Жанр: Электронное издание
granpri
...только во
время обсуждения фильма в комнате для жюри.
— Да, конечно, — кивнул Дронго, — извините, что вас побеспокоил. Мне
казалось важным сообщить вам некоторые обстоятельства, о которых вы не знаете.
Если вдруг мы упустим террористов и они сумеют провести террористический акт, то
весь мир будет считать, что это сделали иранцы. Вы понимаете, как важно их
поддержать?
— Я не имею права вам поверить, — вдруг мягко улыбнулась она. — Думаю, вы
должны понимать и мою истину.
— Простите, — кивнул Дронго, — я только отнял у вас время.
Он повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. После его ухода в
комнате долго стояла тишина.
Канны. 18 мая 1997 года
Весь день семнадцатого мая Дронго провел в других местах. Он не завтракал
в отеле, не обедал и не ужинал. Только поздно вечером вернулся, постучал в номер
отца, устало вошел к нему и сообщил:
— Жюри будет объявлять победителей только завтра. Они не пришли сегодня ни
к каким выводам.
— Это хорошо или плохо?
— Пока не знаю, — признался сын, устало усаживаясь в кресло. Потом
попросил: — Может, ты завтра отсюда переедешь?
— Это так опасно?
— Это может быть опасно, — честно признался сын.
— Тогда тем более я останусь здесь, — ответил отец.
— Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого не прощу.
— Когда у тебя будет свой собственный сын, ты все поймешь, — возразил
отец, — мне уже много лет, меня нельзя испугать. Если суждено умереть в Ницце,
значит, я здесь умру. Но я отсюда никуда не уеду. Завтра мы будем вместе.
Сын понял: он не сможет переубедить своего отца.
— Хорошо, — улыбнулся он, — тогда мы остаемся вдвоем.
— Ты все предусмотрел?
— Кажется, все. Только одна просьба. Сегодня ты будешь ночевать в другом
номере. Договорились?
— Мне нужно тебе уступить, — кивнул отец, — иначе ты все равно меня
обманешь и вообще переедешь из отеля. Я знаю все твои уловки. В какой номер мне
нужно переходить?..
Ночь прошла спокойно. Утром наблюдатели заметили на вилле «Помм де Пимм»
необычайное оживление. Для девушек было вызвано такси, и они уехали. Гости
вывели из гаража свой микроавтобус, тоже намереваясь куда-то отправиться.
На фестивале объявили, что сегодня вечером состоится торжественное
закрытие и объявление имен победителей.
Отец спустился позавтракать и обнаружил в ресторане Павла Гурвича.
— Он прислал со мной билеты на сегодняшнее закрытие фестиваля, — пояснил
Гурвич.
Отец понял, что сын все-таки перехитрил его, и согласно кивнул. Может, он
действительно лучше знает, что делает.
Майкл Уэйвелл понял, что его прекрасной жизни на вилле приходит конец. Он
в растерянности бродил по дому.
Дронго спустился завтракать в тот момент, когда машина с отцом и Гурвичем
выехала в Канны на церемонию закрытия. На часах было уже половина двенадцатого.
Через час он вернулся в свой номер, а автомобиль с выехавшими из Ниццы в это
время доехал до набережной Круазет.
В половине второго постояльцы виллы наконец закончили готовить свой
автомобиль и стали укладывать чемоданы.
В два часа дня Дронго заказал в свой номер воду и легкие закуски.
В половине третьего отец и Гурвич сели за столик в ресторане отеля «Нога
Хилтон». Старший мужчина ничего не ел. Он понимал, что в этот день происходит
нечто важное. Он ни о чем не спрашивал Гурвича, чтобы тот ему не соврал. Он
понимал и другое: что ничего не сможет сделать, и от этого страдал еще больше.
В три часа во Дворец кино вошел посетитель с журналистской карточкой.
