Жанр: Электронное издание
granpri
...ьбе. Но вы не представили нам никаких
доказательств. Извините, но мы должны депортировать задержанного в Германию.
Пусть его посольство разбирается с ним на месте. Это не наше дело.
— Максимум, что ему грозит, это штраф за незаконное использование
документов, — отметил Гурвич, — и то, если сумеют доказать, что документы были
незаконными. Его адвокаты легко докажут, что документы настоящие.
— Это проблема канадских властей, — упрямо повторил хозяин кабинета.
Ему стали надоедать эти израильские представители, которые так тупо
настаивали на своей несостоятельности. Он с легким презрением подумал о том, что
хваленый МОССАД мог бы сработать и лучше. Сидевший напротив него Дронго молчал.
Он понимал, что позиции обеих сторон по-своему справедливы и, не понимая позицию
своего собеседника, невозможно принять другую точку зрения. Однако нужно было
что-то предпринять.
— Простите, — неожиданно сказал он, обращаясь к заместителю министра, — но
вы же можете разрешить нам поговорить с ним.
— Нет, — улыбнулся тот, — не могу. Вы граждане другого государства, а он
гражданин третьего. Я не могу разрешить вам допрашивать его.
— Но я не гражданин Израиля, — тоже улыбнулся Дронго.
— Лучше бы вы помогали нам, — сказал заместитель министра, — у наших
гостей и без того хватает помощников.
— А может, я помогаю и вам, — быстро отреагировал Дронго.
— В любом случае, разрешить не могу, — сухо ответил заместитель министра.
— Но мы могли бы побеседовать в вашем присутствии, — настаивал Дронго, —
поймите, речь идет не только о безопасности Израиля. Это террорист
международного уровня. Вполне возможно, что готовится акция в самом Баку. В
таком случае вы лично будете виновны в этом террористическом акте. Мы еще можем
его остановить или хотя бы понять, куда делся террорист.
Заместитель министра задумался. С одной стороны, есть строгая инструкция.
С другой, Израиль был дружественной страной, а перспектива теракта могла
оказаться вполне реальной. В Баку за последние годы уже привыкли к подобным
трагедиям, когда террористы взрывали станции метро и автобусы, подкладывая бомбы
против случайных людей.
— Хорошо, — согласился хозяин кабинета. — Но в моем присутствии.
— В таком случае дайте мне десять минут, — попросил Дронго, — только не
мешайте, и я попытаюсь разобраться с этим типом.
— Надеюсь, вы не собираетесь избивать его в моем кабинете? — уже позволил
себе пошутить заместитель министра.
Через пятнадцать минут в комнату ввели небритого и осунувшегося Анвера
Махмуда. Он настороженно смотрел на присутствующих. Он уже знал, что это кабинет
заместителя министра национальной безопасности. И знал, что его собираются
депортировать в Германию. Поэтому чувствовал себя увереннее, чем в первые дни
после ареста.
— Садитесь, — предложил хозяин. Он говорил на азербайджанском, и Анвер
Махмуд его понимал.
— Когда меня отправят в Германию? — спросил задержанный.
— Пока трудно сказать, — ответил заместитель министра, — но у нашего друга
есть к вам несколько вопросов.
— Какого друга? — насторожился задержанный.
— Решение о вашей депортации в Германию будет пересмотрено, — холодно
сообщил Дронго, — вы будете преданы суду в Азербайджане за незаконный переход
границы.
— Вы с ума сошли? — возмутился Анвер Махмуд. — Я — канадский гражданин и
прилетел из Голландии...
— Эту сказку расскажете в следующий раз, — жестко перебил его Дронго. — В
вашем самолете один из туристов снимал камерой свою семью. И в кадр случайно
попал настоящий Анвер Махмуд, который сидел на своем месте. Мы проверили по
регистрации в компании «КЛМ», это был именно он. Вы самозванец, выдающий себя за
Анвера Махмуда. У нас на пленке совсем другой человек. Очевидно, вы убили этого
человека и выдали себя за него, чтобы покинуть республику.
