Жанр: Электронное издание
Tureck21
....
- Шнапса принес, - сказал тот и выставил на стол, покрытый желтой от
времени и грязи газетой, бутылку водки.
- Ого! Так я же сторож, на посту, хе-хе!..
- На посту? Да от тебя разит, как из сортира наркодиспансера! Разговор
есть.
- Как ты вошел, Шнапс? - подозрительно покосился Бритый.
- Опомнился, идиот! - беззлобно ухмыльнулся Шнапс. - У меня в этой
фирме от всего ключи, а ты здесь торчишь исключительно из почтения к твоим
боевым заслугам.
- Понял-понял, - засуетился Бритый. - Сейчас стаканчики достану.
Сейчас...
Через минуту стаканы, мутные оттого, что их лишь споласкивали, а не
мыли, стояли на столе. Рядом свежевскрытая банка с килькой в томате.
- Где откопал? - радостно удивился Шнапс, вожделенно уставившись на
кильку.
- Ребята угостили, что тачки здесь расчленяют.
- Тебе такая рыбка уже, пожалуй, не на пользу, - заметил авторитет,
усаживаясь за стол.
- Э, мне теперь вода кипяченая и то во вред! - отмахнулся Бритый и
открыл бутылку.
Выпили.
- Так вот, дело у меня такое, - начал деловой разговор Шнапс. - Ты,
как я знаю, корешился со Скользким?
- Было, - кивнул Бритый, на секунду скрыв синий шрам над ухом, за
который и получил свою кличку.
- Ты говорил как-то, что Скользкий якшался с каким-то ментом из
муровских...
- Не помню...
- Не сторожись, я не на понт тебя беру.
- А зачем?
- Надо. А ты если будешь очень любопытным, уволишься по статье за
пьянство и кончишь жизнь в подвале. Понял?
- Чего ж не понять, - буркнул уязвленный и оробевший уголовник.
- Повторить вопрос?
- Помню. Были у него контакты, чего уж теперь...
- С кем?
- Да, кажись, запамятовал...
- Не советую, Бритый, хвостом крутить!
- Я не кручу - вспоминаю!
- Ну?
- Был майор, не то Рожнов, не то Резнов фамилия. Только вроде как
уволился из органов в частную контору. Скользкий базлал...
- Ладно, разберемся.
Шнапс щедро подлил в стаканы, оглядел стол и спросил:
- У тебя луковицы нету случайно?
- Щас посмотрим, - засуетился Бритый.
Пока он рылся на полке, Шнапс молниеносным движением капнул в стакан
собутыльника несколько прозрачных капель из маленького, утопающего в кулаке
пузырька.
Вернулся Бритый.
- Нашел-таки небольшенькую!
- Вот и спасибо. Для меня первое дело - водку луковицей загрызть, на
Севере приохотился, - крякнул Шнапс.
- Оно да, витамин!
- Ну, за воровскую удачу!
Такой тост Бритый не мог пропустить, поэтому выпил залпом.
Шнапс, выслушивая бессвязную старческую болтовню, терпеливо ждал того
момента, когда начнет действовать влитый Бритому в стакан клофелин. Когда
старик окончательно вырубился, Шнапс подхватил под мышки тщедушное тело и
выволок его из комнаты-сторожки во двор. Там, справа от основного здания,
зиял котлован. На дне огромной ямы уже положили фундамент и ощетинили его
арматурой для предстоящих монтажных работ.
Шнапс остановился у края котлована, быстрыми от наплывающей
брезгливости движениями расстегнул ширинку на брюках безвольно обвисшего
Бритого. Посмотрел вниз - хорошо ли упадет тело - и легонько столкнул
Бритого вниз. Через мгновение из недр котлована послышался шорох, затем
жутковатый треск и хрипение. Шнапс включил фонарик и посмотрел вниз. Тело
Бритого висело насаженное на прутья арматуры. Голова его запрокинулась, из
открытого рта струилась черная кровь, руки подергивались в предсмертной
агонии. Шнапс сплюнул и вернулся в сторожку. Принесенную бутылку он разбил
об угол сторожки. На столе хватало пустых бутылок с отпечатками пальцев
одного Бритого.
