Жанр: Электронное издание

Tureck05

сторінка №3

смотрели, Нинка только хлопала
ресницами и отвечала:
- А я не помню.
Она, наверное, в самом деле не помнила, ей важно было не то, что
происходит на сцене, а совсем другое - что рядом с ней он, отец, папка, и
до него в любой момент можно дотронуться, приласкаться, и порыв ее не будет
остужен его усталым, равнодушным или раздраженным голосом.
Турецкого потрясло, когда она вдруг, ни с того ни с сего, на скамейке
в зоопарке, где они ели мороженое, горько, по-взрослому, разрыдалась,
уткнувшись лицом в его колени, и долго не могла успокоиться. Когда же
наконец судороги в горле отпустили ее, она подняла к нему мокрое от слез
лицо и спросила:
- Почему ты всегда не можешь быть таким?
Этот же вопрос Турецкий угадывал во взгляде Ирины и сам себя
спрашивал: в самом деле - почему? А кто его знает. "Если мы милосердны к
тем, кого любим, и не теряем привязанности к тем, кого обманываем, зачем
нам высчитывать, чего в нас больше - хорошего или плохого?" Турецкий часто
вспоминал эти слова Грина, не того, который написал "Алые паруса", а
другого, Грэма, который прославился "Комедиантами" и "Тихим американцем".
Бывший разведчик, шпион, ставший писателем, он, наверное, тоже мучился тем
же вопросом: "Почему ты всегда не можешь быть таким?" И нашел ответ,
который утешил его и много лет утешал Турецкого, примиряя его с собственной
совестью. А теперь вот перестал примирять. Вопрос остался. И ответ на него
нужно было искать не в чужих книгах, а в своей жизни.
- Я постараюсь, я буду очень, очень стараться, - искренне пообещал он
Нинке тогда, в зоопарке. И он верил в то, что говорил.
А действительно, убеждал он себя, какое мне дело до того, что Костя
Меркулов не звонит, а если звонит, то наспех, на ходу, какое мне дело до
того, в каких таинственных дебрях новейшей российской государственности
увязла моя докладная и что они там, наверху, соизволят решить. Я что,
работы себе не найду? Да в ту же "Новую Россию" вернусь. Или в какую-нибудь
фирму консультантом. В конце концов, в "Глорию" к Славке Грязнову пойду,
давно звал. Звал, остановил себя Турецкий, а сам от такой хорошей жизни в
МУР вернулся. Заместитель начальника МУРа, полковник милиции Грязнов. А
выпестованное им частное детективное агентство "Глория" на Дениса,
племянника, оставил. И выпал из жизни своих друзей. Будто пересел на другой
поезд.
Что же за странное расписание у этих поездов жизни? Чем предопределен
их маршрут - прямолинейностью стальных рельсов? Или капризами судьбоносных
ветров? Если бы знать...
За первые две недели отпуска Турецкий не выпил ни рюмки водки, ни
стакана вина - так, пару раз по бутылке "Жигулевского" в знойные дни,
опылившие Москву тополиным пухом. Он приспособился по утрам, накормив Ирину
завтраком и проводив ее на работу, бегать трусцой вместе с Нинкой по
набережной, изнурял себя зарядкой, про которую не вспоминал уже лет
пятнадцать, если не все двадцать. Попробовал даже бросить курить, но,
промаявшись полдня, понял: это уже слишком. Он мотался по магазинам, носил
белье в прачечную, мелочишку стирал сам, готовил завтраки, обеды и ужины,
изнурял себя домашней работой, которой, оказывается, даже в самом ухоженном
доме не бывает конца, и все чаще ловил себя на том, что вдруг
останавливается посреди какого-нибудь дела и смотрит, смотрит... в никуда.
И Ирина, живая душа, это почувствовала. В какой-то из вечеров, уложив
Нинку спать, она выставила на стол бутылку молдавского коньяка и
предложила:
- Давай-ка дернем по маленькой.
Ну дернули, отчего же не дернуть. С отвычки вроде и не пошло. Выпили
еще.
Ирина спросила:
- Что с тобой происходит?
Все-таки третья рюмка дошла до сердца. Турецкий признался:
- Знаешь, Иришка, я себя чувствую так, как пассажир, который сошел
ночью на маленькой пристани с парохода. Пароход уходит все дальше и дальше,
там музыка, люди, огни, а я стою один на раскисшем косогоре, вокруг тьма,
дождь, грязь, стою и смотрю ему вслед. А он уходит и уносит с собой
праздник.
