Жанр: Электронное издание
Tureck07
...сем беда.
Целый вечер промучился Андрей Гаврилович, пока решился поделиться
своими думами с женой. Ну, та, естественно, обалдела, увидев целых три
тысячи долларов, которые показал ей муж. Скопленные на черный день. Или
если какая беда случится. В милиции ведь все возможно, а помощи ей одной
потом ждать неоткуда. Разве что похоронить помогут, и то спасибо. Ну а одну
тысчонку потихоньку спускал Ивасютин, добавлял к своей зарплате, на которую
жить стыдно. Объяснял премиями и иными поощрениями начальства. Но вдруг
такая сумма! Было от чего обалдеть...
А сказал он жене по той причине, что, как ни старался, не смог найти в
квартире подходящее место для схрона. Сам не первый день в уголовке, ему ли
не знать!.. Словом, сумел объяснить, убедить, что шум только все испортит,
а ей надо бы взять детишек да махнуть к сестре, отдохнуть недельку-другую,
и детям - в радость. На будущий год в школу, а они родной Волги не видали.
Без жены и без денег в доме Ивасютин чувствовал бы себя куда комфортнее...
Уговорил. Кажется, поняла. Обещала завтра же и отъехать.
А с утра, только на работу стал собираться, звонок от Грязнова: прошу
срочно прибыть в МУР. Без каких бы то ни было объяснений причины срочности.
Вот тут и екнуло сердце начальника отделения уголовного розыска. Причина-то
была, да еще какая! Только не мог он засветиться. Вернее, не должен был. А
мог или нет - это уж от Бога...
Звонок ему был вчера.
"Андрей? Ты, что ль, птичками интересовался? - дребезжал низкий
голос. - Так вот, птенец, слышно, к вам залетел. В клетке он. Ты в метро
"Цветной бульвар" сейчас выдь, к тебе хороший человек подойдет, знаешь его,
Костика-то, и чего он скажет, ты сделай, милый. На тебя надежда. Не жилец,
думаю, птенчик-то наш, а? Понял меня? Ну, пока... А если чего, звони, не
стесняйся..."
Такую вот получил информацию от Павла Антоновича. И сразу даже не
понял, про какого птенца речь. Но Костик быстро и доходчиво все объяснил.
Куда было деваться? Пошел Ивасютин на Петровку, благо - недалеко. Сказал,
что к начальнику МУРа, поскольку включен в его оперативно-следственную
группу. К счастью, Грязнова на месте не оказалось. Потолкался, вроде как
отметился, и вызвал названного Костиком контролера-надзирателя из
следственного изолятора. Всего и делов-то - передать крохотную ампулку, а
руки тряслись: не приходилось еще. Ну и ушел домой.
Вот Грязнов и позвонил. Небось доложили, что приходил вчера Ивасютин.
Ну, пронеси, Господи!.. Истово перекрестился неверующий Андрей Гаврилович и
напомнил супруге, что тянуть с отъездом ей никак нельзя.
- Дело наконец появилось? - спросил он, входя в кабинет начальника
МУРа и здороваясь за руку. - Я понимаю, конечно, - почесал он затылок, -
что надо, да только и у нас спать не дают. Впрочем, если, Вячеслав Иваныч,
срочно чего, то я готов.
- Ага, - деловито, явно куда-то торопясь, подтвердил Грязнов. - Ты
извини, Андрей Гаврилович, что потревожил, но помощь твоя понадобится. Иди,
там, в приемной, разденься и заходи, потолкуем.
Ивасютин вышел в приемную, повесил свою дубленку на вешалку, кинул
сверху кепку, пригладил ладонью редкие волосы и вернулся в кабинет
Грязнова.
- Сейчас, - быстро сказал тот и взялся за телефонную трубку. Набрал
номер, стал ждать отзыва, помахивая трубкой и глядя в окно.
Вошел Саватеев, уже знакомый Ивасютину, оглянувшись на посетителя,
кивнул ему и вопросительно поглядел на Грязнова.