Утром Шнапс созвонился со знакомым ментом из Центрального округа, и
тот сообщил ему, что в МУРе майора Резнова нет, но есть начальник МУРа
полковник Грязнов, который действительно работал в частном сыске.
- Ни хрена себе другана нашел Скользкий! - положив трубку, присвистнул
Шнапс.
По постановлению следователя Турецкого, в почтовом отделении,
обслуживающем дом, где ранее проживал Олег Колобов, обязаны были
задерживать любую корреспонденцию, поступающую на это имя, и сообщать об
этом "важняку".
Работницы на сортировке внимательно просматривали почту. Но писем на
имя Колобова не было.
Сегодня, как обычно, женщины в синих халатах разбирали привезенную с
Главпочтамта корреспонденцию. В последние годы эта работа не была такой
напряженной, как раньше. Полтора десятка лет назад, скажем на время летних
отпусков, приходилось приглашать на работу студентов и старшеклассников -
такой был наплыв писем. Он не иссякал и осенью. Теперь же потихоньку, без
напряга справлялись сами. Что делать: факсы и короткие телефонные
информации вытеснили из нашей жизни эпистолярный жанр.
На сортировку вошла изможденная женщина с мешками под глазами, что
красноречиво говорило о постоянных возлияниях. Поздоровавшись, она взяла
немногочисленные газеты, которые жильцы района получали по подписке, и
перебрала пальцами полтора десятка писем. Она-то и обнаружила послание
мертвецу.
- Эй, бабы! В семнадцатой квартире давно уже Колобов не живет! Че вы
мне его суете?
- Кого?
- Да письмо! Угрохали того Колобова да и сожгли в машине. Или не
помните? У меня мозги наполовину отпиты, наполовину отбиты - и то помню!
- Да, в самом деле, - вспомнила старшая сортировщица. - И что с ним
теперь делать? В мусорницу?
- Может, какая родня есть?
- Кто ж ее искать будет?
- Откуда письмо-то, - догадался кто-то спросить.
Почтальон взглянула на обратный адрес.
- Ну конечно, кто такому хвату писать будет, кроме дружков. Из тюрьмы
письмо.
Тут-то старшая и вспомнила о постановлении прокуратуры, лежащем на
столе начальника почтового отделения.
- Давай письмо сюда, - сказала она. - Я знаю, что с ним делать: его
надо передать шефу!
В кабинет Турецкого зашел Меркулов.
- Как дела, Александр? - поприветствовал он следователя.
- Как дела, как дела... Как сажа бела!
Минут через пять в кабинет Турецкого вошли Грязнов и Яковлев.
Полковник осунулся и даже несколько постарел. Смерть Никиты Бодрова и
неустанные поиски убийц укатали вечного балагура и хохмача. Даже
подполковник Яковлев на его фоне выглядел сейчас классным остряком, хотя
никогда этим качеством не блистал.
- Ну что у вас нового? - спросил Турецкий.
- Да ни хрена! Все глухо. В лучших традициях прежнего КГБ.
- Намекаешь, что это их работа, Слава? - насторожился Турецкий.
- Не намекаю, а пришел к такому выводу, - кивнул Грязнов.
- Да, судя по тому, что успел мне сказать Никита, этот тип, который
его мучил, из старого КГБ, - вставил Яковлев. - Видно птицу по полету. Да,
вспомнил! - добавил Яковлев. - Никита успел сказать мне, что у этого типа
какие-то белые пятна под глазами. Примета яркая...
- Да, Бог шельму метит, - кивнул Турецкий. - Эти пятна появляются на
лице в результате сильных нервных потрясений. Возьмем сей факт на заметку.
- Из КГБ он или нет, но сработал четко, - пожал плечами Меркулов.
- Куда уж четче. Скользкий еще не успел мне рукой махнуть, а Лечо лишь
по золотой цепи да по коронкам опознали, - подтвердил Яковлев.
- Ну а у тебя как дела? - обратился Грязнов к следователю.
