Жанр: Электронное издание
Tureck05
...смотрели, Нинка только хлопала
ресницами и отвечала:
- А я не помню.
Она, наверное, в самом деле не помнила, ей важно было не то, что
происходит на сцене, а совсем другое - что рядом с ней он, отец, папка, и
до него в любой момент можно дотронуться, приласкаться, и порыв ее не будет
остужен его усталым, равнодушным или раздраженным голосом.
Турецкого потрясло, когда она вдруг, ни с того ни с сего, на скамейке
в зоопарке, где они ели мороженое, горько, по-взрослому, разрыдалась,
уткнувшись лицом в его колени, и долго не могла успокоиться. Когда же
наконец судороги в горле отпустили ее, она подняла к нему мокрое от слез
лицо и спросила:
- Почему ты всегда не можешь быть таким?
Этот же вопрос Турецкий угадывал во взгляде Ирины и сам себя
спрашивал: в самом деле - почему? А кто его знает. "Если мы милосердны к
тем, кого любим, и не теряем привязанности к тем, кого обманываем, зачем
нам высчитывать, чего в нас больше - хорошего или плохого?" Турецкий часто
вспоминал эти слова Грина, не того, который написал "Алые паруса", а
другого, Грэма, который прославился "Комедиантами" и "Тихим американцем".
Бывший разведчик, шпион, ставший писателем, он, наверное, тоже мучился тем
же вопросом: "Почему ты всегда не можешь быть таким?" И нашел ответ,
который утешил его и много лет утешал Турецкого, примиряя его с собственной
совестью. А теперь вот перестал примирять. Вопрос остался. И ответ на него
нужно было искать не в чужих книгах, а в своей жизни.
- Я постараюсь, я буду очень, очень стараться, - искренне пообещал он
Нинке тогда, в зоопарке. И он верил в то, что говорил.
А действительно, убеждал он себя, какое мне дело до того, что Костя
Меркулов не звонит, а если звонит, то наспех, на ходу, какое мне дело до
того, в каких таинственных дебрях новейшей российской государственности
увязла моя докладная и что они там, наверху, соизволят решить. Я что,
работы себе не найду? Да в ту же "Новую Россию" вернусь. Или в какую-нибудь
фирму консультантом. В конце концов, в "Глорию" к Славке Грязнову пойду,
давно звал. Звал, остановил себя Турецкий, а сам от такой хорошей жизни в
МУР вернулся. Заместитель начальника МУРа, полковник милиции Грязнов. А
выпестованное им частное детективное агентство "Глория" на Дениса,
племянника, оставил. И выпал из жизни своих друзей. Будто пересел на другой
поезд.
Что же за странное расписание у этих поездов жизни? Чем предопределен
их маршрут - прямолинейностью стальных рельсов? Или капризами судьбоносных
ветров? Если бы знать...
За первые две недели отпуска Турецкий не выпил ни рюмки водки, ни
стакана вина - так, пару раз по бутылке "Жигулевского" в знойные дни,
опылившие Москву тополиным пухом. Он приспособился по утрам, накормив Ирину
завтраком и проводив ее на работу, бегать трусцой вместе с Нинкой по
набережной, изнурял себя зарядкой, про которую не вспоминал уже лет
пятнадцать, если не все двадцать. Попробовал даже бросить курить, но,
промаявшись полдня, понял: это уже слишком. Он мотался по магазинам, носил
белье в прачечную, мелочишку стирал сам, готовил завтраки, обеды и ужины,
изнурял себя домашней работой, которой, оказывается, даже в самом ухоженном
доме не бывает конца, и все чаще ловил себя на том, что вдруг
останавливается посреди какого-нибудь дела и смотрит, смотрит... в никуда.
И Ирина, живая душа, это почувствовала. В какой-то из вечеров, уложив
Нинку спать, она выставила на стол бутылку молдавского коньяка и
предложила:
- Давай-ка дернем по маленькой.
