Жанр: Электронное издание
Tureck05
... сравнялся по весомости с такими
китами, как "Менатеп" или Альфа-банк. А когда правительство поручило ему
реализацию федеральной программы переоснащения нефтедобывающей
промышленности, стало ясно, что с Народным банком уже мало кто может
тягаться.
И главное - это был чистый банк. Через него с минимальным риском и без
немалых в таких случаях накладных расходов переправляли на Запад в
нью-йоркский Сити-банк и в цюрихский Приват-банк наличняк, стекавшийся к
Корейцу и Бурбону из Москвы и со всей России. А перед отъездом в Штаты
Кореец провернул через этот банк операцию, которая полностью примирила
Бурбона с Дорофеевым. С помощью своих связей он добился выделения Народному
банку из госрезерва нескольких сотен тысяч тонн мазута и низкосортного
дизельного топлива для продажи за границей и последующего использования
полученных средств для закупки нефтегазового оборудования. Вместо мазута и
соляры на Запад, конечно, ушли бензин и сырая нефть, одноразовая
франкфуртская "Трейдинг интернэшнл" сыграла роль передаточного звена, этот
трансферт принес Корейцу 42 "лимона", Бурбону в московский "общак" - 15, а
к ним Дорофеев прилепил и свои 25 миллионов баксов. Было оговорено, что
семь из них уйдут в московский "общак", но в последний момент Кореец - уже
из Штатов - дал отбой. Бурбон понял, что у него появились какие-то новые
планы, связанные с Народным банком, но что это за планы, Бурбон и понятия
не имел. А сам Кореец о них молчал.
И этому не было никаких объяснений. А уж самое пустейшее было то, что
Корейца повязали в Нью-Йорке и сунули ему пять лет за нарушение
иммиграционных законов. А шухеру-то подняли - на весь мир: арестован
крупнейший русский мафиози! Если крупнейший мафиози - почему судили только
за незаконное пребывание в Штатах? И дали всего пятерку? И засадили в
обычную крытую в Атланте?
Тут была какая-то темниловка.
ФБР нужно было поставить галочку в год президентских выборов?
Или сам Кореец заигрался и решил отсидеться в Атланте, зная, что через
полсрока выйдет?
Во всяком случае, если бы он захотел дать знать Бурбону о своих
планах, нашел бы способ. И без всякого напряга.
Значит, не захотел? Это было неуважением. А если больше того: решил
вообще вывести Бурбона из игры? Это было уже не просто неуважением. Это был
прямой вызов.
А игра, судя по всему, намечалась очень крупная. Иначе Кореец не
прислал бы в Москву Диспетчера - своего самого надежного и самого
преданного ему человека. В Москве его почти никто не знал, Бурбон был одним
из немногих. Но даже он не знал, как его зовут и где он живет. Он и
видел-то его у Корейца всего раза три, случайно. А чем он занимается, мог
только догадываться: уж больно тихо, а главное - вовремя, исчезали,
мешавшие Корейцу люди - те, убрать которых нельзя было руками Гусака или
других ребят из команды Бурбона из-за неизменной при этом огласки. Братва
ничего не должна была об этом знать. Она и не знала.
Диспетчер и передал Бурбону "жучок" для седого, которого "важняк"
Турецкий назвал геологом из ЮАР Никитиным. Никитиным он, может, и был, но
геологом был таким же, как сам Бурбон папой римским. Из-за перекрашенных
волос Бурбон не сразу его узнал, но потом все-таки вспомнил: тот устраивал
ему и Корейцу встречу с колумбийцами и был на ней переводчиком, переводил с
испанского.
Вот и этот Никитин в Москве. И 124 "лимона" на его счету в Народном
банке.
Серьезное дело. Очень серьезное. Может, Кореец и запрятал себя в
комфортабельную американскую тюрягу только для того, чтобы иметь алиби на
то время, пока все это дело будет проворачиваться? Если так - значит,
совершается что-то необычное. И идет мимо него, Бурбона.
Этого нельзя было допустить. Необходимо срочное вмешательство.