- Не лучшим образом. Вынес постановление о наложении ареста на счета
"Кононга" и "Каскада". Вот жду высочайшего позволения. Генеральный прокурор
сказал, что только он может санкционировать все мои постановления. Хотя мои
постановления должен санкционировать Меркулов.
Константин Дмитриевич кашлянул и негромко сказал:
- Само дело неординарное: убит человек, пользовавшийся вниманием
Президента.
Все посмотрели на государственного советника юстиции первого класса.
- Ты что-то знаешь? - спросил Турецкий.
- Да. Генеральный просил меня передать тебе, Саша, что он не находит
достаточных оснований для санкционирования твоего постановления. Одним
словом, генеральный очень обеспокоен развитием событий. Кстати, я полностью
согласен с генеральным...
- Все это лишь очередное подтверждение того, что ниточка тянется
далеко наверх, - заметил Грязнов.
- Почему? Какие у тебя основания так считать? - спросил Меркулов.
- Потому что бандитам не было никакого смысла устраивать такую
разборку. Иное дело, если бы на стрелку приехал кто-нибудь один из
авторитетов, тогда понятно: убрали конкурента и всех, кто оказался рядом.
Но убили-то обоих, а третьей бригады по оперативным данным не имеется. Нет.
Тут совсем другое дело. Мы знаем, что в подсобке у Лечо, а потом и на даче
с Никитой разговаривал какой-то мужик, который и мучил Никиту. Так вот,
среди погибших есть тот самый мужик, но выяснилось, что погибший русский
числился водителем в фирме "Каскад". И это само по себе любопытно: водитель
"Каскада" засвечивается в качестве водителя Ваграма! Но вернусь к этому
мужику. Контрразведчик, как он себя обозвал, на стрелку не поехал. Можно
предположить, что он занимается более серьезными делами, чем автомафия.
Знает что-то о МУРе, осведомлен о ходе следствия... Словом, я считаю, что
он вполне мог бы возглавить ту, третью, бригаду, открывшую огонь из
засады...
- Все это надо проверять, - буркнул Меркулов и, обращаясь к Турецкому,
спросил: - А ты пробовал выяснить, что связывает группировку Лечо и концерн
"Кононг"?
- Конечно, выяснил, Костя. Чисто экономический интерес. Лечо
осуществлял свои торгово-закупочные операции через "Кононг", оставляя им
определенный процент. Сотрудничали, так сказать.
- Понятно. А кто-нибудь из этих бандитов знает, кто и зачем встречался
с Бодровым? - поинтересовался Меркулов.
- Нет. У них дисциплина: что не надо знать, того не знают. Один Лечо
знал, но... - развел руками Турецкий.
- А когда мужик этот приехал? До того, как привезли Никиту, или после?
- Почти одновременно. А что? - спросил Турецкий.
- Да как-то вокруг этой фигуры "контрразведчика" все накручиваться
стало...
- А мне вот, Костя, хотелось бы знать, не по просьбе ли Тураева
Бодрова прихватили? Может быть, этот "контрразведчик" искал возможность
выйти на кого-нибудь из нашей епархии. Скажем, для покупки информации или
всучивания компромата на конкурентов. А также допускаю, что его цель была
предостеречь нас от излишнего любопытства. Но ничего, мы еще до них
доберемся, - повысил голос Турецкий. - Не на тех нарвались, подонки!
- Не кипятись, Саша, - осадил его Меркулов. - А то все в месть за
друга превратим.
- А что! Одно другому не мешает! - сурово отозвался Яковлев.
В разговор вклинился Грязнов:
- Вот что мне еще непонятно: когда я начал переговоры со Скользким, то
лишь один раз позвонил по телефону его марухе. Потом все разговоры велись
только через пейджер или по мобильному телефону. О месте встречи
договорились за сорок минут до стрелки. Ума не приложу, как эта третья
бригада узнала, где нас найти? Хвоста точно не было. Да если бы и шли за
нами, то не успели бы развернуться в боевой порядок. Значит, хоть пять
минут, но они нас уже поджидали на позиции. Да и среди кавказцев на стрелке
погиб не тот русский, который допрашивал Никиту.