Ну дернули, отчего же не дернуть. С отвычки вроде и не пошло. Выпили
еще.
Ирина спросила:
- Что с тобой происходит?
Все-таки третья рюмка дошла до сердца. Турецкий признался:
- Знаешь, Иришка, я себя чувствую так, как пассажир, который сошел
ночью на маленькой пристани с парохода. Пароход уходит все дальше и дальше,
там музыка, люди, огни, а я стою один на раскисшем косогоре, вокруг тьма,
дождь, грязь, стою и смотрю ему вслед. А он уходит и уносит с собой
праздник.
- Все не так, - помолчав, отозвалась она. - Все совсем не так. Ты не
на косогоре. Ты и есть пароход. Для меня, для Нинки. Ты и есть для нас
праздник.
Вот так. Пароход "Турецкий". Греми музыкой, сверкай огнями, гуди!
Господи, да почему же Костя-то не звонит?
И тут раздался звонок. Но звонил не Меркулов. Звонил Денис Грязнов,
новоиспеченный директор агентства "Глория".
- Дядя Саша, не хотите заработать пару баксов честным трудом?
- Честным - не хочу.
- А нечестным?
- Не умею.
- А получестным?
- Это как? - заинтересовался Турецкий.
- Ну примерно так: труд честный, а оплачивается как нечестный.
- Соблазнительно. В чем дело?
- Завтра в час дня я встречаюсь с Дорофеевым. Это генеральный директор
Народного банка. Слышали о таком?
- Кто же о нем не слышал. "Хороший банк - это устойчивый банк". Он?
- Не совсем. Но того же калибра. А может, и покрупней. Я хотел бы,
чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. Дядя Слава тоже обещал
подойти, если сумеет вырваться.
- Зачем мы тебе?
- Ну как. Подстрахуете. У меня первая встреча с таким клиентом. Будете
оказывать мне моральную поддержку. А если будет нужно - вмешаетесь.
- И сколько я за это получу?
- Это будет зависеть от результатов переговоров.
- Уболтал. Буду. Народный банк - это где-то на Бульварном кольце?
- Да. Но встреча - в нашем офисе на Неглинке.
- Вот как? - удивился Турецкий. - Ты назначил ему встречу у себя?
- Ну да. Не царское это, как говорится, дело - ошиваться нам в
приемных банкиров. И в конце концов, позвонил мне он, а не я ему.
- Ну ты наглец, Денис. Мы со Славкой не из скромняг, но ты нам уже
пару очков форы дашь.
- Совсем не наглец, - запротестовал Денис. - В душе я очень
застенчивый человек. Но, сами понимаете, положение обязывает.
- И он согласился к тебе приехать?
- Не сразу, но согласился.
- Значит, ты ему действительно очень нужен, - заключил Турецкий. - До
завтра.
- Денис просит проконсультировать его по какому-то делу, - объяснил
Турецкий Ирине, повесив трубку.
Она только и сказала:
- Началось...
Частное детективное агентство "Глория" занимало несколько комнат в
цоколе шестиэтажного, дореволюционной постройки доходного дома на Неглинке,
неподалеку от Сандуновских бань. На табличке у стеклянных дверей значилось
только название агентства и номер лицензии. И без всяких там пояснений -
"конфиденциальные услуги, охрана, розыск пропавших". И прочего, чем
занимаются наши доморощенные "секьюрити".
Ехать к Грязнову Турецкий хотел сначала на своем "жигуленке", но потом
раздумал: центр, пробки, да еще заглохнет эта зараза в каком-нибудь самом
неподходящем месте. И угадал: вместо сорока минут на машине он доехал на
метро за четверть часа и подошел к "Глории" свежим, не измочаленным в
уличных заторах, ощущая полузабытое удовольствие от того, что так хорошо
сидит на нем белый полотняный костюм, что так удобны саламандровские туфли
(единственная покупка, которую он сделал во время злосчастного симпозиума в
Гармише) и что вообще все хорошо. А что нехорошо, так на это наплевать,
бывало и хуже и еще не раз, наверное, будет.
