Жанр: Электронное издание
Tureck01
...И дело-то ведь было пустяковое, но не из тех, что решаются по
телефону. Ты привозишь доллары, тебе тут же отгружают необходимый
ассортимент. Никуда никакая советская власть не делась, и все принципы
остались прежними, и главный из них: не подмажешь - не поедешь...
Итак, ее в институте нет. Но нет и Мамедова, который специально поехал
следом, чтобы немного развеять ее одиночество. Это с его точки зрения.
Пусть думает так, тем более что это было нужно и для дела. Ну вот тебе,
Раиса, и готовый компромат! Они с Самариным прилетают из Штатов, за каждым,
как говорит этот мальчик, немедленно направляется свой хвост. Примитивно
просто, и не надо, главное, голову себе ломать...
Но при чем здесь олень?
- Я не поняла, Игорь, это какой олень?
- Да вот этот же! - Он рукой показал себе за спину, на стену, где
красовалась оленья башка с ветвистыми рогами. Предмет отдельных шуточек
Лины, которые почему-то не пользуются успехом у хозяина дачи. Просто она
однажды заметила, что здесь, вероятно, выставлена голова не оленя, а
оленихи. Сева понял, кого она имела в виду, нахмурился, как он это любит
делать, и возразил, что у самок благородных оленей рогов не бывает, это
исключительно мужская прерогатива. Он и позже хмурился, когда Лина с
загадочным видом уставится, бывало, на это пыльное чучело.
Оказалось, именно в глазу этой дряни и была установлена камера. А
включалась она, когда в доме где-либо зажигали свет. И значит, с той же
минуты глазок камеры фиксировал, с каким презрением Лина смотрела в него?
Тут и взбеситься впору!
- Нет, - возразил Игорь, - включиться - это мало. Я хорошо проверил,
запись ведется откуда-то снаружи. Возможно, из машины, которая находится за
оградой в пределах двухсот - трехсот метров. А машин, как я уже заметил,
здесь всегда много. Проверить же, из какой ведется наблюдение и запись,
хоть и непросто, но в принципе возможно. Для этого необходимо создать
соответствующие условия. Ну то есть...
Он сделал паузу в ожидании вопроса, но Лина промолчала. И сказала
совсем о другом:
- Не будем проводить экспериментов. А где ж вторая?
- А вторая - в той комнате. Показать?
- Пойдемте...
Она вошла в спальню и присела на край кровати. Игорь стоял перед ней.
Рукой показал на одно из хрустальных бра, слева.
- Вот, представьте себе, среди тех стекляшек. Миниатюрный такой
глазок, но широкого формата. Я не счел необходимым снимать эти "штучки",
как вы сказали, я их обрезал, и больше они ничего транслировать отсюда не
будут. До тех пор пока здесь не появится тот же или новый специалист и не
подсоединит их к питанию. Но теперь вы уже все знаете и, полагаю, не
допустите проникновения в жилище постороннего человека. Кстати, наиболее
удобный способ - через слуховое окно наверху. Там и стремянка, словно
нарочно, приставлена. Делайте выводы, Лина.
- Я уже сделала, - улыбнулась она, наблюдая, как за короткое время
изменился на ее глазах этот парень. Был сосредоточенным, застенчивым и даже
робким, а сейчас куда все подевалось. Мы делаем успехи?
- Что бы вы еще хотели узнать? - доверительно спросил он.
- Я?.. Мне бы хотелось быть абсолютно уверенной, что при соблюдении
тех условий, о которых вы сказали, никто уже не сможет ни подглядеть, ни
подслушать того, что здесь может происходить. Я правильно вас поняла?
- Лучше не бывает!
- Ни-ни?
- Ни-ни! Желаете проверить? - И он вдруг рухнул на колени к ее ногам.
Она непроизвольно вскрикнула, откинула голову и закатила глаза, с
внутренней усиливающейся дрожью ощущая, как его раскаленные ладони
скользнули к ней под юбку и сильные пальцы, впиваясь в бедра, поползли
вверх, к животу...
- Самоуверенный мальчик... - сквозь стиснутые зубы почти простонала
она. - Ах, какой храбрый и самоуверенный...
И она стала медленно сползать с кровати к нему навстречу, на пушистый
персидский ковер...
Посторонне подумала, что сюда, по эту сторону кровати, тот проклятый
глазок, что бы про него ни было сказано, уж во всяком случае не достанет. И
еще о том, что еще часик острых ощущений ей никак не помешает.
