Жанр: Электронное издание
Tureck01
... было совершенно белым,
будто его измазали мелом. Расширенными, почтя безумными глазами он в упор
смотрел на Лину и молчал. И вдруг сделал рукой жест назад, себе за спину.
Прошептал:
- Там...
Лина кинулась, ничего еще не осознавая, но чувствуя, что на нее
свалилось нечто ужасное.
Поперек кровати на спине лежал Самарин. Прямо в центре груди его на
белой сорочке расплылось большое красное пятно. В правой руке, откинутой в
сторону, был зажат черный пистолет.
Мгновение - и Лина, зачем-то присев и зажав обеими руками собственные
уши, истошно завопила... Комната качнулась под ее ногами и выскользнула
куда-то вбок...
Она пришла в себя от тряски. Разлепила глаза и снова зажмурилась от
ослепительного света, ударившего ей в лицо. А когда открыла снова,
сообразила наконец, что валяется на ковре в спальне и никакого света нигде
нет, просто перед ней играет солнечный луч, пробивающийся сквозь неплотно
прикрытые ставни. А в комнате вообще царит полумрак. И Дроуди, близко
склонясь лицом к лицу, старается шлепками по щекам привести ее в чувство.
Увидев, что она пришла в себя, отвалился в сторону и сел рядом на
ковер, привалившись к спинке кровати.
Лина чуть приподняла голову, попробовала заглянуть на кровать, но
храбрости не хватило, и она снова откинула голову.
- Я не виноват, - сказал тихо Дроуди. - Не виноват, нет...
- Значит, это он - сам себя? - взвизгнула Лина и рывком села, тут же
впившись взглядом в распростертое тело Самарина. В голове был полнейший
сумбур.
- Почему? - ответил на незаданный вопрос Дроуди. - Он это... псих! -
нашел наконец нужное слово. - Он решил меня испугать? Да? Болван... Я в
молодости троих, как он, укладывал, да. Он достал оружие... там, в ящике. -
Дроуди показал на открытую дверцу тумбочки возле кровати, внутри которой
была также открыта стальная дверца сейфа, Лина и не знала до сих пор, что у
Всеволода Мстиславовича имелся на даче такой тайничок. - Он кинулся на
меня... Надо быть таким тупым, чтоб... так на бывшего офицера морской
разведки... Не знаю...
- Что же теперь делать?.. - отрешенно выдавила из себя Лина.
- Кто знает, что мы здесь? - строго спросил Дроуди.
- Да кто?.. Никто. Ты да я. Да вот он еще знал... Сторож знает, что он
сюда собрался. Акимычем его зовут. Но он приедет к вечеру.
- Тогда надо немедленно действовать. - Дроуди принял деловой вид. -
Поднимайся! Надо все убрать. Как будто он - один. Все убрать, чтоб чистота!
- Но как же это случилось? - тоскливо завыла вдруг Лина.
- Просто! - уже зло отрезал Дроуди. - Смотри!
И он тут же изобразил, как выхватил из сейфа пистолет Самарин, как
кинулся на него, на Дроуди. А сам Эрнст сделал Самарину подножку, и тот
рухнул спиной на кровать. Тогда американец схватил руку с пистолетом, чтобы
отжать ее в сторону, но Самарин оказался совсем не слабым и изо всех сил
старался повернуть оружие дулом к нему, к Дроуди. Тогда он применил
специальный прием, и кулак Самарина с зажатым в нем пистолетом уперся ему
же в грудь. И тут неожиданно прогремел выстрел. Самарин сам нажал на спуск.
Зачем он это сделал? Может быть, понял, что проиграл, и захотел уйти из
жизни? Дроуди этого не знает. Он вообще не понимает русских, которые
стараются нагрести как можно больше денег, но при этом не отвечать за свои
обязательства. А после, когда обман раскрывается, вот так трусливо уходят
из жизни...