Пришел он минут за десять до назначенного срока. Денис ждал его у
входа в агентство. Ну копия Славки Грязнова, если сбросить с того два
десятка лет и килограммов пятнадцать лишнего веса. Такой же высокий, рыжий,
с такой же хитрованской физиономией. Денис был заметно взволнован. Оно и
понятно: не каждый день встречаешься с такими воротилами, как Дорофеев. Но
в одежде не проявил никакого пиетета к высокому статусу гостя: был в
обычной джинсе и кроссовках, лишь волосы пострижены и уложены у хорошего
мастера.
- Что же у вас рекламы никакой нет? - поинтересовался Турецкий. - Что
значит "Глория"? Агентство по воспеванию? Или фирма, торгующая окорочками?
Поди пойми. Написал бы уж: охрана, розыск.
- Охраной мы перестали заниматься, - объяснил Денис. - Хлопотно, да и
не всегда контролируешь ситуацию. Держим троих - для приезжих ВИП, особо
важных персон. Постепенно переориентируемся на услуги финансовым
структурам.
- Какие же услуги вы можете им предложить?
- Самые дорогие. Информацию. Хотите посмотреть наше хозяйство?
- Ну покажи, - согласился Турецкий. - Только пора тебе говорить не
"наше", а "мое".
- Трудно привыкнуть. Пойдемте...
Внутреннее обустройство "Глории" не било в глаза показушной роскошью,
но и бедным его назвать было нельзя: полы в ковролине, черные и белые
офисные столы и кресла, фирменная оргтехника. Небольшой холл, он же
приемная. Кабинет директора, отделенный от холла высоким, во всю стену,
стеклом, украшенным кашпо с какой-то развесистой зеленью. В глубине -
комната, набитая спецсредствами: связь, прослушка, лазеры-мазеры и прочие
электронные прибамбасы, о них Денис распространяться не стал, а Турецкий не
спрашивал. Самая большая комната была отведена группе компьютерного
обеспечения. Компьютеры здесь были суперклассные. За одним из них сидел
молодой, лет двадцати, толстый парень в красной футболке и гонял по экрану
танки и самолеты с такой скоростью, что у Турецкого зарябило в глазах.
- Хорошее развлечение, - заметил Турецкий.
- Тренировка пальцев и мозгов, - поправил его Денис. - Это Максим.
Весной закончил Бауманский. В компьютерах - бог. Для него взломать любой
код - как орех разбить. Ну что, Макс, - обратился он к парню. - Есть
что-нибудь по Народному банку?
- Кроме того, что я вам уже дал, - вот! - Макс кивком указал на
компьютерную распечатку, лежавшую на столе возле принтера. - Они закрылись
ДЭЗом с драйвером "Дискрет систем" в файле "Конфиг сис" с ключом от шести
до сорока байтов. И думали, что могут спать спокойно. - Он засмеялся, не
отрывая взгляда от экрана.
- Ты понял, что он сказал? - спросил Турецкий.
- Почти ничего, - ответил Денис, просматривая распечатку. - Знаете,
дядя Саша, какие у этих ребят анекдоты? "Открываю схему, а там вместо
пятнадцатого транзистора стоит семнадцатый". И хохочут.
- Это действительно смешно, - не очень уверенно произнес Турецкий.
- Пойдемте покурим, - предложил Денис. Референт Дорофеева попросил при
нем не курить - у него идиосинкразия к табачному дыму. Через пять минут
приедет.