Каким образом?
Бурбон понимал, что не сможет разгадать комбинацию, задуманную
Корейцем, - слишком уж тот был хитроумным и непредсказуемым. Прижать
Дорофеева? Против него у Бурбона была очень сильная карта - туз козырный.
Но Дорофеев может всего не знать. И скорее всего, знает только ту часть
общего плана, которую выполнить без его Народного банка нельзя. Прижать или
перекупить Никитина? Может сорваться, слишком рискованно. Нельзя, чтобы
Кореец увидел в нем, Бурбоне, врага. Он должен видеть в нем партнера, без
которого ему в этом деле - каким бы оно ни было - не обойтись.
Ключ ко всему был - 124 "лимона"! Отсюда, пожалуй, и нужно танцевать.
А если Кореец все же выразит неудовольствие и покатит на него бочку?
Ну ему же и хуже. Он для братвы - отрезанный ломоть. И какие бы крутые дела
у него в Штатах ни были - это в Штатах, а хозяин сейчас в Москве он,
Бурбон.
Можно было рискнуть.
Бурбон вызвал охрану и отправился в Народный банк.
"- Извините, Илья Наумович, к вам какой-то человек. Ермолаев Николай
Иванович. На прием не записан.
- Кто он?
- Консультант внешнеторговой ассоциации "Восход". Вот его визитная
карточка. Сказать, что вы заняты?
- "Восход"? Простите.
Пауза.
- Проходите, пожалуйста. Садитесь... Мы с вами незнакомы, не так ли?
- Знакомы. И очень хорошо. Только заочно.
- Напомните.
- Фонд социальных изобретений. "Трейдинг интернэшнл". Вспомнили?
- Я не понимаю, о чем вы говорите.
- Две пули в вашем бронежилете.
- Об этом было в газете.
- Эти пули были в нем уже утром, когда вы его надели. Это тоже было в
газете? Вы разговаривали со мной четыре дня назад из телефона-автомата.
- И что я вам сказал?
- Что нужно заканчивать операцию прикрытия. Перевод стрелки. И мы ее
закончили.
- Прошу извинить, Николай Иванович, но я сейчас очень занят. Мы не
могли бы встретиться с вами часа через два и пообедать где-нибудь? Заодно и
спокойно поговорили бы.
- Можно и здесь говорить. "Жучок", которого вы боитесь, - мой.
- Кто его поставил?
- Не важно.
- Это согласовано с человеком, с которым я вел переговоры с "Трейдинг
интернэшнл"?
- Да.
- Слушаю вас.
- В ваш банк на счет Никитина пришло сто двадцать четыре миллиона
"зеленых" из Дойче банка. В каком состоянии сейчас дело, для которого
присланы эти бабки?
- Все готово к началу.
- С чего вы должны начать?
- Если вы тот человек, за кого себя выдаете, вы должны знать это сами.
Я не уполномочен обсуждать это с кем бы то ни было.
- Ситуация изменилась. И очень сильно.
- В чем?
- Мой человек, которому было поручено ваше прикрытие, попал к ментам.
- Но в газете было, что ему удалось скрыться.
- Вы верите тому, что пишут в газетах?
- Что с ним случилось?
- Он труп. Когда его вели с чердака, вырвался и упал с шестого этажа.
Мне сообщил об этом мой осведомитель из Московского УВД.
- Но если он погиб...
- Это было через час после выстрелов. Неизвестно, что он успел
рассказать за этот час.
- Он много знал?
- Нет. Важен сам факт. Вы могли засветиться в МУРе. Поэтому дело нужно
подстраховать.
- Как?
- Для начала перевести эти "лимоны" на счет ассоциации "Восход" в
Мосстройбанке. Чтобы они не зависли, если на счета вашего банка будет
наложен арест.
- Этого никогда не будет. Даже если всплывет дело с "Трейдинг
интернэшнл". Крах Народного банка вызовет кризис всей банковской системы.
Никто на это не пойдет.
