Жанр: Электронное издание
granpri
...ьги. В его
представлении все приезжавшие в Баку бизнесмены были прежде всего бессовестными
коммерсантами, готовыми выжать любую прибыль из создавшейся ситуации. А с такими
церемониться не стоило. Именно поэтому он поднял сумму за собственные услуги в
два раза. Таможенники хотели получить за все не больше пяти тысяч. Но еще
столько же хотел получить и сам Ильяс. И это не считая дополнительных десяти
тысяч долларов, обещанных ему в качестве премиальных за надежную доставку груза.
«Интересно, — думал Ильяс, — какого рода товар у этих проходимцев, если
они готовы платить такие деньги?» Для себя он уже сделал некоторые выводы и
собирался проверить их во времд. нахождения груза на бакинской таможне. Но пока
они ехали в автомобиле, он предпочитал молчать, прислушиваясь к разговору этих
турок. Чтобы обеспечить полную безопасность груза, они даже отказались от услуг
водителя Натига Кура, и теперь сам Ильяс вынужден был сидеть за рулем. «Впрочем,
это и к лучшему, — успокаивал себя Ильяс. — Иначе о пришедшем в Баку грузе знало
бы слишком много людей».
— Куда мы едем? — спросил гость. — В отель?
— Нет, — быстро отозвался Натиг Кур, — я снял для вас квартиру. Думаю, вам
будет удобнее на квартире. У нас здесь многие так делают. В отелях жить очень
дорого. Простой номер в «Хаят Ред-женси» или в «Европе» стоит больше двухсот
долларов.
— Мне все равно, — равнодушно ответил гость, — а квартира в центре?
— Конечно, в центре, — оживился Натиг, — можете не беспокоиться.
— Когда должен прийти груз? — спросил гость, уже обращаясь к Ильясу.
Тот повернул голову и ленивым голосом ответил:
— Завтра ваш груз будет в Баку. Самолет вылетает из Челябинска в Москву
только завтра. Если, конечно, его не задержат в России, на их таможне.
— Не задержат, — быстро сказал гость, — там все документы в порядке.
— Тогда не волнуйтесь, — усмехнулся Ильяс, — все пройдет как нужно. Все
оформим как полагается. Послезавтра груз будет у нас. А уже через два дня вы
сможете вылететь обратно в Голландию. Я подготовил все документы.
— Очень хорошо, — кивнул гость. Он полез в карман за сигаретами. Это были
элитарные сигареты «Картье». Натиг Кур обратил внимание, на это, но гость,
закурив, не предложил их сидевшему рядом бизнесмену и тем более не стал
спрашивать разрешения у водителя.
— Груз привезете лично? — еще раз уточнил гость.
— Да. Три ящика из Москвы, — кивнул Натиг Кур. В отличие от своего
молодого коллеги он хорошо знал, что именно транспортируют в Баку из Москвы.
— Завтра утром я полечу в Москву, встречу груз из Челябинска и на
следующий день утром провезу его через таможню, — уточнил Натиг Кур. — Мы
оформим груз по категории «VIP», проведем при помощи нашего друга. У него
дипломатический паспорт, и его груз не подлежит досмотру согласно существующим
договоренностям в рамках стран СНГ.
— Хорошо, — одобрил гость, выбрасывая сигарету в окно, — подождем два дня.
Тель-Авив. 18 марта 1997 года
— Этот сукин сын убил нашего агента в Париже, — гневно заметил один из
троих мужчин, сидевший за столом. — Месяц назад он организовал нападение на нашу
резидентуру в Бейруте. Если пойдет так дальше, то скоро он появится и в ТельАвиве.
Говорившему было за пятьдесят лет. Это был крупный коренастый мужчина. Он
хмуро глядел на сидевших перед ним собеседников.
— Нет, — угрюмо возразил другой, чуть помоложе, — мы убеждены, что он
сейчас в Европе. После Парижа наверняка покинул Францию, но пока не покинул
Европу.