- Давай, - махнул тот рукой, раздраженно бросая трубку, - он же свой.
В группе.
- В общем, взяли его, - понизив голос, доложил Саватеев. - Не обошлось
без небольшой перестрелки, но ребята сработали чисто.
- Ну хоть тут повезло, - облегченно выдохнул Грязнов и посмотрел на
Ивасютина в упор: - Слыхал уже, Криворучку ночью отравили? Во, блин,
работают! Ну ничего, зато теперь я из этого Воробьева лично всю душу
вытрясу... Все-таки я как знал! - Грязнов теперь говорил как бы в
пространство, споря с кем-то неизвестным Ивасютину. - Как угадал: оставил
засаду у него на квартире. А он под утро и явился, собственной персоной.
Задели, значит, его? - спросил у Саватеева.
- Царапина, - небрежно заметил тот. - Пластырем залепили. Он сейчас у
Турецкого, а к нам привезут на протяжении, думаю, часа.
- Ведь он же на Стромынке проживает? - вмешался Ивасютин. - Вернее,
теперь уже проживал. А это мой район. Чего ж не сказали? - произнес с
обидой. - А я вчера сюда приезжал. Думал, нужен...
- Не обижайся, Андрей, - засмеялся Грязнов. - Кто ж мог знать, что наш
убивец в первую же ночь хату свою посетит? Там сейчас вовсю обыск идет.
Если уже не закончили. Выясним, чего этот приперся. Может, что-то важное,
удирая, забыл... Ладно, скоро все узнаем. Нам бы на заказчика выйти! -
мечтательно проговорил он. - Как считаешь, заговорит, если мы его с
показаниями Криворучки ознакомим, где тот на него все дерьмо валил, а после
труп предъявим: вот, мол, хозяева твои не тебя, а себя спасают, хотя и не
знают, что он про них нам наговорил. А теперь посадим тебя в ту же камеру и
подождем следующей ночи... Ладно. Вот что, Андрей, хочу я поручить тебе
розыск того "Москвича", что забрал покойный Криворучко. Я так понимаю, что
никому он его не продал, а спрятал где-то в районе своей деревни. Чего
прошу: завтра с утра мотнись-ка в Можайск и с местными ребятами пошуруй
хорошенько. Машина ж - вещдок. А моим архаровцам, когда ездили брать
Криворучко, не до нее было. Сделаешь? Все фамилии возьми в приемной.
Договорились? Я тебя заранее позвал к тому, чтоб ты успел свои дела
развести, если есть срочные. Давай. Деньги на проезд есть?
Ивасютин машинально кивнул.
- Ну и лады. Вернешься, возместим. Чтоб не заводить долгую
бухгалтерию.
И Грязнов с откровенной ненавистью на лице снова схватился за
телефонную трубку.
Ивасютин кивнул пару раз и вышел из кабинета. У помощника начальника
взял список сотрудников милиции, участвовавших в задержании Криворучко,
оделся и вышел. И только выйдя за проходную, смог вздохнуть с облегчением.
Показалось, что только что сдал самый трудный в жизни экзамен. Даже пожалел
маленько, что настоял на отъезде жены с детьми. Да уж теперь ладно, что
сделано, всегда к лучшему...
И он медленно пошел Колобовским переулком к Цветному бульвару.
"Жигуленок", обогнавший его, высадил на углу молодого человека,
проехал дальше и свернул за угол.
Ивасютин вышел к бульвару и отправился в сторону метро. Но, заметив
между торговых палаток несколько телефонных автоматов, в раздумье
остановился, как бы невзначай огляделся, потом постоял у табачного киоска,
долго выбирая, какие купить сигареты, и наконец встал под козырек
стеклянного куба и снял трубку.
На заднем сиденье бежевого "жигуленка" сидел другой молодой человек с
наушниками на голове. Такие носят многие, постоянно слушая записи на своих
плейерах. Водитель за рулем явно скучал.