- Все не так, - помолчав, отозвалась она. - Все совсем не так. Ты не
на косогоре. Ты и есть пароход. Для меня, для Нинки. Ты и есть для нас
праздник.
Вот так. Пароход "Турецкий". Греми музыкой, сверкай огнями, гуди!
Господи, да почему же Костя-то не звонит?
И тут раздался звонок. Но звонил не Меркулов. Звонил Денис Грязнов,
новоиспеченный директор агентства "Глория".
- Дядя Саша, не хотите заработать пару баксов честным трудом?
- Честным - не хочу.
- А нечестным?

- Не умею.
- А получестным?
- Это как? - заинтересовался Турецкий.
- Ну примерно так: труд честный, а оплачивается как нечестный.
- Соблазнительно. В чем дело?
- Завтра в час дня я встречаюсь с Дорофеевым. Это генеральный директор
Народного банка. Слышали о таком?
- Кто же о нем не слышал. "Хороший банк - это устойчивый банк". Он?
- Не совсем. Но того же калибра. А может, и покрупней. Я хотел бы,
чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. Дядя Слава тоже обещал
подойти, если сумеет вырваться.
- Зачем мы тебе?
- Ну как. Подстрахуете. У меня первая встреча с таким клиентом. Будете
оказывать мне моральную поддержку. А если будет нужно - вмешаетесь.
- И сколько я за это получу?
- Это будет зависеть от результатов переговоров.
- Уболтал. Буду. Народный банк - это где-то на Бульварном кольце?
- Да. Но встреча - в нашем офисе на Неглинке.
- Вот как? - удивился Турецкий. - Ты назначил ему встречу у себя?
- Ну да. Не царское это, как говорится, дело - ошиваться нам в
приемных банкиров. И в конце концов, позвонил мне он, а не я ему.
- Ну ты наглец, Денис. Мы со Славкой не из скромняг, но ты нам уже
пару очков форы дашь.
- Совсем не наглец, - запротестовал Денис. - В душе я очень
застенчивый человек. Но, сами понимаете, положение обязывает.
- И он согласился к тебе приехать?
- Не сразу, но согласился.
- Значит, ты ему действительно очень нужен, - заключил Турецкий. - До
завтра.
- Денис просит проконсультировать его по какому-то делу, - объяснил
Турецкий Ирине, повесив трубку.
Она только и сказала:
- Началось...




Частное детективное агентство "Глория" занимало несколько комнат в
цоколе шестиэтажного, дореволюционной постройки доходного дома на Неглинке,
неподалеку от Сандуновских бань. На табличке у стеклянных дверей значилось
только название агентства и номер лицензии. И без всяких там пояснений -
"конфиденциальные услуги, охрана, розыск пропавших". И прочего, чем
занимаются наши доморощенные "секьюрити".
Ехать к Грязнову Турецкий хотел сначала на своем "жигуленке", но потом
раздумал: центр, пробки, да еще заглохнет эта зараза в каком-нибудь самом
неподходящем месте. И угадал: вместо сорока минут на машине он доехал на
метро за четверть часа и подошел к "Глории" свежим, не измочаленным в
уличных заторах, ощущая полузабытое удовольствие от того, что так хорошо
сидит на нем белый полотняный костюм, что так удобны саламандровские туфли
(единственная покупка, которую он сделал во время злосчастного симпозиума в
Гармише) и что вообще все хорошо. А что нехорошо, так на это наплевать,
бывало и хуже и еще не раз, наверное, будет.
Пришел он минут за десять до назначенного срока. Денис ждал его у
входа в агентство. Ну копия Славки Грязнова, если сбросить с того два
десятка лет и килограммов пятнадцать лишнего веса. Такой же высокий, рыжий,
с такой же хитрованской физиономией. Денис был заметно взволнован. Оно и
понятно: не каждый день встречаешься с такими воротилами, как Дорофеев. Но
в одежде не проявил никакого пиетета к высокому статусу гостя: был в
обычной джинсе и кроссовках, лишь волосы пострижены и уложены у хорошего
мастера.
- Что же у вас рекламы никакой нет? - поинтересовался Турецкий. - Что
значит "Глория"? Агентство по воспеванию? Или фирма, торгующая окорочками?
Поди пойми. Написал бы уж: охрана, розыск.
- Охраной мы перестали заниматься, - объяснил Денис. - Хлопотно, да и
не всегда контролируешь ситуацию. Держим троих - для приезжих ВИП, особо
важных персон. Постепенно переориентируемся на услуги финансовым
структурам.