Когда он входил, металлоискатель показал наличие металла. Посетитель улыбнулся и
расстегнул рубашку, демонстрируя массивную золотую цепь с крестом. Он снял цепь,
положил ее рядом с полицейским и повторно прошел через раму металлоискателя. На
этот раз все было в порядке. Посетитель надел цепь и пошел внутрь здания. Он
прошел в левую его часть, поднялся на лифте, проследовал коридором и, открыв
дверь для служащих, оказался в другом коридоре. Здесь он подошел к панели
системы кондиционирования и, оглянувшись, бросил в стык между панелями небольшую
коробочку, устроив короткое замыкание.
В три часа, плотно пообедав, гости сели в автомобиль и выехали с виллы
«Помм де Пимм», предложив Уэйвеллу место в своем микроавтобусе. Генерал Даете,
лично прибывший в Сен-Тропе, руководил операцией, с удовольствием вспоминая
гневное лицо Дронго.
— Он еще пытался нас поучать, — усмехнулся Даете. — Теперь я докажу всем,
чего стоит наша служба. Они не верили в эту виллу, теперь они во всем убедятся
сами. Представляю, какие репортажи будут в газетах, когда мы их обезвредим.
В половине четвертого к зданию дворца, где происходила церемония закрытия,
подъехал автофургон с одетыми в фирменную одежду сотрудниками фирмы
кондиционеров.
— Вчера плохо работала система кондиционирования воздуха, — объяснили они
дежурным полицейским, — мы должны все проверить. — Они предъявили документы,
составленные по всей форме, но бдительный сержант решил все проверить
тщательнее. Он позвонил на фирму и там подтвердили вызов автобуса с тремя
сотрудниками. Сержант позвонил в штаб фестиваля, там тоже подтвердили факт
вызова. Система кондиционирования действительно плохо работала. Сержант
внимательно проверил все карточки приехавших и только после этого пропустил их в
здание.
Микроавтобус, выехавший с виллы, взял курс на Сен-Максим, проехав который,
он направился не в сторону Канн, а в противоположную, на Тулон. Когда Даете
доложили об этом, он распорядился снять часть сотрудников из Антиба и Канн и
перебросить их в Тулон и Марсель.
— Эта дурацкая гипотеза о террористах на фестивале не стоила и гроша, —
радостно заявил он своему заместителю, — террорист обманул их всех, кроме меня.
На самом деле он готовит свою акцию где-то на тулонских или марсельских заводах,
а может, даже в порту.
Сотрудники фирмы кондиционеров прошли в коридор, сняли панель, чтобы
начать работу, когда за их спиной возник неизвестный.
— Здесь нельзя ходить, — повернулся к нему один из ремонтников. Тот
улыбнулся и резким движением набросил на шею несчастного металлическую струну.
Второй только поднял голову, а первый уже хрипел. Убийца свалил ударом ноги и
этого и, достав вторую струну, так же быстро и сноровисто задушил его. Затем
снял обе струны, расстегнул свою рубашку, снял с себя золотую цепь и намотал на
нее обе струны. После чего быстро сорвал с груди убитых карточки и забрал их
документы. Подтащил тела к вентиляционной шахте, открыл ее, заглянул внутрь. На
перекрытиях были металлические решетки. Убийца столкнул оба тела 9 шахту, и они
упали, застряв где-то на полпути, на решетках. Убийца закрыл люк.
Спустившись вниз, он кивнул полицейским и вышел из здания. В машине фирмы
кондиционеров сидел третий сотрудник. Убийца показал на этот автомобиль двум
сообщникам, стоявшим у здания. Через несколько секунд они были у машины. Дуло
глушителя уперлось в бок водителю.
— Тихо, — посоветовал главный убийца. Это был Ахмед Мурсал. — Сиди тихо, и
тебя не тронут, — сказал он по-французски.
Все трое террористов забрались в автобус, и водитель мягко отъехал от
здания дворца.
В половине пятого к зданию начали подъезжать автомобили. Выстроились
жандармы, появились фотографы, корреспонденты, толпа росла с каждой минутой.