"Самоуверенный мальчик" оказался не только неутомимым, но и
благодарным. Работавший дискретно в голове Лины метроном подсказывал ей,
что времени прошло уже достаточно. Игорь понял и не стал настаивать.
Напротив, он привез ее прямо к проходной института и, помогая выйти из
машины, сказал, что говорить ему с директором больше в принципе не о чем,
поскольку Лина в курсе всего, а что касается обещанного гонорара, то он его
уже получил, и с лихвой. Поэтому на большее не претендует, а что касается
будущего, то он всегда будет просто счастлив, если его услуги институту еще
потребуются. А впрочем, он предоставляет Лине полное право распорядиться
известной ей информацией по собственному усмотрению... Такой, понимаешь,
трогательный мальчик... И - умчался.
А вот Лина чувствовала себя уставшей. И когда докладывала шефу о
найденной аппаратуре, он несколько раз подозрительно посмотрел на нее.
Наконец не выдержал:
- Устала, да? - спросил озабоченно.
- Немного, - поморщилась она, потирая виски. - Напряжение, сам
понимаешь. Но он - хороший специалист. И, вероятно, еще не испорченный, от
гонорара просто наотрез отказался. И очень невысокого мнения о тех, кто
поставил следящие устройства. Сказал: профессионалы, но испорченные работой
в частной лавочке.
- Но теперь-то, теперь!
- А дальнейшее, сказал он, зависит полностью от нас. От нашего
внимания. Я думаю, тебе надо найти другого сторожа. Или сменить замки.
Хорошая собака тоже бы не помешала.
- А! - отмахнулся он. - Придет другой сторож, так он окажется горьким
пьяницей. Вскрыть любой замок для профи - дело нескольких минут. А собака?
Еще своих перекусает... В общем, как я понял, придется искать другое место
для встреч. Жаль, я рассчитывал...
- А когда? - невинно спросила Лина.
Он странно подозрительно посмотрел на нее и небрежно заметил:
- Не торопи меня... Не в пристенок играем...
- Тогда я поеду отдыхать, - сказала она, поднимаясь.
- Да, - кивнул он, - у тебя усталый вид...
И когда Лина покинула его кабинет, Самарин укоризненно покачал
головой, поморщился, потом сплюнул в корзину для мусора, будто ему в рот
попала какая-то гадость, и взял трубку мобильника.
- Господин Дроуди? С вами говорит академик Самарин.
- Добрый вечер, господин Самарин.
- Ваша просьба, господин Дроуди, о посещении института и
производственного объединения "Мосдизель" удовлетворена. Рад вам сообщить
об этом.
- Благодарю, господин Самарин. И когда мне будет предоставлена эта
возможность?
- Да хоть прямо завтра, господин Дроуди. О конкретном часе будьте
любезны сообщить моей секретарше. Номер вам известен. Всего наилучшего.
- Благодарю, значит, до завтра...
Вот и поговорили. И обо всем условились. Дроуди, хитрая бестия,
предложил вполне нейтральный вариант. Если кто-то и попытается расшифровать
суть диалога, у него ничего не получится, ибо весь смысл сказанного на
поверхности. Все открыто, ничего тайного. Ну конечно, он действует
наверняка, стреляный волк, матерый шпионище, маскирующийся исключительно
коммерческими интересами своего "Нептуна", поверить в которые могла бы
разве что наивная Лина. А вот как раз ее объяснениям по поводу тайной
видеосъемки, наблюдений и прочего как-то не очень верилось. Оно конечно,
дай бог, если все так. Однако коли уж некое частное агентство взялось
следить за конкретными лицами - им и Линой,- тогда зачем снимать его
встречу с Дроуди? Нет, не то, не то...
И еще один аспект проблемы не стал обсуждать со своей помощницей
директор института. Дроуди, разумеется, не устраивало устное согласие
Самарина на его условия. Он хотел письменного подтверждения. Видно,
американцу была достаточно известна новорусская манера - говорить и обещать
одно, а потом не выполнять договоренностей и делать все по-своему. Это в
российском купечестве данное слово означало твердые гарантии, а в
современном бизнесе даже официальные заверения мало что значат. У Самарина
не было ни оснований, ни желания натягивать нос американцу, однако он очень
не хотел оставлять и конкретных следов взаимных договоренностей, которые
всегда, или почти всегда, могут стать предметом дальнейшего шантажа. И
почему обязательно предполагать, что тот же Дроуди с его прошлым лучше и
честнее других? Вопрос.