Врет, поняла Лина. Врет все - от начала до конца. Но придется
немедленно согласиться с ним и сделать вид, что поверила. Иначе она может
лечь рядом с Самариным. Теперь уже американцу не нужны никакие свидетели.
Он сидел спокойный, лицо обретало обычный цвет, но глаза его сверлили
Лину, будто проверяя - поверила или нет.
Она вздохнула и поднялась с пола. Сказала, отряхиваясь от неизвестно
чего:
- Ладно, дальше-то что будем делать, Эрик? Куда все убирать-то?
- Быстро! - Он вскочил и выбежал в прихожую. Через мгновение вернулся
с черным пластиковым мешком, в который обычно собирают мусор. - Все! Все
сюда! - приказал он и стал сбрасывать со стола все, к чему прикасалась его
рука. В мешок полетел его стакан, пепельница с окурками. - Это пусть
будет, - показал он на стакан Самарина и бутылку виски. А вот лед из
пластикового ведерка вышвырнул в раковину на кухне, а само ведерко отправил
в мешок. - Ты здесь тоже не была! - приказал он и бросил в мешок блюдо с
нарезками и пустые пакеты от них. - Ты понимаешь? - говорил между делом. -
Он сам приехал. Один. Звал пить по-русски. Много. А потом нашел свой
пистолет и... Ты ничего не знаешь. Убери везде свет, вытри ручки дверей,
бери мешок и идем. Надо быстро. Двери не запирай!
- Это что же, я, что ли, потащу мешок? - возмутилась Лина.
- Дай! - сердито сказал Дроуди. - Идем быстро.
- Куда?
- Я скажу!..
Быстрым шагом они покинули двор самаринской дачи. Был самый разгар
дня, начало пятого. Но народу еще видно не было. Легко неся пластиковый
мешок, Дроуди почти тащил за собой Лину, ноги у которой сделались словно
ватными. Дроуди тихо ругался сквозь зубы и зло поглядывал на женщину.
Обогнув квартал дачных участков, Дроуди подошел к зеленой калитке в
высоком заборе. Нажал на кнопку звонка. Калитка отворилась. Дроуди
буквально втащил Лину за руку.
Перед ней была площадка, выложенная бетонными плитками. На ней стоял
автомобиль - серый "фольксваген-пассат". Дроуди что-то сказал человеку в
белом, открывшему калитку, и тот, кивнув, ушел. Вскоре от дачи,
расположенной в глубине участка, к ним направился молодой парень. Ни слова
не говоря, он сел за руль автомобиля. Дроуди открыл у "фольксвагена"
багажник и швырнул туда мешок из черного пластика. Обернулся к Лине:
- Быстро садись. Он отвезет тебя на работу. Придумай, где была, и чтоб
это могли подтвердить. Сюда ты сегодня не ездила. С боссом не говорила.
Понятно?
- Да, - слабо прошептала Лина.
- Уезжай! Я потом позвоню.
- Телефон записать? - спросила она.
Он посмотрел на нее, словно на сумасшедшую, и махнул рукой шоферу. Тот
включил какой-то сигнал, и ворота сами отворились...
Звонок дежурного по управлению застал Богаткина в тот момент, когда
полковник собрался идти домой. Из Серебряного Бора, сказал тот, поступило
сообщение от Рыбака: академик Самарин найден на даче с огнестрельным
ранением груди.
- Живой? - вскинулся Богаткин.
- Пока нет. - Дежурный по управлению майор Синько был склонен к
шуткам. - Рыбак ждет указаний.
- Еду! Кто там у нас?.. Морозов и Дуров - со мной!..
Полчаса спустя, несмотря на плотное вечернее движение, они подъезжали
к Серебряному Бору. Рыбак, он же Николай Петрович Акимов, или Акимыч, как
его звали в округе, предусмотрительно отворил дачные ворота. И закрыл, едва
машина с Богаткиным и оперативниками подкатила к самому крыльцу.
- Докладывай, - приказал Богаткин, выбираясь из машины.
