Жанр: Электронное издание
Tureck04
...ь же по словам диктора, был единственным
местом, где можно хоть как-то заработать.
- Павлин, - пробормотал Байбак.
В дверь постучали, и вошел парень, старший охраны.
- Я ухожу от тебя, Владимир, - сказал он.
- Уходи, - тихо ответил Байбак.
- Со мной двое.
Байбак вытащил бумажник, отсчитал несколько сотен в долларах, положил
на стол.
- Хочу предупредить тебя. В поселке базарят, - кладя деньги в карман,
сказал парень.
- Деньги на троих, - не обратив внимания на предупреждение, ответил
Байбак.
- Почему не спросишь о причине?
- Она мне известна.
- И все-таки скажу. Ребята говорят, если ты сдал Коршуна, лучшего
друга, то в любой момент можешь сдать каждого из них.
- Тебе было бы легче, если бы я и Коршун взлетели на воздух?
- Ты забыл третьего, мента. Коршун уже взлетел. А вот ты и мент живы.
Байбак мог, конечно, сказать о звонке Кресту, но делать этого не стал.
- Ты сказал, я выслушал. И больше не задерживаю, - сухо проговорил он.
Охранник оглядел своего хозяина, усмехнулся и вышел.
Байбак знал, куда и к кому могут уйти его боевики. Всего за каких-то
два года на окраине Татарки выросли небольшие аккуратные домики, в которых
проживали бойцы Валерия Маклакова по кличке Мак. Они совершенно не
претендовали на владения Байбака, да и не могли претендовать, зная об
отношении Креста к авторитету Татарки. У них было свое, хорошо налаженное
дело - переправка наркотиков и торговля оружием. Мак считался в подчинении
Байбака, но на самом деле работал самостоятельно. И когда Байбак решил
прижать его, потребовав определенную сумму на общак, то был немало удивлен
звонку Креста, который по-отечески посоветовал ему оставить Мака в покое. И
Байбак понял, что Мак платит, и, видимо, неплохо, самому Кресту. Несколько
недель назад между Маком и "шестерками" Креста вышло какое-то
недоразумение, потому что Байбак получил приказ проучить Мака. Сила была на
стороне Владимира, и он уже назначил час и место разборки, но вдруг получил
указание оставить все как есть. Позже Байбак сильно пожалел, что не
поспешил с разборкой.
После того как в Штатах Япончику влепили наконец-то десять лет, по
всей России между боевиками различных бандформирований, особенно между
славянскими и кавказскими группировками, пошли настоящие боевые действия с
применением автоматов, гранатометов, взрывчатых веществ, не говоря уже о
пистолетах. И если десятками гибли крестные отцы и авторитеты воровского
мира, то рядовые боевики погибали сотнями.
России еще предстоит подсчитать число жертв как из лагеря
бандформирований, так и из лагеря мирных граждан, павших от рук бандитов. И
думается, когда подсчитают, Россия содрогнется: ведь молодые парни, взявшие
в руки оружие, родились не бандитами, не ворами, такими их сделала
сегодняшняя жизнь, а также сегодняшняя власть, то есть правящая
финансово-аппаратная олигархия и могущественное чиновничество, полностью
коррумпированное, жадное до денег, продающее все и вся, давно потерявшее
понятия о служении стране и народу, о чести, достоинстве и любви к Родине.
После сходки, которая прошла в Кисловодске, страсти несколько
улеглись, но появилась другая головная боль, и очень серьезная. Так
называемые отморозки - молодые люди, объединившиеся в боевые группы, не
имеющие представления о законах воровского мира, а просто захотевшие быстро
и во что бы то ни стало разбогатеть, объявили настоящую войну авторитетам.
Палили они из автоматов без всяких там "стрелок", без предупреждений, без
лишних слов, покушаясь тем самым на уже поделенные сферы влияния. Крупные
преступные авторитеты обращались даже в ФСБ, умоляя защитить их от юных
отморозков! Вот и Мак сделал ставку на них. Этому была своя причина. После
уничтожения в Воронеже огромного количества наркоты, туда отвозил свой
товар и Мак, ему пришлось искать другие адреса, и он их нашел. Правда,
пришлось поступиться имиджем защитника славянских интересов в крае, потому
что великий господин случай свел его с одним из самых известных чеченских
авторитетов - Султаном, который подключил к группе Мака своих земляков.
