Жанр: Электронное издание
granpri
...ществленный террористический акт,
проведенный во время такого грандиозного события, как юбилейный кинофестиваль в
Каннах? Об этом будет говорить весь мир. Поэтому я думаю, что он готовит свою
акцию именно там.
Дронго бросился к телефону. Потом вспомнил про Алису и, посмотрев на нее,
быстро сказал по-английски:
— Отец считает, что Мул готовит террористический акт в Каннах, во время
кинофестиваля, который должен начаться через несколько дней.
— Какого кинофестиваля? — не поняла женщина.
— Мы слишком заняты своими проблемами, — ответил Дронго, — и слишком часто
не обращаем внимания на то, что творится вокруг нас. А он сегодня вышел в город
и обратил внимание на многочисленные афиши и праздничную атмосферу на всех
телеканалах Франции. Звони быстрее. Нужно всех предупредить. Даже если он
ошибается, то и тогда это самая лучшая версия, какую только можно было
придумать. Одно дело травить обычных туристов на пляже или в отеле, другое —
отличиться во время этого фестиваля. Ты представляешь, какой будет скандал?
Представляешь, как об этом будут писать газеты?
Он вдруг вспомнил слова Светлицкого о контракте, разговор с Али Гадыром
Тебризли в Иране о подписании контракта между российскими, французскими и
иранскими компаниями.
— И я точно знаю, — добавил в заключение Дронго, — что он сознательно идет
на этот скандал.
Париж. 4 мая 1997 года
Он приехал на Монпарнас в это кафе задолго до назначенной встречи. И
полчаса старательно делал вид, что не замечает сидевшую за соседним столиком
Алису. Двое незнакомцев, расположившихся поближе ко входу, проявили некоторый
интерес к Дронго, но Алиса спокойно сидела за своим кофе, и он решил не
дергаться.
Нужный ему человек пришел в половине четвертого, когда на улице начал
накрапывать дождь. Он отряхнул капли дождя со своей куртки и весело поздоровался
с барменом, который сразу подал ему горячий кофе. Дронго узнал нужного ему
человека и, поднявшись, подошел к стойке, сел рядом с ним.
— Еще один кофе, — попросил он по-английски. И подождав, пока бармен
поставит перед ним чашечку кофе, тихо спросил: — Как ваши дела, Эррера?
Мужчина дернулся и оглянулся.
— Спокойнее, — посоветовал Дронго, — не нужно резких движений.
— Кто вы такой? — нервно спросил Эррера.
— Друг. Пока еще друг. И не нужно смотреть по сторонам. Никто не
собирается стрелять вам в спину.
— Я вас не знаю, — сквозь зубы выдавил Эррера.
Его тонкие изогнутые накрашенные губы дрожали. Подведенные глаза
затравленно смотрели на Дронго.
— Зато я вас знаю, Арман Эррера, — усмехнулся Дронго, — и хочу с вами
поговорить. Возьмите свою чашечку и пойдемте за мой столик. Только без
глупостей, иначе потом сами пожалеете.
Он взял свою чашку кофе и пошел к столу. Эррера подчинился. Сев за столик,
он еще раз оглянулся и спросил:
— Что вам от меня нужно?
— У меня к вам деловое предложение, — сказал Дронго.
— Я не бизнесмен.
— Неизвестно. Думаю, на мое предложение вы можете согласиться. Я предлагаю
вам двадцать пять тысяч долларов за пару ваших фраз.
— Сколько?
— Двадцать пять тысяч долларов. Или примерно сто пятьдесят тысяч франков.
— Хорошие деньги, — нагло заявил Эррера. Он уже пришел в себя и понял, что
ему нечего опасаться.
— И вы получите их немедленно.
— Что я должен делать?
— Сказать, где находится Мул.
—Что?
— Мне нужна информация, за которую я готов заплатить. Скажите, где Мул, и
сразу получите сто пятьдесят тысяч франков.
— Вы думаете, меня можно купить? — Он презрительно скривил губы.
— Абсолютно уверен. Во-первых, вы альфонс и живете за счет своих друзей.