— Нет! — закричал Анвер Махмуд. — Это я, это мой паспорт. Он прилетел по
моему паспорту.
И, только выкрикнув это, он с ужасом понял, что выдал себя, настолько
неожиданным и страшным было сообщение о камере и съемках в самолете. Заместитель
министра одобрительно кивнул. Ему очень понравилась выдумка с камерой.
— А когда прилетели вы? — быстро спросил Дронго.
— Мы... вы... мы... — несчастный закрыл лицо руками. — Они обещали мне
деньги, — простонал он, — пять тысяч долларов.
— Когда прилетели вы? — не давая ему времени на раздумья, спросил Дронго.
— Две недели назад, — забормотал испуганный Анвер Махмуд, — мы прошли
границу в Баку вместе с группой туристов из Турции.
— На чье имя у вас был паспорт? — быстро спросил заместитель министра, уже
чувствуя удачу.
— На имя Намига Омара, — опустив голову, тихо прошептал задержанный.
— Какого числа это случилось?
— Шестнадцатого марта.
Заместитель министра поднял трубку телефона. Теперь он чувствовал себя на
коне. Он даже забыл, как не хотел разрешать разговор задержанного с Дронго.
— Быстро проверьте, Намиг Омар, гражданин Турции, прилетел к нам
шестнадцатого марта. Проверьте и подтвердите. Если он еще в Азербайджане,
сообщите мне срочно. — Положил трубку и удовлетворенно вздохнул.
Гурвич от напряжения сжал пальцы. Он прожил в Баку достаточно много лет,
чтобы понимать азербайджанский язык. Анвер Махмуд испуганно смотрел на Дронго.
— Что со мной будет? — тихо спрашивал он. — Меня расстреляют?
— Я думаю, до этого не дойдет, — улыбнулся Дронго, — вас все равно вышлют
в Германию.
Раздался телефонный звонок. Заместитель министра быстро поднял трубку,
выслушал сообщение и убитым голосом сказал:
— Да,я все понял. — Потом негромко произнес: — Намиг Омар покинул Баку
двадцать третьего марта. Кажется, мы ничего не сумеем сделать. Он улетел в
Турцию.
Павел разжал пальцы. Дронго покачал головой. Так глупо все сорвалось.
Баку. 29 марта 1997 года
В этот день Дронго ждал результатов официального расследования. В
Министерстве национальной безопасности пообещали по возможности установить, с
кем именно встречался уехавший турецкий коммерсант. В израильском и российском
посольствах были усилены меры безопасности, а Гурвич и Мовсаев в этот день
встречались с резидентами МОССАД и СВР в Баку и, соответственно, с послами обоих
государств.
Дронго приехал в свою квартиру, которая была точной копией московской. С
огорчением заметил слой пыли на книжных полках. Нужно будет позвонить, чтобы
пришли и убрали. В Баку и в Москве он договаривался с женщинами, которые
приходили к нему убирать квартиры раз в неделю, избавляя его от утомительной
процедуры.
Проверив комнаты, он прошел в спальню, чтобы немного отдохнуть. И в этот
момент раздался звонок. Он огорченно посмотрел на телефон. Тот зазвонил еще раз.
«Нужно поднять трубку», — с сожалением подумал Дронго.
— Слушаю вас, — несколько напряженным голосом сказал он.
— Здравствуй, — услышал знакомый голос отца, — ты сказал, что приедешь, но
не позвонил.
— А откуда ты узнал, что я именно сейчас дома? — удивился он.
— Твоя соседка. Я попросил ее позвонить мне и сообщить, когда ты
появишься. Надеюсь, ты не обиделся?
— Конечно, нет. Ты всегда умел придумывать невероятные и в то же время
самые простые варианты.
Отец был настоящим профессионалом. Всю жизнь он работал в органах
прокуратуры и лишь на старости лет ушел на пенсию, решив, что в его возрасте
нужно уступать дорогу более молодым. Однако, несмотря на преклонный возраст, он
сохранил невероятную ясность ума и аналитическое мышление, которое передалось и
сыну.