Без трех минут час к "Глории" подъехал на новом милицейском "форде"
полковник Грязнов. Не успели они с Турецким как следует поздороваться и
обменяться новостями, как рядом с муровским "фордом" мягко осел на тормозах
серебристый тяжелый лимузин с затемненными стеклами и мерседесовской
звездой на радиаторе. Шофер открыл перед Дорофеевым заднюю дверь и двинулся
было в директорский кабинет "Глории" вслед за хозяином, но Денис остановил
его:
- Побудьте в холле. Здесь безопасность вашего шефа гарантируется.
Заходите, Илья Наумович. Разрешите представиться: Денис Андреевич Грязнов.
Можно просто Денис.
Дорофеев в некоторой нерешительности остановился на пороге кабинета.
- Я полагал, что буду иметь дело с Вячеславом Ивановичем Грязновым.
Мне его рекомендовали как серьезного партнера.
- Познакомьтесь, Вячеслав Иванович Грязнов, заместитель начальника
МУРа, основатель нашего агентства. Последние полгода все дела веду я, но на
его советы всегда рассчитываю.
Дорофеев и Грязнов-старший обменялись рукопожатием.
- Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным
делам при Генеральном прокуроре России, - по полной форме представил Денис
Турецкого. - Сейчас Александр Борисович в отпуске и выступает в роли нашего
консультанта.
Турецкий привстал со своего кресла в углу кабинета и слегка
поклонился. Таким же полупоклоном ответил ему и Дорофеев. По-видимому,
присутствие Грязнова-старшего и Турецкого развеяло его сомнения, он
опустился в предложенное ему Денисом кресло.
- Прежде чем мы перейдем к делу, один вопрос, - продолжал Денис,
занимая место за директорским столом. - Ваш телохранитель и шофер - всегда
одно и то же лицо?
- Как правило, да.
- Разрешите дать вам бесплатный совет. Вы совершаете довольно типичную
ошибку. Телохранитель должен заниматься только своим делом: контролировать
обстановку и оценивать всю поступающую к нему информацию. Если он сидит за
рулем, от него мало проку, все его внимание занимает дорога.
- Спасибо, - кивнул Дорофеев. - Я это учту.
- Итак, что привело вас в наше агентство?
"Хорошо держится, нахалюга! - отметил Турецкий. - Скромненько, но с
достоинством. Знай наших!"
- Видите ли, я оказался в затруднительной ситуации... - начал
Дорофеев.
Денис его прервал:
- Извините, но я должен предупредить, что наш разговор записывается на
магнитофон. Потом будет сделана расшифровка.
- С какой целью?
- Чтобы в дальнейшем, если возникнет необходимость, мы могли
проанализировать. Практика показывает, что участники разговора воспринимают
не больше половины из сказанного. Изучение стенограммы позволяет восполнить
этот пробел.
- Интересное наблюдение. Важные переговоры я тоже веду под
стенограмму. А остальные...
- Кто может заранее сказать, что окажется важным, а что нет.
- Возможно, вы правы. Я, пожалуй, тоже введу у себя эту практику. Так
вот, пять дней назад ко мне обратился человек с перспективным коммерческим
предложением, - продолжал Дорофеев, тщательно подбирая слова. - Он хотел,
чтобы Народный банк через одну из наших холдинговых компаний купил для него
лицензию на разработку одного месторождения и акции крупного горно-рудного
предприятия.
- Какого? - уточнил Денис.
- Я предпочел бы об этом не говорить. Этот господин - гражданин США,
его фамилия Никитин. Игорь Константинович. Вот его визитная карточка... Он
сказал, что располагает информацией о том, что акции этого предприятия в
ближайший месяц поднимутся в цене не меньше, чем в сто раз.
- Какова общая сумма контракта?
- Мы не могли бы обойтись без этого уточнения? - спросил Дорофеев.
- Вполне, - кивнул Денис. - Но в таком случае вам, Илья Наумович,
придется обратиться в другое агентство. Мы можем работать с клиентом лишь
при условии, что он полностью нам доверяет.
"Хороший ход", - отметил Турецкий.