Во-вторых, Мул вам тоже платит, но гораздо меньше. И наконец, в-третьих, об этом
просто никто не узнает.
— Идите вы... — грубо выругался Эррера. По-английски он говорил с большим
акцентом.
— Убедили, — кивнул Дронго, — я лучше заплачу их одному из ваших друзей,
который окажется гораздо благоразумнее вас. Но обещаю вам, что Мул узнает о том,
что именно вы его предали.
Эррера затравленно оглянулся.
— Почему вы мне угрожаете?
— Потому что вы сами ввязались в эту игру. Дайте мне его адрес, и я уйду,
оставив вам деньги.
— У меня должны быть гарантии, — колебался Эррера.
— Посмотрите мне в глаза. Я же не идиот, чтобы выдавать вас, если вы мне
поможете.
— На кого вы работаете? На МОССАД? Или на ЦРУ? А может, на арабов?
— Я сказал, что это не так важно. Мне нужен адрес Мула.
— Я не знаю, где он сейчас.
— Но где он может быть, вы знаете?
— Да, — нерешительно сказал Эррера, — примерно знаю.
— В таком случае — адрес. Мне нужен адрес.
— А мои деньги?
— За вашей спиной сидит молодая женщина, — сказал Дронго, — если вы чуть
повернете голову, сможете увидеть портфель, который лежит у ее ног. Она просто
передаст его вам, и мы уйдем. Про нашу сделку никто не узнает.
— Хорошо, — согласился Эррера.
— Но предупреждаю вас, — Дронго вдруг улыбнулся, — если вы попытаетесь нас
обмануть, то я вам не завидую. В таком случае вы не сможете даже сбежать. Мы вас
все равно найдем.
— Я знаю, — быстро сказал Эррера, — давайте ваши деньги.
— Адрес. И не врите, я ведь знаю примерное место его нахождения. Если
хотите, могу даже вам сообщить.
— Не надо, — Эррера облизнул губы. Он иногда баловался кокаином и теперь
чувствовал неприятную сухость во рту.
— Они будут на вилле «Помм де Пимм», — прошептал он, — она находится в
порту Гримо на дороге между Сен-Тропе и Сен-Максимом. Там уже месяц живет наш
человек. Мул должен приехать именно туда. Можете все сами проверить.
— Хорошо, — кивнул Дронго, — деньги ваши. Когда я выйду, она их вам
передаст. Будьте осторожны, не старайтесь их сразу тратить, иначе у вас будут
крупные неприятности.
Он поднялся и вышел из кафе. Через минуту следом вышла Алиса. Еще через
минуту удалились двое сотрудников, обеспечивающих безопасность встречи.
— Вилла «Помм де Пимм», — повторил Дронго, когда Алиса села за руль
автомобиля.
— «Лесной орех», — перевела женщина и сразу спросила: — Где она находится?
— Между Сен-Тропе и Сен-Максимом. В порту Гримо.
— Значит, он не соврал, — удовлетворенно заметила женщина.
— Пусть ваши люди там все проверят, — попросил Дронго, — до открытия
фестиваля осталось всего четыре дня.
— Мы его найдем. — Она тронула машину, поворачивая за угол.
— Есть еще одно обстоятельство, которое меня очень тревожит, — вдруг
сказал Дронго.
— Ты о чем? — обернулась она к нему.
— Я проверил в Дамаске и точно убедился: среди моего окружения кто-то на
него работал. Боюсь, что этот человек все еще работает на Мула.
— Ты становишься подозрительным. Может, это я или твой отец?
— Надеюсь, что нет, — улыбнулся Дронго, — насчет тебя у меня еще могут
быть сомнения. Но вот отцу я всегда доверял.
Она засмеялась, увеличивая скорость. Шел сильный дождь.
Ницца. 5 мая 1997 года
Все газеты и журналы сообщали о предстоящем Каннском фестивале.
Планировался Приезд на открытие звездной пары Деми Мур и Брюса Уиллиса.