- Какие же услуги вы можете им предложить?
- Самые дорогие. Информацию. Хотите посмотреть наше хозяйство?
- Ну покажи, - согласился Турецкий. - Только пора тебе говорить не
"наше", а "мое".
- Трудно привыкнуть. Пойдемте...
Внутреннее обустройство "Глории" не било в глаза показушной роскошью,
но и бедным его назвать было нельзя: полы в ковролине, черные и белые
офисные столы и кресла, фирменная оргтехника. Небольшой холл, он же
приемная. Кабинет директора, отделенный от холла высоким, во всю стену,
стеклом, украшенным кашпо с какой-то развесистой зеленью. В глубине -
комната, набитая спецсредствами: связь, прослушка, лазеры-мазеры и прочие
электронные прибамбасы, о них Денис распространяться не стал, а Турецкий не
спрашивал. Самая большая комната была отведена группе компьютерного
обеспечения. Компьютеры здесь были суперклассные. За одним из них сидел
молодой, лет двадцати, толстый парень в красной футболке и гонял по экрану
танки и самолеты с такой скоростью, что у Турецкого зарябило в глазах.

- Хорошее развлечение, - заметил Турецкий.
- Тренировка пальцев и мозгов, - поправил его Денис. - Это Максим.
Весной закончил Бауманский. В компьютерах - бог. Для него взломать любой
код - как орех разбить. Ну что, Макс, - обратился он к парню. - Есть
что-нибудь по Народному банку?
- Кроме того, что я вам уже дал, - вот! - Макс кивком указал на
компьютерную распечатку, лежавшую на столе возле принтера. - Они закрылись
ДЭЗом с драйвером "Дискрет систем" в файле "Конфиг сис" с ключом от шести
до сорока байтов. И думали, что могут спать спокойно. - Он засмеялся, не
отрывая взгляда от экрана.
- Ты понял, что он сказал? - спросил Турецкий.
- Почти ничего, - ответил Денис, просматривая распечатку. - Знаете,
дядя Саша, какие у этих ребят анекдоты? "Открываю схему, а там вместо
пятнадцатого транзистора стоит семнадцатый". И хохочут.
- Это действительно смешно, - не очень уверенно произнес Турецкий.
- Пойдемте покурим, - предложил Денис. Референт Дорофеева попросил при
нем не курить - у него идиосинкразия к табачному дыму. Через пять минут
приедет.
Без трех минут час к "Глории" подъехал на новом милицейском "форде"
полковник Грязнов. Не успели они с Турецким как следует поздороваться и
обменяться новостями, как рядом с муровским "фордом" мягко осел на тормозах
серебристый тяжелый лимузин с затемненными стеклами и мерседесовской
звездой на радиаторе. Шофер открыл перед Дорофеевым заднюю дверь и двинулся
было в директорский кабинет "Глории" вслед за хозяином, но Денис остановил
его:
- Побудьте в холле. Здесь безопасность вашего шефа гарантируется.
Заходите, Илья Наумович. Разрешите представиться: Денис Андреевич Грязнов.
Можно просто Денис.
Дорофеев в некоторой нерешительности остановился на пороге кабинета.
- Я полагал, что буду иметь дело с Вячеславом Ивановичем Грязновым.
Мне его рекомендовали как серьезного партнера.
- Познакомьтесь, Вячеслав Иванович Грязнов, заместитель начальника
МУРа, основатель нашего агентства. Последние полгода все дела веду я, но на
его советы всегда рассчитываю.
Дорофеев и Грязнов-старший обменялись рукопожатием.
- Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным
делам при Генеральном прокуроре России, - по полной форме представил Денис
Турецкого. - Сейчас Александр Борисович в отпуске и выступает в роли нашего
консультанта.
Турецкий привстал со своего кресла в углу кабинета и слегка
поклонился. Таким же полупоклоном ответил ему и Дорофеев. По-видимому,
присутствие Грязнова-старшего и Турецкого развеяло его сомнения, он
опустился в предложенное ему Денисом кресло.
- Прежде чем мы перейдем к делу, один вопрос, - продолжал Денис,
занимая место за директорским столом. - Ваш телохранитель и шофер - всегда
одно и то же лицо?
- Как правило, да.
- Разрешите дать вам бесплатный совет. Вы совершаете довольно типичную
ошибку. Телохранитель должен заниматься только своим делом: контролировать
обстановку и оценивать всю поступающую к нему информацию. Если он сидит за
рулем, от него мало проку, все его внимание занимает дорога.