Муровцы в расстроенных чувствах вернулись в свою контору и разошлись
по кабинетам.
После похорон Никиты полковника Грязнова не покидало чувство вины за
гибель молодого сыскаря. Никто его ни за глаза, ни в глаза не обвинял, но
сам он знал, что это его вина... Тревожило его и все нарастающее напряжение
вокруг дела Иванова. Он был уверен, что все шаги Турецкого и МУРа кем-то
предугадываются. Но кто эти люди? Тот, неизвестный, или целая группа,
которая опережала в своих действиях розыскников и "важняка"?
Одно было ясно Грязнову, что невидимый пока противник или денег имеет
немерено, или свободно расхаживает по коридорам высшей власти. Скорее, и то
и другое вместе. Из всего этого напрашивался грустный вывод: раскрыть это
дело с большим количеством трупов трудно. К тому же участники следственной
оперативной группы постоянно рискуют пополнить печальный список жертв.
Зазвонил телефон. С тревожным чувством Грязнов поднял трубку.
Услышав голос своего племянника Дениса, который после его ухода
возглавил частное сыскное агентство "Глория", Грязнов облегченно вздохнул.
- Ты что такой смурной, дядя Слава? - забеспокоился Денис.
- Да так, есть проблемы. А у вас как?
- Да тоже проблем хватает, а тебя нет, - скаламбурил Денис.
- Подожди немного. Разгребусь с одним дельцем и вернусь, - заверил
Грязнов.
Денис дал понять, что у него сидит человек, который хочет встретиться
с Грязновым.
- Сейчас приеду, - согласился Грязнов. - Но запомни, Денис, моя жизнь
должна быть надежно защищена.
В офисе сыскного агентства "Глория", казалось, ничто не изменилось. Та
же мебель, те же стены.
Денис встретил Грязнова на пороге. Он сначала провел его к себе в
кабинет и налил в маленькие, с наперсток, рюмки коньяку.
- Поговорил бы ты со своими, дядя Слава, а то житья нет. Когда
начинали, еще ничего было, а теперь не продохнуть, - пожаловался Денис.
- Не совсем понял, кого ты имеешь в виду?
- Да уголовку. И местную и РУОП - все считают нужным выпендриться, а
то и дорогу перейти.
- Их можно понять. Вы выбираете дела, которыми хотите заниматься, у
вас и гонорары бывают повыше их зарплаты...
- Бывают и пониже! - заметил Денис.
- Об этом они не хотят знать. Но они знают, что им не приходится
выбирать, чем заниматься, и платят им "огромнейшие" оклады. Завидуют тебе,
понимаешь?
- Понимаю, но нам от этого не легче.
- За этим и позвал?
- Нет. Просто пожаловаться некому, вот и ляпнул...
- Ладно, при случае проведу беседу.
- Позвал тебя вот зачем. Пришел человек, тебя ищет.
- Кто он?
- Темный. Думаю, сидевший. Спросил, работаешь ты тут или нет. Говорю:
нет. Тогда он сразу про МУР твой вспомнил. Вижу, человек осведомленный.
Спрашиваю осторожно: он вас знает? Нет, говорит, но он знал Скользкого.
Денис вопросительно взглянул на Грязнова.
- Знал, - согласился полковник.
- Так вот, он говорит, что кое-что знает про то, как убивали
Скользкого и твоего человека.
- Да? И где он? - заинтересовался начальник МУРа.
- Сидит в комнате для посетителей, благо таковых негусто.
- Ну пошли поглядим.
- Не жалеешь, что ушел? У нас-то стрельбы не было.
- Сейчас не время толковать. Веди к этому темному.
Денис пожал плечами и пошел вперед. Он проводил Грязнова до двери и,
оставшись в коридоре, шепнул:
- Если что, кричи. Мои ребята рядом.
- Еще чего! - усмехнулся полковник и резко открыл дверь.
Харя, конечно, бандитская, сразу отметил он, оглядев вставшего при его
появлении мужчину.
