Жанр: Электронное издание
Tureck04
...рного пояса по карате.
- Ну, морпехота, - только и смог проговорить Голованов. - Иди в
теремок, поговори с задержанным. А если молчать будет, свистни.
Подошел Филя, склонился над раненым.
- Что скулишь, дорогой? Больно? - ласково обратился он к парню.
- Ты куда стрелял? - спросил Демидыч.
- В руку.
- А почему он за живот держится?
- Прошило, может... Что с животиком, дорогой?
- Иди ты... - прошипел парень, зло оглядел незнакомцев. - Менты
поганые!
Подошел Голованов:
- Перевяжите его. Крови - будто из барана недорезанного.
- Где служил? - доставая из кармана бинт и склянку с йодом, спросил
Филя.
- Ты там не был! - все еще со злостью, но уже поспокойнее ответил
парень.
- Падаешь по науке и стреляешь неплохо. В ствол попал. Жаль, правда,
если дерево погибнет.
- Жаль, что тот, кто стоял за деревом, не сдох, - скрипнул зубами
парень.
- Тогда бы я стрелял не в руку, - усмехнулся Филя. - Слушай, а
животик-то и впрямь задело! Ну дела... Снимай рубаху.
- Чем? Рука-то не двигается!
- Поможем.
Когда Филя стянул рубаху с парня, то увидел на предплечье наколку,
которую могли сделать лишь в Афгане. Филя молча оголил свое плечо.
- "Волки"... - то ли спросил, то ли уточнил парень. - Из разведроты
Саргача?
- Пуля неглубоко сидит. Катается... Потерпишь?
- Водяры бы...
Филя отстегнул от ремня плоскую серебряную фляжку, протянул раненому,
вытащил из ножен обоюдоострый нож.
- Этим ломом, что ли, колупать будешь, доктор? - ухмыльнулся парень.
- Тебя как зовут?
- Степаном.
- Потерпи, Степа...
- Давай, только побыстрее!
Боль была дикая, но раненый не охнул, не всхлипнул, лишь заскрежетал
зубами.
- Порядок, - широко улыбнулся Филя, подбрасывая на ладони пулю. -
Возьми на память. Ну а дырку в руке мы сейчас заштемпелюем и печать
поставим!
Демидыч в это время орудовал над качками, которые пришли в себя и
теперь сидели на земле, пристегнутые друг к другу наручниками.
- Ну, мужики, круто вы вооружились, - ворчал Демидыч, отцепляя от
ремней пистолеты, "узи" и гранаты. - Будто рейхстаг брать приехали!
- А ты шутник, дядя, - осмелел один из качков.
Демидыч молча ткнул пальцем в живот парня. Тот икнул и закатил глаза.
- Поосторожнее, - предупредил Голованов. - Мне еще с ними разговоры
разговаривать.
- Пока только погладил, - ухмыльнулся Демидыч.
Майор подошел к Филе и раненому.
- Как он?
- Ему не привыкать, наш человек, - улыбнулся Филя. - Так ведь, Степа?
- Был ваш.
- А теперь чей?
- Мамин, - слабо усмехнулся парень.
- Понял? - обратился Филя к командиру. - Говорю - наш. Харбарский
проход держал.
- Капитана Сазонова знал? - спросил Голованов.
- В его роте служил.
- Прозвище?
- Беспалый. Не дави, командир...
- Говорить будешь?
- Смотря что.
- Кто, откуда, для чего?
- Пока не созрел... Одно скажу. Не советую ехать через Татарку.
- И на том спасибо, - ответил Голованов.
- Мне тоже жить охота, - прозрачно намекнул Степа.
- Я понимаю, что не ради наших шкур стараешься. Я пошел, - обернулся
он к Филе.
- Ехать бы надо, командир...
- Через десять минут.
Еще на крыльце теремка Голованов услышал возмущенный бас подполковника
Сизова, посылающего угрозы в адрес стажера. Майор послушал немного, открыл
дверь комнаты и молча уставился на задержанного.
- Чего уставился?! - заорал Сизов. - Арестовал, вези в управление! А
там разберемся!