- Спасибо, - кивнул Дорофеев. - Я это учту.
- Итак, что привело вас в наше агентство?
"Хорошо держится, нахалюга! - отметил Турецкий. - Скромненько, но с
достоинством. Знай наших!"
- Видите ли, я оказался в затруднительной ситуации... - начал
Дорофеев.
Денис его прервал:
- Извините, но я должен предупредить, что наш разговор записывается на
магнитофон. Потом будет сделана расшифровка.
- С какой целью?
- Чтобы в дальнейшем, если возникнет необходимость, мы могли
проанализировать. Практика показывает, что участники разговора воспринимают
не больше половины из сказанного. Изучение стенограммы позволяет восполнить
этот пробел.
- Интересное наблюдение. Важные переговоры я тоже веду под
стенограмму. А остальные...
- Кто может заранее сказать, что окажется важным, а что нет.
- Возможно, вы правы. Я, пожалуй, тоже введу у себя эту практику. Так
вот, пять дней назад ко мне обратился человек с перспективным коммерческим
предложением, - продолжал Дорофеев, тщательно подбирая слова. - Он хотел,
чтобы Народный банк через одну из наших холдинговых компаний купил для него
лицензию на разработку одного месторождения и акции крупного горно-рудного
предприятия.
- Какого? - уточнил Денис.

- Я предпочел бы об этом не говорить. Этот господин - гражданин США,
его фамилия Никитин. Игорь Константинович. Вот его визитная карточка... Он
сказал, что располагает информацией о том, что акции этого предприятия в
ближайший месяц поднимутся в цене не меньше, чем в сто раз.
- Какова общая сумма контракта?
- Мы не могли бы обойтись без этого уточнения? - спросил Дорофеев.
- Вполне, - кивнул Денис. - Но в таком случае вам, Илья Наумович,
придется обратиться в другое агентство. Мы можем работать с клиентом лишь
при условии, что он полностью нам доверяет.
"Хороший ход", - отметил Турецкий.
- Наверное, с вашей стороны это правильный подход к делу, - подумав,
сказал банкир. - Надеюсь, что и я, в свою очередь, могу рассчитывать, что
эти сугубо конфиденциальные сведения не станут достоянием третьих лиц?
- Вам придется положиться на мое слово. Были случаи, довольно редкие,
когда нам не удавалось справиться с задачей, но ни один из наших клиентов
не может пожаловаться на утечку от нас какой-либо информации.
- Мне придется удовлетвориться вашими гарантиями. Месторождение, о
котором шла речь, - Имангда. Имангдинское месторождение медно-никелевых
руд, в ста двадцати километрах к северу от Норильска. Оно хорошо изучено и
считается бесперспективным. Горнорудное предприятие - концерн "Норильский
никель". А сумма контракта, предложенного господином Никитиным, сто
двадцать четыре миллиона долларов.
Денис чуть не ойкнул.
- И котировка акций концерна поднимется в сто раз? Масштабный проект.
Даже очень. В чем привлекательность этого проекта для Народного банка?
- Во-первых, сам контракт, - стал объяснять Дорофеев. - Мы получаем
определенный процент за банковские услуги. Но главное не это. Какое-то
время эта сумма будет находиться на нашем счету без движения. Мы пустим ее
в оборот, будем давать кредиты на очень небольшие сроки под
пятьдесят-шестьдесят процентов. Это называется "короткие" деньги. И самое
главное - мы сможем принять участие в биржевой игре, предложенной
господином Никитиным, вложив в нее и свои средства.
- Сколько?
- Порядка ста миллионов.
- Рублей?
Дорофеев усмехнулся.
- Нет. Долларов, разумеется.
- Что дает Никитину основания полагать, что курс акций "Норильского
никеля" сделает такой резкий скачок? - продолжал Денис.
- Он весьма информированный человек. Основные страны - производители
никеля Россия, Канада и Южно-Африканская Республика. На первом месте -
Россия. И девяносто процентов российского никеля дает норильский концерн.
Господин Никитин возглавляет в ЮАР самую крупную геологоразведочную
экспедицию. До этого он работал в Канаде, пять лет. Значит, знает там
обстановку. А еще раньше, с семидесятого года по семьдесят четвертый,
работал в Норильской комплексной геологоразведочной экспедиции - на этой
самой Имангде. Его информированность не вызывает сомнений. Конкретизировать
свои сведения он отказался. Сослался на то, что сумма, которую он
вкладывает в проект, лучшая гарантия достоверности его прогнозов.