Микроавтобус с тремя пассажирами миновал Тулон и двигался на Марсель. За
ним следили более пятидесяти человек, готовые моментально вмешаться и пресечь
любую акцию террористов. Генерал Даете лично руководил операцией, чувствуя, что
его шансы растут с каждой минутой.
В это время Дронго услышал стук в дверь своего номера. Он взглянул на часы
и достал пистолет. Когда раздался второй стук, он встал за шкафом, чтобы
встретить незнакомца. На дверях висела табличка «не беспокоить», которая ясно
указывала на присутствие в номере гостя.
Кто-то, стоявший за дверью, начал медленно открывать замок. Дронго
спокойно ждал. Убийца открыл наконец дверь и вошел в номер. Дронго поднял
пистолет...
Отъехавший от центра автобус с водителем фирмы кондиционеров завернул в
тихую улочку, и сразу раздалось три глухих щелчка. Водитель сполз на пол.
— Быстрее, — приказал Ахмед Мурсал. — Мы должны вернуться, пока не
сменился тот пост полиции, через который они проходили. Приготовьте ящики.
Гурвич вместе со своим спутником вошел в здание дворца, поднявшись по
лестнице.
— Ваш сын приедет прямо сюда, — успокоил он отца Дронго. Тот молча
следовал за Гурвичем, бледный от волнения, но по-прежнему ничего не спрашивал...
Микроавтобус с тремя неизвестными достиг окраин Марселя...
Дронго увидел тень человека, возникшую на пороге. И в этот момент кто-то
еще появился у двери. Убийца обернулся, и Дронго толкнул его в спину. На пороге
стоял полковник Мовсаев с пистолетом в руках. Убийца с трудом удержался на
ногах, но по-прежнему сжимал в руках оружие и ошеломленно смотрел на Дронго.
— Здравствуй, Красавчик, — сказал по-арабски из-за его спины полковник
Мовсаев.
Салех Фахри взревел, поворачиваясь к нему лицом. Он успел выстрелить
только один раз. Пуля пробила стену в нескольких сантиметрах от виска
полковника. Дронго и Мовсаев выстрелили одновременно, пробив тело убийцы с двух
сторон. Тот пошатнулся, выронил пистолет, упал на пол. Мовсаев быстро вошел в
комнату.
— Вы были правы, — сказал он. — Но как такое могло случиться? Никогда бы
не поверил, если бы сам не убедился. Это просто невероятно.
— Я сам в такое не верил, — признался Дронго. — Уже в Тегеране я понял,
что у Мула есть осведомитель. Потом в Дамаске я намеренно вызвал огонь на себя,
отсекая иранцев, чтобы проверить свои подозрения. Но когда в Париже убили Армана
Эрреру, о котором знали только в МОССАД, я понял, что утечка информации идет
именно оттуда. Поэтому сообщил вчера Райскому о том, что нападение состоится
ночью восемнадцатого мая, что я буду весь день в своем номере, чтобы
подготовиться к ночным событиям.
— Вы подозреваете генерала в связях с Мулом?
— Конечно, нет. И тем более не своего друга Гурвича. Хотя мне пришлось
рискнуть, отпустив отца с ним в Канны. Кто-то в МОССАД информирует Мула и его
людей.
— Просто невозможно поверить, — пробормотал Мовсаев, глядя на убитого. —
Это просто невозможно.
— И тем не менее моя уловка удалась. Спасибо за помощь, полковник. А
теперь нам нужно срочно ехать в Канны. Я боюсь, что Мул нанесет свой основной
удар именно там.
— А что делать с этим?
— Пускай пока полежит здесь, — махнул на него рукой Дронго. — Давайте
быстрее, полковник, я волнуюсь за отца. Он сейчас там.
Они выбежали из номера и поспешили вниз, на стоянку такси, чтобы успеть
попасть к началу церемонии закрытия фестиваля.