- Наверное, с вашей стороны это правильный подход к делу, - подумав,
сказал банкир. - Надеюсь, что и я, в свою очередь, могу рассчитывать, что
эти сугубо конфиденциальные сведения не станут достоянием третьих лиц?
- Вам придется положиться на мое слово. Были случаи, довольно редкие,
когда нам не удавалось справиться с задачей, но ни один из наших клиентов
не может пожаловаться на утечку от нас какой-либо информации.
- Мне придется удовлетвориться вашими гарантиями. Месторождение, о
котором шла речь, - Имангда. Имангдинское месторождение медно-никелевых
руд, в ста двадцати километрах к северу от Норильска. Оно хорошо изучено и
считается бесперспективным. Горнорудное предприятие - концерн "Норильский
никель". А сумма контракта, предложенного господином Никитиным, сто
двадцать четыре миллиона долларов.
Денис чуть не ойкнул.
- И котировка акций концерна поднимется в сто раз? Масштабный проект.
Даже очень. В чем привлекательность этого проекта для Народного банка?
- Во-первых, сам контракт, - стал объяснять Дорофеев. - Мы получаем
определенный процент за банковские услуги. Но главное не это. Какое-то
время эта сумма будет находиться на нашем счету без движения. Мы пустим ее
в оборот, будем давать кредиты на очень небольшие сроки под
пятьдесят-шестьдесят процентов. Это называется "короткие" деньги. И самое
главное - мы сможем принять участие в биржевой игре, предложенной
господином Никитиным, вложив в нее и свои средства.
- Сколько?
- Порядка ста миллионов.
- Рублей?
Дорофеев усмехнулся.
- Нет. Долларов, разумеется.
- Что дает Никитину основания полагать, что курс акций "Норильского
никеля" сделает такой резкий скачок? - продолжал Денис.
- Он весьма информированный человек. Основные страны - производители
никеля Россия, Канада и Южно-Африканская Республика. На первом месте -
Россия. И девяносто процентов российского никеля дает норильский концерн.
Господин Никитин возглавляет в ЮАР самую крупную геологоразведочную
экспедицию. До этого он работал в Канаде, пять лет. Значит, знает там
обстановку. А еще раньше, с семидесятого года по семьдесят четвертый,
работал в Норильской комплексной геологоразведочной экспедиции - на этой
самой Имангде. Его информированность не вызывает сомнений. Конкретизировать
свои сведения он отказался. Сослался на то, что сумма, которую он
вкладывает в проект, лучшая гарантия достоверности его прогнозов.
- Вас удовлетворило это объяснение?
- В общем, да. Хотя, конечно, я предпочел бы более детальную
информацию. Он произвел на меня впечатление серьезного и чрезвычайно
осторожного бизнесмена, который не будет без веских причин рисковать такими
деньгами.
- Если операция с акциями окажется успешной, как намерен господин
Никитин распорядиться полученной прибылью? Перевести ее обратным
трансфертом на его счет в Дойче-банке?
- Нет. Я спросил его об этом. Он хочет, чтобы было создано совместное
предприятие для доразведки и разработки Имангдинского месторождения. Вся
прибыль должна быть вложена в закупку горнодобывающего оборудования, в
строительство шоссе и железной дороги от Имангды до Норильска, в создание
инфраструктуры. Он даже назвал фирму, с которой уже вел переговоры о
поставке оборудования. Это нью-йоркская компания "ЭКСПО, импорт - экспорт".
- Но вы сказали, что Имангда хорошо изучена и считается
бесперспективной. Какой смысл вкладывать деньги в разработку
бесперспективного месторождения?
- Я спросил его и об этом. Он ответил, что на этот вопрос у него есть
свои соображения. Я не стал настаивать на более определенном ответе. В
конце концов, это его деньги и его дело.