Султан первым подал мысль о том, что пора бы Маку не жить на отшибе
поселка, а быть полновластным хозяином Татарки. Мак напомнил о близких
отношениях Байбака с Крестом, на что Султан ответил известным французским
изречением: "Мементо мори".
Поначалу Мак не придал значения словам Султана, но позднее, особенно
после встреч с Коршуном, которого он упорно перетягивал на свою сторону,
мысль о власти в Татарке все больше и больше овладевала им. С Коршуном Мак
имел встречи не зря. Как ни говори, а если бы не Байбак, авторитетом
поселка был бы он, Коршун. На его честолюбии и играл Мак. И постепенно
Коршун начал сдаваться, а когда Байбак отправил его служить в
Ставропольское краевое управление внутренних дел, кстати, исходя из самых
чистых побуждений, он затаил на Байбака обиду. Большое значение имело и то,
что Коршун получал деньги и от своего лучшего друга, и от Мака, платившего
ему много больше, чем Байбак. Словом, смерть Коршуна, на которую, как ни
крути, послал его Байбак, развязывала руки Маку, и он решил действовать.
Но не спал и Байбак. После ухода старшего по охране он приказал
собрать своих боевиков, и вскоре к его особняку начали подъезжать иномарки.
Не успели боевики разместиться в просторной гостиной особняка, как
раздался телефонный звонок. Трубку поднял Байбак.
- Подбери Быка с приятелями, - послышался голос Мака. - Возле рынка.
Байбак не успел ничего ответить, потому что на противоположном конце
провода трубку бросили.
- Звонил Мак, - сказал он притихшей братве. - Сказал, чтобы подобрал
Быка...
Кто-то спросил:
- Значит, война?
- Увидим трупы, тогда и решим, - ответил Байбак. - По машинам.
"БМВ", в котором ехали Бык и двое его товарищей, был изрешечен пулями.
Возле машины стояли милиционеры и два врача "скорой помощи".
- Кто-нибудь из троих жив? - обратился Байбак к одному из врачей.
- Нет, - коротко ответил доктор.
Байбак вновь пригласил к себе гостей, но теперь лишь руководителей
групп.
- Меня обвиняют в трусости, в сдаче Коршуна, но действовал я не по
своей воле, - сказал он. - И чтобы не быть голословным, вы сейчас услышите
мнение по поводу гибели наших товарищей. Я звоню Кресту. - Байбак набрал
телефонный номер, нажал кнопку подрежима включения звука. - Байбак. Мне
хозяина. Дело срочное.
Через некоторое время по гостиной разнесся глуховатый голос:
- Я слушаю.
- Люди Мака убили троих, в том числе Васю Быка. Мы готовы к ответным
действиям.
- Никаких ответных действий, - после продолжительного молчания ответил
Крест.
- Мак ведь не остановится.
- Его требования?
- Не знаю, но догадываюсь, что ему нужна вся Татарка.
- Веди переговоры, тяни время.
- Я уже сделал глупость, сдав Коршуна.
- Тогда спроси у Мака, о чем он толковал с Коршуном насчет тебя.
- Коршун?! Насчет меня?!
- Спросишь и узнаешь, если он тебе скажет. Ну а если не скажет,
узнаешь от меня. Ты все понял?
- Понял.
Послышались короткие гудки. Байбак молча глядел на своих помощников.
Молчали и братаны.
Совершенно секретно
Старшему следователю
по особо важным делам
при Генпрокуроре РФ
тов. Турецкому А. Б.
Согласно вашему письменному указанию о проведении оперативно-розыскных
мероприятий мы провели ряд действий, направленных на установление лиц,
совершивших умышленные убийства как доктора технических наук, профессора,
кандидата в губернаторы Ставропольского края Васильева Г. Е., так и
генерального директора фирмы "Исток" Скачко И. Н.
Установлено, что взрыв автомобиля марки "Волга", в которой находились
Васильев Г. Е., водитель Грызлов О. К. и охранник Зуев Г. С., произошел в
14.45 по московскому времени в пятистах метрах от дома, где проживал
Васильев Г. Е. При взрыве погибли водитель Грызлов О. К., сам Васильев Г.
Е., а охранник Зуев Г. С. был доставлен в больницу в тяжелом состоянии, где
и скончался от полученных ранений на операционном столе. Мы были включены в
оперативную группу лишь во второй половине следующего дня. Врач "скорой
помощи" Ткаченко А. А. показал, что Зуев, находясь в машине "скорой
помощи", несколько раз произнес одно лишь слово "барсук", после чего
потерял сознание. Допрос свидетеля Ткаченко следователь краевой прокуратуры
Синица Ю. Я. производил в нашем присутствии. Однако, ознакомившись с
протоколом, мы поняли, что следователь не внес эти важные показания
свидетеля в протокол.