Фестиваль должен был открыться показом самого дорогого европейского кинофильма —
фантастической картины Люка Бессона «Пятый элемент». Все каналы телевидения
рассказывали об истории Каннских фестивалей. Официально сообщалось, что иранские
кинематографисты не примут в нем участия. По непонятным причинам картина
известного иранского режиссера Аббаса Кияростами была запрещена к показу в
Каннах, и Тегеран решил отказаться от участия в юбилейных торжествах.
Председатель жюри фестиваля актриса Изабель Аджани выразила свое сожаление по
этому поводу.
Дронго со своей маленькой группой приехал в Ниццу пятого мая на поезде.
Это был специальный экспресс, курсирующий между Парижем и Лазурным берегом. Они
приехали сюда небольшой командой и разместились в Ницце, так как все отели в
Каннах давно были заняты. Предварительные заказы делались еще в январе, весь
кинематографический мир съехался на этот фестиваль.
Уже четвертого мая вечером вилла была взята под наблюдение специальным
отрядом МОССАД, прибывшим во Францию. Две яхты израильских спецслужб подошли к
берегу, готовые в случае необходимости высадить дополнительные силы. Пятого мая
утром в Ниццу специальным рейсом прилетела группа сотрудников Службы внешней
разведки России под руководством самого генерала Светлицкого. В Каннах им,
конечно, места не нашлось, и большей части группы пришлось размещаться в
маленьких гостиницах Антиба и Ниццы.
Задействовала своих сотрудников и французская полиция. Во время фестиваля
было решено сосредоточить в самом городке и вокруг него около четырех тысяч
сотрудников полиции, вызвав для этих целей мобильные части из других районов
Франции. Французская Сюртэ откомандировала на Лазурный берег несколько десятков
своих сотрудников, часть из которых совместно с израильтянами следила за виллой
«Помм де Пимм».
Дронго, уже полюбивший за время своего прошлого приезда в Ниццу знаменитый
«Негреско», остановился именно в этом отеле. Дирекция, узнавшая о его приезде,
приготовила для него традиционный набор фруктов и цветов с пожеланиями
счастливого отдыха. Когда отец впервые вошел в «Негреско», он поразился роскоши
этого отеля. Даже потрясающий воображение «Ле Гранд» был не столь совершенным,
как этот отель.
— И ты всегда живешь в подобных гостиницах? — уточнил он.
— Кажется, да. Это единственное, на чем я никогда не экономлю.
— Интересно. Сюда нужно привезти твою маму. Она всегда любила роскошную
обстановку.
— Летом вы можете приехать вдвоем, — предложил Дронго.
— До лета еще нужно дожить, — резонно заметил отец, отправляясь в ванную
комнату.
Вечером пятого мая Дронго выехал в Антиб, где его уже ждали. В этом
городке ночью состоялось совещание представителей французских, российских и
израильских спецслужб. Председательствовал на нем генерал Морис Даете. Это был
невысокий сухой француз с несколько вытянутой головой, зализанными назад
волосами и большими, прижатыми к черепу ушами. У него были печальные, немного
опущенные в уголках глаза, делавшие его похожим на какую-то птицу. За столом
сидели высшие офицеры полиции, французской разведки, контрразведки, генералы
Светлицкий и Райский, полковник Мовсаев, Павел Гурвич и еще человек десять
незнакомых Дронго людей.
— Нам удалось узнать, что на вилле все время проживает некий Майкл
Уэйвелл, опустившийся ветеран Иностранного легиона, типичный ловец удачи. По
нашим данным, он недавно перенес в Африке вирусный гепатит и сейчас успешно
губит свою печень постоянными попойками с приглашением на виллу разного рода
девиц сомнительного поведения. На вилле часто остается его подружка Диана Сенье.
Кроме того, там живет консьерж Эрик Бонфу со своей семьей. Мы взяли виллу под
плотную опеку, и вряд ли кто-нибудь сможет приехать или уехать без нашего
ведома. Но пока никто из посторонних, способных нас заинтересовать, не
появлялся.
— Им нужно было время, — напомнил Свет-лицкий, — они могли не успеть
переработать полученное сырье.