- Есть, - сказал человек с наушниками. - Запись пошла.
Водитель снял телефонную трубку, набрал номер и, услышав отзыв,
сообщил:
- Денис Андреевич, пошла запись.
- Вот теперь глаз не спускайте. Текст передадите сразу, как
закончится.
- Понятно. - Водитель взял отводной наушник и стал тоже слушать.
"- ...Андрей это. Надо бы увидеться. Только у меня все еще нет
уверенности...
- Помнишь ту стоянку? Вот туда и подходи. Подстрахуем..."
- Передавай, - сказал молодой человек, снял наушники и вышел из
машины.
- Денис Андреевич, держите короткий текст, Толя пошел.
- Идите вдвоем и сообщайте. Машину заберем у "Мира". Слышимость
нормальная? Где страховать?
- Слышимость в норме. Адрес пока неясен. Следите за нашим сигналом.
Стоянка наверняка где-то снаружи.
- Только не потеряйте!
- Как можно, Денис Андреевич! - почти с обидой сказал водитель. Он
сунул аппаратуру в сумку, перекинул ремешок через плечо, выйдя из машины,
запер ее "хитрым" ключом и кинулся к метро догонять напарника.
Глава 17.
Им выдали белые халаты, и, облачившись, Лямин и Коновалов стали
невероятно похожи друг на друга - оба высокие, плотного сложения, лысеющие
и заметно скуластые. Оно и понятно - Сибирь-матушка... Только Коновалов был
олимпийски спокоен, а Лямин нервничал, поминутно стирая ладонью с шеи пот и
поправляя спадающий халат.
После краткой беседы с главным врачом, постаравшимся успокоить
высокопоставленного папашу, им наконец было разрешено посетить Ларису,
которая находилась в отдельной палате, в самом торце коридора. Но возле
двери их остановил охранник - крупный парень в камуфляжной форме, резко
контрастирующей с белыми халатами окружающих. Он вытянулся по стойке
"смирно" и негромко, но четко поприветствовал одного Коновалова:
- Здравия желаю, тащ генерал!
- Здравствуй. - Коновалов легонько похлопал богатыря по плечу. - Как
служба?
- Без происшествий.
- Вот это самое главное, - и, склонив голову в сторону Лямина,
добавил: - Отец девушки. Мы пройдем к ней.
Охранник сделал шаг в сторону и, толкнув, чуть приоткрыл дверь в
палату. Лямин, поправляя халат, сунул голову в щель, потом осторожно открыл
дверь и шагнул в палату. Коновалов вошел за ним.
Лариса лежала на спине, вытянувшись, словно струна. Бледное лицо,
заметно заострившиеся скулы, нерасчесанные волосы сильно старили ее.
Коновалов даже головой покачал, зная, что Ларисе еще и тридцати нет. Но
врач сказал, что похитители, судя по всему, кололи ей сильный наркотик, а
теперь они вынуждены освобождать девушку от наркозависимости. И эта
реабилитация продлится никак не менее недели. Тем более что ей нанесли
тяжелую психологическую травму. Но организм у нее достаточно молодой и
здоровый и поэтому можно рассчитывать, что все обойдется.
Девушка спала. Лямин, странно сгорбившись, смотрел на нее, прикасаясь
пальцами к ее ладони. Потом поставил на замысловатой формы тумбочку
целлофановый пакет с набором разнообразных соков и обернулся к Коновалову.
- Хотите побыть с ней? - с пониманием отнесся к его взгляду Андрей
Васильевич. - Конечно, только недолго. Я подожду вас в коридоре.
Охранник, увидев Коновалова, снова поднялся со своего стула.
- Головой отвечаешь, парень, - тихо сказал генерал, и тот молча кивнул
в ответ.
Коновалов мерил коридор короткими твердыми шагами, заложив руки за
спину. Охранник искоса наблюдал на ним. Почти незаметная улыбка плавала на
губах генерала. Так в известном кинофильме Сергея Бондарчука расхаживал по
Бородинскому полю одетый в костюм Наполеона советский артист Стржельчик.