- Хозяин, - стал рассказывать Рыбак, - позвонил в одиннадцать сорок
семь и попросил срочно подъехать к нему в Химки. Ну я все закрыл и поехал.
На кругу у нас взял такси, как он велел, и где-то в районе половины первого
был у него...
Просьба Самарина не была необычной, он нередко обращался к Акимычу с
подобными: съездить куда-нибудь, что-то привезти, смонтировать какую-то
бытовую установку и так далее. Ничего странного не усмотрел сторож и на сей
раз. Надо было съездить в Подольск, на машиностроительный завод, там, по
словам какого-то приятеля академика, в одном из цехов производили
специальные такие жаровни-мангалы для дачного пользования. Вот и попросил
Всеволод Мстиславович смотаться туда, найти человека, с которым было уже
все обговорено, оставить деньги и забрать жаровню, привезти на дачу и там
собрать ее, поскольку сам академик должен был приехать вечерком, не
исключено, что и с гостями, чтобы опробовать приобретение в действии.
Ну, словом, пока то да се, времени ушло немало. Вернулся на дачу
только в шестом часу вечера. Хреновина эта оказалась не шибко хитроумной,
но непростой в сборке. Поскольку предусматривала несколько вариантов
использования. То есть работала от того, что имелось под рукой: угли,
дрова, газ, горючка, наконец, электричество - универсальная штука. И пока
собрал, пока проверил, стало темнеть. Чтобы подсветить себе, врубил
электричество на веранде, оно включается из сторожки, поэтому и в дом не
было нужды заходить. А хозяин все не ехал.
Тогда Рыбак решил проверить на всякий случай свою систему: ведь когда
народ соберется, проверять будет поздно. Включил - не фурычит. Кинулся в
дом: может, опять кто-то, как в прошлый раз, "подшутил"? Хитро так
разомкнул проводку...
Когда вошел в гостиную, ничего поначалу не насторожило. Разве что
невыветрившийся запах табачного дыма. Он знал, что хозяин во время застолья
любил покурить и держал для этой цели какие-то дорогие американские
сигареты. Но сегодня-то его еще не было, а табачный дым даже в малых дозах
хорошо ощущал Рыбак, поскольку сам не курил. И вдруг увидел то, на что
просто не успел обратить внимания: со спинки одного из кресел косо свисал
пиджак! Кресло из темной кожи и пиджак тоже темный, поэтому не сразу
обнаружился. Это что же? Значит, хозяин приезжал? Оставил свой пиджак и
уехал?..
Рыбак уже знал привычку Самарина: когда тот сам за рулем, то скидывает
пиджак и надевает куртку. Значит, получается, что приезжал с водителем.
Дверь в спальню была прикрыта, и поэтому у Рыбака не возникало никаких
подозрений. Он уж собрался махнуть на это дело рукой да заняться тем, ради
чего пришел, то есть лезть на стену и проверять оленя: что с ним опять
могло случиться? Но по какому-то странному наитию, даже не отдавая себе
отчета, просто походя, толкнул дверь в спальню и... в большом зеркале,
висевшем в изголовье широченной кровати, увидел себя с отвалившейся
челюстью. И было с чего!
Поперек кровати не лежал, а именно валялся сам хозяин с темным пятном
во всю грудь. А в правой руке его, откинутой на подушки, был пистолет. Мама
родная! Только этого еще не хватало!
Забыв про все проводки, Рыбак кинулся к телефону. И уже набирая номер
дежурного, подошел ближе к хозяину. Тут и неспециалисту было бы ясно, что
на кровати - труп. Стараясь теперь ничего не трогать и не оставлять никаких
следов, Рыбак на цыпочках вышел на веранду и доложил наконец о
происшествии...
- Веди, - коротко сказал Богаткин.
На веранде он скинул обувь и приказал то же самое сделать остальным.
Не следовало до приезда дежурной оперативно-следственной бригады из ГУВД
Москвы оставлять следы своих ботинок на огромном ковре, занимавшем весь пол
в гостиной.