— В любом случае нам нужно знать, куда он поехал, как передвигается и что
именно замышляет, — перебил его пожилой собеседник, который был хозяином
кабинета.
— По сообщениям из Бейрута, он готовит новую акцию, — осторожно заметил
самый молодой, — и на этот раз она может состояться в Европе. Он очень осторожно
отбирает в свою группу людей, хорошо владеющих французским и английским языками,
из чего наш агент сделал предположение, что готовящийся террористический акт
состоится в Европе.
— Он может состояться где угодно, — возразил хозяин кабинета, — если мы не
сумеем заранее вычислить, где он собирается нанести удар, мы не успеем его
остановить. У него дьявольское чувство опасности. Он чует посторонних, как волк
чует запах собак. Генерал, у вас есть конкретный план мероприятий?
— Мы предупредили все наши посольства и представительства, — ответил один
из его подчиненных, — задействована вся наша агентура в Европе и на Ближнем
Востоке. Считаем, что на этот раз он собирается придумать нечто такое, что могло
бы одновременно нанести удар по нашей стране и сильно подставить иранцев, с
которыми у него произошел разрыв.
— Данные о разрыве точные?
— Во всяком случае, «Хезболлах» заявил, что отныне не имеет с ним никаких
дел. От него отреклись и все остальные группировки. Он возражал против решения
палестинских группировок, которые решили подчиниться приказу Арафата и на время
приостановить свои террористические акты. Узнав об этом, он лично застрелил
хаджи Карима, и теперь его одинаково преследуют и наши агенты, и палестинцы,
взбешенные убийством одного из своих лидеров.
— В таком положении он особенно опасен, — задумчиво сказал хозяин
кабинета, — он очень опасен. И если мы не примем меры, то, вполне вероятно,
столкнемся с самой большой проблемой, которая у нас когда-либо существовала.
— Он порвал со всеми прежними друзьями, резко оборвал все связи, — пояснил
генерал, к которому обращался хозяин кабинета, — прежнюю сеть палестинского
сопротивления мы держали под некоторым контролем, в том числе и в Европе. Но как
искать человека, который не выходит на прежние явки и ни с кем не встречается?
Где его найти? Откуда он будет получать оружие и взрывчатку для новых
террористических актов, если он утратит все прежние связи? С ним остались
несколько человек его ближайшего окружения. Мы делаем все, чтобы разыскать его.
Надеюсь, он даст о себе знать.
— Сегодня утром мы получили данные от нашего посольства в Голландии. Они
традиционно ведут наблюдение за рейсами компании «КЛМ», которые летают по
маршруту Амстердам — Баку — Тегеран. Наш агент, работающий в аэропорту, передает
нам списки всех прибывающих и отбывающих в Тегеран людей, их паспортные данные.
До сегодняшнего дня мы не обращали внимания на пассажиров, которые летели в
Баку, считая, что нас должны интересовать только те лица, конечным пунктом
путешествия которых является Тегеран. Но утром наш аналитический отдел проверил
весь полученный список по данным, заложенным в наш компьютер, — хозяин кабинета
поднял лист бумаги, — вот сообщение. Один из номеров паспортов, указанных в
списке вылетевших вчера пассажиров, совпал с одним из тех, которые мы потеряли
два года назад в Иордании. Канадский паспорт. Серия и номер сходятся. Правда,
фамилия изменена. Человек, путешествующий с паспортом под этим номером, вылетел
вчера днем рейсом авиакомпании «КЛМ». Но не в Тегеран, а в Баку. У нас есть все
основания предполагать, что после убийства нашего агента в Париже он выехал в
Голландию и оттуда вылетел в Баку. Конечно, это может быть и другой человек, но
паспорта тогда попали в руки именно Ахмеда Мурсала.
— В Баку? — изумленно спросил генерал, переглянувшись с другим
собеседником.