- У вас вопрос, Александр Борисович? - заметив нетерпеливое движение
Турецкого, обернулся к нему Денис.
- Да. Банальный, но необходимый. Господин Дорофеев, сколько может
зарабатывать руководитель крупной экспедиции в ЮАР?
- Около двухсот тысяч долларов.
- В месяц?
- В год. Это примерно столько, сколько зарабатывает президент
Соединенных Штатов.
- Сто двадцать четыре миллиона даже с такого заработка не накопишь.
Для этого понадобилось бы... Сколько же? - Турецкий прикинул на бумажке. -
Шестьдесят четыре года. Если ничего не тратить на жизнь.
- Я понял смысл вашего вопроса. Не "грязные" ли это деньги, которые
нужно "отмыть" в России? Нет. Они перечислены на наш счет из франкфуртского
отделения Дойче-банка...
- Они уже перечислены? - уточнил Турецкий.
- Да, вчера мы получили подтверждение по факсу. А в Дойче-банк они
переведены из Чейз-Манхэттен банка. Это очень солидные банки с широкой
информационной сетью. Они никогда не связались бы с "грязными" деньгами.
Что же касается их происхождения... Я задал господину Никитину этот вопрос.
Он ответил, что много лет играет на бирже и назвал имя своего маклера. Рэй
Мафферти с Нью-Йоркской фондовой биржи.
- Вы не связывались с ним?
- На следующее же утро после нашего разговора. Он подтвердил, что
среди его клиентов есть господин Никитин. Я предугадываю следующий ваш
вопрос: насколько удачны биржевые операции господина Никитина? А вот этого
я не могу вам сказать. Я даже не рискнул задать господину Мафферти этот
вопрос. Коммерческая тайна - святая святых. Вы удовлетворены моими
ответами, господин Турецкий?
- Вполне.
- Что вам известно о господине Никитине? - вновь вступил в разговор
Денис.
- В основном это сведения о его жизни в России. - Дорофеев достал из
кожаной папки с золотой монограммой листок. - Родился в сорок шестом году в
Ленинграде. Отец - бухгалтер, мать - учительница. Отец умер в сорок восьмом
году от ран, он был тяжело ранен в конце войны. Мать умерла много позже, в
семидесятом, как раз в тот год, когда Никитин закончил Ленинградский
университет. Получил распределение в Норильск, работал в норильской
экспедиции. В семьдесят четвертом был уволен в связи с возбуждением против
него уголовного дела по статье семидесятой, часть первая...
- Знаменитая семидесятая! - заметил Грязнов-старший. - Антисоветская
агитация и пропаганда. И сколько он получил?
- Нисколько. Тогдашний норильский прокурор, его фамилия Ганшин,
отказался поддержать обвинение против него. Никитин мог потребовать
восстановления на работе, но предпочел вернуться в Ленинград. Работал
кочегаром в котельной, сторожем на барже. Свою диссидентскую деятельность
не прекратил. В конце семьдесят пятого года вновь попал под суд по той же
статье. Решением суда был отправлен в психиатрическую клинику в Чистополе
для принудительного лечения. Диагноз: вялотекущая шизофрения.
- Тоже знакомо, - снова заметил Слава Грязнов.
- Через полгода был выпущен, - продолжал Дорофеев, держа перед глазами
листок. - Написал и распространил по каналам самиздата книгу "Карательная
психиатрия". В семьдесят шестом году был осужден по той же статье на три
года лишения свободы и последующую ссылку на пять лет. В связи с
пропагандистской шумихой, поднятой вокруг него на Западе, через два года
был выдворен из страны и лишен советского гражданства. Одновременно с
правозащитниками Кузнецовым, Гинзбургом и другими известными диссидентами.