- Не раздувайтесь, можно лопнуть. Дела вашего банка меня не волнуют. А
эти сто двадцать четыре "лимона" - очень. Переведите их немедленно.
- Они на личном счету Никитина. Я не могу сделать это без его
письменного распоряжения.
- Передайте ему: приказ из Атланты.
- Что это значит?
- Он знает. Деньги должны быть перечислены не на его личный счет, а на
счет "Восхода".
- Под каким предлогом?
- Вы в этом лучше разбираетесь. Беспроцентный кредит. Или что-нибудь в
этом роде.
- А если он не согласится?
- Должен согласиться. Его уже несколько дней пасут. И очень плотно.
- МУР?
- Агентство "Глория". Но это все равно что МУР. Его нужно вывести из
игры.
- Но у него информация, без которой не состоится все дело.
- Какая информация?
- Этого я не знаю. Но мне кажется странным, что этого не знаете и вы.
- Сейчас это не имеет значения. В деле он будет участвовать. Со
стороны. А бабки мы должны защитить. Ими нельзя рисковать.
- А если он все-таки откажется?
- Постарайтесь его убедить. Он должен согласиться. Понимаете? Должен.
И это в ваших интересах прежде всего.
- У меня такое впечатление, что вы мне угрожаете.
- Я никому никогда не угрожаю. Угрожают те, у кого нет других способов
убедить партнера. А ведь мы с вами партнеры, правильно? Завтра жду от вас
сообщения, что деньги переведены. Позвоните по тому же телефону, по какому
вы звонили из автомата. И получите дальнейшие указания. До свиданья, Илья
Наумович.
- Всего хорошего.
- Кстати. Когда будете разговаривать с Афинами, передайте привет
Светлане Николаевне... Вы не поняли, что я сказал?
- Понял. Передать привет... От кого?
- От меня. Мы с ней, правда, не знакомы. Но я слышал, что она очень
хорошая женщина. И что дочери у вас - просто чудо! И еще. Пре-дупредите
Никитина, что с этого дня связь с Атлантой только через меня. Ему это
сейчас очень опасно. Скажите ему, что это приказ.
- Чей?
- Мой..."
Денис Грязнов вынул из магнитофона кассету и вызвал секретаршу:
- Расшифруйте запись и напечатайте в трех экземплярах. - Объяснил
Турецкому, когда секретарша вышла: - Один - в дело, второй - вам.
- А третий кому?
- Кому понадобится. МУРу или Генпрокуратуре.
Турецкий поинтересовался:
- А не боишься, что у "Глории" отнимут лицензию? Закон об
оперативно-розыскной деятельности запрещает установку "жучков".
- Мы! Устанавливаем "жучки"?! - возмутился Денис. - О чем вы говорите,
дядя Саша? Как вам в голову могло такое прийти! Мы просто обнаружили
"жучок" в телефоне нашего клиента Дорофеева и сумели найти частоту, на
которой он работал. Только и всего.
- И расшифровали сигнал?
- А что? И расшифровали! Наша техника это позволяет. И законом это не
запрещено. - Он кивнул на магнитофон. - Что вы обо всем этом думаете?
- С ходу и не скажешь... Во всяком случае, он не робкого десятка,
нужно отдать ему должное.
- Вы о Дорофееве? - уточнил Денис. - Да, неплохо держался. Хотя
разговор был для него не из простых. И если я все правильно понял -
совершенно неожиданным.
- Возможно, - согласился Турецкий. - Но я говорю сейчас о Бурбоне.
Чтобы пойти против такого монстра, как Кореец, - немногие на это решатся.
Разве что те, кто не знает, кто такой Кореец. А Бурбон это знает. И очень
хорошо.
- По-вашему, он пошел против Корейца?
- Давай танцевать от бесспорного, - предложил Турецкий. - Сначала - в
чем мы уверены. А потом уже - догадки и предположения. Бесспорно - что?
Кореец не посвятил Бурбона в суть дела. Согласен?
- Пожалуй, - подумав, кивнул Денис. - Особенно если вспомнить ваш
разговор с Бурбоном в офисе "Восхода".