— Да. У нас ведь есть посольство в этой стране, кстати, единственное на
Среднем Востоке в мусульманских странах. Если, конечно, не считать наше
посольство в Анкаре, но мы традиционно относим его к европейским странам.
— Вы думаете, Ахмед Мурсал собирается напасть на наше посольство в Баку?
— Я ничего не думаю. Я только излагаю факты. Два года назад у нас пропало
несколько бланков канадских паспортов, которые почти наверняка оказались у
боевиков Ахмеда Мурсала. Пять дней назад в Париже был застрелен наш агент. А
через три дня кто-то, воспользовавшись похищенным паспортом, покинул территорию
стран Шенгенской зоны и вылетел в Баку. Почему я не могу считать, что это был
именно Ахмед Мурсал? Он ведь понимает, что мы будем его искать после совершения
убийства именно в странах Шенгенской зоны.
— Я вылетаю в Баку немедленно, — решил генерал, — кажется, туда есть
прямые рейсы из Тель-Авива.
— Возьмите с собой людей, выходцев из Азербайджана, — посоветовал его
руководитель. — Послушайте, Райский, вы ведь у нас специалист по странам СНГ.
Нужно задействовать и нашу агентуру в Баку. В любом случае нужно особо
предупредить нашего посла в Азербайджане Аркадия Мил-Мана. Возможно, Ахмед
Мурсал готовит нападение на наше посольство в Баку.
— А если он полетел туда в поисках альтернативных источников оружия? —
вдруг спросил генерал. — Он ведь сейчас наверняка мечется, ищет, где можно взять
оружие для новых акций. А на Кавказе это сделать проще всего. Там масса
неучтенного оружия.
— И как он собирается провезти его в Европу? — насмешливо спросил хозяин
кабинета. — В своем чемодане, пройдя через пограничный и таможенный контроль?
— Может, нам следует попросить помощи у азербайджанских властей? —
предложил генерал Райский. — И, конечно, нужно проконсультироваться с Москвой.
— Разумеется. Наш посол должен немедленно связаться с Министерством
иностранных дел Азербайджана. Можно будет арестовать Ахмеда Мурсала на выезде,
когда он попытается вылететь из Баку. Но при чем тут Москва? — не понял хозяин
кабинета. — Они, насколько я знаю, даже не контролируют границы Азербайджана. У
них собственные пограничные войска.
— Я думаю, что Ахмед Мурсал в любом случае попытается получить оружие с
севера. Нельзя недооценивать влияние Москвы на этот регион.
— Сейчас нам не до этого. Вопросы геополитики мы обсудим в следующий раз.
Вылетайте в Баку.
— Простите, — неожиданно вмешался более молодой собеседник, — мне кажется,
нам нужно использовать и другие, не совсем традиционные методы.
— Что вы имеете в виду, полковник? — нахмурился хозяин кабинета.
— Ахмед Мурсал оборвал все связи. Использование нашей агентуры и
наработанных методов может не дать результата. Судя по всему, он готовит акцию
именно в Европе, и боюсь, убийство нашего агента в Париже только подтверждает
мою версию.
— Конкретно, что вы предлагаете?
— Использовать такой же метод. Бросить против террориста подобного
масштаба охотника такого же ранга. Устроить охоту на самого Ахмеда Мурсала.
— У вас есть такой охотник?
— В прошлом году мы использовали опыт известного аналитика, бывшего
эксперта ООН. Москва и Баку — это как раз его регионы. Я сейчас вспомнил о нем.
— Дронго, — сказал Райский, — я против, — сразу добавил он.
— Почему?
— Это наша проблема, и мы ее будем сами решать, — твердо произнес генерал.
— Он неуправляемый тип, и совсем не обязательно снова привлекать его в качестве
эксперта. Тогда мы были вынуждены его использовать. Он и так слишком много знает
о нашей деятельности. Привлекать к сотрудничеству чужого человека было бы
непростительной ошибкой.