Кроме того, сообщаем следующее: майор в отставке Зуев Геннадий
Сергеевич был отправлен в отставку, уволен из рядов ФСБ по сокращению
штатов в мае 1996 года. Но мы твердо уверены, что главной причиной
увольнения была его бескомпромиссная позиция по расследованию убийств
четырех военнослужащих, охранявших вагоны с оружием и боеприпасами. Дело
это считается раскрытым. Были арестованы девятнадцать человек, двое
уничтожены. Начальники отделов, а также начальник Ставропольского
управления ФСБ генерал-майор Макеев Н. И. получили благодарности и ценные
подарки от директора ФСБ. Мнение Зуева Г. С. было иным.
Да, была разгромлена группа молодых людей, так называемых отморозков,
но эта группа не имела никакого отношения к убийствам военнослужащих, а
также грабежу вагонов с оружием. Была обычная разборка между отморозками, с
одной стороны, и преступными элементами, которых возглавлял вор в законе по
кличке Барсук - с другой. Таким образом, лавры победителей незаслуженно
достались работникам ФСБ, которые, как можно предположить, сами причастны к
правонарушениям.
Советник юстиции Синица Ю. Я. - следователь опытный, и он не мог не
знать такого авторитета, как Барсук, который является одним из основных
помощников криминального босса по кличке Крест. Наша оперативная группа
вышла на след Барсука. В день расследуемого убийства он находился в
Ставрополе, остановился в гостинице "Интурист", вечер и всю ночь гулял в
ночном баре и в полдень следующего дня выехал с охраной в Кисловодск.
Мы были отстранены от ведения дела спустя двое суток после совершения
преступления, а через две недели были включены в группу полковника Таловыри
С. И., назначенного руководителем бригады по расследованию убийства Скачко
И. Н. Проведенными оперативными мероприятиями было установлено, что убит
Скачко И. Н. был в офисе своей фирмы между девятью и десятью часами вечера.
Два охранника были оглушены и разоружены. Они были допрошены. И у нас
создалось впечатление, что им известны личности нападавших, но
признательных показаний они не дали.
Охранники были задержаны, но утром по приказу полковника их отпустили
якобы в связи с наступившим в изоляторе ухудшением их здоровья. Мы были
обескуражены приказом, но после этого начали действовать более осторожно.
Агентурным путем мы получили шифровку об отъезде группы боевиков из
Кисловодска во главе с тем же Барсуком. Удалось выявить, что Барсук и его
братаны прибыли в Железноводск около восьми часов вечера. Несколько
свидетелей показали, что к зданию фирмы в десятом часу вечера подъехали
четыре иномарки. Наш агент, обосновавшийся в доме напротив фирмы, заснял их
приезд на видеопленку.
Пленка, а также увеличенные фотографии боевиков, в том числе и
Барсука, были лично переданы подполковником Васильевым Г. В. начальнику
Ставропольского управления ФСБ генерал-майору Макееву Н. И. После этого
нашу группу отозвали в Ставрополь.
Выводы. В органах Ставропольского краевого управления ФСБ работает
хорошо сплоченная, коррумпированная группа старших офицеров, во главе
которой стоит начальник краевого ФСБ генерал-майор госбезопасности Макеев
Н. И.
Следователи Синица Ю. Я. и Лесовой Б. Е. вели расследование из рук вон
плохо, не проверяя важных показаний свидетелей следственным путем, не
включая в протоколы допросы свидетелей, показания, изобличающие должностных
лиц, что говорит как об их связях с преступниками, так и о выполнении ими
противозаконных указаний руководителей краевой прокуратуры.
Заместитель начальника отдела
Ставропольского краевого управления ФСБ
подполковник Г. Васильев.
Капитан А. Васильев
Старший следователь
Ставропольской крайпрокуратуры
Н. Рагозин.
Старшему следователю
по особо важным делам
при Генпрокуроре РФ
старшему советнику юстиции
Турецкому А. Б.
ОБЗОРНАЯ СПРАВКА.
В соответствии с вашим требованием ежедневно составлять обзорную
справку о проделанных мероприятиях сообщаю следующее.
П е р в о е. Допрошенный в качестве подозреваемого сержант Зимовец
признался в соучастии в убийстве прапорщика Грищука Л. С.
