запахнув халатик, она открыла дверь: на пороге
стоял "старикашка" с букетом гвоздик.
- Здравствуй, милочка, - он сунул ей цветы и, отстранив, прошел в
комнату.
- Я сейчас, мистер Донован, - заторопилась Ирэн, - я мигом... Она
сорвала со спинки кресла платье и выскочила в коридор.
Через минуту она вернулась. "Старикашка" сидел в кресле, дымил
сигаретой. Не глядя на Ирэн, бросил:
- Могла бы и не переодеваться. - Он строго посмотрел на нее. - Чем вы
тут занимаетесь? Я что тебя, по музеям ходить посылал? В теннис играть?
Ирэн ошеломленно молчала: она всегда терялась от грубости и знала, что
шеф специально разговаривает с ней так - грубо, с неприкрытым презрением.
- А этот старый жеребец? - Донован выругался. - Год сидит и думает, что
я даром деньги плачу? - Он раздраженно встал и подошел к "стенке".
По-хозяйски открыл бар, вытащил бутылку коньяку, налил себе полбокала и
залпом выпил. - Тебе налить?
Ирэн отрицательно поморщилась.
- Как идут дела с "аспирантом"?
- Я ездила к нему, - испуганно прошептала Ирэн. - Была у него, утром
уехала в Москву.
- Ты уже забралась к нему в постель? Ирэн промолчала.
- Да ты никак застеснялась? - И с угрозой добавил: - Ты разведчица? А
женщина-разведчица должна быть готова на все! Поняла?
Ирэн сидела ни жива, ни мертва. Никогда еще шеф не говорил с ней так
цинично и откровенно.
- Ты что, думала, здесь романтика, приключения? Так, что ли, тебе
говорили в нашем богоугодном заведении? Чушь! Ты должна добывать сведения
любыми путями. Кстати, тебя учить этому не надо...
Своих родителей Ирэн Горд не помнила. Умерли они почти одновременно.
Ей грозил приют, но ее удочерила бездетная семья их соседей Григоренко,
таких же эмигрантов из России, как и ее родители. Григоренки быстро продали
ферму, скот и уехали из Канады в Соединенные Штаты, надеясь, что Ирэн станет
им настоящей дочерью, о которой они мечтали. Ирэн росла девочкой
решительной, ловкой, хорошо училась в гимназии и радовала стариков.
Увлекалась русским языком. Это было легко, потому что сердобольные
Григоренко не могли ей отказать и дома разговаривали только по-русски. В
гимназии неожиданно стал к ней присматриваться пожилой высокий человек -
преподаватель украинского и русского языка Пошелюжный. Гимназия, в которой
училась Ирэн, существовала на деньги украинского землячества, но истинным
владельцем была организация украинских националистов.
Перед окончанием гимназии с ней долго беседовал сухой, как перестоявший
лето ковыль, старик в расшитой украинской рубашке и седыми казацкими усами.
Он нудно и длинно говорил о задачах "истинных патриотов Украины", и Ирэн
никак не могла понять, что он от нее хочет. Тот неожиданно прослезился,
сказав, что она "настоящая дочь Украины", и тут же предложил Ирэн за счет
"независимых украинцев" поехать учиться в Женеву. Ирэн пришла в восторг: еще
бы, учиться бесплатно, да еще в Женеве! Она дала согласие. Приемные
родители, узнав об этом, переполошились и побежали в гимназию. Оттуда они
вернулись чуть живыми и белее снега: оуновцы шутить не любили.
Учеба в закрытом колледже в Женеве прошла для Ирэн как прекрасный и
счастливый сон. Она овладевала тайнописью, работой с "корреспондентами", так
преподаватели называли агентуру, ей вдалбливали в голову методы вербовки,
учили, как вести себя в "стране пребывания", уходить от наблюдения,
закладывать тайники. Ирэн нравилось все, особенно уроки так называемой
киноподготовки. Курсантам показывали детективные киноленты почти со всего
мира. После просмотра начинался их разбор: предлагалось оценить поведение
разведчиков и контрразведчиков в только что просмотренном фильме.
После окончания колледжа Ирэн стала работать секретарем-переводчиком в
одной фирме, имевшей заказы из Советского Союза. Она дважды ездила с главой
фирмы в Ленинград. Заданий ей не давали, и только после двухгодичной
"стажировки" Ирэн было предложено поехать в Москву секретарем собственного
корреспон дента журнала "Наука и общество" Гарри Травински.
Ирэн поехала с радостью.
И вот знакомство с русским парнем - ученым, который покорил ее с первого
взгляда. Она понимала, что вместе они не смогут быть никогда, и от этого ей
хотелось плакать.
Приезд Донована открыл ей глаза на многое. И самое главное, она поняла,
что за судьба ей уготована и кто она есть на самом деле.
Гилярова неожиданно вызвали в комитет комсомола. Звонил секретарь
комитета Демидов. На вопрос, зачем, ответил уклончиво, попросив не
задерживаться и не тянуть.
Сергей шел по территории института в прекрасном .настроении. Ему только
что сообщил Володя Медведев; его, как и Кушнира, включили в группу по
разработке новой технологии.