Наконец появился Лямин, склонил голову, пожал руку охраннику и, скинув
с плеч неудобный халат, подошел к Коновалову.
- Ну хоть здесь-то, в вашей, так сказать, епархии, ей ничего не будет
грозить?
- Побойтесь Бога, Аркадий Юрьевич! - Коновалов шутливо перекрестил
Лямина. - Тут она, что называется, у Него за пазухой. Пока, охрана! - Он
поднял ладонь, махнул и жестом пригласил Лямина на выход. - Я уверен, что
все самое трудное уже позади. А что касается реабилитации, скажу по
секрету, просто термин неприятный, а так-то мы все в ней нуждаемся. Самого
давно видели?
Лямин отрицательно покачал головой.
- Больше месяца назад. Там же, знаете, с утра до вечера консилиумы -
оперировать или нет. А вам его характер куда лучше меня известен. Я-то
вообще жалею, что у вас так с ним произошло, верьте слову. И рад, что хоть
и беда, а смогла нас поближе познакомить. Но как же вам все-таки удалось,
ума не приложу?..
- Все не так уж и сложно. Слухами земля полнится. Вы же примерно
представляете бывшую сферу моей многолетней деятельности? Ну,
соответственно имеются кое-какие наработки, скажем так.
- Я понимаю.
- Ну вот... подняли мы старые связи, кое-кому наступили на мозоль. По
моему глубочайшему убеждению, Аркадий Юрьевич, с крупной организованной
преступностью можно покончить несколькими точными и сильными ударами. Это
ведь совсем не треп, что практически в каждой криминальной группировке у
нас имеется агентура. Но... у нас имеются также и определенные силы,
которых криминал попросту кормит. И то, что преступность сращивается с
экономикой, - тоже давно ни для кого не секрет. Извините, - усмехнулся
Коновалов, - если я похож на лектора. Просто я в курсе дела, может быть,
больше некоторых других, не заинтересованных вовсе в разглашении этого
факта нашей биографии. Постоянная свистопляска в органах безопасности и
правоохранительных службах, кадровая чехарда и прочее - это ведь на руку
самому криминалитету. А когда мы захотели наконец навести жесткий порядок
хотя бы в этом вопросе, вы знаете, что произошло.
- Но ведь у вас же была возможность? Вы были так долго с Президентом
вместе... Не понимаю.
- Аркадий Юрьевич, дорогой мой, да мы в текст нового Уголовного
кодекса месяцами не можем нужную статью пробить! Демократы, мать их...
извините, боятся, что к ним ночью госбезопасность явится. Да кому они
нужны! А вот когда зад припечет, оказывается, мы и есть главная причина!
Так не мешайте ж нам давить криминал! А вот тут - нет! Состав такого вот
преступления в законе отсутствует. Один ловит, а другой тут же выпускает на
волю. Горько это все, Аркадий Юрьевич... И кончается, как правило, вот
этим... - Коновалов ткнул большим пальцем себе за спину, туда, откуда
только что ушли. - Вы в столице человек свежий, слава Богу, поэтому
искренне желаю вам быстрее во всем этом разобраться... А я устал от большой
политики. В кавычках.
- Но насколько мне известно, Андрей Васильевич, вы вовсе не
собираетесь отказываться от государственной деятельности. И ваша
кандидатура в губернаторы мне представляется очень удачной.
- Ну, как говорят, бабка надвое гадала. Не знаю, как еще получится с
этим губернаторством... Столько проблем, столько забот, что не знаешь, за
что первое хвататься.
- Когда один - это естественно. А если есть помощь?..
- Скажу честно: от вашей помощи я бы не отказался.
- А я не вижу здесь, кстати, никакого криминала. Мы с вами в некотором
роде земляки, оба из Сибири, с Енисея, если не ошибаюсь. Когда меня
приглашал в Москву Президент, он сказал буквально в первую же встречу:
"Давай помогай наводить в стране порядок. Надоел беспредел!" Так что и наши
задачи, я вижу, в основе своей совпадают. Можете поэтому рассчитывать на
мою самую действенную помощь.