В т о р о е. Подполковник Сизов М. Н. покинул свою квартиру, нарушив
тем самым ваше постановление о пребывании под домашним арестом, и теперь
место его нахождения неизвестно.
Т р е т ь е. Будучи в нетрезвом состоянии, начальник УВД
Ставропольского края генерал-майор Маркуша Р. В. вел себя безобразно. Когда
я обратился к нему с просьбой помочь организовать розыск подполковника
Сизова М. Н., он оскорбил меня в нецензурной форме, что и было
зафиксировано мною с помощью подслушивающего устройства японского
производства.
Стажер Г. Латышев.
Прочтя последний пункт справки, Турецкий рассмеялся.
- Зафиксировал! Хитрове-ец! - проговорил он вслух.
Турецкий начал просматривать материалы, лежавшие в объемистой папке,
собранные полковником Геннадием Поповым. Попов и четыре следователя
следственно-оперативной группы "Пантера" работали над КАКТом и фирмами,
имеющими связь с этой компанией. Поработали они основательно. От
экономических выкладок, фамилий и цифр с большим количеством нулей у
Турецкого начало покалывать в висках. Теневые деньги отмывались через
коммерческий Ставропольский банк "Грот", напрямую связанный с московскими
коммерческими банками. Этого было достаточно, чтобы начать работу с банком
"Грот".
Турецкий отодвинул папку с документами, закурил. Прошло восемь дней со
дня его прибытия в Ставрополь, а головка края во главе с губернатором как
жирела до сих пор, так и жирует. Более того, Турецкий приметил, что
начальники краевых управлений ФСБ, УВД и даже краевой прокурор начали
относиться к нему суховато. Причина - их уверенность в своем могуществе. К
тому же приближался день открытия съезда РПДП в Кисловодске, куда прибыли
десятки делегатов. В городе-курорте давно уже работали сотрудники
"Пантеры", так что Турецкий имел представление не только о прибывших
делегатах, но и о вещах более любопытных.
К примеру, не успел Крест выехать из своего особняка, как об этом
получил шифровку московский "важняк". Через пару часов засуетились и
краевые начальнички, в том числе и сам губернатор. Разумеется, все точки,
где могла быть назначена встреча, были взяты под наблюдение. Для этого
пришлось задействовать множество людей, но Турецкий пошел на такую
операцию, отлично понимая, как это необходимо.
Было установлено, что машины начальников УВД и ФСБ, а также
губернатора подъехали около шести вечера на дачу Колесниченко, что возле
озера Сенгилей. Туда же прибыли машины Креста и его охранников. Прибывшие
на дачу разъехались через два часа пятнадцать минут. Большую помощь оказали
Турецкому майор Богданов и его непосредственный начальник полковник Холмец,
что было для "важняка" приятной неожиданностью.
Подключиться к расследованию убийств дали согласие девять человек из
управления внутренних дел, за которых майор поручился головой. "Есть
хорошие ребята, есть, - повторял Богданов. - Не все скурвились". Турецкий
беседовал с ними и понял, что еще многим и многим не нравится положение в
крае. Необходимо лишь действие и уверенность в том, что не пострадают семьи
сотрудников, о себе же они не беспокоились. Постепенно накапливались факты,
но они не были столь значимы, чтобы предъявить обвинение в убийстве
кому-либо конкретно. К уголовной ответственности за совершение
злоупотреблений Турецкий мог уже привлечь любого из краевых начальников, но
он не делал этого, так как хорошо знал, чем все это кончается. Александр за
время своей следовательской работы научился ждать и теперь искал лишь
случая, то есть накопления доказательств, чтобы нанести неотвратимый удар
головке края.
Турецкий не забывал о разговоре с директором ФСБ. Тот сообщил об
агенте, внедренном в структуры края, но пока агент не подавал признаков
жизни, хотя иной раз Александру и казалось, что тот или иной из
сотрудников, за которых поручился майор Богданов, вполне мог оказаться
агентом ФСБ.
Турецкий отлично понимал, что хватать надо крупную рыбу, и хорошо бы
сразу губернатора. Вот почему он так настойчиво добивался конкретных улик
на Колесниченко в деле похищения Супруна. Он даже съездил с Федором
Степановичем на виллу возле Минвод, из которой тот так удачно скрылся. И
съездил не зря. Лесник Гришуня, к которому они заглянули, припомнил, что в
тот день на дачу губернатора прилетал вертолет. Он уверял, что вертолет был
губернаторский. "Мне ли не знать? - кипятился Гришуня. - Скажи ты ему,
Степаныч! Мне ли не знать? Я его по звуку отличу, а не то что по виду!