- Никуда я тебя не повезу, - спокойно произнес Голованов. - Не к нам
приехали гости. К тебе. А точнее, по твою душу.
Сизов закурил, сделал несколько глубоких затяжек.
- Кто такие? - хрипло спросил он.
- Могу познакомить. Могу сделать даже больше. Освободить их.
Приказывай, подполковник, и я выполню твой приказ. Бумага перед тобой,
ручка тоже. Пиши.
- Для чего?
- Мне хочется, чтобы был документ о твоем добровольном желании отойти
в лучший мир. А то, мало ли, подумают на нас.
Сизов нервно застучал пальцами по столу.
- Времени у меня в обрез, - сказал Голованов. - Я, конечно, могу
сделать так, что ровно через пару минут ты выложишь все интересующее
сотрудника прокуратуры Латышева, но не хотелось бы... Думай, подполковник.
- Везите в город, - после долгого раздумья ответил Сизов.
- Что скажешь, Глеб? - обратился Голованов к Латышеву.
- Надо везти.
- Надо значит надо, - согласился Голованов. - Тогда поехали.
За руль джипа сел Демидыч, рядом с ним устроился Филя, качки и раненый
Степа, пристегнутые браслетами, сидели на заднем сиденье.
В "Волгу" сели Голованов, Алексей Иванович, Глеб и Сизов.
- Дорогу в объезд Татарки знаешь? - обратился к Богданову майор.
- Найдем.
- Трогай.
- Хорошо бы ребят предупредить, - сказал Богданов.
- Действуй, Глеб!
Латышев, достав сотовый телефон, набрал номер.
- Подполковник Падерин слушает!
- Латышев.
- Здравствуй, Глеб Глебыч! Откуда?
- Из Татарского леса. Нас необходимо встретить.
- Где?
- Минутку! Алексей Иванович, в какое место мы выедем?
- Поселок Светлый. Стоять будем в тополях. Роща одна, увидят, -
ответил Богданов.
- Поселок Светлый, тополиная роща, товарищ подполковник!
- Выезжаем.
- Все слышал? - обернулся к Сизову Голованов, не получив ответа,
ухмыльнулся. - В управление его вези... Прямо к генералу Маркуше!
- Да, я требую доставить меня в управление, - твердо заявил Сизов.
- К Маркуше, что ли?
- Он мой непосредственный начальник.
- Доставим, Глеб?
- Невозможно.
- Почему? - насторожился Сизов.
- Тебе сказали: невозможно - значит, невозможно.
- Что случилось с генералом? - тревожно спросил Сизов.
- Расстреляли! - хохотнул Голованов.
- Прекратите ваши дурацкие шутки! Не знаю, как вас по имени...
- Тебе лучше и не знать, - глухо ответил Голованов. - Благодари
помощника Турецкого, а то давно бы ты у меня не вякал.
- Генерал Маркуша жив и здоров, - вступил в разговор Глеб. - Надеюсь,
что встреча ваша состоится.
В поселок они приехали быстро и сразу заметили иномарку, стоявшую
возле тополиной рощи.
- Наша? - спросил Голованов.
- Кто его знает, - пожал плечами Богданов.
- Свои, - сказал Глеб, узнав выходящего из машины Падерина.
Падерин заглянул в "Волгу", в джип, улыбнулся.
- Нахватали вы, ребята... А с этим что? Живой? - кивнул он на Степу.
- Сознание потерял. Много крови вышло, - пояснил Филя.
- Кто потерял? - шевельнул посиневшими губами парень, а затем выдал
долгий заковыристый мат.
- Живой, - удовлетворился ответом Падерин.
Всех задержанных доставили в здание краевой Федеральной службы
безопасности, кроме "афганца" Степы, которого привезли в больницу. А вскоре
в ФСБ прибыл и Турецкий. Вероятно, у него были плохие вести, потому что
сразу, даже не здороваясь, он обратился к Голованову:
- Вы еще здесь?
Голованов побледнел.
- Успокойся, майор, - улыбнулся Турецкий. - Твой тесть, Николай
Васильевич, оказался хорошим солдатом. Но ехать надо. И поживее. Милиция
зашевелилась. И вообще, мой совет: отправляй жену с сыном в Москву!