— Открытие состоится через два дня, — сухо заметил Даете, — и мы не можем
рисковать, ожидая, когда появятся террористы. Если Уэйвелл попытается покинуть
свою виллу седьмого числа, постараемся выяснить, куда он поехал. В момент
открытия нами предусмотрены беспрецедентные меры безопасности. Вокруг города
будут стянуты воинские части, в самом городе будут работать наши агенты. Не
забывайте, господа, что в Канны в воскресенье ожидается визит самого президента
Франции. Мы не имеем права рисковать.
— Может, их арестовать? — предложил кто-то из присутствующих.
— Нет, — сразу ответил Даете, — пока будем только следить. Судя по всему,
Уэйвелл не тот человек, который может быть полезен в решающий момент совершения
террористического акта. Значит, он нас интересует только как связной. Поэтому
наша задача — следить за ним и организовать особенно плотное наблюдение седьмого
и одиннадцатого числа.
— Может, поменять ему девочку? — предложил полицейский офицер. — У нас
есть кандидатура.
— Мы можем не успеть, — возразил Даете, — а появление на вилле
постороннего лица может спугнуть настоящих террористов. Нет. Пусть все идет как
есть. Но у меня есть очень неприятная новость. — Он не стал делать эффектной
театральной паузы, а просто продолжал говорить: — В последнюю минуту Иран подал
заявку на участие их страны в Каннском фестивале. Заявленный фильм Аббаса
Кияростами будет представлен во время конкурсной программы. А это значит, что
завтра приедет более двух десятков гостей из Ирана.
Пока он говорил эти слова, Райский, Гурвич и еще двое израильских офицеров
демонстративно повернулись к Дронго, словно спрашивая его, как именно он может
расценить подобное известие.
— Значит, иранцы все-таки приедут на фестиваль? — уточнил Райский.
— Приедут, — подтвердил генерал Даете.
— В таком случае вы можете арестовать их завтра прямо в аэропорту.
Половина из прибывших будут профессиональными террористами, —гневно заявил
Райский, — с самого начала это была грязная игра иранских спецслужб.
— Нет, — громко возразил Дронго, решив, что пора вмешаться, — нет, —
убежденно сказал он. — Я целый месяц охочусь на Мула. Ему не помогают иранцы, я
в этом убежден.
— Оставьте свои убеждения при себе, — разозлился Райский, — как могли
узнать террористы о вашем пребывании в «Шератоне», если вы заранее не заказывали
себе место в отеле?! Как об этом узнал Мул?
— Иранцы ничего не знали, — возразил Дронго, — я намеренно позвонил только
вам, в Москву и в Баку.
— Надеюсь, вы не считаете, что мы помогаем террористам? — с иронией
спросил Светлицкий.
— Господа, господа, — заволновался генерал Даете, — мы несколько
отвлеклись от темы. Конечно, приезд иранцев для нас несколько неприятная
неожиданность, но мы были к ней готовы. Вся иранская делегация будет взята под
жесткий контроль наших сотрудников. Ни один из гостей не будет иметь свободы
действия. Я думаю, мы можем гарантировать себя с этой стороны. — Он помолчал
немного, затем сказал: — У нас появились некоторые проблемы только с гостями из
России.
— Что вы хотите сказать? — спросил Светлицкий. — Наши люди размещены в
Антибе и в Ницце.
— Я говорю не про ваших сотрудников, — возразил Даете, — я говорю о ваших
миллионерах. Несколько человек приехали в Канны и попытались устроиться на
виллах и в апартаментах, зарезервированных для наших именитых гостей.
Естественно, им отказали. Вы знаете, что они делают? Они раздают пачками деньги,
подкупая сотрудников, и те просто вынуждены ломать заранее утвержденные графики,
отдавая лучшие апартаменты приехавшим русским нуворишам. Один из таких типов
даже занял апартаменты, предназначенные для Мадонны. Меня уверяли, что он
заплатил при этом фантастическую взятку в десять тысяч долларов.
Дронго и сидевшие в зале российские офицеры не могли сдержать улыбки.