Губернаторский. Приземлился и поднялся. А до этого парни прибегали. Искали
кого-то". - "Меня", - улыбнулся Супрун. "Неужто? На кой?" - "Телевизор у
тебя есть?" - "Гляжу-у. Смотреть, правда, нечего. Одни бабы голые!" - "Бабы
голые, - рассмеялся Турецкий. - А говоришь, нечего!" Гришуня сплюнул.
"Значит, тебя, - проговорил он задумчиво. - У меня на сеновале мужичок
спал. Заблудился. Они на сеновал-то будто ошпаренные кинулись".
Лесник сразу узнал по фотографии Сидорчука. "Этот был. Точно. И второй
похож... А ты что про телевизор-то спрашивал, Степаныч?" - "Двадцатого
вечером смотри. Выступать буду. Все узнаешь. А я ведь у тебя в тот день
побывал", - улыбнулся Супрун. "Ну?!" - не поверил лесник. "В огороде ты
копался, а я по телефону набрякивал". - "Не приметил... Ты когда на
охоту-то приедешь? Куропатка пошла". - "Не до куропаток, Гришуня", -
вздохнул Супрун. "Почему же? - возразил Турецкий. - Сделаем кое-какие
делишки и приедем. Меня примете?" - "Большой начальник?" - спросил у
Супруна Гришуня. "Немалый". - "Поважнее наших?" В ответ Федор Степанович
лишь развел руками. "Я к тому, что охотятся-то тут только большие
начальники. Бумагу берут у самого хозяина!" - "А если без бумаги? - спросил
Турецкий. - Не сошелся я как-то с вашим хозяином". - "Можно, - ответил
старик. - Если со Степанычем, и если язык умеешь держать за зубами".
Итак, на дачу прилетал губернаторский вертолет. После разговора
сотрудников "Пантеры" с командиром вертолета тот коротко подтвердил прилет
и дату не только устно, но и письменно. Все это было зафиксировано в
протоколе допроса свидетеля. Не забыли сотрудники захватить и выписку из
диспетчерского журнала о вылете и возвращении губернаторского вертолета на
аэродром Ставрополя.
В дверь постучали и в номер вошел Игорь Падерин.
- К вам какой-то господин, Александр Борисович.
- Пусть заходит.
- Проходите, - обернулся к посетителю Падерин.
На пороге появился Алексей Петрович Кротов.
- Добрый день, Александр Борисович, - как всегда вежливо и сдержанно
поздоровался он.
- Наконец-то! - вырвалось у Турецкого. - Здравствуйте! С утра нос
чесался!
- Что, не пили с самого утра? - усмехнулся Крот.
Турецкий поставил на стол бутылку вина, рюмки и груду различных
фруктов.
- Рубай! Здесь, брат, не столица! Вот эти дикие груши, к примеру, сам
сорвал в лесу!
- Спасибо. Уже нарубался. Я в этих краях не первый день.
- Интересно... И где же обитал?
- В Кисловодске.
- Не может быть!
- Почему?
- Засекли бы тебя наши ребята.
- Значит, слабы против разведки министра внутренних дел.
- Твое здоровье, Алексей Петрович.
- Твое, Александр Борисович, - ответил Крот, чуть отпив из рюмки. -
Вас пригласили на обед. Так что не очень-то налегайте, - добавил он,
заметив, что Александр залпом проглотил водку.
- Кто?
- Будущий председатель Российской партии демократии и порядка господин
Акимов Станислав Станиславович.
- И куда?
- В загородный ресторан "Вдали от жен".
- Что-то мне там не показалось, - поморщился Турецкий.
- Второй этаж. Отдельный кабинет.
- И что ему от меня нужно?
- Ему - ничего. Хотя познакомиться с таким человеком, как вы, всегда
приятно.
- Смотря кому...
- Впрочем, Станислав Станиславович даже не имел представления, что вы
здесь, в Ставрополе.
- И просветили его вы?
Турецкий никак не мог привыкнуть к обращению на "вы" с Алексеем
Петровичем, часто сбивался на "ты" и наконец окончательно переходил к
последнему. Но Крот себе этого не позволял, четко следуя своей привычке.
- Я бы это сделал, не будь с ним дамы.
- И хороша дама?
- Очаровательна.