Прошли в спальню. Богаткин тронул руку покойного. Да, Рыбак был прав.
Тут теперь место судебно-медицинской экспертизы. Определить время гибели,
действительно ли это самоубийство и все такое прочее, необходимое для
расследования.
Вернувшись в гостиную, полковник пошарил по карманам пиджака
академика, но, кроме документов, ничего в них не обнаружил. Присел в
соседнее кресло и оглядел своих оперативников.
- В самом деле пахнет табаком? - спросил у них. И сам он, и Морозов с
Дуровым курили, поэтому оба опера лишь неопределенно пожали плечами. Но
Рыбак стоял на своем: пахло, утверждал он.
- Но если пахло, то где ж сигареты? Где окурки? Где, наконец,
пепельница?
Рыбак развел руками.
- Так что будем думать? - настаивал Богаткин.
- Ментуру надо вызывать, - посоветовал Рыбак.
- Это само собой. А ты свою систему все-таки проверил? Или про все
сразу забыл?
- Не фурычит. - Рыбак отрицательно покачал головой.
- Почему?
- Не могу знать, товарищ полковник. Все просмотрел-проверил. И все на
месте. А не фурычит.
- Заладил, твою мать! - обозлился Богаткин. - Не фурычит у него?
Почему?! Отвечай!
- Теперь все насквозь надо прозванивать, - удрученно сказал Рыбак. - А
это не полчаса... И даже не час. Не знаю, тут специалист нужен. А я не по
этой части.
- Ну надо же, твою мать, с кем работаем! Чего ж сам не вызвал?
- Так когда? Я сообщил дежурному. Сказал: жду указаний. А он мне: вот
и жди. Сейчас, мол, приедут. Я и ждал... Не понимаю: все на месте, а не
фурычит...
Оперативники неуместно засмеялись. Богаткин угрюмо посмотрел на них и
обреченно махнул рукой:
- Давай, Рыбак, звони ноль два. Ты обнаружил труп, тебе и ответ
держать... Так, все пошли отсюда.
Он встал и первым покинул помещение. На веранде надел ботинки и сошел
во двор. Водителю сказал, чтоб тот отогнал машину в сторонку, а то сейчас
набегут, тесно будет. Потом отошел к садовой лавочке, сел и позвал жестом
оперативников. Те сели по бокам.
- Ну что скажете? Какие мысли?
- Странно, - сказал Морозов. - Надо бы пригласить ребяток из
Управления компьютерной и информационной безопасности. Что значит - не
фурычит?
- И ты еще! - нахмурился Богаткин.
- Я серьезно, Владлен Петрович, - не обиделся Морозов. - Я хоть и секу
в этом деле, но на уровне того же Рыбака. А тут смотрите, как все
совпадает! Рыбак практически весь день отсутствовал. Кто здесь был?
Неизвестно. Академик застрелился. Или его грамотно шлепнули и сымитировали
самоубийство. Это уже, можно считать, два. И наконец, три: отказала
система, а видимых нарушений нет. Нехороший набор просматривается.
- А ты чего молчишь, Дуров? - Богаткин повернулся ко второму
оперативнику.
- Мне этот табачный дым, который Рыбак унюхал, не нравится. И опять
же, глядите: бутылка с виски, стакан недопитый. В одиночку, что ль,
надирался? А потом лег на койку, приставил ствол к груди и нажал на спуск?
Так бывает?
- По всякому бывает... - пожал плечами Богаткин. - Сходи к Рыбаку,
спроси, как тот был по этой части? - Богаткин щелкнул себя пальцем по
кадыку.
Дуров ушел.
- Нет, не нравится мне... - сказал Морозов. - Слишком несомненное
самоубийство.
- Вот и я думаю, - вздохнул Богаткин. - Ладно, эксперты покажут...
Ступай пока и ты в сторожку, а с милицией я уж как-нибудь сам буду
разбираться.