Многие израильтяне тоже улыбались. Они понимали серьезность проблемы. Но Даете
не понимал подобных методов.
— Мы начали строгую проверку, — бесцветным голосом продолжал он, — и если
найдем таких миллионеров, то будем их беспощадно выселять. Система охраны города
разработана с учетом пожеланий наших гостей, и нельзя ломать ни одно звено без
учета нашего мнения. Иначе на балконе, где должны находиться телохранители
Майкла Джексона, будут разгуливать бандиты из русской мафии.
— Там не все бандиты, — вставил генерал Светлипкий.
— Тем лучше, — сказал Даете, — значит, они нас поймут. Я прошу вас,
господа, учитывать важность момента. Сейчас к нашему фестивалю прикованы взоры
людей всего мира. Все желают удачи и хотят, чтобы он прошел как можно спокойнее.
Если мы будем координировать наши действия, то, думаю, мы сумеем вместе
противостоять любым возможным угрозам террористов. Спасибо, господа.
Все зашевелились, задвигались. К Дронго подошел Гурвич.
— Ох, уж эти «новые русские»! — сказал он со смехом. — Французы еще не
подозревают, какого джинна впустили в свою страну. Это похуже голливудских
ковбоев и иранских гостей.
Париж. 6 мая 1997 года
Когда послышался звонок в дверь, он даже не пошевелился. «Опять Кэтрин
пришла так рано», — подумал, взглянув на часы. Арман Эррера был чрезвычайно
чистоплотным человеком, почти до сумасшествия, через день приходила женщина,
чтобы навести порядок в его холостяцком жилище. Впрочем, слово «холостяцкое» не
совсем подходило обитателю этого дома, так как он никогда не скрывал своей
особой сексуальной ориентации, предпочитая молодых мальчиков любой женщине.
Правда, мальчиков он предпочитал сам, а раньше его выбирали пресыщенные старики,
которые платили за удовольствие неплохие деньги.
Когда раздался второй звонок, он взглянул на часы и грациозной походкой
двинулся к дверям. Почему ему не дают отдохнуть даже в субботу? Вообще нужно
уволить эту старую дуру и нанять вместо нее молодого мальчика, который будет
убирать квартиру и с которым можно будет весело проводить время... От
предвкушения удовольствия он зажмурился. Потом подошел к двери и, не глядя в
глазок, открыл.
От сильного толчка он полетел на пол. Еще ничего не понимая, он уже
испугался. В комнату вошел дурно пахнущий человек с пистолетом в руке. Сперва
Эррера видел только его ноги и грязные туфли, потом уже пистолет с глушителем и,
подняв глаза еще выше, испуганно замер. Перед ним стоял садист Салех Фахри —
Красавчик.
— Здравствуй, — сказал тот, — не ждал меня?
— Н-нет, не ждал. — Он хотел встать, но почему-то ноги отказывались его
слушать.
Страшный гость захлопнул ногой дверь и присел рядом с ним на корточки.
— Ты рассказал, где должен быть наш друг. —Он не спрашивал — он утверждал.
— Нет, — пронзительно выкрикнул Эррера, — нет, конечно, нет! Я ничего не
говорил! Я никому и ничего не говорил!
— Молчи, — взмахнул пистолетом гость, — ты всегда был предателем.
— Нет! — взмолился Эррера. — Не надо! Я ничего не говорил. Я все объясню.
Все расскажу. Гость прислонил пистолет к его сердцу.
— Не надо, — плакал Эррера. — Я все объясню. Убийца нажал курок, и тело
несчастного выгнулось. Убийца выпрямился, чтобы не испачкаться, и еще дважды
выстрелил. Потом, подумав немного, сделал выстрел между ног жертвы, словно
намекая на его мужскую несостоятельность. И вышел из квартиры, захлопнув за
собой дверь.
Эрреру нашла его домработница, пришедшая через три часа. Он лежал на полу
с раскрытыми от ужаса и боли глазами. Несчастная женщина стала кричать... Через
час об убийстве знали в парижском комиссариате полиции. Еще через час об этом
сообщили генералу Даете в Антиб. Затем эта информация дошла до израильтян. И
ровно через четыре часа после убийства Дронго позвонил генерал Райский.