- Все в доме?
- Да, и все живы-здоровы. Грязнов с ребятами уже там.
- Спасибо, Саша, - с трудом улыбнулся Голованов, кивнул Демидычу и
Филе и быстро зашагал к машине.
- Что случилось, командир? - спросил Филя, когда машина тронулась.
- Да вроде тесть майора немного повоевал.
- В доме тихо?
- Турецкий сказал, что все живы-здоровы...
- Кто наехал? - пробасил Демидыч.
- Узнаем.
- И потом накажем, - добавил Филя. - Дави, командир!
Турецкий, проводив взглядом машину, махнул рукой Глебу, приглашая
подойти.
- Презент тебе от братьев Васильевых, - подавая кассету с пленкой,
сказал он. - Не знаю, каким способом они раздобыли эту пленочку, но
подполковник Сизов, считай, у тебя в кармане. Протокол допроса жены
подполковника в твоем кабинете, в сейфе. Задержанных должны охранять наши
сотрудники.
- Задержанных сами допросите?
- Хотел бы, да не могу. Занят. Поручаю тебе. Допросишь и Сизова.
Считай, это и будет твоей аттестацией полноценного следователя. Все понял?
- Понял, Александр Борисович.
Турецкий заторопился в гостиницу, где его уже, вероятно, ждал Алексей
Петрович Кротов, предупредивший звонком о своем желании встретиться.
Времени оставалось в обрез, а Турецкому была известна педантичная точность
Крота.
А в Татарке после отъезда Голованова и в самом деле была стрельба.
Стрелял Николай Васильевич, палил, правда, в воздух, но встревоженные
соседи немедленно вызвали милицию. Спасибо соседскому мальчишке Веньке,
который прибежал в дом Николая Васильевича.
- Дядя Коля! Чего я вам скажу-то! - закричал он, еле переводя дух.
- Ты не говоришь. Ты кричишь.
- Прячьтесь скорее, дядя Коля! И тетка Настя пусть прячется, и
Максимка! - перешел на горячий шепот Венька.
- Садись и рассказывай, что видел и что слышал, - приказал хозяин.
И мальчишка рассказал, что сидел он на берегу речки Татарки, удил
рыбу, как подъехали две машины с мужиками, пили вино, ругались матом и все
время припоминали какого-то дядю, которого они называли майором...
- Мало ли майоров на свете, - отмахнулся Николай Васильевич.
- Я одного с Байбаковым видел! И адрес они ваш называли!
- Тебя-то они не заметили?
- Я под обрывом сидел. Под кустиком, не заметили они.
- Мужики незнакомые?
- Одного я не знаю. А другие наши, татарские.
- И ты их знаешь?
- Не-е, не знаю.
- А говоришь, наши, татарские...
- На иномарках ездят, видел. - Мальчишка подумал и добавил: - А если
бы и знал, не сказал бы.
- Почему?
- Убьют.
- Дожили, - после продолжительного молчания ответил Николай
Васильевич. - Спасибо, Вениамин.
- Так я побежал?
- Беги, милый...
Голованов предупреждал тестя о возможных неприятностях, ибо служба у
него такая, и даже предлагал уехать Насте и Максимке в московскую его
квартиру, но Настя пока не соглашалась, хотя с работы уволилась. Николай
Васильевич же убеждал майора в том, что никто и никогда не посмеет наехать
на Настю, потому что каждая собака в Татарке знает его, бывшего капитана
милиции Сараева, все эти Байбаки, Маки, Коршуны, исключая отморозков, о
которых капитан и слыхом не слыхивал во времена своей службы, родились и
выросли на его глазах. Они и теперь уважительно к нему относятся, даже
приветствуют его из своих "кадиллаков". "Времена твои прошли, отец.
Людишки, подобные Маку, мать родную не пожалеют, если поступит приказ", -
возражал Голованов, на что тесть лишь посмеивался.