— Но он лучший из экспертов, — настаивал полковник.
— Я имел с ним дело, — сухо сказал Райский, — и убежден, что это не тот
человек, который нам нужен. Кроме того, мы обязаны решать свои проблемы
самостоятельно, — снова подчеркнул он.
— Мне кажется, вы относитесь к этому эксперту не совсем объективно, —
усмехнулся хозяин кабинета.
— Да. Совсем необъективно. Я с ним сталкивался и знаю, как он
непредсказуем. Я против.
— Операция поручена вам, генерал. В таком случае немедленно вылетайте в
Баку. И держите нас в курсе дела. Возьмите с собой всех, кто раньше проживал на
Кавказе. Они могут пригодиться. И кто хорошо знает местные языки.
— С этим у нас проблем не будет, — засмеялся генерал, — в Баку все
понимают русский язык, выходцы с Кавказа знают местные языки, я сам все еще
хорошо говорю по-русски.
Баку. 20 марта 1997 года
В кабинете министра национальной безопасности Азербайджана был создан
своеобразный штаб по руководству операцией. Прилетевший в Баку генерал Райский с
целой группой своих сотрудников был принят сначала руководством Министерства
иностранных дел, а затем и руководством Министерства национальной безопасности.
Часть сотрудников, прибывших с Райским, обеспечивала усиленную охрану
израильского посольства, куда дополнительно были подтянуты два автомобиля
полиции и несколько машин Службы национальной безопасности.
У Баку были не просто хорошие отношения с Тель-Авивом. Израиль одним из
первых государств признал независимость Азербайджана и установил дипломатические
отношения. В Израиле всегда помнили, что, несмотря на все попытки спровоцировать
еврейские погромы, только в двух крупных городах царской России — в Тифлисе и в
Баку — их никогда не было. Более того, в этих городах даже не подозревали о
существовании антисемитизма. Правда, репутацию Баку как самого
интернационального города в мире испортили события девяностого года. И хотя
тысячи азербайджанцев защищали своих соседей от насилия, тысячи людей спасали
своих друзей и близких, тем не менее пятьдесят шесть убитых в Баку армян были
шоком для миллионов бакинцев. И хотя справедливости ради стоит отметить, что
погромы в Баку начались в ответ на массовые убийства и полное изгнание десятков
тысяч азербайджанцев из пределов Армении, тем не менее убийство любого человека
всегда было аморально и с нравственной, и с религиозной точки зрения, независимо
от того, к какой именно религии принадлежал тот или иной человек.
Однако именно Азербайджан одним из первых среди республик бывшего
Советского Союза установил прямой рейс в Тель-Авив, и именно в этом городе
зародилось первое на Кавказе общество дружбы с Израилем. Именно поэтому на всех
уровнях представителям спецслужб Израиля готовы были оказать любую помощь.
Сказывалось и то немаловажное обстоятельство, что у официального Баку были не
просто хорошие отношения с Израилем, но еще и не совсем нормальные отношения с
Тегераном, ревниво относившимся к проникновению представителей США и Израиля в
регион Каспийского бассейна.
Они собрались в кабинете министра, чтобы обсудить последние детали.
Собственно, все было ясно с самого начала. Самолеты авиакомпании «КЛМ» вылетали
из Баку в ночь на среду, пятницу и воскресенье, предварительно прилетев из
Тегерана. Паспорт, с которым прибыл неизвестный, был отмечен при прохождении
границы несколько дней назад. И теперь этот же неизвестный собирался вылететь в
ночь на двадцать первое марта в Амстердам.
В кабинете находились заместитель командующего пограничными войсками
республики, начальник республиканской таможни, сам министр национальной
безопасности, трое его сотрудников и два офицера израильских спецслужб,
прилетевшие вместе с Райским, который находился здесь же.