— У меня неприятная новость, — сказал он. — Нам нужно срочно встретиться.
— Я приеду, — согласился Дронго.
— Не нужно, — возразил генерал, — у вашего отеля стоит автомобиль с моими
сотрудниками. Просто выйдите из отеля, и вас заберут.
Все произошло так, как говорил генерал, и через полчаса они уже
прогуливались по набережной.
— В Париже убит Арман Эррера, — сообщил генерал.
— Этого не может быть, — спокойно произнес Дронго, затем посмотрел на
собеседника. — О том, что я с ним встречаюсь, знали только мой отец и Алиса.
Кого я должен подозревать?
— Во всяком случае, не своего отца. У вас с Алисой интимные отношения?
— Я должен отчитываться?
— Речь идет не о вашей сексуальной активности, — зло ответил Райский, —
меня интересует характер ваших отношений. Вы были близки?
—Да.
— Я так и думал. Женщины рядом с вами теряют голову.
— Но не становятся предателями.
— Этого я не знаю. Во всяком случае, с этого момента вы не будете ей
доверять. А я сегодня отзову ее, поручив вашу охрану Гурвичу.
— Это жестоко, генерал.
— Мы на войне, — сурово произнес Райский, — а она офицер.
— Вы дадите мне возможность с ней попрощаться?
— Конечно, нет. Пока вы доедете до своего отеля, ее уже не будет в Ницце.
Она улетит в Израиль и останется там до окончательного выяснения ситуации.
— Она не могла этого сделать, — возразил Дронго.
— Кто-то предал вас в «Шератоне». Кто-то рассказал о вашем визите в
Тегеран. И наконец, теперь убили Эрреру, с которым вы встречались. Я не верю в
подобные совпадения. А вы?
— Я тоже не верю, но это не она.
— До свидания, Дронго. Думаю, теперь мы можем снять наблюдение с виллы,
террористы там все равно не появятся.
— А если это убийство было случайным и убийца не имеет никакого отношения
к террористам?
— Тогда я буду считать, что нам повезло. — Райский повернулся и зашагал к
своему автомобилю. Дронго невесело направился следом.
Канны. 7 мая 1997 года
Нужно хотя бы один раз в жизни попасть на Каннский кинофестиваль, чтобы
почувствовать эту невероятную атмосферу праздника, суеты, тщеславия и радостного
оживления, какая царит во время каждого действа. Во время юбилейного все это
многократно умножается в десять раз, а на этот раз добавился еще и неистовый
ветер с дождем, который обрушился на побережье с самого утра. Старожилы не
помнили такой холодной погоды. Впору было достать пальто и другую тяжелую зимнюю
одежду.
Во время открытия кинофестиваля выстроившиеся к основному зданию звездные
пары основательно продрогли. Можно было сказать, что в этот вечер главным
террористом стала жестокая непогода, обрушившаяся на головы и плечи беззащитных
звезд.
Несмотря на это, жандармы, одетые в традиционно парадную форму, простояли
всю церемонию открытия под проливным дождем, а полицейские и сотрудники службы
безопасности методично и пунктуально проверяли каждого пришедшего на праздник.
И, несмотря на пронизывающий ветер и сильный дождь, праздник все-таки состоялся.
Дронго подъехал на автомобиле задолго до начала церемонии и видел, как
каждый гость проходил несколько постов охраны, прежде чем попадал во Дворец
кинофестивалей. Красная широкая дорожка, ведущая на парадную лестницу, казалось,
продолжалась до неба. На фасаде Дворца кино висела огромная картина,
продолжавшая эту красную дорожку, по которой поднимались к небу мужчины в
смокингах и женщины в нарядных вечерних платьях. Мощные прожекторы обрушивали
водопады света. Несмотря на ужасную погоду, тысячи людей толпились вокруг в
ожидании своих любимцев.