— Это не вариант, — возразил отец, — это самый легкий способ тебя найти.
Когда ты приедешь к нам?
— Прямо сейчас, только приму душ. Через час он сидел в доме родителей. И
счастливая мать приносила с кухни все новые блюда. Отец сидел напротив и слушал
неторопливый рассказ Дронго о случившихся за последние дни происшествиях. С
самого детства они договорились не скрывать друг от друга ничего, и почти сорок
лет придерживались этого универсального принципа доверия в отношениях. Отец
гордился своим сыном так же, как сын гордился своим отцом. Лет двадцать назад
они даже умудрялись рассказывать друг другу о своих интимных проблемах, о
которых обычно не говорят столь разные по возрасту люди. Сын советовался с
отцом, а тот, вспоминая собственный опыт, предостерегал младшего от поспешных
решений. Классический пример двух Дюма, когда отец и сын, несмотря на все
разногласия и споры, были большими друзьями, был верен не только в жизни
титанов, но и в жизни обычных людей.
Рассказывая о своей неудаче, Дронго добавил, что не верит в официальное
расследование, но должен подождать еще несколько дней, пока не проверят все
возможные варианты.
— Они применили оригинальный метод, — кивнул отец, — но мне кажется, что
ты несколько поторопился с выводами и поэтому ошибся.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился сын.
— Из твоего рассказа я понял, что канадец прибыл в Азербайджан по
документам турка, а тот прилетел, используя его документы. Потом они обменялись.
Очень оригинально. Я правильно понял?
— Да, все именно так.
— Нет, не так, — убежденно сказал отец, — судя по твоему описанию,
прилетевший позднее канадец — личность совершенно ничтожная, его использовали
только в качестве подставки. Верно?
— Да. Но я пока не понимаю логики твоих рассуждений.
— Ты посчитал их комбинацию достаточно интересной и поэтому согласился
принять ее как единственно правильную. Но мне кажется, что в твоих рассуждениях
не было учета личности этого канадца турецкого происхождения. Как его звали?
Анвер Махмуд. Ведь те, кто его подставил, наверняка понимали, что рано или
поздно его задержат. Вернее, обязательно задержат в момент пересечения границы.
Значит, люди, придумавшие эту операцию, вполне могли исходить из того, что он
может выдать имя человека, с паспортом которого он пересекал границу.
Улавливаешь мою мысль?
— Кажется, да. По-моему, я идиот.
— Нет. Просто ты видел перед собой конкретного человека и это сбило тебя с
толку. А мне легче было абстрагироваться, отталкиваясь от твоего рассказа. Таким
образом, мы можем сделать вывод, что приехавший террорист, якобы поменявшийся с
канадцем своим турецким паспортом, совсем не обязательно покинул республику
именно по документам этого канадца. Они не поменялись друг с другом паспортами.
Должен быть кто-то третий, кого канадец не знает. Иначе он может провалить
операцию, а такой опытный террорист, как Ахмед Мурсал, вряд ли станет доверять
свою жизнь столь ненадежному партнеру.
— Черт возьми, я обязан был догадаться об этом сам. Просто факт обмена
паспортов показался мне таким интересным, что я не обратил внимания на такие
детали.
— Ты сказал, что этот канадец турецкого происхождения прибыл с группой
турок в Баку. Пусть проверят всю группу, все паспорта и все фамилии, — предложил
отец, — там обязательно должен быть кто-то третий. Я не хочу утверждать, но
здесь наверняка была не простая двухходовка по обмену паспортов, а
многовариантный обмен с участием как минимум трех человек. Иначе мне нужно
поверить, что террорист доверил свою жизнь такому типу, как Анвер Махмуд, а это
противоречит логике.
— Я все проверю, — растерянно пообещал Дронго, — мне кажется, что я уже
старею.
— Тебе просто пора обзаводиться собственной семьей, — ворчливо заметил
отец.
Дронго улыбнулся и кинулся к телефону. Набрал номер Павла.
— Это я, — взволнованно сказал он, — кажется, мы немного поторопились.