Автомобили все подъезжали к зданию дворца. Из них выходили роскошно одетые
женщины и мужчины в смокингах. Это была почти обязательная форма для мужчин,
хотя некоторые умудрялись придумывать какие-то экстравагантности, надевая темные
рубашки или неклассические варианты смокинга. Почти перед самым открытием
приехала Изабель Аджани, увидев которую, толпа заволновалась еще больше. Повсюду
раздавались приветственные крики, поздравления. Актриса подняла руку и помахала
своим поклонникам, счастливо улыбаясь...
Отец наклонился к Гурвичу и тихо спросил:
— Когда он приедет?
— Он должен скоро быть здесь, — ответил Гур-вич.
По лестнице, застеленной красным ковроли-ном, поднимались последние пары,
спешившие в зал...
Микроавтобус въехал в Марсель, и наблюдавшие за ним поняли, что окончание
рейса террористов совсем близко. Генерал Даете приказал вызвать штурмовую группу
в Марсель для завершающего удара. Два вертолета вылетели из Канн в Марсель...
Истинные террористы, переодевшись в форму сотрудников фирмы, подъехали к
дворцу, предварительно далеко оставив свою машину. Подняв ящик, двое подручных
следовали за Ахмедом Мур-салом. Они вышли на тот самый пост, через который
полтора часа назад прошла первая смена сотрудников.
— Куда несете ящик? — лениво спросил один из полицейских.
— Мы должны починить систему кондиционирования, — улыбнулся Ахмед Мурсал.
Теперь у него не было ни усов, ни бороды — он был чисто выбрит, а на глазах были
маленькие очки.
— Нужно позвонить в штаб фестиваля, — возразил один из полицейских.
Ахмед Мурсал оглянулся. Они оставили все свое оружие в автобусе, где
находились еще двое их пособников.
— Пропусти их, — крикнул сержант, — там система барахлит. Я уже звонил.
Только пусть пройдут спецконтроль как полагается.
Полицейский кивнул, пропуская людей в здание. Ахмед Мурсал был уже без
золотой цепи. На нем ничего не звенело, инструменты он положил перед
проверяющими. Двое его подручных пытались пронести ящик в обход
металлодетектора, но бдительный полицейский приказал поставить ящик для осмотра.
Они повиновались, и ящик пошел на рентгеновский просмотр и на проверку наличия
металла. Но металла в ящике не было. Там лежали пачки с каким-то порошком.
— Что у вас за порошок? — спросил полицейский.
— Для чистки системы кондиционирования, — объяснил Ахмед Мурсал.
Его подручные уже поднимали ящик, направляясь к лифту.
Дронго и Мовсаев торопили водителя такси, лихорадочно глядя на часы...
Начали объявлять итоги фестиваля. Вручались премии за лучшую мужскую и
лучшую женскую роли...
Микроавтобус подъехал к супермаркету и остановился. Двое бывших гостей
Уэйвелла вышли из машины, оставив его одного....
Террористы вошли в лифт, поднялись на нужный им этаж. В коридоре было
тихо. Они прошли дальше и начали открывать ящик у панели кондиционирования,
чтобы загрузить ядохимикаты в систему подачи воздуха в зал...
Дронго и Мовсаев подъехали к зданию дворца.
Там их ждал Никитин.
— Террористы наверняка внутри! — крикнул Дронго. — Давайте быстрее.
Он рванулся внутрь, но полицейские не пускали незнакомцев, не имеющих
пропуска, к тому же плохо говоривших или вообще не говоривших на французском...
В микроавтобус внесли несколько ящиков, и Уэйвелл почувствовал себя
гораздо увереннее, словно понял причину своего добровольного заточения на
вилле...
— Загружайте, — сказал Ахмед Мурсал своим подручным...
Дронго все еще пытался пробиться в здание. В отчаянии он попросил
связаться с генералом Даете. Полицейский отказался. Но рядом оказался сотрудник
службы безопасности. Он все же вызвал по рации генерала Даете.
— В чем дело? — недовольно спросил генерал. — Что у вас происходит?
— Здесь неизвестные типы требуют разрешить им пройти в зал. Они все
вооружены, — доложил сотрудник генерала.