Конечно, если бы капитан знал о роли Голованова, которую он сыграл в
аресте Коршуна, он бы призадумался, но майор об этом помалкивал. В чем-то
Николай Васильевич был прав, крутые парни Байбака вряд ли без серьезной
причины наехали бы на бывшего капитана милиции, они и правда питали к нему
своего рода уважение за его прошлую работу. Вот почему Николай Васильевич
засомневался в правдивости рассказа Веньки. Но береженого Бог бережет,
проговорил он вслух и направился в дом. Оружие у капитана в отставке было
непростое - личный подарок бывшего шефа МВД Щелокова, "макаров" с
соответствующей надписью. Но это так - игрушка, зарегистрированная где
положено. Незарегистрированное, схороненное в тайном месте на всякий
пожарный, тоже имелось. И это были далеко не игрушки, оборону держать
можно.
Первым делом Николай Васильевич приказал дочери и внуку спрятаться в
самой глухой комнате, а сам полез в подвал, пошуровал там немного и вышел
уже не пустым, с "калашниковым" и парой гранат, устроился на крылечке и
стал ждать. Ждать пришлось недолго. Подскочили мужики. Это для Веньки они
были мужиками, а для него - сопляки! Приехали на двух машинах. Вышли трое.
- Заходите, ребята! - крикнул Николай Васильевич.
Парни уверенно направились к дому.
- А теперь стоять! - приказал капитан, и они остановились будто
вкопанные. - Оружие на землю и три шага назад! - привычно скомандовал
Николай Васильевич.
Но тут парни неожиданно бросились прочь. Тишину вспорола короткая
автоматная очередь. Капитан быстренько скатился с крыльца, по-молодому
споро подбежал к калитке, но увидел лишь высокие багажники стремительно
удаляющихся иномарок. Он выстрелил еще пару раз из "макарова" на всякий
случай. И не зря выстрелил.
Милиция прибыла подозрительно быстро, еле успел Николай Васильевич
припрятать автомат и гранаты в прежнее тайное местечко.
- Что за стрельба, дядя Коля? - спросил молодой лейтенант.
- Попугал кое-кого, - вытащил Николай Васильевич из кобуры свой
"макаров".
- Не знал, - прочтя надпись на пистолете, с уважением сказал
лейтенант. - Документ на ношение имеется?
- А что, это тебе не документ? - постучал по надписи бывший капитан
милиции.
Лейтенант неопределенно хмыкнул, вернул оружие.
- Из него и стреляли?
- Понюхай, - сунул оружие под нос лейтенанту Николай Васильевич. - Не
бойся. Разрядил уже.
- Стреляли-то из автомата, дядя Коля...
- Кто?
- Вот и я спрашиваю: кто?
- Я стрелял из пистолета.
- Недалеко мы были. Слышали очередь, - настаивал лейтенант.
Не только всем жителям Татарки было известно, что местная милиция
куплена и перекуплена, но узнавали об этом и приезжие, если попадали в
отделение. Выходили они оттуда, как правило, с пустыми карманами, если не
имели связей с Байбаком, а если имели, дело моментально поправляли в пользу
пострадавшего. Николай Васильевич знал намного больше, чем рядовые жители
Татарки, на собственной шкуре испытал все "законы" местного правопорядка.
Во двор зашел сосед казак Митроха, жена которого, услышав выстрелы, и
позвонила в милицию. Митроха был немногословным, а если говорил, то всегда
попадал в точку.
- Вот и Митрофан Игнатьич подтвердит, - обратился к Митрохе лейтенант.
Митроха молча уставился на милиционера.
- Слышал очередь, Митрофан Игнатьич?
Ничего не ответил казак.
- Обыск надо производить, Николай Васильевич, - отвернувшись от
Митрохи, обратился к хозяину блюститель порядка.
- У кого?
Лейтенант крякнул, смекнув, что спорол большую глупость.
- Разберемся, дядя Коля, - пришел на выручку своему командиру сержант,
годами постарше.
- Может быть, расскажешь, что произошло, дядя Коля? - помягчел
лейтенант.
- Иномарки видел? - в свою очередь спросил хозяин.
- Не понял...
- От меня рванули.
- Проехали какие-то...
- Видел. Но не тормознул, - ответил за лейтенанта Митроха.
Лейтенант покосился на казака, но связываться не стал.
- Выходит, к тебе приезжали? - снова обратился он к Николаю
Васильевичу.
- Выходит, так.