- Все ясно, — подвел итог министр национальной безопасности. — Сегодня
ночью мы должны арестовать террориста и передать его нашим гостям. Все документы
уже согласованы, остается только провести операцию задержания в аэропорту. Где
это лучше сделать? — спросил министр у руководителя местного отделения
безопасности в аэропорту.
- Когда он пройдет таможенников, — пояснил тот, — он должен будет
проследовать через металлоискатель, и мы наверняка будем знать, что у него нет
оружия. Он пройдет к стойке, где стоят служащие компании, регистрирующие билеты
на рейс. И наш человек подаст нам сигнал. Тогда мы его и арестуем.
- Он очень опасен, — быстро вставил Райский, — среди пассажиров вполне
может оказаться его вооруженный сторонник. Необходимо предусмотреть возможность
постороннего вмешательства.
- Аэропорт будет оцеплен, — пообещал министр, — мы пошлем туда
дополнительно еще двадцать человек. Предупредим органы полиции и пограничников.
Ваш террорист будет арестован уже сегодня ночью, можете в этом не сомневаться.
Как только он покажется в аэропорту, он обречен.
- Нужно обратить особое внимание и на его груз, — напомнил генерал
Райский, — если он попытается что-либо сдать, следует немедленно изъять этот
груз. И вообще тщательно проверить багаж всех пассажиров.
— Сделаем, — пообещал руководитель таможенного комитета, — я скажу, чтобы
проверяли все, вплоть до личного досмотра, если понадобится.
— Нет-нет, — улыбнулся Райский, по-русски он говорил свободно, даже лучше
некоторых своих собеседников, — главное — не перегнуть палку. Чтобы террорист
ничего не заподозрил.
— Правильно, — поддержал его министр, — проверите весь груз еще раз после
задержания террориста. Как только его арестуют, мы вывезем его в нашу тюрьму, а
потом через несколько дней вы сможете забрать его с собой в Израиль. Наш
изолятор находится в самом здании, внизу, под нами. Поэтому можете не
волноваться.
— Я бы хотел, чтобы он оставался в отдельной камере, — попросил Райский.
— Вообще-то у нас с этим сложно, — честно признался министр, — свободных
камер практически нет. Но мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Он очень опасен, — еще раз предупредил Райский, — мало арестовать его.
Нужно сделать так, чтобы он не сбежал.
— При мне из нашей тюрьмы еще никто не сбегал, — нахмурился министр.
Уже позже, когда Райский вышел из кабинета в сопровождении нескольких
своих офицеров, он обернулся к одному из них:
— Что он имел в виду, когда говорил о побегах из их внутренней тюрьмы?
— При прежнем министре отсюда сбежало сразу несколько человек, в том числе
и бывший министр обороны, — пояснил офицер, который был выходцем из Баку, —
после этого вокруг здания сделали решетку и усилили охрану.
— А где сейчас прежний министр безопасности?
— В этой тюрьме.
— А сбежавший министр обороны?
— Там же.
Райский пожал плечами.
— Мне иногда трудно бывает понять логику внутренних событий в бывших
республиках Советского Союза. Павел, вы действительно знали Дронго до отъезда в
Израиль?
— Я уехал десять лет назад, но уже тогда он был довольно интересным
человеком. Он часто уезжал в непонятные командировки, и в городе говорили, что
он работает в какой-то международной организации. Теперь я понимаю, что именно
тогда происходило. Но я и не думал, что это именно Дронго. Я ведь уехал еще до
всех этих событий, в восемьдесят седьмом.
— Я с ним встречался в прошлом году, — откровенно признался Райский. Они
сели в автомобиль, выделенный для их делегации.
— Он вам не понравился? — спросил Павел.
— Мне он показался достаточно экстравагантным, — хмуро признался Райский,
— давайте лучше поездим по городу. К стыду своему должен признаться, что я не
был в этом городе ни разу в жизни.
— Договорились, — засмеялся Павел, — я покажу вам все лучшие места.