Но в любом случае Дроуди предупрежден, что устный договор о
намерениях, так сказать, перешел в новую фазу: хватит кормить обещаниями,
пора раскошеливаться. Упоминание же "секретарши" подтвердит американцу еще
раз, что Самарин твердо стоит на своей позиции: никаких письменных
соглашений. Желаете верить честному слову академика? Пожалуйста. Не
желаете - думайте, на вас свет клином не сошелся. Ничего, риск стоит того,
чтобы лишний раз проверить, насколько горячо их желание овладеть секретами
русской подводной ракеты "Шторм" - такое условное название дали ей
конструкторы "Мосдизеля".
За окнами кабинета стало совсем темно, Самарин взглянул на часы:
половина десятого. Подумал о том, чтобы съездить на дачу, подышать свежим
воздухом, напоенным ночным туманом над рекой. Но опять вспомнил о двух
миниатюрных глазках, которые, даже будучи мертвыми, все равно станут
следить за ним, где бы он ни находился и чем бы ни занимался. Нет, и на
даче покоя не жди.
И тогда он принял единственно правильное со своей точки зрения
решение: отправиться домой и устроить супруге такую разборку, как нынче
выражаются, чтоб ей мало не показалось. Неплохо бы выяснить и что это за
сыщики такие наглые объявились. Самарин во всех делах всегда предпочитал
полную ясность. И именно теперь, когда появилась реальная возможность в
первый раз в жизни получить наконец деньги, адекватные затраченному труду,
проблема абсолютной ясности выдвинулась на первое место. Никакой ошибки
быть не должно. А если ревнивая дура этого не понимает, значит, ей надо так
объяснить, чтоб запомнилось надолго.
Или вообще кончать с этим делом. Дети выросли. Сын уже почти
самостоятельный человек, скоро и дочь выскочит замуж, семьи, по сути, давно
нет. А есть добрый папа, который поит, кормит и одевает. И заодно
выслушивает постоянные претензии в том, что он делает не то и не так. С
жиру бесится!
Он сознательно "заводил" себя, потому что понимал: прояви он снова
обычное свое равнодушное терпение, все и дальше будет катиться ни шатко ни
валко, от скандала к скандалу, от одной нервотрепки к другой, пока однажды
взаимная ненависть не подведет к взрыву...
А сейчас в первую голову требовались абсолютное спокойствие, полнейшая
собранность и максимум сосредоточенности. Не был же наивным человеком
академик Самарин и отчетливо представлял себе, что затеянная комбинация в
конечном счете деяние, уголовно наказуемое. И никакие оправдания в расчет
приняты не будут, никакие объяснения или покаяния. Да, он сознательно шел
на это, когда Дроуди предложил обсудить при случае свой план
взаимовыгодного сотрудничества. Это был, если назвать вещи своими именами,
дьявольский план. И Самарин не ответил тогда ни да, ни нет, потому что
такой договор с американцем был бы договором с дьяволом. Это прекрасно
понимали они оба, маскируя свои желания чисто коммерческими соображениями.
Но от правды не уйдешь. И риск был огромен, но он был оправдан с обеих
сторон исключительно меркантильными интересами. А все уверения, что права
на любые изобретения и открытия в итоге остаются за их автором, - чистой
воды демагогия. Не в том обществе еще живем, чтобы диктовать ему свои
законы.
Ну и конечно, Ангелина лихо сыграла свою роль. Не очень приятно
сознавать, что в решающий момент он поддался на ее уговоры, хотя и понимал:
имей он собственную твердую точку зрения, комбинация лопнула бы, так и не
начавшись. Но, может быть, еще не все потеряно? Еще не поздно отыграть
назад? Послать все и всех к черту? А что дальше?
Дроуди ни за что не откажется от своих притязаний. Он уже исподволь
намекал, что не привык менять решения, тем более однажды уже одобренные
партнером. Значит, и неприятности в этом плане гарантированы. Скажет:
поздно, раньше надо было думать!
Лина? Ну, с ней все ясно. Она не простит слабости. Огромные деньги уже
замелькали перед ее жадными глазами. А женщина она решительная. И
беспринципная. Но эти качества хороши в постели. Да и расстаться с ней -
тоже проблема не из простых. Она - это давно уже понял Самарин, - как и
американец, не станет отступать. Слишком многим он успел с ней поделиться,
а потому и расплата за свой язык, за свой мягкий характер может оказаться
сокрушительной.