- Вас удовлетворило это объяснение?
- В общем, да. Хотя, конечно, я предпочел бы более детальную
информацию. Он произвел на меня впечатление серьезного и чрезвычайно
осторожного бизнесмена, который не будет без веских причин рисковать такими
деньгами.
- Если операция с акциями окажется успешной, как намерен господин
Никитин распорядиться полученной прибылью? Перевести ее обратным
трансфертом на его счет в Дойче-банке?
- Нет. Я спросил его об этом. Он хочет, чтобы было создано совместное
предприятие для доразведки и разработки Имангдинского месторождения. Вся
прибыль должна быть вложена в закупку горнодобывающего оборудования, в
строительство шоссе и железной дороги от Имангды до Норильска, в создание
инфраструктуры. Он даже назвал фирму, с которой уже вел переговоры о
поставке оборудования. Это нью-йоркская компания "ЭКСПО, импорт - экспорт".
- Но вы сказали, что Имангда хорошо изучена и считается
бесперспективной. Какой смысл вкладывать деньги в разработку
бесперспективного месторождения?
- Я спросил его и об этом. Он ответил, что на этот вопрос у него есть
свои соображения. Я не стал настаивать на более определенном ответе. В
конце концов, это его деньги и его дело.
- У вас вопрос, Александр Борисович? - заметив нетерпеливое движение
Турецкого, обернулся к нему Денис.
- Да. Банальный, но необходимый. Господин Дорофеев, сколько может
зарабатывать руководитель крупной экспедиции в ЮАР?
- Около двухсот тысяч долларов.
- В месяц?

- В год. Это примерно столько, сколько зарабатывает президент
Соединенных Штатов.
- Сто двадцать четыре миллиона даже с такого заработка не накопишь.
Для этого понадобилось бы... Сколько же? - Турецкий прикинул на бумажке. -
Шестьдесят четыре года. Если ничего не тратить на жизнь.
- Я понял смысл вашего вопроса. Не "грязные" ли это деньги, которые
нужно "отмыть" в России? Нет. Они перечислены на наш счет из франкфуртского
отделения Дойче-банка...
- Они уже перечислены? - уточнил Турецкий.
- Да, вчера мы получили подтверждение по факсу. А в Дойче-банк они
переведены из Чейз-Манхэттен банка. Это очень солидные банки с широкой
информационной сетью. Они никогда не связались бы с "грязными" деньгами.
Что же касается их происхождения... Я задал господину Никитину этот вопрос.
Он ответил, что много лет играет на бирже и назвал имя своего маклера. Рэй
Мафферти с Нью-Йоркской фондовой биржи.
- Вы не связывались с ним?
- На следующее же утро после нашего разговора. Он подтвердил, что
среди его клиентов есть господин Никитин. Я предугадываю следующий ваш
вопрос: насколько удачны биржевые операции господина Никитина? А вот этого
я не могу вам сказать. Я даже не рискнул задать господину Мафферти этот
вопрос. Коммерческая тайна - святая святых. Вы удовлетворены моими
ответами, господин Турецкий?
- Вполне.
- Что вам известно о господине Никитине? - вновь вступил в разговор
Денис.
- В основном это сведения о его жизни в России. - Дорофеев достал из
кожаной папки с золотой монограммой листок. - Родился в сорок шестом году в
Ленинграде. Отец - бухгалтер, мать - учительница. Отец умер в сорок восьмом
году от ран, он был тяжело ранен в конце войны. Мать умерла много позже, в
семидесятом, как раз в тот год, когда Никитин закончил Ленинградский
университет. Получил распределение в Норильск, работал в норильской
экспедиции. В семьдесят четвертом был уволен в связи с возбуждением против
него уголовного дела по статье семидесятой, часть первая...
- Знаменитая семидесятая! - заметил Грязнов-старший. - Антисоветская
агитация и пропаганда. И сколько он получил?
- Нисколько. Тогдашний норильский прокурор, его фамилия Ганшин,
отказался поддержать обвинение против него. Никитин мог потребовать
восстановления на работе, но предпочел вернуться в Ленинград. Работал
кочегаром в котельной, сторожем на барже. Свою диссидентскую деятельность
не прекратил. В конце семьдесят пятого года вновь попал под суд по той же
статье. Решением суда был отправлен в психиатрическую клинику в Чистополе
для принудительного лечения. Диагноз: вялотекущая шизофрения.
- Тоже знакомо, - снова заметил Слава Грязнов.