Уже около полуночи в аэропорту все было готово к аресту. Нескольких
сотрудников службы безопасности переодели в таможенников и пограничников. За
стойку компании, где оформляли пассажиров, также встал один из офицеров
Министерства национальной безопасности. Все было готово к приему террориста.
В половине первого началась регистрация. Внешне она проходила спокойно.
Многие пассажиры были утомлены ночным бдением и довольно вяло проходили
таможенный и пограничный контроль. Райский сидел в комнате начальника службы
безопасности, ожидая, когда наконец его позовут. Его офицеры, владевшие русским
и азербайджанским языками, смешавшись с толпой провожающих, внимательно
наблюдали за пассажирами.
Без десяти час к стойке подошел невысокий мужчина и подал свой паспорт и
билет. Оформлявший документы сотрудник службы безопасности сразу увидел знакомый
номер паспорта и уже известную фамилию. Он подал знак стоявшему невдалеке своему
напарнику. Тот передал по цепочке. В кабинет руководителя службы безопасности
вбежал один из сотрудников. Запыхавшись, он произнес:
— Он оформляется.
Райский тяжело вздохнул. До самого последнего момента он не верил, что
Ахмед Мурсал появится в аэропорту. Он не верил в подобную удачу.
- У него большой багаж? — спросил генерал.
— Два чемодана. Их уже проверили,- доложил сотрудник.
.
— Идемте, — поднялся Райский и направился из кабинета. За ним поспешили
остальные.
Если бы давали премию за идеальный арест, ее бы в этот вечер получили
азербайджанские спецслужбы. Кто-то позвал незнакомца, а когда он обернулся, ему
молниеносно на руки надели наручники, и окружили сразу несколько человек.
— Вы арестованы, — громко сказал старший офицер службы безопасности,
руководивший группой захвата.
Генерал Райский сделал несколько шагов к арестованному, чувствуя
непривычное волнение.
Взглянул на того...
— Это не он, — быстро сказал генерал, — мы взяли не того.
— Что? — обернулся к нему руководитель группы захвата.
— Это не он, — сдерживая раздражение, повторил генерал. — Кто вы такой? —
спросил он по-английски у арестованного.
— Я канадский гражданин Анвер Махмуд, — удивленно сказал незнакомец, —
почему меня арестовали?
— Это вам расскажут они, — генерал махнул рукой, показывая на стоявших
представителей местных спецслужб. И, повернувшись, пошел к выходу. Его догнал
Павел.
— Что будем делать? — спросил тот.
— Он опять нас обманул, — зло сказал генерал. — Можешь не сомневаться,
здесь был настоящий Анвер Махмуд. Просто он воспользовался другим паспортом,
который выдад ему кто-то из сообщников Ахмеда Мурсала. Но теперь уже поздно. Наш
клиент наверняка уже покинул Баку. Райский вышел из здания. Поднял голову.
— Сегодня в Баку праздник, — негромко пояснил стоявший позади Павел. — Они
отмечают Навруз-Байрам, новый год по местным обычаям начинается в день весеннего
равноденствия.
— Павел, — обернулся к нему генерал, — я думаю, что нам нужно изменить
вектор поиска. Как вы относитесь к тому, чтобы найти вашего бывшего сокурсника?
Может, действительно я отношусь к нему слишком предвзято?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Город шпионов
Москва. 24 марта 1997 года
Жизнь на два города делала его меланхоликом. Имея квартиры в Москве и
Баку, он старался соблюдать некий баланс, при котором жил поочередно, по
несколькумесяцев, то в одном, то в другом городе. Города были столицами разных
государств, и он все более явственно замечал, как расколовшаяся на
многочисленные куски бывшая Атлантида его Родины дрейфует по своим особым
законам, а прежние составные части единого целого с одинаковой скоростью
расходятся в разные стороны.