- Вот за это - спасибо. Если не возражаете, хотел бы дать вам один
чисто житейский совет.
- Разумеется.
- Заберите вы свою дочь из этого гадюшника. Вы даже не представляете,
какая это паучья банка!
- Но, насколько я знаю из того, что рассказывала Лариса, там...
- Послушайте меня, Аркадий Юрьевич. Когда человек подолгу сидит на
чем-то государственно важном, он поневоле начинает думать, что то, чем он
занимается, принадлежит ему лично. Это логично в конце концов. Такова
человеческая природа. Та же история и в этой библиотеке. Ветераны считают,
что только они одни понимают ценность того, что хранят. Государственные
интересы, какими бы они ни были, уже в расчет не принимаются. Этакие
"скупые рыцари" в общероссийском масштабе, понимаете?
- Однако же они действительно дело знают лучше других! И могут
подсказать...
- Могут! Забывая, что мафия, будь она проклята, пронизала уже все поры
нашего общества. И любое дело, приносящее прибыль, из рук не выпустит. А
сверхприбыль? Вспомните Маркса, старик был очень прав в этом вопросе, а мы
только теперь к нему подошли. Так вот, пока власть не будет беспощадной к
преступности, ничего наши бедные девчонки не смогут с ней поделать. Их
будут продолжать убивать, похищать и... не дай Бог! А у государства нет ни
средств, ни желания заниматься вопросами культуры - вам ли не знать...
Зачем же рисковать их жизнями? Ну знаю я сейчас похитителей. И накажу их.
Причем так крепко, что другие надолго запомнят. Но, Аркадий Юрьевич,
дорогой, поймите, это я их накажу, я - Коновалов, а не государство. Потому
что оно с помощью даже всех своих прокуроров и следователей ничего не
докажет. Все, на что оно способно, это завалить напрочь мою агентуру. Вот
им всем! - Коновалов сложил из пальцев фигу и зло ткнул ею перед собой.
- Что же вы предлагаете?
- Перекреститься, сказать: "Спасибо, Господи, что избавил дитя от
напасти!" - и забыть, как страшный сон.
- Да, - подумав, сказал Лямин, - пожалуй, вы правы.
- Вам нужна такая слава? Или вам нужно, чтобы ваша дочь обвиняла
прилюдно своих насильников в судебном процессе? А ей-то потом каково?
Пошлите лучше отдохнуть ее куда-нибудь за границу. Это мы, старики, все
дома да дома. А им, молодым, Канары подавай, Испанию. Право слово.
- Да ведь дело, кажется, в Генеральной прокуратуре? Надо бы
позвонить...
- Я там сегодня буду. В районе трех, у зама генерального. Могу, если
пожелаете, взять на себя такую миссию. Чтоб вам долго не объясняться, а
просто подтвердить заявлением.
- Буду вам чрезвычайно признателен, а то ведь, действительно...
- Верно, одобряю. Прекратим это дело и забудем.
Возле своих машин они сердечно простились. Лямин с охраной тут же
умчался в "Белый дом", где продолжалось заседание кабинета министров и
решался важнейший нынче вопрос, касающийся всех ветвей власти: как быть с
операцией Президента?
А Коновалов сел в свой "мерседес" и сказал Володе:
- Cняли проблему. Давай-ка попробуем заскочить на дачу, благо времени
достаточно. Надеюсь, не возражаешь? - и хитро засмеялся. - Между прочим,
Володя, этот Лямин - один из немногих, кому не мерещатся повсюду
антипрезидентские заговоры. Каково?
- Будем надеяться, Андрей Васильевич, - поворачиваясь с переднего
сидения и улыбаясь, ответил телохранитель.