- Через полгода был выпущен, - продолжал Дорофеев, держа перед глазами
листок. - Написал и распространил по каналам самиздата книгу "Карательная
психиатрия". В семьдесят шестом году был осужден по той же статье на три
года лишения свободы и последующую ссылку на пять лет. В связи с
пропагандистской шумихой, поднятой вокруг него на Западе, через два года
был выдворен из страны и лишен советского гражданства. Одновременно с
правозащитниками Кузнецовым, Гинзбургом и другими известными диссидентами.
США дали ему статус политического беженца и впустили в страну. Через пять
лет получил американское гражданство. Что еще? Женат, женился в Норильске в
семьдесят первом году на Новиковой Ольге Николаевне, студентке
Ленинградского университета, она была в Норильске на преддипломной
практике. В семьдесят третьем родилась дочь, Екатерина. В семьдесят шестом,
незадолго до последнего ареста, развелся по инициативе жены. Поддерживал ли
он связь со своей бывшей женой все эти годы и поддерживает ли сейчас,
неизвестно. Возьмите. Может быть, пригодится. - Дорофеев отдал Денису
листок.
- Каким образом вы получили эту информацию? - спросил Турецкий.
- Ее собрал по моему распоряжению начальник службы безопасности нашего
банка. Анатолий Андреевич Пономарев. Полагаю, воспользовался своими старыми
связями. Он в прошлом генерал-майор КГБ.
Турецкий и Грязнов-старший переглянулись. Дорофеев это заметил и счел
нужным добавить:
- Служил в "девятке". Правительственная охрана. Когда КГБ начали
расформировывать, ему предложили должность с сильным понижением в ФСБ. Он
отказался и вышел на пенсию. Мне его рекомендовали как в высшей степени
порядочного и опытного человека.
- Сколько человек в вашей службе безопасности? - поинтересовался
Денис.
- Около тридцати. Вполне профессиональная команда.
- Почему вы обратились к нам, а не поручили своей службе просветить,
как мы говорим, клиента?
- Меня интересуют все подробности жизни Никитина в Штатах, Канаде и
ЮАР. Не выезжая из Москвы, такую информацию не получишь. Возможно, вам или
вашим сотрудникам придется туда лететь. Пономарева я послать не могу, он не
говорит по-английски. И тут есть еще одна очень серьезная проблема...

- Если не возражаете, мы вернемся к этой проблеме чуть позже, -
перевел разговор в другое русло Денис. - Скажите, Илья Наумович, если бы
Никитин обратился со своим предложением не к вам, а в "Московскую
недвижимость" или в Мост-банк, там бы заинтересовались его проектом?
- Несомненно.
- Почему он пришел именно к вам?
- Вероятно, потому, что у Народного банка безупречная репутация.
- Если бы ваш банк вследствие каких-то чрезвычайных причин,
форс-мажора, понес убытки, скажем, в восемьдесят четыре миллиона долларов,
это привело бы его к краху? - спросил Денис.
"Откуда эта цифра - восемьдесят четыре миллиона долларов?" - не понял
Турецкий. Но Дорофеев, похоже, понял. И нахмурился.
- Почему вы об этом спрашиваете?
- Я объясню чуть позже. А сейчас я хотел бы услышать ответ на этот
вопрос.
- Нет, не привело бы. Это был бы ощутимый удар, и только. К краху это
могло бы привести, если бы дело получило огласку. Все вкладчики потребовали
бы немедленно вернуть деньги, а они в обороте. И это был бы крах не только
Народного банка, но и всей финансовой системы России. Наш банк - одна из ее
опор.
- Расскажите, пожалуйста, о вашем контракте с франкфуртской фирмой
"Трейдинг интернэшнл".
Дорофеев даже подался вперед.
- Откуда вам известно об этом контракте?
- Вы позволите мне не отвечать на этот вопрос? У нас есть свои
профессиональные тайны. Скажу только одно: вход в вашу компьютерную сеть
защищен системой ДЭЗ с драйвером "Дискрет систем". Это уровень Б-2. Вскрыть
ваш код может даже средней руки хакер. И если до этого никто таких попыток
не предпринимал, в чем я совершенно не уверен, то лишь потому, что никого
это не интересовало.
- А вас, как я понимаю, заинтересовало?
- Прежде чем встретиться с клиентом, мы наводим о нем справки. Так же
как вы наводили справки о нашем агентстве, - уклонился Денис от прямого
ответа.
- Но я для этого не проникал в ваши компьютеры.
- Вам бы это не удалось. У нас уровень защиты А-1. Рекомендую

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.