Они не подали друг другу руки. Оба имели кое-какой опыт и сразу
поняли, кто есть кто. Прежде времени тянуть руку для пожатия не позволяла
корпоративная честь.
- Добрый день. Я Грязнов.
- Здорово. Я Шнапс. Слыхал?
- Положено слышать. Адъютант Скользкого, - кивнул Грязнов.
- Уже не адъютант! - как ни старался Шнапс, а самодовольства скрыть не
удалось.
- Ах да. Король умер - да здравствует король!
- Чего?
- Пословица английская.
- А, ну да.
- И что же тебе надо, Шнапс?
- Чтоб твои волкодавы успокоились. Ты же понимаешь, что на нас нет
крови твоего оперка.
- Мало ли что я понимаю. Мне доказательства нужны.
- Доказательства! Мы что, отморозки, ради какого-то оперка авторитета
гасить!
- Ради власти и не на такие жертвы идут. К тому же удачно получилось:
заодно и конкурента Лечо на куски разнесли.
- Не наша работа, Грязнов! Ты и сам это знаешь, только понты кидаешь.
- Ну допустим. Но если ты пришел только это сказать, уверяю - риск
напрасный. На слово я тебе не поверю. Ты лишь замажешься перед своими, что
со мной встретился, и на правилку пойдешь.
- Не пугай! Мне невелик кайф с тобой якшаться, но за мной люди, я за
них теперь отвечаю, а вы житья им не даете.
- И не дадим, если порядка не будет. Что хотел сказать, кроме жалоб?
- Могу наколку дать. Мои ребята ехали по тревоге Скользкого спасать,
да не успели, но одну подозрительную тачку заметили. Погнались так, на
всякий случай, а оттуда из помповика моим в радиатор как пальнули, так
машинка и сдохла. Вот тут записаны марка, цвет и номер...
Шнапс протянул Славе листок с немудреным текстом.
- Спасибо, - совершенно искренне сказал полковник.
- За спасибо на маршрутке не доедешь! - усмехнулся Шнапс.
- Тебе ли, крутому, за маршрутку переживать? - в тон ему ответил
Грязнов, пряча записку в карман пиджака.
- Не потеряешь?
- Я запомнил.
- Александр Борисович, вам с почты письмо передали.
Турецкий поднял усталые глаза на секретаршу следственной части.
- С какой почты? Какое письмо?
- С нашей почты, московской, - терпеливо уточнила секретарша. -
Сказали, что вы дали распоряжение письма изымать.
- Давайте.
Следователь взял порядком измятый от долгих странствий конверт,
прочел, кому адресовано послание, и вскрыл. Довольно интеллигентным
почерком были начертаны предложения, пестревшие блатными словечками:
"Привет, братан! Пишет тебе Остап. Ты там, наверное, арбузы у аров
покупаешь и с шампусиком трескаешь, а мы тут ханку жрем, да и то раз в
день. Больше хозяин выбить не может, потому что работы нет. На грев от
местных особо рассчитывать не приходится. Народу мало, а понятливого и того
меньше. Сам понимаешь, мишка из берлоги передачку не притаранит. Поэтому у
воров тоже брюханку подвело. Тем только и хорохоримся, что одежки у нас
поприличнее да лопаты в руки не берем. Ты, Олежка, наверное, тачку себе
надыбал и раскатываешь с марами по белокаменной. Но, как говорится, дай
тебе Бог. У меня к тебе просьба, Олежка. Навести эту сучку еще разок. Я
ведь ни ее, ни тебя по делу не потянул, пошел паровозом без вагончиков за
всю гастроль. Она, сука, божилась тогда, что пол-Черкизовского
мясокомбината для меня вывезет, только бы я все на себя взял. Я не фуфло, и
так бы групповуху лепить не стал, но она обещала, а обещалка ее не очень-то
меня греет. Пригрози ей от моего имени, что, если грева не будет, заговорю.
Есть еще, что вспомнить. Да и ты, Олежка, если тебе не западло другану
помочь, подсуетился бы с посылочкой. Ну будь. Всегда твой братан Остап".