- Если отдельный кабинет и очаровательная дама, надо ехать, - решил
Турецкий. - Жена?
- Акимов убежденный холостяк.
- Значит, просветила его дама?
- Вы правильно догадались.
- Откуда очаровательной даме известно, что я нахожусь в Ставрополе? -
помолчав, спросил Турецкий.
- Именно очаровательным дамам известны некоторые подробности из жизни
таких людей, как вы, - улыбнулся Крот.
- И чья подстава?
- Вот этого не знаю, - ответил Крот. - Нас ждут в два часа. Вы успеете
просмотреть небольшое послание.
И с этими словами Крот вытащил из кармана пиджака конверт, на котором
было написано: "Турецкому А. Б. Вручить лично".
Александр вскрыл конверт, вытащил несколько фотографий и пакетик, в
котором оказалась кинопленка. На фотографиях был изображен губернатор
Колесниченко, стоящий на ступеньке вертолета, снятый в разных ракурсах. На
одном из снимков запечатлен особняк и на двух - Супрун собственной
персоной, сидящий в кресле.
- Спасибо, Алексей Петрович, - сказал Турецкий. - Не очаровательная ли
дама сделала мне такой подарок?
- Не знаю, - ответил Крот, и по его глазам Турецкий понял, что он
ничего не скрывает. - Был прием у Креста, приглашенных оказалось много, в
том числе присутствовала и Соня. Так зовут даму. В кармане пиджака я уже на
улице обнаружил пакет. Сделано было профессионально и не в том смысле, что
сунули мне в карман незаметно, а в том, что сунули перед самым моим уходом.
Вероятно, прямо по пути к выходу.
- Почему - они? Наверняка был один человек.
- Я же говорю, приглашенных к Кресту было много. Потому и отвечаю на
ваш вопрос о подставе, что не имею представления.
Турецкий выложил фотографии на стол.
- Загородная дача губернатора... Супрун Федор Степанович. А вот и сам
губернатор... Что же, лед тронулся, господа присяжные заседатели, как
говаривал бессмертный Остап Бендер!
- Просмотрите пленку, Александр Борисович, - с улыбкой сказал Крот.
Он был польщен тем, что Турецкий не стал ничего скрывать от него, хотя
другого и не ожидал. Мелочь, но приятно!
Пленка оказалась короткой, но впечатляющей. Крупным планом вертолет,
выходящий из него Колесниченко. "Добрый день!" - "Здравствуйте. Ушел. Наша
вина". Веселый смех губернатора. Колесниченко поднимается в вертолет. "А
нам-то что делать?!" Твердое лицо хозяина края, его ответ: "Что хотите. И
запомните, я вас не видел, вы меня тоже. И вообще, здесь никого не было.
Пока!"
- Кажется, я знаю, кто подложил пленку в ваш карман, - сказал
Турецкий, поднялся, открыл шкаф, где висела его одежда, вытащил из
нагрудного кармана пиджака фотографию старшего лейтенанта Сидорчука. - Не
видел этого человека среди приглашенных Креста?
Крот вгляделся в фотографию, закурил и обволок себя дымом.
- Не видел, - коротко ответил он.
На этот раз что-то насторожило Турецкого в голосе товарища, и он не
поверил его словам.
- Если ты и не видел его, то знаком с ним, - уверенно проговорил он.
- Может быть. Знакомых много, всех не упомнишь... А не мог поработать
еще кто-то?
- Не смеши меня, Алексей Петрович! Или ты не видел пленку?
- Пленку я только что просмотрел, - спокойно сказал Крот.
- На даче оставались два человека. Старший лейтенант милиции Виктор
Сидорчук и некий Митек Саврасов...
- Этого никто не может знать.
- Чего не может? - не понял Александр.
- Что оставались всего два человека.
- Я снова задаю прежний вопрос. Ты внимательно просмотрел пленку?
- Очень.
- И ты не заметил, что на экране нет старшего лейтенанта?
- Но на экране нет и Митька, - возразил Крот.
- Митька, может, вообще нет в живых, а Сидорчук живет и здравствует.
- А вам это точно известно?
- Если его нет на экране, значит, съемку вел он. И специальной
камерой. Я сужу по сильно увеличенным фотографиям. Большая зернистость.
- Мне очень хотелось бы дать положительный ответ на ваш вопрос об этом
человеке, - похлопал по фотографии Сидорчука Крот, - но, к сожалению, не
могу. Среди приглашенных его не было, или я
...Поділитися у соцмережах