В комитет комсомола Гиляров вошел размашисто, пожал руку Демидову и сел
рядом:
- Здорово, Юра! Ты чего такой хмурый?
Демидов отвел взгляд от Серегиного лица, долго копался в своем столе,
словно что-то искал и никак не мог найти.
- Демидов, ты что? Зачем вызывал? - не выдержал Сергей. - Давай не
тяни, у меня времени в обрез.
- Поговорить надо, - Юрий нахмурил веснушчатый лоб. - Как у тебя в
семье?
- А что такое?
- Вот я тебя и спрашиваю, живешь ты с женой или нет?
- Сейчас не живу, поругались,.. Она у матери обретается. А что такое?
- Ну, а какие у тебя отношения с Олей Водолагиной?
- А твое какое дело! - взорвался Гиляров. - Почему я тебе отчет должен
давать? Кто ты - отец, мать?
- Не ори! Дело серьезное... Вот почитай, анонимка пришла на имя
директора.
Сергей взял в руки лист, отпечатанный через один интервал, и начал
читать: "Уважаемая дирекция института. В нашей организации работает Сергей
Гиляров, собирающийся в скором времени защищать кандидатскую диссертацию.
Этот человек не может носить высокое звание советского ученого. Он бросил
жену и выгнал ее из дома, ведет разгульный образ жизни и почти в открытую
сожительствует с дочерью своего научного руководителя академика Водолагина,
который поэтому всячески ему благоволит. В результате этого покровительства
Гиляров получил вне всякой очереди комнату в общежитии для семейных, в
которой проживает один, а жена его проживает сейчас у матери, больной
женщины. Гиляров, пользуясь попустительством своего покровителя Водолагин",
защищает кандидатскую диссертацию раньше талантливого молодого ученого
Валерия Кушнира, который имеет намного больше заслуг, чем Гиляров, но не
подхалим, не подлец, а потому, по мнению Водолэгин", карьерист и
непорядочный человек. Мы, группа сотрудников института, не можем открыть
свои фамилии, так как боимся мести со стороны академика Водолагина, но, если
потребуется, готовы свои фамилии назвать..."
В комнате воцарилась тишина, и только откуда-то доносился далекий стук
пишущей машинки, да за закрытым окном слышны были чьи-то голоса. Сергей еще
раз медленно перечитал написанное, и чувство гадливости заставило его
брезгливо отбросить письмо от себя.
- Что скажешь? - глухо спросил Демидов, и тут только Сергей заметил,
что Юрию не менее противно, чем ему.
- Не знаю...
- Может... - Демидов покраснел, - это твоя Татьяна накатала? Сергей
смущенно поднял ладонь и отрицательно покачал головой.
- Слушай, Серега, а ты... - что у тебя с Ольгой Водолагиной? Сергей
удивленно посмотрел на Юрия и вдруг понял: что бы
он сейчас ни сказал, все будет против него. Он пожал плечами и
промолчал.
- Ну, может, ты того... влюбился в нее?
Гиляров медленно потер ладонью грудь, где толчками, с щемящей
медлительностью билось сердце. Внезапно пришла мысль, что все это станет
известно Оле, Водолагину... всем, всем, и чувство безнадежности охватило
его.
- Что ты молчишь? - издалека донесся голос Юрия. - Так что у вас с
Ольгой было?
- Ничего... - выдавил из себя через силу Гиляров. - Хочешь верь, хочешь
не верь - ничего. Да, бывал я дома у Григория Александровича. Ольга мне
перепечатывала диссертацию... И асе.
- По городу ты с ней гулял?
- Гулять не гулял, а вместе ходили. А что тут такого?
- Да как ты не понимаешь! - взорвался Демидов. - Тебя грязью облили. Да
не только тебя - Водолагина, комитет комсомола, вообще весь институт...
Сергей молчал, пожимая плечами.
- Серега, - Демидов вдруг замер, пораженный неожиданной Догадкой: -
может, у тебя враги есть? Может, кто-то завидует тебе? Подумай.
- Какие враги? - обронил Гил яров. - Кому я нужен?
- Кому, кому!.. А может, кто-то до смерти не хочет, чтобы ты защитился?
А? Может, кто-то хочет обскакать тебя?
- Да кто? - "е выдержал Сергей. - Кому может помешать моя защита? Чушь
какая-то...
- Да не чушь! Не чушь! Ладно, разберемся... - Демидов встал и
неожиданно стукнул кулаком по столу. - Не знаю, кто писал эту гадость, но
попал он в самую десятку! Время делом заниматься, а весь институт будет
разгребать грязь лопатой... Да как бы еще это по Григорию Александровичу не
ударило рикошетом!
- А он при чем?
- При том... Да ты что - совсем дурак? Разве тут только под тебя
копают? Тут в основном под него копают, Серега!
И теперь до Пилярова дошел весь ужас положения.
- Так Григория Александровича могут отстранить от руководства
разработкой?
- Не только. Хотя мне кажется, что до этого не дойдет.