Наконец, те двое, с кем Лина уже провела беседы в нужном направлении.
У каждого из них свой интерес, и если они решились, то пойдут до конца. Ну
в самом деле, не убеждать же их, что ты с чьей-то подачи замыслил
преступление, а теперь испугался и пошел на попятный! Кто тебе поверит?
Скажут: все понятно - решил "кинуть" товарищей и все заграбастать себе.
Отсюда - выводы.
Куда ни кинь, ситуация воистину дьявольская!..
И договор с ним, этим проклятым дьяволом, увы, предопределен.
Самарин решительно поднял трубку и приказал дежурному передать
водителю, чтобы тот подавал машину к подъезду.
Сам же перед уходом зашел в комнату отдыха, достал из буфета бутылку
коньяку и махом выпил целый стакан. Он не должен был позволить себе сегодня
ни малейшей слабости. И пока доедет, спиртное возьмет свое, доведя
настроение до нужной кондиции...
Глава восьмая. ПРОКОЛ ЗА ПРОКОЛОМ
"Началось", - подумал Денис Грязнов, когда в его кабинет ворвалась
разъяренной фурией еще недавно казавшаяся миловидной и даже обаятельной
по-своему, оскорбленная в лучших чувствах и задыхающаяся от жажды мести
супруга академика Самарина.
Но поток восклицаний и междометий быстро иссяк, а ничего такого, что
могло бы объяснить этот взрыв эмоций, Денис для себя не выяснил. Он
дождался паузы, когда дама, тяжело дыша, набиралась сил для следующего
потока, и вежливо спросил:
- Я надеюсь, вы объясните мне, в чем наша ошибка? Сейчас я предъявлю
вам ваше собственное заявление, а также наше с вами соглашение, по которому
мы должны были провести ряд мероприятий, касавшихся выявления неблаговидных
поступков опять-таки вашего мужа по отношению к вам. Извините за столь
сложную формулировку. Прочитайте еще раз и укажите нам на наши промахи,
буду вам, уважаемая Людмила Николаевна, весьма признателен.
Красивая грудь женщины, до отказа уже заполненная негодованием, стала
медленно опадать.
- Вы знаете, что он мне вчера наговорил? Вы бы послушали его! И вот
тогда я посмотрела бы и на вашу реакцию!
- Весьма сожалею, что наш с вами эксклюзивный договор почему-то стал
ему известен. Но мы здесь не виноваты, мы никогда не допускаем никаких
утечек информации, особенно касающейся столь щекотливых дел.
Денису было противно слышать те фразы, которые он произносил. Но надо
же было как-то выяснить, в чем дело. Впрочем, он уже немного догадывался, в
чем суть. Однако собственной вины здесь не видел.
- Выпьете чаю? Кофе? - подобные незамысловатые процедуры, как правило,
быстро успокаивают клиента.
- Кофе, - недовольно буркнула она, вытаскивая из изящной сумочки
сигареты "More", нервно прикурила от зажигалки, протянутой Денисом. Он
усмехнулся: вспомнил рассказ дядьки Вячеслава Ивановича. Соперница
Самариной курила те же самые сигареты. Надо же!
Принесли кофе, и клиентка осушила чашечку в два глотка, после чего как
будто немного успокоилась. Стала рассказывать. Но Денис перебил ее.
Предложил позвать также одного из своих сотрудников, которому было поручено
дело, но Самарина категорически запротестовала, объяснив это тем, что с
Денисом Андреевичем она уже знакома, а перед новым человеком ей бы совсем
не хотелось ворошить грязное белье своей семьи. Денис неохотно согласился.
А в самом деле, почему он должен всегда один выслушивать претензии по
поводу проколов собственных сыщиков? Пусть и они узнают правду о себе из
первых уст. Ну нет так нет.
Что же произошло и почему выплеснуто столько эмоций?
- Он приехал вчера домой, на Вавилова, естественно, совершенно не в
себе. Разъяренный и заметно под градусом. Что с ним, кстати, бывает
довольно редко. И с ходу вылил мне на голову буквально ушат обвинений и
претензий. А касались они все лишь одной вещи: он заметил, что за ним
наблюдают. Но ведь вы обещали...
- Во всяком деле, уважаемая Людмила Николаевна, бывают свои
издержки...