Турецкий отложил письмо и позвонил Грязнову.
- Если имеешь время, забеги ко мне, я тебе кое-что покажу, - сообщил
Турецкий.
- Я и сам к тебе, Саня, собирался.
...Через полчаса муровец уже сидел в кабинете Турецкого и читал письмо
Остапа, адресованное Олегу Колобову.
Ознакомившись с текстом, Грязнов задумчиво произнес:
- Не уведет ли нас этот Остап в сторону? Можешь, Саня, запросов на его
счет не посылать. Я вспомнил. Это его при помощи телика Яковлев поймал.
Ловкий мошенник. Подсел еще до того, как вся эта каша заварилась. Так что я
очень сомневаюсь в его искреннем внимании к неизвестной тете и Колобову, -
покачал головой Грязнов.
- Вполне возможно, но коль уж зацепка получена, можно при случае
выяснить, кто помогал работать нашему великому комбинатору. И что это за
тетя.
- Ну разве что на досуге, - кивнул муровец. - Тут мне одни знакомые
передали номер автомашины и ее описание. Хотелось бы узнать, кто ее
хозяин. - Грязнов протянул листок.
- Что за машина?
- Эта машина почти в тот же час, когда была стрелка, ехала со стороны
бетонного завода.
- Понятно. А через автоинспекцию еще не пробовал уточнить? Там ведь
всех регистрируют, - поинтересовался Турецкий.
- Еще не услышав совета из твоих разверстых уст, я уже все проверил -
не зарегистрирована такая тачка.
- Почему? Номера же московские.
- Вот поэтому я и адресую вопрос тебе, Саня. Мало ли что - вдруг она
по интересному ведомству проходит, - сощурился муровец.
- Думаешь?
- Да. Что-то мне последнее время так кажется.
- А смысл? - вздохнул Турецкий.
- Кто-то из наших залез в карман или в банк данных слишком глубоко, -
продолжал Грязнов.
- Ладно, сейчас узнаем, - согласился следователь. Он включил
компьютер. - О, заморгал, сатана! - улыбнулся Турецкий, взглянув на
монитор.
- Ну что там? - с нетерпением спросил Грязнов.
- Все о'кей! Тачка эта проходит по военному ведомству, дорогой.
Японский джип.
- Японский?! - изумился Грязнов.
- А что тебя так удивляет? Может быть, гуманитарная помощь НАТО. Ага!
Вот и воинская часть указана. Сейчас перезапросим, какой конкретно
полководец на ней катается, - потер ладони следователь.
- Я вижу, Саня, у тебя там бутылка коньяка стоит, - кивнул Грязнов на
дверцу холодильника-бара. - Думаю, не подаришь ли ты мне ее, а я бы тебя
угостил, - хитро улыбнулся Грязнов.
- Во-первых, как ты через дверцу можешь ее видеть, а во-вторых, почему
вдруг я тебе должен дарить последнюю бутылку? - нарочито серьезно проворчал
Турецкий.
- А ты себе еще купишь, - бросил муровец.
- Да, если буду так умело раскрывать с твоей помощью убийства, как
эти, выгонят меня из прокуратуры без выходного пособия.
- Ничего. К моему племяшу, Денису, в "Глорию" пойдешь или в газетку.
Сиди себе пописывай... - хмыкнул Грязнов, чувствуя, что расслабиться не
удастся.
- Ну-ну, ласковый ты мой! Полковник Грязнов тоже что-то чудес
раскрываемости не демонстрирует! - отмахнулся Турецкий. - А ведь это в
первую очередь твоя обязанность, Слава, а не моя. Читай лучше, видишь,
ответ пришел.
На голубой экран одна за другой выбегали строки краткого сообщения:
"Запрашиваемый автомобиль в январе 1996 года был отправлен в Чечню в
составе подразделений автомобильной техники. В результате военных действий
пришел в негодность и списан по акту".
- Все понял, мой друг Слава? - кивнул следователь на экран.
- Все, Саня, и даже то, что пить надо меньше, а то не только
раскрываемости не будет, но и с работы попрут...