- Из машин выходили?
- А как же!
- И кто такие?
- Найди и спроси.
- Ты же всех в лицо знаешь, дядя Коля!
- Знаю, но не скажу.
- Они стреляли?
- Я же сказал, найдешь и спросишь.
- Да как же я их найду, если ты говорить не хочешь?
- А ты покумекай головенкой. "БМВ" белый и голубая "ауди". Не знаешь
хозяев этих машинок?
- Белый "БМВ"... - как бы призадумался лейтенант.
- У него у самого белая иномарка! - прогудел Митроха. - Может, тоже
"БМВ".
- У лейтенанта, Митрофан Игнатьич, машина японская, "хонда", - со
знанием дела поправил соседа Николай Васильевич. - На двадцать тысяч
долларов потянет!
- Хорошая у тебя зарплата, парень, - ухмыльнулся казак.
- Работать надо, - ответил лейтенант, совершая вторую ошибку.
Бабы, давно забежавшие во двор, но до этого молчавшие, стали
шушукаться. Выскочила вперед жена Митрохи, могучая баба, под стать своему
мужу, уперла руки в широкие бока.
- А мой Митрофан не работает?! Слыхали, бабы?! Это мой-то Митрофан не
работает?! Он не работает, а ты, молокосос, работаешь! Ах ты, рожа гладкая,
жопа мягкая!
- До того гладка, вошь не усидит!
- Ворье-о!
- Одна шайка-лейка! - разом заорали бабы.
- Пошли отсюда, лейтенант, - потянул за рукав командира сержант.
Лейтенант помедлил немного, выдерживая характер, но, глядя на
разъяренных женщин, кричавших уже что на ум взбредет, махнул рукой и круто
зашагал к калитке.
- Во стервы! - уже сидя в машине, проговорил он.
- Бабы отчаянные. Одно слово - казачки! - Сержант посмотрел на
лейтенанта. - Тебе не понять. Ты не казак.
- Что делать будем? - спросил старлей.
- Покумекай, - припомнил слова Николая Васильевича сержант.
- Молчим?
- Самое милое дело.
Однако замолчать случившееся не удалось. По рации лейтенанта вызвали в
отделение, где его встретил начальник отделения милиции и приказал ехать на
Нагорную, семнадцать, вручив при этом ордер на обыск дома Сараева Н. В.,
санкционированный прокурором района. Пришлось рассказать о том, что
произошло во дворе гражданина Сараева, как их встретили и как проводили.
Начальник оказался в затруднительном положении. Ему очень не хотелось
поднимать шум на Нагорной, где жили коренные казаки, народ, как известно,
вольный, и особенно в доме бывшего капитана милиции Сараева, который был
своего рода его учителем. Но, с другой стороны, отказать в категорическом
требовании людям, потребовавшим обыск, было нелегко и даже опасно.
Начальник попросил лейтенанта выйти из кабинета и позвонил прокурору,
который четко дал понять, что ветер дует со стороны Маклакова, то есть
Мака, но отнюдь не Байбака.
Появилась возможность потянуть время, а потом, глядишь, и вовсе
забыть, но Владимир Байбаков, которому начальник тоже позвонил, моментально
оценив обстановку, настоятельно поддержал требования Мака. Байбак знал, что
делал, он убивал сразу двух зайцев, отморозков во главе с Маком, которые
если сунутся, то наверняка получат такой отпор от "русских волков", что не
скоро придут в себя, ну и отморозки при благоприятных обстоятельствах тоже
могут потрепать "волков". Посомневавшись и подумав, начальник все-таки
приказал произвести обыск, усилив группу лейтенанта двумя рядовыми
сотрудниками. Звонки, разговоры и раздумывания отняли не менее часа
времени, и этим воспользовался бывший капитан милиции Сараев.
Майор Голованов дал Николаю Васильевичу гостиничный номер телефона
дежурного московского сотрудника ФСБ и номер телефона Грязнова, чем и
воспользовался капитан сразу же после отъезда лейтенанта. Трубку поднял сам
Грязнов и, услышав про стрельбу, с ходу решил: "Едем. И до меня никого в
дом не пускать!"