Но, поразмышляв немного, достал свой мобильник и набрал номер
Грязнова.
- Привет, Грязнов, это Богаткин. Ты где территориально?
- Дома, - довольным басом отозвался Вячеслав Иванович. - А что, у тебя
появились дельные мысли?
- Да какие, к черту! Я в Серебряном Бору. Только что дежурную
оперативно-следственного бригаду с Петровки вызвал.
- Случилось что? - недовольно спросил Грязнов.
- Академик-то наш - того... Ставлю в известность.
- Когда?
- Да вот, получил сообщение. Приехал, а он, голубчик, ничком на
собственной кровати. Из "макарова".
- Ну раз ты там, чего от меня хочешь?
- Да не нравится мне это все.
- Сочувствую... Ладно, узнаю, кто выехал, позвоню... Действительно,
ничего хорошего, звонки начнутся. На ночь-то глядя...
Издалека долетел лающий голос сирены. Богаткин отключил мобильник и
увидел, как Рыбак пошел открывать ворота...
Лина явилась на работу в полном смятении. Постаралась незаметно
проскользнуть в свой кабинет, села, чтобы перевести дыхание и по
возможности привести себя в нормальное состояние.
То, что произошло на даче, было выше ее понимания.
Дроуди настойчиво уверял ее, что произошел несчастный случай, который
можно, да и нужно, расценивать как самоубийство. На самом же деле наверняка
это сам Дроуди и "помог" Всеволоду Мстиславовичу. С чего бы вдруг Самарин
решил уйти из жизни? Что же теперь будет?..
Она подошла к зеркалу, висевшему возле двери, осмотрела себя.
Спокойствием и не пахло. Тогда она, вопреки своему обычаю ничего не держать
на столе, никаких деловых бумаг, достала из сейфа несколько папок с
различными материалами, разложила, разбросала по столу. Потерла кулаками
глаза, чтобы придать им усталый вид. Накинула на плечи легкую кофточку,
будто ей стало зябко, и отправилась в приемную генерального директора.
Серафима Павловна торжественно восседала на своем стуле-троне,
окруженная телефонами. Вопросительно взглянула на Нолину.
- Вы разве здесь, Ангелиночка? - спросила удивленно-фамильярно.
- А где я должна быть? - удивилась Лина.
- Я была уверена, что вы отправились вместе с шефом, - с легкой
ехидцей заметила секретарша.
- А он разве уехал? Странно, не сказал... Далеко? Сегодня-то еще
будет?
Секретарша лишь пожала плечами.
- Не предупредил... - И доверительно добавила: - Сорвался, как
угорелый, ничего не сказал. А к вам тут был вопрос, я позвонила, но... ваш
номер молчал.
- А в котором часу звонили? - деловым тоном спросила Лина. - И что за
проблема?
- Около двенадцати. А проблема? Да нет, не проблема, там смежники
прислали запрос, надо что-то уточнить. Шеф велел передать вам на
исполнение.
Серафима Павловна протянула Лине пластиковую папочку с компьютерной
распечаткой. Лина взглянула, покачала головой:
- Одно и то же... Ладно, я подготовлю ответ... Что-то прохладно
становится. - Лина зябко передернула плечами.
- Да-а? - удивилась секретарша. И вспомнила: - Так у вас наверняка
кондиционер работает! Выключите его.
- В самом деле? - удивилась Лина. - А я уж настолько привыкла к его
постоянному шуму, что даже и не слышу. Спасибо, что напомнили. - Лина
улыбнулась и повернулась, чтобы уйти, но в дверях задержалась: - Серафима
Павловна, миленькая, когда появится Всеволод Мстиславович, позвоните мне,
очень надо. Я сегодня полдня проторчала как дура в издательстве, там опять
что-то непонятное творится с нашим сборником. Надо, чтоб шеф снял наконец
трубку и выдал им пару ласковых слов, как он это умеет. Иначе их телега с
места никогда не сдвинется. Не забудете?