- И это вот - с Дорофеевым. Дорофеев два раза его поймал. Первый раз -
когда Бурбон спросил, с чего должно начаться дело. "Если вы тот человек, за
кого себя выдаете, вы должны знать это сами! Так? А второй раз - когда речь
зашла об информации Никитина, без которой невозможно все дело. Что Дорофеев
ответил?
- Примерно то же: "Я этого не знаю, но странно, что не знаете и вы".
Но... Кореец и Бурбон - очень давние партнеры. И по "Трейдинг интернэшнл".
И по этим непонятным социальным изобретателям. И наверняка еще по многим
другим делам, о которых мы не знаем. У Бурбона в руках вся Москва. С его
помощью Кореец легко мог бы решить все свои проблемы. И все-таки он не ввел
его в игру. Почему?
- Я ломал над этим голову, - ответил Турецкий. - Предполагал: был
между ними конфликт, после которого Кореец потерял к Бурбону доверие.
Думаю, нет. Все гораздо проще. Ответ лежит на поверхности. Так часто
бывает. А не видим его именно потому, что он на поверхности. Вспомни, о
каких деньгах идет речь.
- Как минимум - десять "арбузов". Сейчас так говорят: миллион -
"лимон", миллиард - "арбуз".
- Давай будем говорить о деньгах с тем уважением, какого они
заслуживают.
- Они заслуживают уважения? - удивился Денис.
- Да, - подтвердил Турецкий. - И немалого. Насчет любви - не знаю. Но
уважение - бесспорно. Потому что в них труд людей. Обычных. Честных. В том
числе и наш с тобой. Деньги не возникают из воздуха. И не их вина, что они
становятся причиной преступлений и махинаций. Так вот: ставка в этой игре -
минимум десять миллиардов американских долларов. Можешь себе представить
такую сумму?
- Нет, - искренне признался Денис. - Миллион - могу. Десять - с
большим трудом. А миллиард - нет. Про десять и не говорю. А уж про то, на
что их можно истратить, - об этом вообще никакого понятия не имею.
- Я тоже, - кивнул Турецкий. - А Кореец, вероятно, имеет. И что такое
десять миллиардов, тоже может себе представить. Следи дальше. В том, что за
всеми этими делами стоит Кореец, - в этом, надеюсь, сомнений нет?
- Ни малейших, - согласился Денис.
- Если он провернет всю операцию и о ней станет известно в Москве, ему
придется отстегнуть в "общак" не меньше десяти процентов. То есть миллиард.
Чувствуешь ситуацию?
- А если он их кинет? - предположил Денис.
Турецкий покачал головой.
- Нет. Даже Кореец на такое не пойдет. Против него поднимутся все. И
достанут. Где бы он ни был - даже в лондонском Тауэре. Про Атланту не
говорю. И он это прекрасно знает. А если взять в партнеры Бурбона - тут
вообще нужно будет отдать не один, а три или четыре миллиарда. Четыре
миллиарда долларов - в этом ключ. Поэтому он и не ввел Бурбона в дело.
- И поэтому Бурбон так стремится в него войти?
- Я думаю, он и понятия не имеет, о каких астрономических суммах идет
речь. Поэтому и действовал так топорно.
- Почему топорно? - возразил Денис. - Он обставил все довольно ловко.
Новая ситуация: Гусак побывал у ментов, за Никитиным хвост. Он защищает
бабки Корейца - что против этого скажешь?
- Он сделал одну очень большую ошибку. Когда сказал, что перевести
деньги - приказ из Атланты. Кореец не отдавал такого приказа. И когда он об
этом узнает, решение его нетрудно предугадать.
- Прикажет убрать Бурбона?
- И немедленно.
- Кому прикажет?
- Кто взорвал "Восток-5"? Кто убил Кузнецова? Кто пытал Гармаша и
забрал у него документы?
- Тут действовал не один человек.
- А я и не говорю, что один. Я говорю о другом: у Корейца есть в
Москве люди, которые выполняют его приказ. И очень чисто.