Турецкого Грязнову разыскать не удалось, и он передал информацию
дежурному сотруднику, а тот в свою очередь "важняку". Но, видимо, доложил
слишком серьезно, вот почему изменился в лице майор, услышав от Турецкого о
том, что Николай Васильевич оказался хорошим солдатом. Да и было отчего
измениться в лице. Не все знал старший следователь по особо важным делам,
далеко не все.
Слава Грязнов со своими "волками" прибыл раньше местной милиции,
внимательно выслушал Николая Васильевича и усмехнулся.
- Значит, оборону держать можешь?
- Не я один могу, - хитровато заметил хозяин.
- Неужели в каждом доме пулеметы?
- О каждом не скажу, а в казацких найдутся.
- И для чего?
- Ми-илый, - протянул Николай Васильевич. - Мы казаки. И этим все
сказано. Нас не трогай, мы не тронем, а затронешь - спуску не дадим!
- Чечня?
- С чеченцами нам делить нечего. Ежели бы не ваши московские правители
да генералы, давно бы договорились!
- Значит, враг один - Байбаки, Маки, Муссолини и прочие Кресты?
- Не то балакаешь, Вячеслав. Гляди глубже.
- Те, что в Кремле?
- То Москва. Ваша забота. У нас своих "кремлевцев" хватает...
Смотри-ка, Вячеслав, прихали!
В окружении милиционеров по дорожке, ведущей к крыльцу, строго и
решительно вышагивал лейтенант.
- Прочтите, - подавая лист бумаги хозяину дома, сказал он.
Николай Васильевич прочел, хмыкнул, глянул на Грязнова.
- Обыскивать приехали.
- Разреши-ка, Васильич, - отбирая постановление на обыск, сказал
Слава. - Действительно... - И он, спокойно глядя на лейтенанта, положил
лист в свой нагрудный карман. - Покури, лейтенант.
- Вы что себе позволяете?!
- Ты вроде не слепой... И не спеши приказы отдавать, - заметив, что
лейтенант обернулся к сотрудникам, проговорил он. - Сначала оглянись.
Возле калитки стояли Шура Дьяконов и Ленька Удачин, а в беседке
посиживал Николай Орлов.
- Через несколько минут примчатся сюда и прокурор, и твой начальник. И
все будет шито-крыто.
- Ваши документы, - помолчав, потребовал лейтенант.
- Пожалуйста!
- Слышал о вас, - просмотрев удостоверение начальника МУРа, сказал
лейтенант.
- И наверняка что-нибудь плохое?
- Почему же? Хорошее.
- И от кого слышал?
- Я все-таки пятый год в милиции...
- А я двадцать пятый! Есть разница? Ку-ри... - Грязнов закурил и с
сожалением посмотрел на парня. - Вляпался ты, лейтенант.
- Почему это вляпался?
- Я бы объяснил, да ты и сам знаешь. Бежать тебе надо. И лучше
подальше. Поверь моему слову. Братаны у вас здесь крутые, но и на них узда
имеется. Обидел ты отца не какого-то братана, а батю майора Голованова. Это
я с тобой болтаю, а он болтать не умеет. Между двух огней ты оказался,
лейтенант. И мой тебе совет, беги, пока не поздно.
В глазах лейтенанта метнулся неподдельный испуг.
- А я-то здесь при чем?!
- Ни при чем, - согласился Грязнов. - Стрелочники тоже ни при чем, но
почему-то именно с них спрос.
- Не приедут прокурор с начальником, - расстроился лейтенант.
- Значит, позвонят, - уверенно ответил Слава.
- Я действовал согласно инструкций, - как бы успокаивая себя,
заговорил лейтенант. - Услышали автоматную очередь, потом два одиночных
выстрела - и приехали!
- И сразу прямиком к дому Николая Васильевича... Очень интересно
почему.
Парень заметно смутился, но все-таки возразил:
- Не сразу. Опрашивали.
- Врешь, лейтенант, - резко прервал его Грязнов. - Ты бы не забывал
хорошую поговорку.
- Какую?
- Жадность фраера сгубила.
- Команди-ир! - донесся голос Николая Васильевича. - К телефону!
- А ты говоришь, - усмехнулся Грязнов. - Шагай.