США дали ему статус политического беженца и впустили в страну. Через пять
лет получил американское гражданство. Что еще? Женат, женился в Норильске в
семьдесят первом году на Новиковой Ольге Николаевне, студентке
Ленинградского университета, она была в Норильске на преддипломной
практике. В семьдесят третьем родилась дочь, Екатерина. В семьдесят шестом,
незадолго до последнего ареста, развелся по инициативе жены. Поддерживал ли
он связь со своей бывшей женой все эти годы и поддерживает ли сейчас,
неизвестно. Возьмите. Может быть, пригодится. - Дорофеев отдал Денису
листок.
- Каким образом вы получили эту информацию? - спросил Турецкий.
- Ее собрал по моему распоряжению начальник службы безопасности нашего
банка. Анатолий Андреевич Пономарев. Полагаю, воспользовался своими старыми
связями. Он в прошлом генерал-майор КГБ.
Турецкий и Грязнов-старший переглянулись. Дорофеев это заметил и счел
нужным добавить:
- Служил в "девятке". Правительственная охрана. Когда КГБ начали
расформировывать, ему предложили должность с сильным понижением в ФСБ. Он
отказался и вышел на пенсию. Мне его рекомендовали как в высшей степени
порядочного и опытного человека.
- Сколько человек в вашей службе безопасности? - поинтересовался
Денис.
- Около тридцати. Вполне профессиональная команда.
- Почему вы обратились к нам, а не поручили своей службе просветить,
как мы говорим, клиента?
- Меня интересуют все подробности жизни Никитина в Штатах, Канаде и
ЮАР. Не выезжая из Москвы, такую информацию не получишь. Возможно, вам или
вашим сотрудникам придется туда лететь. Пономарева я послать не могу, он не
говорит по-английски. И тут есть еще одна очень серьезная проблема...
- Если не возражаете, мы вернемся к этой проблеме чуть позже, -
перевел разговор в другое русло Денис. - Скажите, Илья Наумович, если бы
Никитин обратился со своим предложением не к вам, а в "Московскую
недвижимость" или в Мост-банк, там бы заинтересовались его проектом?
- Несомненно.
- Почему он пришел именно к вам?
- Вероятно, потому, что у Народного банка безупречная репутация.
- Если бы ваш банк вследствие каких-то чрезвычайных причин,
форс-мажора, понес убытки, скажем, в восемьдесят четыре миллиона долларов,
это привело бы его к краху? - спросил Денис.
"Откуда эта цифра - восемьдесят четыре миллиона долларов?" - не понял
Турецкий. Но Дорофеев, похоже, понял. И нахмурился.
- Почему вы об этом спрашиваете?
- Я объясню чуть позже. А сейчас я хотел бы услышать ответ на этот
вопрос.
- Нет, не привело бы. Это был бы ощутимый удар, и только. К краху это
могло бы привести, если бы дело получило огласку. Все вкладчики потребовали
бы немедленно вернуть деньги, а они в обороте. И это был бы крах не только
Народного банка, но и всей финансовой системы России. Наш банк - одна из ее
опор.
- Расскажите, пожалуйста, о вашем контракте с франкфуртской фирмой
"Трейдинг интернэшнл".
Дорофеев даже подался вперед.
- Откуда вам известно об этом контракте?
- Вы позволите мне не отвечать на этот вопрос? У нас есть свои
профессиональные тайны. Скажу только одно: вход в вашу компьютерную сеть
защищен системой ДЭЗ с драйвером "Дискрет систем". Это уровень Б-2. Вскрыть
ваш код может даже средней руки хакер. И если до этого никто таких попыток
не предпринимал, в чем я совершенно не уверен, то лишь потому, что никого
это не интересовало.
- А вас, как я понимаю, заинтересовало?
- Прежде чем встретиться с клиентом, мы наводим о нем справки. Так же
как вы наводили справки о нашем агентстве, - уклонился Денис от прямого
ответа.
- Но я для этого не проникал в ваши компьютеры.
- Вам бы это не удалось. У нас уровень защиты А-1. Рекомендую
...Поділитися у соцмережах