- Значит, вы не сомневаетесь, что Никитин-Погодин свяжется с Атлантой
помимо Бурбона?
- А ты сомневаешься?
- Пожалуй, нет. Наверное, вы правы: слишком большая ставка. Если бы
Бурбон догадывался об этом, он бы не сунулся в эту игру. Или сделал бы это
осторожней.
Турецкий согласился:
- И на старушку бывает прорушка.
- Как нам действовать в этой ситуации?
- Не знаю. Об этом нужно как следует подумать. Когда был разговор
Бурбона и Дорофеева?
- Часа полтора назад. После этого Бурбон вернулся в офис "Восхода".
Мне не совсем понятно, почему он не сменит базу. Он же знает, что "Восход"
засвечен.
- Он знает и другое: у нас на него ничего нет, - ответил Турецкий. -
Оперативная информация не в счет. Что сделал Дорофеев после этого
разговора?
- А как вы думаете?
- Немедленно связался с Погодиным? - предположил Турецкий.
Денис усмехнулся.
- Мимо. На второй раз, дядя Саша, интуиция вас подвела. Он немедленно
связался со мной. И попросил пригласить для разговора дядю Славу и вас. Я
звонил в МУР - дядя Слава не сможет приехать. У них беда: убили в
перестрелке старшего лейтенанта Володина. В районе Шереметьева-2. Наверняка
химкинские. Брали каких-то бандитов, те открыли стрельбу. И вот... В общем,
сегодня Володина хоронят. На Востряковском. А Дорофеев через пятнадцать
минут будет здесь. Так что сейчас самое время подумать, что мы ему скажем.
Турецкий уточнил:
- Вернее, чего не скажем. Но сначала послушаем, что он скажет нам.
Денис задумался и тоже уточнил:
- Вернее, чего не скажет...
Прибытие Дорофеева в "Глорию", за которым Турецкий и Денис наблюдали
из холла через стеклянные витражи агентства, происходило по всем правилам,
описанным в инструкциях по охране особо важных персон. Едва тяжелый
серебристый лимузин притормозил возле "Глории", из него тотчас выскочил
телохранитель, сидевший рядом с водителем, быстро осмотрел тротуар, другую
сторону улицы, окна и крыши соседних домов. По его знаку с заднего сиденья
выскочил второй телохранитель и встал глыбой посередине тротуара,
настороженно вглядываясь в прохожих. И только после этого водитель открыл
Дорофееву дверь и тут же блокировал его со спины, держа руку под пиджаком
и, вероятно, сжимая пистолет в подмышечной кобуре.
Оказавшись в холле "Глории" и заметив легкие усмешки на лицах
Турецкого и Грязнова-младшего, Дорофеев не без смущения пожал плечами.
- Приходится быть осторожным. Я всегда считал себя нормальным евреем,
но, как выяснилось, менталитет у меня обыкновенного русского мужика. Про
которого сказано: "Пока гром не грянет..." А где Вячеслав Иванович?
Денис объяснил:
- Просил извинить. Дела. Мы передадим ему содержание нашего разговора.
- Более того. Я попросил бы вас включить запись и ознакомить его с
расшифровкой.
- Что-то случилось?
Банкир кивнул:
- Боюсь, что да... Вам удалось что-нибудь выяснить? - спросил он,
когда они расположились в кабинете директора "Глории" и Денис включил
магнитофон.
- Мы выполнили первую половину вашего заказа. В части просвечивания
партнера. Вот отчет. В сжатом виде. Более подробный подготовим чуть позже.
А в этой папке - счета. Самолеты, гостиницы и все остальное.
Документированы не все расходы. Как вы сами понимаете, кое за что пришлось
платить без квитанции...
- Я полностью вам доверяю, - прервал банкир объяснения Дениса и взял
листки отчета. Читал он быстро, внимательно, привычно выделяя главное и
лишь изредка задавая короткие вопросы:
- Кто летал в Преторию?
- Наш человек из Нью-Йорка, - ответил Турецкий.