- Ну что вы, дорогая! - Секретарша жестом выказала максимум
расположения и понимания.
Лина немного успокоилась: хоть с этой стороны алиби ей обеспечено.
Осталось только позвонить в издательство и повторить свою выдумку: была у
них, сидела, не застала и так далее. Кто там станет проверять!
Но тем не менее до конца рабочего дня она просидела в своем кабинете
словно на иголках, ежеминутно ожидая чего-то страшного. Но все катилось
своим чередом. Заходили те, кому она была нужна по каким-то делам, звонили
те, кто был ей абсолютно не нужен. А в общем, создавалось ощущение или
видимость напряженной трудовой жизни.
И только перед концом рабочего дня неожиданно позвонил Эрнст Дроуди.
Он только спросил: "Ангелина Васильевна?" - как она уже знала, что это он.
- Я слушаю, - ответила сухо.
- Ты как? - деловым тоном спросил он.
- Трудно.
- Ничего. Надо успокоиться. Ты же ничего не знаешь, так?
- Ну так.
- Вот и держи эту версию... - И раздались короткие гудки.
Придя домой, Лина наполнила ванну горячей водой, напустила шампуня и
улеглась, всем телом ощущая, как ее колотит дрожь...
Вернувшийся поздно вечером Роберт Павлович спросил у Лины, смотрела ли
она сегодня телевизионные передачи? Лина ответила отрицательно.
- А что? - спросила она.
- Не совсем понятно... - ответил Нолин, думая о чем-то своем. - После
лекции зашел разговор... Кто-то сказал, что слышал, будто на Севере, на
учениях, кажется, не все в порядке. Одна из подводных атомных лодок
несанкционированно легла на грунт.
- А какое отношение?.. - спросила Лина и вдруг испугалась.
- Понятия не имею... Но, кажется, это "Сокол". А на нем наш "Шторм",
вот в чем дело. Ну хорошо, отдыхай, завтра выяснится...
Лине приснился Иван Козлов. В морской форме, чисто выбритый и пахнущий
хорошим парфюмом, он наклонился над ее кроватью, посмотрел немигающими
глазами и вдруг сказал:
- А ведь мы больше не увидимся...
И стал словно таять, растворяться в пространстве комнаты.
Лина вскочила и... проснулась.
На соседней кровати похрапывал Роберт. Лина взглянула на светящиеся
цифры электронных часов: шел четвертый час утра. За окном начинался
рассвет.
Она почувствовала холодный пот, стекающий у нее между лопатками.
Поднялась, пошла в ванную, где сменила ночную сорочку. Снова легла, но сон
не шел. Уснула, словно провалилась в темный колодец, лишь тогда, когда в
окно проник первый солнечный луч...
Часть вторая
Кто прольет кровь человеческую,
того кровь прольется рукою человека:
ибо человек создан по образу Божию.
Библия (Быт. 9:6)
Глава тринадцатая. СПЕЦИАЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ
- Саня, ты хоть телевизор смотришь?
- А что в моем положении остается делать?
- Это очень хорошо. То есть я хотел сказать, что это именно то, что
нам сейчас нужно...
Турецкий легонько потряс головой, словно пытаясь вникнуть в непонятный
ему смысл сказанного Меркуловым. Сильно трясти он еще побаивался. Но вопрос
был, конечно, интересный: при чем здесь телевизор?
А в ящике вот уже третий день творилось черт знает что, у Александра
Борисовича твердо сложилось убеждение, что все вокруг заврались - от
шустрых телевизионщиков до высшего военного командования.
Факт был налицо: на дне Баренцева моря лежал атомный подводный крейсер
"Сокол". И все. Остальное не лезло ни в какие логические рамки. Одно из
ответственных военно-морских лиц утверждало, что с лодкой имеется
постоянная связь, другое это категорически отрицало, третье со скорбной
миной на лице сообщало, что с экипажем подводного корабля производится
обмен информацией путем перестука, а четвертое называло все происшедшее
аварией, добавляло, что поднять корабль не представляется возможным и речь
может идти лишь о спасении экипажа, на подготовку к чему все силы...