— Гоните их в шею, — громко посоветовал Даете.
Но Дронго, не разобравший, что они говорят, выхватил рацию и закричал:
— Вас обманывают, генерал. Ваш микроавтобус — это подставка, обман! Вы
меня слышите? Вас обманывают!
Генерал вдруг вспомнил, что террористы сидят в автобусе уже четвертый час.
Он побледнел, усилием воли сохраняя спокойствие. А если его действительно
обманывают? Нужно было решать.
— У меня в номере, в «Негреско», лежит убитый террорист. Его сообщники в
здании! — кричал Дронго. — Проверьте мой номер в Ницце, чтобы убедиться! Не
будьте таким идиотом, генерал!
— Проверьте, — приказал генерал своему сотруднику. Тот быстро связался с
отелем в Ницце...
— Заканчивайте, — посмотрел на часы Ахмед Мурсал...
Изабель Аджани получила слово и теперь должна была объявить фильм,
получивший «Гран-при» пятидесятого юбилейного Каннского фестиваля...
— Мы проверили, — доложил сотрудник, — в «Негреско» действительно
обнаружен труп...
— Остановите машину, — приказал генерал. -— Пропустите этих людей в здание
и помогите им в задержании преступников!
Он вдруг понял, что именно его сегодня провели, что именно он сегодня
попался на дешевую уловку.
— Вертолеты со спецназом в Канны, — распорядился он. — Немедленно!
Дронго и Мовсаев ворвались в здание с группой полицейских...
Ахмед Мурсал удовлетворенно кивнул и включил систему подачи воздуха.
«Через полчаса в здании не будет ни одного живого человека», — улыбаясь, подумал
он...
— «Гран-при» Каннского фестиваля получает фильм... — Актриса сделала
паузу, оглядела зал и выдохнула: — Фильм иранского режиссера Аббаса
Кияростами...
Зал взорвался аплодисментами, приветственными криками. Али Гадыр Тебризли
рассеянно оглянулся. Он не верил свои ушам. Он просто не мог поверить в такое.
Отовсюду лезли люди, поздравляя иранскую делегацию...
Дронго побежал к лифту. Мовсаев бежал за ним. Створки лифта открылись, и
они увидели в кабине Ахмеда Мурсала и его террористов. Дронго поднял пистолет.
Мовсаев поднял свой. Полицейские подняли автоматы. Один из террористов бросил в
кого-то свой инструмент. И тогда загремели выстрелы. Ахмед Мурсал в последний
момент прикрылся одним из своих людей. Оба его пособника были убиты. Вдруг
створки кабины лифта закрылись, и она пошла наверх.
— Быстрее! — закричал полицейским Дронго. В зале из-за шума и криков
ничего не было слышно...
Дронго бежал по лестнице, чувствуя, что задыхается. В конце коридора
мелькнула фигура Ахмеда Мурсала. Тот пытался вылезти на крышу.
— Стой! — закричал Дронго. — Стой! С другой стороны уже бежали
полицейские. Террорист оглянулся, увидев спешивших к нему людей. Он узнал Дронго
и бросился на него, рассчитав, что это главный виновник неудачи. Дронго
выстрелил один раз, второй, третий, лишь легко ранив террориста. Он не мог
стрелять в упор в безоружного человека. Добежавший до него террорист вцепился
ему в горло, и они, пробив стекло, вывалились на крышу соседнего здания. Дронго
бил, вкладывая в свои удары всю энергию, накопившуюся в нем за эти дни, но в
ответ получал страшные удары. Наконец, собравшись с силами, он нанес такой удар,
что террорист оторвался от него и полетел вниз, успев в последний момент
ухватиться за его ногу.
— Руку, — крикнул Дронго. — Давай руку!
— Будь ты проклят, — с ненавистью сказал террорист и оттолкнул его руку,
попытавшись в последний раз ударить того, кто сумел его остановить. И в
следующий миг с диким криком полетел вниз.