- Человек надежный?
- Лейтенант нью-йоркской полиции.
- Вы привлекли к делу полицию Нью-Йорка?
- Нет, это была личная услуга.
- Кому?
- Мне.
- Понятно. А кто летал в Норильск?
- Я, - сказал Турецкий.
Дорофеев отложил листки отчета и коротко побарабанил по столу своими
пухлыми, в рыжих волосах пальцами.
- Кто этот компаньон Никитина О'Коннор? И что это за фирма "ЭКСПО"?
- Никитин называл ее вам - как будущего поставщика оборудования для
разработки Имангды, - напомнил Денис.
- Это я знаю. Меня интересует другое: что она из себя представляет?
- В досье нью-йоркской полиции на нее ничего нет, - ответил
Турецкий. - Последние годы "ЭКСПО" специализируется на торговле с Россией.
Вам не приходилось иметь с ней дело?
- Никогда.
- А с московской внешнеторговой ассоциацией "Восход"?
- Чем вызван ваш вопрос?
- "Восход" - постоянный партнер "ЭКСПО" в России.
- Народный банк имеет дело с сотнями компаний и фирм. Возможно, среди
них был и "Восход". Вряд ли сделка была крупной, иначе я бы о ней помнил.
- Вам не показалось странным, что О'Коннор перевел деньги на счет
Никитина, а не выступил в роли его официального компаньона? - продолжал
Турецкий.
- Этому может быть много объяснений, связанных, скорее всего, с
налоговой системой США и России.
- Вас это не встревожило?
- Напротив. Если Никитину доверяют такие деньги - значит, он
заслуживает доверия. Что ж, вы хорошо поработали. Судя по вашему отчету,
Никитин - человек с безупречной репутацией. Мне приятно сознавать, что на
этот раз я не ошибся в выборе партнера.
- Что было причиной вашего срочного приезда к нам? - вмешался в
разговор Денис. - И просьбы вести разговор под запись?
- В последние дни меня кое-что насторожило в поведении Никитина, и я
решил с вами посоветоваться.
- Насторожило? Что? - спросил Турецкий.
- Некоторая нервозность. И даже несвойственная ему раздражительность.
Особенно когда я спрашивал, не пора ли приступить к реализации его проекта.
- Он дал распоряжение начать скупку акций "Норильского никеля"?
- Нет. Он сказал, что сначала нужно получить лицензию на разработку
Имангды. Я предложил форсировать этот процесс. Других заявок на Имангду нет
и не предвидится. Госкомимущество пошло бы на это. В противном случае я мог
бы сказать, что мой клиент отзовет свою заявку и тендер не состоится. Им
это невыгодно - теряют лишнюю галочку.
- Как отреагировал на это Никитин?
- Очень резко. Сказал, что я должен делать только то, что он скажет. Я
напомнил, что котировка норильских акций сейчас минимальная. Если падение
продолжится, их могут начать скупать наши конкуренты - Инкомбанк, "Менатеп"
и другие.
- С какой целью?
- В расчете на перспективу. Такое положение с "Норильским никелем" не
может продолжаться бесконечно долго. Рано или поздно правительство примет
меры к его санации. Попросту говоря - к оздоровлению концерна.
- Санации обычно предшествует объявление предприятия банкротом, -
подсказал Денис.
- С "Норильским никелем" это невозможно. Слишком сильным может быть
социальный взрыв. А обстановка там и так предельно накалена.
- Вам не удалось убедить Никитина? - спросил Турецкий.
- Нет, он стоял на своем.
- Как вы думаете - почему?
- По-видимому, у них что-то еще не готово.
- У них? - переспросил Турецкий.
- Я не оговорился, - подтвердил банкир. - С некоторых пор у меня
создалось впечатление, что он работает не один. Ваш отчет этот вопрос
прояснил.
- Сколько раз вы встретились с ним?
- Трижды. Один раз - в парке, в "Сокольниках". Два раза - в ресторане
"Националь". Он настаивал на конспиративности наших встреч. И это меня тоже
настораживало.