Сейчас выезжаю к нашему вчерашнему знакомому, а ты жди меня в вашем посольстве.
Вполне вероятно, что появятся новые факты по известному тебе делу.
Бросив трубку, он поднялся, торопливо надевая пиджак.
— Ты еще не закончил обедать, — всплеснула руками мать, входя в комнату.
— До свидания. Я очень тороплюсь, — сын буквально выбежал из комнаты.
— У него действительно важные дела, — кивнул отец в ответ на недоумевающий
взгляд жены.
Дронго приехал в Министерство национальной безопасности и позвонил из
комендатуры заместителю министра. Конечно, тот не поднимал трубку, тем более
когда звонили из комендатуры. Отвечала его секретарь, которая вежливо выслушала
настойчивого посетителя и сообщила, что его запишут на прием, который состоится
через четыре дня. Все попытки Дронго объяснить, что ему нужно срочно увидеться с
ее начальником, разбивались о равнодушие девушки-секретаря, твердо усвоившей,
что нельзя пришедшего с улицы человека сразу соединять с начальством. В конце
концов, любой мало-мальски уважающий себя человек в Баку сначала обзаведется
знакомыми и друзьями, которые позвонят заместителю министра, и только потом,
предварительно договорившись о встрече, рискнет прийти на прием. Обычные
посетители, не имеющие должных связей, должны были записываться в общую очередь
и ждать неделями, а то и месяцами, пока их соизволят принять. Это относилось не
только к Министерству национальной безопасности. Подобные нравы были во всех
организациях, а особенно в правоохранительных органах, где проситься на прием к
ответственному лицу без связей и денег было не просто невозможно, но и глупо,
так как любая просьба автоматически закончилась бы отказом.
Дронго понял, что ничего доказать не сможет, и вышел из комендатуры.
Немного подумав, он решил поступить иначе и позвонил в российское посольство,
попросив найти Мовсаева. Того тоже искали достаточно долго, но потом все-таки
соединили.
— Это я, — быстро сказал Дронго, — мне срочно нужна ваша помощь.
— Что случилось?
— В Баку есть ваше представительство российского Аэрофлота. Вы можете им
позвонить, чтобы они меня приняли?
— Конечно. Я сам поеду туда, если нужно. А почему именно они?
— Нужно срочно проверить компьютерный банк данных. О приезде и отъезде. У
меня нет доступа к информации, поэтому мне понадобится их помощь.
— Через полчаса я жду вас там, — понял без лишних слов Мовсаев.
Дронго положил трубку и бросился ловить автомобиль. Через полчаса он уже
сидел в офис российской авиакомпании «Аэрофлот — международные линии». Мовсаев
прибыл почти вместе с ним. Генеральному представителю уже позвонили из
посольства, попросив помочь. Представитель принял их в своем кабинете.
— Чем я могу вам помочь?
— Мне нужен срочный доступ к информации сначала турецкой компании «Турк
хава еллары», потом к азербайджанской компании «Азал».
— Вы хотите выйти на них через нашу компьютерную сеть? — понял генеральный
представитель.
— Да. Поэтому мне нужна ваша помощь. Вы наверняка можете выйти на их
информационный банк данных.
Генеральный представитель был сравнительно молодым человеком. Раньше он
работал начальником аэропорта в самом Баку и понимал Дронго гораздо лучше, чем
мог бы понять любой, оказавшийся на его месте.
— Хорошо, — кивнул он, — можете работать в соседнем зале. Я попрошу нашу
сотрудницу помочь вам.
— Спасибо, — Дронго отправился в зал. Выйти на любой банк данных не
представляло особого труда. Информация о прилетах и отлетах в авиакомпаниях
никогда не бывает закрытой, так как сама цель любой авиакомпании — продать как
можно больше билетов и, естественно, максимально облегчить возможность
приобретения билетов пассажирами. Во многих авиакомпаниях мира уже , можно было
заказать билеты через Интернет и получить их прямо на дом.