Он не любил политиков. Они казались ему фокусниками, менявшими свои
убеждения и принципы в зависимости от сложившейся конъюнктуры. Они меняли свои
маски так часто и беззастенчиво, так наглядно старались приспособиться к новым
условиям, что он просто разучился удивляться. Конец девяностых годов, век
подходил к концу. Это был самый страшный и самый сложный век в истории
человечества, и общая усталость от накопившихся проблем — двух мировых войн,
океана крови, пролитой в этом столетии, затмившем своей жестокостью все
предыдущие, казалось, давит на людей. Конец века был крахом многих идей, многих
воззрений. Многие миллионы людей пессимистически смотрели в будущее, не ожидая
ничего хорошего от грядущего тысячелетия. Неизмеримо выросшее могущество
человека за сто лет не сделало жизнь людей лучше, вместо ожидаемого совершенства
человека, о котором так страстно мечтали мыслители в прошлом веке, лишь
усовершенствовало орудия убийства, позволив именно в двадцатом столетии дважды
применить атомное оружие и получить «цивилизованных варваров» конца двадцатого
века, когда культура заменялась штампами привычных понятий и комиксов, общее
образование — суррогатом специального обучения, готовившего человека к
своейстрого функциональной профессии, а гармоничное развитие оставалось лишь
утопией немногих мечтателей.
Оставалось ждать конца этого века. Что он, собственно, и делал, продолжая
свое существование в двух параллельных, но уже разных мирах, которые продолжали
отдаляться друг от друга. Полученные гонорары от прежних расследований позволяли
ему вести довольно сносное существование, и он, не испытывая материальных
проблем, последние полтора месяца провел в Москве, почти не выходя из дома,
отправляясь в магазины лишь за необходимыми покупками. Зато теперь у него было
довольно много времени, чтобы наконец прочитать привезенные книги, в том числе и
новые романы американских фантастов, изданные в последние несколько лет.
В последние недели он плохо спал. Сказывался и сердечный приступ, который
свалил его во Франции. Врачи сообщили ему, что у него было лишь повреждение
задней стенки сердца. Он не знал точно, что это такое, но понимал, отчего это
произошло. За время своих многочисленных командировок и скитаний по всему миру
он слишком много повидал, слишком много узнал, чтобы сердце могло оставаться
безучастным к многочисленным трагедиям.
Он под считал, сколько раз ему приходилось становиться свидетелем
изломанных судеб, неудавшихся жизней, рухнувших надежд. Он вспомнил, сколько раз
сталкивался с человеческой подлостью и коварством, с цинизмом и насилием.
Вспомнил, сколько убитых и раздавленных преступлениями людей он встречал в своей
жизни, вспомнил погибших друзей, и ему стало страшно. Впервые в жизни. Он вдруг
осознал, что давно превысил тот предел познания человеческого горя, который
должен быть у нормального человека.
Теперь сердце болело все сильнее, а размышления о собственной судьбе
занимали все свободное время. Он стал ловить себя на мысли, что постепенно
привык к чужому горю и чужим страданием, словно все это не могло коснуться и его
самого. Может, поэтому он инстинктивно избегал любых разговоров по поводу
создания собственной семьи. Может, поэтому встреченные им в жизни женщины не
задерживались в его судьбе, ибо он сам не находил в себе мужества предложить им
остаться. И может, поэтому он, оставшийся теперь один, к тридцати восьми годам
вдруг начал бояться собственной смерти.
За многие годы своего одиночества он привык спать один. Но теперь по ночам
он не мог заснуть. Внезапно заб.олевшее сердце словно разбудило в нем все те
прежние страхи, которые он однажды испытал в подростковом возрасте, осознав, что
рано или поздно умрет не только он, но и все, кто его окружают и кого он любит.
Это волновало его тогда некоторое время. Но теперь, с годами, это начало
волновать его совсем по-другому. Словно он боялся собственной смерти, как обрыва
длинной и сложной це
...Закладка в соц.сетях