Особенно неистовствовала толпа, когда у лестницы появились одетая в
красно-черное платье великолепная Деми Мур и обаятельный Брюс Уиллис в
традиционном смокинге. Толпа радостно загудела, приветствуя своих любимцев.
Отовсюду раздавались крики восторга.
Сам фестиваль был несколько омрачен отсутствием двух звезд французского
кинематографа — Алена Делона и Жан-Поля Бельмондо, которых устроители юбилейного
торжества не пригласили на эту «ярмарку тщеславия», посчитав, что можно обойтись
и без стареющих французских звезд. Но скандал только прибавил популярности
начавшемуся фестивалю.
В толпе выделялись полицейские, переодетые сотрудники спецслужб, которые
смотрели не столько на звезд, сколько на собравшуюся здесь публику. Вообще Канны
— это небольшой городок на побережье, в котором находилось сразу несколько
шикарных отелей, среди них выделялись «Мартинес», «Мажестик», «Нога Хилтон»,
«Интерконтиненталь». По всему побережью были расположены магазины самых
известных косметических и ювелирных фирм, бутики самых популярных домов моды.
Сам городок имел три улицы, тянувшиеся параллельно бульвару. У каждого отеля был
свой собственный пляж с ресторанами и барами.
В день открытия фестиваля генерал Даете перенес свой штаб в каннский «Нога
Хилтон», по-своему отель-символ самого города. Построенный по оригинальному
дизайну, этот отель имел огромный гараж под землей и купальный бассейн на крыше
для особо привередливых гостей. Внутри было замкнутое пространство атриума и
длинные балконы, обращенные по кругу друг к другу.
С самого утра к вилле «Помм де Пимм» были подтянуты дополнительные силы
сотрудников французской контрразведки. На соседней вилле жили агенты МОССАД. Но
и здесь все прошло благополучно. Уэйвелл устроил очередную грандиозную попойку,
явно не собираясь никуда выезжать, а его подружка отличилась тем, что решила
искупаться в бассейне нагишом, к большой радости наблюдавших за этим сотрудников
спецслужб.
В самом дворце, где начался фестиваль, шел фильм Люка Бессона с таким
множеством технических наворотов и трюков, что, казалось, эта картина была
создана специально к сюрреалистической ситуации открытия самого Каннского
фестиваля, когда ураганный ветер заставлял мужчин мужественно держаться под
ливневым дождем и превращал наряды женщин в жалкие мокрые тряпки. Костюмы для
фильма придумывал сам Поль Готье, английский супермодный дизайнер, возглавивший
к этому времени один из самых известных домов моды Франции.
Показ действительно интересного фильма был обречен на успех, публика
встретила картину бурей аплодисментов и приветственными криками. К радости
зрителей, в зале присутствовали режиссер и главные актеры фильма, среди которых
выделялась очаровательная Мила Йовович.
В фойе среди гостей были видны озабоченные лица офицеров российской,
французской и израильской спецслужб. В левой части здания, выходившей на
побережье, в небольшом кабинете собрались три генерала — Даете, Светлицкий и
Райский. Настроение у всех было безрадостное, нервы на пределе, все уже знали о
случившемся в Париже. Дронго сидел в зале, с интересом осматриваясь.
Вернувшись вчера в отель, он, как и предсказывал генерал Райский, уже не
застал Алису Линхарт в «Негреско». Она успела оставить для него только короткую
записку с пожеланием удачи. И это было все, что осталось у него от встречи с
этой сильной женщиной. Он показал записку отцу, и у того испортилось настроение
на весь день. Вечером он признался сыну, что боится неожиданных разрывов и
уходов близких людей.
— Когда тебе много лет, начинаешь опасаться всего, — признался отец, —
особенно меня волнуют вот такие ситуации, когда навсегда теряешь близких тебе
людей. Она была потрясающей женщиной, и очень жаль, что теперь ее не будет рядом
с тобой.
Во время открытия фестиваля Дронго удалось каким-то чудом достать второе
приглашение, и теперь отец сидел рядом с ним, удивляясь этой неистовой атмосфере
праздника, который мог с
...Закладка в соц.сетях