— Проверьте шестнадцатое марта. Кто прилетел рейсом турецкой авиакомпании
«Турк хава еллары», — попросил Дронго, — мне нужен список пассажиров.
Девушка набрала код, вошла в информационный банк данных компании, и через
некоторое время принтер уже печатал список пассажиров.
— Теперь поищите, кто улетал за последние десять дней из числа приехавших
именно самолетами турецкой компании.
— Это займет время, — предупредила девушка, — за две недели могли улететь
все приехавшие.
— Сколько турецких самолетов прилетает в Баку каждую неделю — кажется,
три?
— Уже четыре рейса. Понедельник, среда, четверг, суббота.
— Значит, всего нужно проверить восемь рейсов. Я вас прошу: проверьте все
восемь рейсов.
Девушка вздохнула, но стала работать на компьютере. Через пятнадцать минут
она протянула лист бумаги с отпечатанными фамилиями.
— Вот список улетевших. Из ста семидесяти двух человек улетело сто
четырнадцать. Остальные пока в Баку. Но там были и граждане других стран.
— Нет-нет, — улыбнулся Дронго, — мне нужны только турецкие граждане. — Он
подумал немного и попросил: — Подождите, сейчас я позвоню.
Подняв трубку телефона, он набрал номер израильского посольства.
— Мне срочно нужен Гурвич. Или офицер безопасности посольства, — попросил
Дронго.
В израильском посольстве все решилось мгновенно. Здесь четко знали, что
любое промедление может обернуться трагедией. Через минуту Павел взял трубку.
— Мне нужен список, — потребовал Дронго, — список всех пропавших канадских
паспортов. Сколько их тогда пропало У
— Восемь.
— Только канадские?
— Нет, — сказал Гурвич, — но это не телефонный разговор.
— У меня нет времени на разного рода деликатности. Какие еще паспорта
пропали? Говори быстрее, возможно, от этого зависит исход нашей операции.
— Вообще-то там были еще турецкие паспорта. Два чистых бланка. У нас есть
договоренность с турецкой разведкой, и мы иногда используем эти...
— Черт бы вас всех побрал! — разозлился Дронго. — Почему же вы раньше мне
об этом не сказали?! Мне нужны номера. Срочно.
— У меня их нет. Нужно запросить Израиль.
— Позвони и перезвони сразу мне. Какой здесь телефон? — спросил Дронго у
девушки и, получив ответ, продиктовал. Затем бросил трубку.
— Канадские граждане на рейсе шестнадцатого марта были? — спросил он.
— Нет, — девушка посмотрела список, — канадцев не было.
— Сколько граждан Турции не улетело из этого списка?
— Двадцать два человека.
— Намиг Омар. Проверьте, есть ли такой человек в списках от шестнадцатого
марта.
— Есть, — сообщила девушка, набрав его фамилию.
— Я вижу, что есть, — разозлившись на самого себя из-за потери времени,
пробормотал Дронго. «Можно было просто взять лист с фамилиями пассажиров, — зло
подумал он. — Кажется, я действительно начинаю делать ошибки».
— Он улетел двадцать третьего, — задумчиво произнес Дронго, — проверьте,
кто улетел вместе с ним из этого списка за шестнадцатое марта.
— Еще двадцать пять человек, — любезно сообщила девушка после проверки, —
они прилетали туристической группой.
Мовсаев сидел рядом, не вмешиваясь в работу Дронго. Он лишь с интересом
следил за появлявшимися на принтере фамилиями. Раздался телефонный звонок.
Девушка подняла трубку и передала ее Дронго:
— Вас.
— Мы проверили, — убитым голосом сообщил Павел, — но оба паспорта были
изъяты турецкими властями еще несколько месяцев назад. Эти документы им
предъявили курдские повстанцы, которые были арестованы при прохождении границы.
Это дохлый номер, — пробормотал Павел напоследок.
—До свидания,— Дронго бросил трубку и снова посмотрел на девушку.
— Двадцать две фамилии, — произнес он. — Проверьте, может, кто-нибудь из
них улетел самолетом другой авиакомпании?