- Это все? - спросил Денис.
- Нет. Два часа назад ко мне в кабинет пришел человек и потребовал,
чтобы я перевел вклад Никитина на другой счет.
- Кто этот человек?
- Он не назвался.
- Вы приняли незнакомого человека? - удивился Турецкий.
- Он сказал, что пришел по делу Никитина. Я не мог его не принять.
- На какой счет вы должны перевести деньги Никитина?
- Этот человек сказал, что сообщит мне название фирмы и реквизиты
банка завтра утром. Он мотивировал свое требование необходимостью защитить
вклад Никитина. Сказал, что за самим Никитиным ведет слежку МУР. Это
правда?
- Не думаю, - ответил Турецкий. - За ним ведут наблюдение наши люди.
- Еще он сказал, что оперативники МУРа захватили человека, который
пытался застрелить меня. Это соответствует действительности?
- Да.
- Значит, вы знаете, кто организовал покушение?
- Нет. Этот человек ничего не сказал. И при попытке побега упал с
шестого этажа и погиб. Вы запомнили внешность посетителя? Я назову приметы,
а вы скажете, он это или нет. Высокий, худой, сутулый, лет пятидесяти пяти,
непропорционально длинные руки, короткие черные волосы с сединой, резкие
морщины у крыльев носа и в углах рта, на левой щеке небольшой шрам. Он?
- Да. Вы его знаете?
- Это Николай Иванович Ермолаев. Числится консультантом внешнеторговой
ассоциации "Восход". На самом деле - крупнейший уголовный авторитет Москвы
и даже всей России. Кличка Бурбон.
Дорофеев побледнел. И это не было игрой. Можно изобразить хмурость,
гнев, тревогу, беспечность, можно даже, задержав дыхание, вызвать прилив
крови к лицу. Но бледность изобразить невозможно.
- Боже мой! - вырвалось у него. - Он знает, что моя семья в Афинах!
- Он угрожал расправиться с ней, если вы не выполните его требование?
- Он дал это понять. Поэтому я и приехал к вам... Непостижимо! Что
общего может быть у такого человека, как Никитин, с этим типом?
Турецкий понял, что пришла пора приоткрыть карты.
- У Никитина - ничего, - подтвердил он. - Но человек, с которым вы все
это время имели дело, не Никитин.
- То есть? Кто же он?
Турецкий повернулся к Денису:
- Покажи Илье Наумовичу факсы из Нью-Йорка. Наши запросы и в переводе
на русский их ответы.
- Все? - спросил Денис.
- Он наш клиент. Эта информация получена на его деньги. Он имеет право
знать все.
На этот раз Дорофеев читал текст медленно. Некоторые места перечитывал
по два раза, потом снова к ним возвращался. Сопоставлял. Анализировал.
Делал выводы. Много бы Турецкий дал, чтобы узнать, что это за выводы.
Наконец, Дорофеев закончил чтение и вложил листки в полиэтиленовую папку с
фирменным знаком "Глории". Спросил Дениса:
- Это копии?
- Да.
- Могу я их взять с собой? Мне нужно будет еще раз внимательно
просмотреть их и обдумать.
Денис вопросительно взглянул на Турецкого.
- Полагаю, что да, - сказал Турецкий. - Только не вводите их в память
компьютера.
- Я буду хранить их в личном сейфе. А сейчас у меня только один
вопрос.
- Неплохо, - одобрил Турецкий. - Чтобы во всем этом разобраться, мне
понадобилось гораздо больше времени. Что за вопрос?
- Кто за всем этим стоит?
- Кореец. Нужно объяснять, кто это?
- Нет.
- Тогда у меня тоже только один вопрос. В чем конечный смысл
комбинации с концерном "Норильский никель"? Сыграть на стократном скачке
курса, конвертировать рубли в доллары и эти десять миллиардов через "ЭКСПО"
перевести в Штаты? А лицензия на Имангду только прикрытие?
- Я согласился бы с вами
...Поділитися у соцмережах