- Отлично, полковник! - похвалил Турецкий друга за догадливость. -
Кстати об автомобилях. Там, возле охотничьего домика, были обнаружены следы
от протекторов колес машины "скорой помощи" и двух джипов, а не одного.
Судмедэксперты, которые по моей просьбе сделали экспертизу холодного оружия
боевиков, прихвативших Володю Яковлева, не обнаружили следов крови,
идентичной той, что была на полу в охотничьем домике... да и вообще,
никакой другой крови они на ножах парней не обнаружили.
- Вот это, Саня, как ты любишь говорить, уже интересно! - воскликнул
Грязнов. - Стало быть, Иванова убили те, кто приехал на втором джипе. Потом
обе машины уехали, но одна по известной причине вернулась...
- Вернулась и вторая машина, Слава. Вернее те, кто на ней ехал, убийцы
Иванова. Они оставили джип подальше от дома и, пешком дойдя до наших
оперативников, связали их. Это вообще не входило в их планы. Когда их
товарищи-растеряхи, оставившие на месте преступления улику, должны были
вернуться в дом, те, убийцы, просто вынуждены были их подстраховать. Потом
последовали все остальные события.
- Теперь я понимаю, почему Никите Бодрову дали спокойно уехать. Они не
знали, что он увозит улику, водительское удостоверение одного из незваных
гостей этого дома, - вставил Грязнов, и по лицу его вновь скользнула тень
печали.
Турецкий продолжал:
- Не тот ли "контрразведчик" со своей бригадой был во втором джипе?
Поезжай, Слава, немедленно, в воинскую часть и узнай, кто купил эту машину.
Сергей Колобов вошел в кабинет и поприветствовал Турецкого.
- Прошу! - следователь указал на стул.
Колобов молча сел и протянул Турецкому повестку.
- Вас это расстроило, - кивнул "важняк" на повестку.
- Да нет. Меня расстроила смерть моего брата, Александр Борисович.
Турецкий понимающе покачал головой.
- Сообщаю вам как родственнику убитого, что убийство вашего брата
раскрыто. Следствие установило факт убийства Олега Колобова бывшим
продюсером телекомпании "Спектр" Юрием Ивановым. Олег был задушен, когда
явился к нему с требованием какого-то долга.
- А его жена Ангелина проходит как-нибудь по этому делу? - спросил
Колобов.
- Она - соучастница убийства, - информировал следователь.
- Можно узнать обстоятельства смерти брата?
- Иванова утверждает, что сначала они его усыпили, а потом уж
задушили, - пояснил Турецкий.
- А где теперь находится Ангелина? - бесцветным голосом спросил
Колобов.
- Ангелина в следственной камере. Арестована, как я уже сказал, по
обвинению в соучастии в убийстве вашего брата.
- Понятно. Что ж, за эту новость вы хотите поживиться какой-нибудь
новостью от меня? - улыбнулся Колобов.
- Моя профессия - добывать информацию, правда, не всегда мне ее охотно
выдают, - посетовал Турецкий.
- Это допрос? - посерьезнел Колобов.
- Да. У меня есть все основания сообщить вам эту новость.
- Стало быть, с этой минуты ни на коммерческие, ни на политические, ни
на человеческие тайны я отныне перед вами права не имею? -
полушутя-полусерьезно спросил бизнесмен.
- Разумеется, - хмыкнул Турецкий.
- Хорошо, - спокойно согласился Колобов.
Следователь придвинул к себе бланк протокола допроса, взял ручку и
начал:
- Вы по-прежнему утверждаете, что Олег посещал Иванова не по вашему
поручению и не по просьбе кого-нибудь из руководства концерна?
- Лично я его об этом не просил, но не утверждаю, что об этом его не
мог попросить Тураев. У директора концерна, помнится, были вопросы к Юрию
Иванову по работе. Но, насколько я знаю, все они отпали после смерти
продюсера телекомпании "Спектр", и полагаю, что не Олег эти вопросы Иванову
задавал.
- Допу
...Поділитися у соцмережах