Вероятно, опыт работы в уголовном розыске в другой раз помог бы
Ивасютину уберечься от "хвоста", но сейчас он был невнимателен, озадачен и
при этом как-то странно опустошен. Где-то в подкорке, видимо на уровне
инстинкта, шевелилась мысль, что он совершенно напрасно сделал сегодня этот
шаг, ведь ничего, в сущности, не грозило. А теперь сам себя загнал в угол,
из которого был лишь один выход: лбом напролом. С призрачной надеждой на
удачу.
Нет, конечно, профессионализм срабатывал, и капитан, скорее, чисто
механически проверялся. А на "Калужской" выбрался наружу, сделал круг и
спустился в метро с другой стороны. Вроде чисто... Но он же прекрасно знал,
что при нужде на любую, даже самую хитрую, задницу, согласно известной
советской пословице, всегда найдется прибор с винтом. Поэтому проверялся,
но больше надеялся на подстраховку, которую обещал у Теплого Стана Павел
Антонович.
Но открытым все равно оставался главный вопрос - вопрос жизни: зачем
это ему надо?! Вот тут ответа не было...
У автобусной остановки Ивасютин, сам о том не догадываясь, поставил
своих преследователей в довольно-таки трудное положение. Он стоял у самой
бровки тротуара, когда вдруг подкатило такси. В водителе Ивасютин узнал
Костика. Тот приоткрыл дверцу и спросил:
- Тебе далеко?
- Да нет, до Сосенок. - Он назвал почему-то адрес по Калужскому шоссе
более дальний, чем был на самом деле.
- Садись, - цыкнул зубом шофер. - Червонец.
И рванул к кольцевой автостраде. Но дальше помчался не по Калужскому
шоссе, а ушел по кольцу в сторону Минки. На кольце шло бурное
строительство: по решению мэра столицы трассу расширяли, поэтому движение
было замедленным. Но Костик ухитрялся протискиваться между машинами и при
этом смачно поплевывать в адрес сигналящих, обеспокоенных его наглостью
других водителей. Ивасютин не без зависти думал, что водитель Костик -
высококлассный. А кажется таким неповоротливым, меланхоличным.
В районе Вострякова они развернулись и помчались в обратную сторону.
Съехав на Калужское шоссе, Костик подался к автозаправке. Молча показал
Ивасютину на знакомый микроавтобус "Шевроле", стоящий возле киоска с
прохладительными напитками. Ни слова не говоря, Ивасютин буквально в два
прыжка преодолел расстояние между машинами и вскочил в предусмотрительно
открытую дверь микроавтобуса. Дверь плавно закрылась, и в салоне стало
сумрачно: стекла были с сильным затемнением. Водитель обернулся и протянул
Ивасютину тоже знакомую черную шапочку, подождал, пока капитан натянул ее
на глаза, и плавно тронул машину...
Когда случайный, как показалось вначале Анатолию, таксист подхватил
капитана и умчал за кольцевую, он едва не выматерился. Но напарник быстро
решил эту проблему, помахав перед носом давно зевающего в ожидании
какого-нибудь случайного лица "кавказской национальности", любящего быструю
езду, частника пятидесятидолларовой купюрой, и тот сразу проснулся.
Анатолий устроился со своей сумкой на заднем сиденье, раскрыл аппаратуру,
надел наушники и сказал изумленному шоферу:
- Ничего не бойся. Детективное агентство, - он показал роскошную
красную книжицу удостоверения, сияющую золотым тиснением. - Придется,
приятель, немного побегать, но ты честно заработаешь обещанную сумму. -
Федор, - обернулся к напарнику у открытой двери, - мы поехали. Сигнал
четкий. Связь - как обычно. Ну, трогай, Саврасушка, - подмигнул водителю.
Когда выскочили на Калужское шоссе, сигнал стал слабеть. Это значит,
что адрес деревни Сосенки был просто уловкой. Ивасютин удалялся по
кольцевой автостраде. Пришлось возвращаться и не без труда протискиваться
на кольцо. О чем Анатолий тут же сообщил напарнику. Тот ответил, что с
минуты на минуту ожидает подмогу. Как только ребята появятся, выйдет на
связь.