Дронго стал осторожно спускаться. В коридоре уже стояли люди. Он вошел в
лифт и спустился вниз, в разорванной одежде и окровавленный.
— Система кондиционирования, — прохрипел он, — проверьте систему. Спасайте
людей.
От усталости он едва держался на ногах. К нему подошел Райский.
— Что случилось?
— У вас в МОССАД был предатель, — прохрипел Дронго. — Он информировал Мула
о всех моих передвижениях. Работал на Мула.
— Нет, — сказал Райский, — у нас не было информаторов Мула. Мы все
проверили сами. Нам помогла Алиса, которую мы отправили в Израиль. Именно она
просчитала все возможные варианты. В отделе информации у нас сидел информатор
американского ЦРУ Гринберг, о котором мы все давно знали. Видимо, кто-то из
американцев решил немного помочь Мулу.
— Но почему?
— Нефтяной контракт, — пояснил Райский, — они хотели сорвать нефтяной
контракт между Ираном, Францией и Турцией. Их не устраивал этот контракт.
— И вы знали о Гринберге? — прошептал Дронго. — Может, это вас не
устраивал такой контракт?
— Может быть, — печально согласился Райский, — может быть. Но вы можете
быть удовлетворены. Иранцы получили «Гран-при». Теперь ясно, что они не помогали
Мулу.
— А вы? — изумленно спросил Дронго. — А как же вы?
Райский отошел от него. Гурвич подскочил к Дронго, обнял его.
— Молодец!
— Ты знал про Гринберга?
— Ничего не знал, — растерялся Павел. — А почему ты спрашиваешь?
— Ничего, — махнул рукой Дронго. — Ничего. В Марселе остановили
микроавтобус. Двое террористов спокойно вскрывали ящики, показывая полицейским
апельсины. Увидев апельсины, Майкл Уэйвелл окончательно потерял голову. Он
толкнул одного из полицейских и попытался бежать, но автоматная очередь была
последним звуком, который он услышал в этой жизни.
К Дронго подошел Али Гадыр Тебризли. Ни слова не говоря, протянул руку.
Дронго пожал ее, растерянно улыбнувшись. Гурвич с улыбкой смотрел на
руководителя иранской разведки.
— Я вас поздравляю, — сказал вдруг он. Али Гадыр обернулся. В глазах у
него было изумление.
— Вы? — сказал он. — Вы поздравляете? Он явно смутился. Потом быстро
кивнул:
— Спасибо, спасибо, — и отошел от них, словно устыдившись своей
благодарности.
Повсюду раздавались веселые крики. На площади уже были задержаны сидевшие
в автобусе фирмы оставшиеся двое террористов. Многие гости в зале так и не
поняли, что произошло. Администрация фестиваля объявила, что последний фильм на
фестивале — «Абсолютная власть» Клинта Ис-твуда — будет показан с трехчасовым
опозданием во времени и начнется после одиннадцати вечера.
Дронго спускался по лестнице, когда почувствовал на своем плече чью-то
руку. Он обернулся.
Это был отец.
— Я должен тобой гордиться? — строго спросил тот.
— Папа, — прошептал Дронго, — ты меня извини. Я тебя сегодня обманул.
— Надеюсь, в последний раз, — покачал головой отец, — ты же уже не
маленький.
— Нет, — улыбнулся разбитым ртом Дронго, — я такой маленький, папа, я еще
совсем глупый.
И, опираясь на руку отца, он начал спускаться вниз. Отец посмотрел на сына
и покачал головой:
— Кажется, я даже не заметил, когда ты стал взрослым. Пошли. — И он
положил руку ему на плечо, как когда-то делал в детстве.
Они пошли по шумной площади, затерявшись в толпе. Павел долго смотрел им
вслед.
— Он гений, — услышал он за своей спиной глухой голос генерала и
обернулся.
Райский стоял рядом со Светлицким.
— И хороший сын, — добавил Светлицкий, соглашаясь со своим израильским
коллегой.
Закладка в соц.сетях