- В общем, так: все отрицай! С женой ты живешь, к Ольге ничего не
имеешь. Комитет комсомола за тебя горой встанет. А эту сволочь, - голос Юрия
задрожал, - я сам найду, и плохо этому гаду станет!
- Так ты кого-то подозреваешь? - Гиляров привстал.
- Подозреваю... Вот паразит! Не думал, что он до такой мерзости
опуститься может!
Гиляров встал и, растерянно посмотрев на Демидова, протянул ему руку:
- Пошел я, Юра.., спасибо тебе.
- За что? Ты не мне, ты другому человеку спасибо говори, - невесело
пошутил Демидов и, проводив Сергея взглядом, опустился на стул и задумался.
Кудряшов столкнулся с Кушниром, выходя из магазина. Валерий ошеломленно
остановился в дверях:
- Андрей Петрович!
- Привет, Валерий, - Кудряшов крепко пожал ему руку. - Как живешь?
- Нормально... А вы в командировку приехали?
- Почти, - засмеялся Андрей, - в отпуске... отдыхаю у вас. Вон в том
домике живу, - он показал рукой на коттедж.
- У Водолагима?
- Нет, рядом.
- Заходите в гости. Я обитаю в общежитии, камера 217...
- Так уж и камера?
- Почти, - в тон ему шутливо ответил Кушнир, - даже глазок в дверях
есть. Заходите, посидим, поговорим.
- Спасибо, Валерий, сегодня не могу, а завтра с удовольствием.
- Завтра меня не будет, - с сожалением обронил Кушнир. - В Москву
уезжаю. Срочно послали в... одну фирму.
- Ну так приедешь и встретимся...
- Договорились. Ну, я помчался, - заторопился Кушнир, - на работу
опаздываю...
Кудряшов развел руками. Подождав немного, сел в "Жигули" и с места
рванул в сторону шоссе - тоже торопился "а работу.
Не успел Кушнир прийти к себе, как раздался звонок: секретарь Мездри
невского вызвала его в приемную.
- В чем дело, Леночка? - спросил Кушнир. - Чая глоток не успел
сделать... Что "лучилось?
- Не знаю, Валера, - пожала она плечами.
- Здравствуйте, Евгений Павлович. - Кушнир прикрыл дверь кабинета. -
Вызывали?
Мездриковский кивнул и показал взглядом на кресло.
- Слушаю вас, Евгений Павлович.
- Валерий Борисович, вы уже получили задание на командировку?
- Да... С Григорием Александровичем беседовал. Он меня, так сказать,
озадачил.
Мездриковский внимательно смотрел на Кушнира, словно ожидая от него
какого-то признания.
- Надолго у вас командировка, Валерий Борисович?
- На неделю. Я же "а заводе никогда не был, лотом Григорий
Александрович просил в Академию наук зайти и взять одну монографию в
библиотеке. А что?
- Да так... - неопределенно произнес Мездриковский, - читал вашу работу
диссертационную... перепечатанную на машинке... Кстати, вы сами печатали?
- Какое это имеет значение? Ну, предположим, что сам, - Валерий с
вызовом посмотрел на Мездриковского. После ученого совета, на котором
научный руководитель не хотел выпускать его на защиту, Валерий относился к
Мездриковскому настороженно. Старался не давать повода к каким-то замечаниям
с его стороны, с вопросами почти не обращался, ждал одного - защиты. Кушнир
обрадовался, что его включили в группу разработки к Григорию Александровичу
Водолагину. Работая в его лаборатории, он сблизился с его учениками, и
работу в другом направлении не представлял.
- Я к тому, - Мездриковский снял очки, - что написана работа почти без
ошибок. Вы хорошо печатаете, Валерий Борисович, можно сказать, классно... Вы
ничего не хотите мне сказать? - неожиданно спросил он и в упор посмотрел на
Кушнира.
Валерий непонимающе "пожал плечами:
- Вроде ничего... А что-то случилось?
Теперь уже Мездриковский удивленно посмотрел на него. И даже покачал
головой:
- Да нет, Валерий Борисович, как вы говорите, вроде ничего...
особенного.
У Валерия вдруг стало накапливаться раздражение от этого загадочного
тоне", от полунамеков на что-то, чего он не знал. Захотелось встать и,
хлопнув дверью, выскочить из кабинета, но он понимал, что может сразу же
лишиться научного руководителя, а тогда прощай диссертация, а возможно, и
институт.
- Можно идти, Евгений Павлович? - нерешительно произнес он, стараясь не
выдать себя тоном.
- Да, пожалуйста, Валерий Борисович. - Мездриковский, не протягивая ему
руки, кивнул и зарылся в бумаги.
Кушнир вышел в приемную раздосадованный и злой. Подошел к столу Лены:
- Он что, со вчерашнего дня такой?
- Ага, - Лена сняла руки с клавиатуры пишущей машинки и, оглянувшись,
зашептала: - Что-то случилось... Вчера утром его вызвали в райком партии, и
он вернулся злой, как черт, вызвал Демидова, и они о чем-то долго говорили.
Потом он у
...Закладка в соц.сетях