- Хороши издержки! Зачем, скажите, вы у нас на даче в Серебряном Бору
понаставили кинокамер?
- Вон даже что! Но как же он об этом узнал? Он что, лазил по стенам?
Или вызывал специалистов? Не говорил?
- Ну... как бы вам сказать?.. Сказал, что ему пришлось кого-то послать
туда и весь дом проверить...
- Тогда понятно.
- Да ничего вы так и не поняли! - снова вспыхнула Самарина. - Он
назвал это крайнее безобразие нарушением его конституционных прав и наглым
вмешательством в частную жизнь! И добавил, что просто так вашу акцию не
оставит. У него есть, да, есть связи, и он воспользуется ими, чтобы
привлечь к ответственности, к суду...
- Кого - вас? - наивно спросил Денис.
- Нет, молодой человек, вас! - жестко произнесла женщина.
- И каким же образом он это сделает? У него же нет ни малейших
доказательств того, что подсматривающие устройства установлены "Глорией".
Или вы были свидетельницей того, что мои сотрудники устанавливали
видеокамеры? На чем могут быть основаны его обвинения? На вашем признании,
что вы были у нас и потребовали установить за ним наблюдение? Вот у меня
все документы - они в порядке. Ваше заявление, соглашение, сумма аванса...
Или он собирается судиться с вами?.. Да, кстати, в связи с вновь
появившимися обстоятельствами, а также ввиду того, что наша работа до сих
пор не принесла желаемых для вас результатов, я имею все основания
предложить вам расторгнуть наш договор. Увы, как ни жаль напрасно
затраченного времени, но придется вернуть вам выплаченный агентству аванс.
Мы его не заработали. - Денис вздохнул.
- Да уж, надеюсь. Тем более что это вы сами сорвали порученное вам
задание. И последствия произведенных вами противоправных действий
непредсказуемы. Так сказал муж.
- Так, вы закончили? - сухо осведомился Денис. - Тогда послушайте
меня. Это именно для вас очень важно. Итак, в ходе наблюдений собран ряд
компрометирующих доказательств, которые непосредственно к вам отношения не
имеют, однако их последствия, как вы только что заметили, могут иметь
чрезвычайно важное значение. Для вашего супруга и ряда лиц, окружающих его.
Но, повторяю, к конкретному вашему делу они прямого отношения не имеют.
Далее. Вы обвиняете нас в том, что мы сорвали задание и тому подобное.
Возражаю. Наше соглашение нарушили вы, мадам. Как? Объясняю. Если вы
помните, в документе есть важный пункт о конфиденциальности наших
отношений. Что же сделали вы? Посоветовали гражданке Мамедовой - она
ссылалась на вас - обратиться к нам, с тем чтобы мы провели аналогичные
наблюдения и за ее неверным супругом. После этого только полный дурак не
догадается, что вы делали у нас. Она, надо сказать, догадалась. Да и объект
наблюдений и у вас, и у нее оказался один и тот же - госпожа Нолина. Не так
разве? Так, мадам. Слушайте дальше. Я не имею права раскрывать чужих тайн,
но почти уверен, что они до вас уже дошли, пусть и в качестве слухов. Раиса
Керимовна получила от нас требуемые доказательства и устроила, как говорят
сегодня широкие народные массы, форменную разборку с мужем, надеясь таким
образом разорвать его отношения с той же Нолиной. Удалось ей это или нет,
нас уже не касается. Свою работу мы выполнили меньше чем за сутки и
заработали соответствующее вознаграждение - по таксе, у нас все расписано.
Затем, как я понимаю, господин Мамедов, получивший от жены доказательства
своей неверности, кинулся к Нолиной, с которой - имеются такие
предположения - связан не только любовными интересами, но и служебными
проблемами, и рассказал обо всем, о чем поведала его супруга. Сам факт
слежки, естественно, очень обеспокоил эту даму. И тому есть свои причины.
Короче, надо понимать, она была просто вынуждена поведать об этом своему
шефу, то бишь вашему мужу, господину Самарину. И тот немедленно послал ее
вместе со специалистом в Серебряный Бор. И там, как вы сказали - с его,
разумеется, слов, - была обнаружена съемочная аппаратура. Что ж, вполне
логично. Но хочу вам объяснить, что в современном мире любая информация,
особенно технического или коммерческого плана, стоит обычно очень дорого.