Так что же все-таки произошло?
Официальная версия, озвученная пресс-службой ВМФ России, выглядела
следующим образом. На подводной лодке "Сокол" возникли неполадки, отчего
этот атомный крейсер лег на грунт. Никакой аварии не произошло. Ядерного
оружия на лодке не имеется, поскольку во время учений оно на корабле не
предусмотрено. Заглушена и полностью контролируется главная энергетическая
установка, следовательно, и радиационная обстановка в норме. На месте
нахождения "Сокола" работают специалисты.
Позже все те же специалисты обнаруживают в носовой части корабля, там,
где находятся торпедные аппараты, большую рваную пробоину. Одновременно
выдвигается предположение, что в этой связи на лодке могут быть жертвы.
Атмосфера в прессе нагнетается, появляются материалы об аналогичных
прошлых авариях на российских и американских подводных кораблях, о
многочисленных жертвах, зарубежные компании, занимающиеся морскими
спасательными работами, предлагают свою помощь, российское военное
руководство думает, а журналисты - от крайне левых до крайне правых -
требуют немедленной правды. Создается правительственная комиссия по
расследованию причин аварии - теперь это слово уже ни у кого не вызывает
сомнений, - а также уточняется количественный и поименный состав экипажа
"Сокола".
Идут дни, а по телевизору - одни "страшилки" и практически ничего
нового...
Так почему же Костю устраивает подобная информация? Почему именно это
ему сейчас нужно?
Ответ не замедлил последовать.
- Не видишь смысла в моих словах? - как бы сыграл удивление
Меркулов. - Объясняю. Смысла на первый взгляд никакого. Зато есть острейшая
необходимость разобраться во всем этом бардаке и поставить наконец жирную
точку.
- Ну и ставьте себе. А я - больной. У меня с головой не все в порядке.
И вранье уже во где сидит! - Турецкий чиркнул себе пальцем по горлу, забыв,
что Костя увидеть этот его жест не может. - Так что я вам глубоко
сочувствую. Особенно тому, кто займется этим делом.
- А что, говоришь, с головой? Совсем не варит?
- Да нет, голова как раз на месте. Но врачи...
- Давно ты стал прислушиваться к их советам? Что-то новенькое.
- Костя, я чувствую, что ты активно готовишь для меня какую-то бяку. Я
прав?
- Ну почему готовлю! Плохо ты обо мне думаешь... Значит, так, слушай
меня. Сходи в ванную, побрейся, если ты забыл это сделать с утра. Я попрошу
Вячеслава, он подъедет за тобой, и вас обоих я жду у себя часикам к пяти.
Устроит?
- Костя!
- Все, Саня, не сотрясай воздух, это тебе действительно вредно. Итак,
я жду...
- Костя!! - Но в ответ раздались короткие гудки отбоя.
Грязнов ругался. Он приехал, когда Александр уже успел принять душ и
добривался, критически рассматривая себя в зеркале. Нет, вид более-менее
исправился. Порезы и ссадины на лице зажили, лиловый синяк на правой скуле
стал желтоватым, как у больного желтухой, и его Турецкий без особого труда
затенил телесного цвета кремом, баночку которого он случайно обнаружил в
стеклянном шкафчике ванной среди флаконов с туалетной водой и пеной для
бритья. Заодно подмазал и неприлично розовые следы заживших порезов. Не
жених, конечно, но смотреть можно, если при вечернем освещении.
Так вот, Грязнов ожесточенно ругался. Турецкий выглянул из ванной с
полотенцем на плече, и поинтересовался, что довело бравого генерала до
такого состояния?
- Я просто в восхищении от этих мудаков! - загремел Грязнов. - Давно я
не видел такого маразма!
- Тебе Костя звонил? - перебил Ту
...Закладка в соц.сетях