Задержался лейтенант в доме недолго, вышел смурной, молча кивнул своим
сотрудникам и пошел прочь.
- Теперь бы и винца пропустить недурно. Как, Николай Васильевич?
- С нашим удовольствием! - весело ответил хозяин.
- А где Настя? Максимка?
- В чулане!
- Пора бы выпустить...
...Голованов, Демидыч и Филя, ворвавшиеся во двор, увидели
идиллическую картину: под звон гитары, которую держал в руках Ленька
Удачин, обнявшись, пели песню про удалого Хазбулата Слава Грязнов и Николай
Васильевич.
- Гуляют, - ухмыльнулся Демидыч.
- Кто гуляет, а кто страдает, - раздался вдруг голос Шуры Дьяконова, и
тотчас из кустарника вышел он сам.
Настя сидела возле кроватки, в которой спал, раскинув ручки, маленький
Максим. Неслышно зайдя в комнату, Голованов некоторое время смотрел на
Настю, потом негромко кашлянул. Женщина обернулась, встала и протянула
руки.
- Ничего не бойся, - прошептал Голованов, обнимая женщину.
- Ты же со мной, Паша...
- И буду всегда. Верь, Настенька.
- Я верю.
Утром Вячеслав Грязнов уехал, перед отъездом обстоятельно переговорив
с Павлом Головановым.
- Через пару суток съезд! - подмигнул он. - А насчет Насти и Максимки
полностью согласен с Турецким. Отправляй их в Москву.
- Отца не отправишь.
- Разговаривал?
- Бесполезно.
- Не тронут его, майор, - уверенно ответил Грязнов.
- Конечно, не тронут, - усмехнулся Голованов.
- Не наломай дров, майор!
Грязнов уехал один, но с приказом майору немедленно прибыть куда надо
после звонка его или Турецкого.
- Удивляюсь на тебя, Павел, - провожая взглядом отъезжавшую машину,
сказал Николай Васильевич. - Такое дело, а ты ничего не спрашиваешь!
- Все что надо я слышал от Грязнова.
- Я Грязнову про рожи знакомые вроде не говорил... - неуверенно
заметил Николай Васильевич.
- Перебрал ты вчера, отец, - улыбнулся майор.
- Не говорил, - твердо заявил бывший капитан.
- Вот если бы забыл еще, что стрелял, даже из своего подарочного, был
бы полный порядок!
- А надо?
- Иначе я бы молчал.
- А люди?
- Люди слышали выстрелы. Всего лишь.
- Может, ты и прав, - задумчиво проговорил Николай Васильевич.
...Алексей Петрович Кротов встретил Турецкого у входа в гостиницу. На
приглашение Александра подняться в номер отказался.
- Зайдем в скверик, - предложил Крот. - Но пусть твои охранники
тусуются подальше.
Они присели на скамейку, закурили.
- Думаю, через день-другой объявят об отставке секретаря Совета
Безопасности со своего поста, - огорошил Турецкого Крот.
- Не слишком ли скоро?
- Он совершил много промахов, надеясь на хорошее к нему отношение
хозяина.
- А что ему оставалось делать? И я бы не решил назвать сделанное
секретарем промахами, - возразил Турецкий.
- Политика конечно же поле сражения, - заявил Крот. - Но на этом поле
воюют не танками.
- До поры до времени.
- Этой поры и не дождался Хвостов, а потому проиграл. Впрочем, этого и
следовало ожидать. Последний поступок ему не простят.
- Какой?
- Ты вообще-то смотришь телевизор?
- Ночной выпуск новостей.
- Секретарь открыто поддержал бывшего главного охранника Президента в
его борьбе за пост депутата Госдумы. Другими словами, он объявил бой всему
президентскому окружению. Главный охранник, как тебе известно, имеет
компроматы, и весьма серьезные, если не на всех, то на многих руководящих
работников. А поддержал его секретарь Совета Безопасности, человек,
отвечающий за безопасность страны во всех проявлениях как внешних, так и
внутренних. Из этого следует, что Президент должен дать ход компроматам или
сдать секретаря. И я уверен, что он сд
...Поділитися у соцмережах