— Это очень долго, — взмолилась девушка, — нужно делать запрос в «КЛМ», в
«Бритиш Эйр-уэйз», в «Люфтганзу», в «Трансаэро», в «Азал». Вы представляете, как
это сложно и сколько займет времени?
— Подождите, — задумался Дронго, — давайте сделаем по-другому. Проверьте,
у кого из двадцати двух оставшихся в Баку турецких граждан были обратные билеты?
Мовсаев покачал головой и осторожно сказал:
— Так мы можем ничего не добиться. Они вполне могли взять обратный билет.
— Не обязательно, — возразил Дронго, — ведь тот, кого мы ищем, наверняка
прилетел вместе с арестованным канадцем. Хотя бы для контроля за ним. Канадец
был им очень важен. Он должен был сыграть свою роль, отвлекая на себя внимание и
давая возможность террористу попасть в страну по канадскому паспорту. А здесь, в
Баку, снова поменялся, уже в третий раз.
— Вы думаете, был не двойной, а тройной обмен? — понял Мовсаев.
— Уверен. Нам нужно вычислить третьего. Иногда такие мелочи, как обратный
билет, могут сказать больше, чем это хотелось бы террористу.
— У восемнадцати пассажиров были обратные билеты, — сообщила девушка.
— Остались четверо, — пробормотал Мовсаев, тревожно взглянув на Дронго.
Тот кивнул, вчитываясь в список из четырех фамилий. Потом поднял голову.
— Он не полетит ни в Голландию, ни в Германию. Побоится сунуться туда с
подложными документами. Тем более после убийства в Париже. Значит, искать нужно
либо в странах СНГ, либо в арабских. Как крайний вариант — Англия. Проверьте, не
брал ли кто-нибудь из этих четверых билеты в другие места. Например, в страны
СНГ или в азиатские страны.
— Это очень долго, — опять предупредила девушка. — В страны СНГ летают и
частные компании, и много других самолетов. А в азиатские летают в основном
самолеты «Азала», азербайджанской авиакомпании.
— Куда летают эти самолеты?
— В Арабские Эмираты, Иран, Пакистан,
Индию, Китай, Сирию, Турцию... по-моему, летали раньше и в Египет. Я не
помню все маршруты.
—А в Израиль?
— Да-да, конечно. В Израиль тоже летают. В Тель-Авив есть прямой рейс.
— Проверьте эти рейсы, — попросил Дронго. Девушка начала набирать данные
на компьютере. Они ждали долго, пока, наконец, она подняла голову и сказала:
— Да, есть. Две фамилии. Один улетал в Сирию двадцать третьего марта,
другой в Пакистан двадцать пятого.
— Они прибыли одним рейсом с Намигом Омаром шестнадцатого марта из Турции?
Девушка кивнула. Ей начала надоедать непонятная назойливость незнакомца.
Так можно просидеть до вечера. Дронго сжал зубы. Вполне возможно, что он напал
на след. В любом случае эти двое пассажиров вылетели из Баку позже канадского
гражданина и один из них вполне мог оказаться террористом.
— Других данных по компании нет? — на всякий случай спросил он. —
Посмотрите по этим двум фамилиям. Хотя нет, посмотрите по всем четырем.
От него не укрылось то раздражение, с каким девушка забегала пальцами по
клавишам. Мовсаев усмехнулся.
— Кажется, мы начинаем ее мучить, — негромко сказал он, и в этот момент
девушка подняла голову.
— Есть, — сказала она, — один из них вылетал в Москву самолетом компании
«Азал» восемнадцатого марта.
— Когда? — почти в один голос спросили Дрон-го и Мовсаев.
— Восемнадцатого марта, — подтвердила девушка, немного испуганно взглянув
на нервных гостей, — он вылетел в Москву утром восемнадцатого марта.
— Имя? — потребовал Дронго.
— Натиг Кур, — прошептала девушка.
— Куда он полетел из Баку — в Сирию или Пакистан?
— В Сирию, двадцать третьего марта, — подтвердила девушка, — коммерческим
рейсом. Так обычно летают туристические группы.