Неожиданно на подъезде к Ленинскому проспекту сигнал усилился. Причем
резко. Похоже, машина с Ивасютиным шла теперь навстречу. Анатолий попросил
водителя быстро развернуться на развязке и остановиться на противоположной
стороне, перед съездом с кольца.
Сигнал уже просто резал уши. И вот наконец мимо "восьмерки" частника
промчалось такси. И сигнал тут же пошел на удаление. Значит, все это были
обычные проверочные действия.
- Догоняй, - сказал водителю и вызвал Федора.
У автозаправки Анатолий вручил обалдевшему частнику пятьдесят
долларов, как договаривались, и с сумкой перешел в серую "Волгу".
- Держишь? - спросил, обернувшись, начальник оперативной группы
агентства "Глория" Владимир Афанасьевич Демидов.
- Держу, - не без облегчения выдохнул Анатолий. С Демидычем, как звали
его свои, любые "догонялки" из опасной работы превращались в азартную игру.
Хотя был он немногословен и мрачноват внешне.
Они работали в агентстве почти с первого дня, когда уволенный за
строптивость из МУРа Вячеслав Иванович Грязнов создал собственное
охранно-розыскное агентство. Он поставил дело на широкую ногу, добившись
определенных привилегий, поскольку с самого начала вел себя пристойно и
работал в постоянном контакте с Генеральной прокуратурой. Не наглел, не
завышал гонорары, нередко со своими сотрудниками оказывал официальным
органам бесплатную помощь, на что редко шли другие "частные" его коллеги. А
кончилось все тем, что Славку как высокого профессионала уговорили
вернуться в МУР, что было редчайшим исключением в биографии этой конторы. И
тогда весь груз своих обязанностей Вячеслав переложил на плечи племянника
Дениса, студента-заочника юрфака и вообще человека, стремительно
набиравшегося опыта дяди Кости, дяди Саши и дяди Славы. А сотрудники - они,
как и прежде, дорожили работой в агентстве, нередко выполняя просьбы не
только Генпрокуратуры, но и Московского уголовного розыска. Сейчас был как
раз такой случай.
- Интересно, куда нас несет? - задал самому себе вопрос Демидыч. - Кто
знает эти края?
- Я бывал, - отозвался державший руль Миша Самохин - Самоха.
- Ну и что мы тут имеем? - поинтересовался Демидыч.
- Справа - новое дитя Газпрома, слева, за перелеском, красивые
особнячки-коттеджики. Удовольствие дорогое, хотя и довольно-таки
стандартное. Гаражи, сауны и бассейны - ниже уровня океана. А вот о наличии
подземных ходов не информирован. Охрана сволочная. Своих знает по запаху. А
что, нам туда?
- Похоже, - заметил сидящий "на сигнале" Анатолий.
- Твоя машинка как, на версту потянет? - спросил Демидыч.
- Да. Дальше только сигнал.
- Вот и давайте пока без надобности не светиться. Выбирай себе,
Самоха, подходящую опушку и тормози. Как сигнал?
- Устойчивый. Наверно, приехали.
Трое вышли из машины, закурили.
- Пошла запись, - сообщил Анатолий, и все сунули головы в салон. Федор
взял отводной наушник.
"- Ну что у тебя, милок, опять какая незадача? - раздался хриплый и
низкий голос. - Смай дубло-то свое. Костик!.." Голоса стали удаляться.
- Вот черт! - ударил кулаком по коленке Анатолий. - Все, парни!
Кончилась запись! Микрофон унесли... Остался только сигнал.
Продолжительные попискивания шли еще минуту-другую. Микрофон доносил
покашливания и сопения. И вдруг громкий мат - и тишина.
- А вот теперь уже полный!.. - выругался Анатолий. - Нашли микрофон.
Значит, никакого ему доверия - этому капитану. Сейчас из него, наверно,
котлету де-воляй буд
...Поділитися у соцмережах