Поэтому многие финансовые и прочие структуры даже держат для этой цели
специально обученные кадры разведчиков, владеющих всевозможными приемами
наблюдения и новейшей техникой. Почему бы нам теперь не предположить, что
то следящее оборудование, которое было найдено на даче, есть результат
чьей-то пристальной заинтересованности в деятельности вашего мужа академика
Самарина, имеющей, насколько нам известно, оборонное значение? Логично? И
вот теперь Всеволод Мстиславович, напуганный данным фактом в изложении
госпожи Нолиной, но полностью принимающий ее точку зрения, что все это
исключительно происки разъяренных супруг, является домой в некотором
подпитии и высказывает вам в довольно резкой форме то, что он думает по
этому поводу. Таким образом, стрела, однажды запущенная вами, в вас же и
попадает. По известному выражению: все возвращается на круги своя.
- Мне бы и в голову не пришло такое! - воскликнула растерявшаяся
Самарина. - Но откуда вам все это известно?
- Я же сказал: мои люди работали. А теперь я попрошу вас написать
расписку в том, что аванс, выплаченный вами частному охранному предприятию
"Глория", - вот смотрите, число, пожалуйста, и сумма... - вами получен
обратно, и претензий к данному ЧОПу вы не имеете. Это обычная формальность,
- Почему же я не имею?
- Тогда изложите. И желательно подробно. На всякий случай. Вдруг суд
действительно состоится.
- А как вы докажете, что это я посоветовала Мамедовой обратиться к
вам? - запальчиво воскликнула Людмила Николаевна.
- Так у нас же все разговоры идут под магнитофонную запись, -
застенчиво улыбнулся Денис. - Во-первых, так более четко видится задание, а
во-вторых... Во избежание вот таких ситуаций, вы понимаете? А Мамедова
подробно рассказывала и кто ее послал сюда, и по какой причине, все
изложила. Ну же? У вас появились сомнения, уважаемая?
- Ничего у меня не появилось! - отрезала она. - Нате, я подписываю.
Претензий нет.
- Благодарю, вот ваши деньги. - Он протянул ей пятьсот долларов. Жалко
было расставаться, худо-бедно и это деньги.
Она молча взяла, не считая сунула в сумочку, встала и ушла, даже не
попрощавшись.
Когда захлопнулась дверь кабинета, Денис поднялся и подошел к окну.
Увидел, как от подъезда рывком взяла с места сияющая лаком темно-малиновая
"тойота". Да, решительная бабочка... Но, видно, крепко ее вздул муж... Что
ж, пусть теперь сами ищут виноватых... А вот с техникой Филя прокололся и
тоже заслуживает небольшого втыка. Лучше, конечно, убрать всякие следы, но
если не получится, все равно никто не сможет доказать, чьих это рук дело,
хоть за это был спокоен Денис Андреевич...
А еще Грязнов-младший был доволен тем, что сумел-таки вычислить
ситуацию. Проследить порядок совершенных действий и найти им логическое
обоснование. Конечно, в этом деле было много всяких "но", однако общая
линия казалась правильной. И уж во всяком случае, удалось вышибить из-под
вздорной жены академика тот пьедестал, на который она так охотно забралась.
Ближе к концу дня объявился новый посетитель. В офис вошел уже хорошо
известный сыщикам, играющим за круглым столиком в углу большой приемной в
домино, Махмуд Гасанович Мамедов собственной персоной - горный орел с
крупной шапкой иссиня-черных волос, уложенных заботливым парикмахером. Ко
всему прочему он распространял широко вокруг себя приторный запах какого-то
экзотического одеколона.
- Где я могу видеть начальника? - с легким акцентом спросил он и
презрительно оглядел помещение - с креслами, диванчиком, большим цветным
телевизором и вазонами с искусственными цветами.
Если бы не этот взгляд, все, возможно, пошло бы иначе. Но Филя тут же
сложил костяшки домино рубашками кверху и, кивнув Щербаку, пошел доложить
Денису Андреевичу. Проходя мимо посетителя, вежливо предложил:
- Присядьте, пожалуйста. Одну минутку.
- Я буду делать то, что мне надо, - вызывающе ответил Махмуд.
Щуплая фигура Агеева не его первого вводила в опасное заблуждение.
- Денис Андреевич, - оторвал Филя своего директора от компьютера, -
там явился Махмуд Мамедов, правда, он не представился. Настр
...Закладка в соц.сетях