— Подождите, — прервал ее Дронго, чувствуя рядом учащенное дыхание
Мовсаева. — Вы сказали, что он утром восемнадцатого вылетел в Москву, а уже
двадцать третьего отправился отсюда в Сирию. Значит, он успел вернуться из
Москвы. Проверьте еще раз все рейсы «Азала» с восемнадцатого по двадцать третье.
— Я уже проверила, — возмущенно ответила девушка, — здесь нет на него
данных. Только его вылет в Москву восемнадцатого.
— Какие еще самолеты летают из Москвы? Какие компании?
— «Аэрофлот — международные линии», «Домодедово», «Трансаэро». Иногда
бывают и коммерческие рейсы.
— Проверьте пока три российские компании, — попросил Дронго. Он взглянул
на Мовсаева.
— Кажется, нашли, — сказал тот нахмурившись. На этот раз ждать пришлось
недолго. После первого же набора девушка нервно поежилась и сказала:
— Он прилетел девятнадцатого нашей авиакомпанией в Баку. Что еще вы хотите
узнать?
— Спасибо, большое спасибо. — Дронго вышел из зала, увлекая за собой
Мовсаева.
— Теперь мы знаем точную картину случившегося, — начал объяснять Дронго. —
Шестнадцатого марта из Турции прилетают в Баку два человека, канадец с
документами Намига Омара и Натиг Кур со своим паспортом, контролирующий перелет
канадца. Семнадцатого в Баку прибывает сам Мул по документам канадца. На
следующий день Натиг Кур почему-то срочно вылетает в Москву и через день
возвращается. Я убежден: если мы сумеем грамотно организовать проверку, то можно
выяснить, с кем именно он контактировал в Москве. Двадцатого марта канадец,
получив свой паспорт, пытается вылететь в Голландию, и тогда его арестовывают.
Это сигнал для террориста о том, что израильские спецслужбы уже находятся в
Баку. Тогда он вылетает двадцать третьего марта в Сирию по документам Натига
Кура, а тот, взяв его паспорт, соответственно вылетает в Турцию, чтобы прикрыть
самого Мула. Комбинация гениальная, если учесть, что пограничники, как правило,
не очень смотрят на фотографии, проверяют лишь правильность документов турецких
граждан. Они ведь считаются как бы своими и ездят в республику, часто оформляя
визу на месте.
— Значит, террорист вылетел в Сирию, — подвел итог Мовсаев.
— Да. Но до этого он сам или его друг, я думаю, скорее второе, вылетал в
Москву. Что он там делал? Совершенно ясно, что визит Мула в Баку был связан
именно с этой поездкой в Москву. Если в Москву полетел сам Мул, то зачем он
избрал такой сложный путь через Баку, когда в Москву нужна специальная
российская виза для любого турецкого гражданина. Нет. Все-таки в Москву полетел
его сообщник, который сейчас находится в Турции.
— Я немедленно вылетаю в Москву, — решил Мовсаев, — попытаюсь выяснить,
что там делал этот сообщник террориста. Проверим все отели, весь его путь из
Баку в Москву и обратно.
— Нужно проверить аэропорты, — быстро вставил Дронго, — почему он не взял
билет туда и обратно, а воспользовался услугами двух авиакомпаний. Проще и
надежнее было взять билеты одной компании. Но он полетел на самолете
азербайджанской авиакомпании в Москву, а потом вернулся самолетом Аэрофлота.
Кажется, я знаю почему. Первый самолет идет в Домодедово, а второй вылетает из
Шереметьево-один. Значит, нужно проверить именно Шереметьево. Почему-то он туда
специально приехал, чтобы вылететь. Рейс Аэрофлота из Шереметьева рано утром, в
восемь часов. Он вполне мог выбрать более удобное расписание, тем более что у
него в запасе было еще четыре дня до отъезда в Турцию.
Мовсаев молча смотрел на Дронго. Что-то промелькнуло в его взгляде.
— Вы что-то хотите уточнить? — понял Дронго.
— Нет.
...Закладка в соц.сетях
