Жанр: Электронное издание
wiggin
...соседской предупредительностью, не слишком обычными для его профессии. Так,
он никогда не крал косу у человека в пору сенокоса или меховую полость из
его повозки в самое холодное зимнее время. Вскрывать замки отмычкой - это
его не привлекало; "взломщиком" он не был, как он, вероятно, заявил бы, с
презрением выделив это слово. Чужая лошадь вместе с повозкой, привязанная к
придорожному столбу, - вот самая крупная из совершенных им краж; обычно это
были мелкие вещи - топор, оставленный на колоде, жестяные миски, вынесенные
на заднее крыльцо сушиться, отдельные предметы одежды, разложенные на траве
в солнечный день для отбеливания, мотыга, грабли, лопата или мешок ранней
картошки - все это было для него большим искушением. И привлекали его эти
вещи не столько своей действительной ценностью, сколько тем, что
замечательно годились для обмена. Приятной частью процедуры был именно
обмен, а кража - лишь подготовительным этапом, прискорбной необходимостью;
так что если бы Эбнер был человеком достаточно зажиточным, чтобы иметь
возможность вести свои торговые операции независимо, то, вполне возможно, он
не стал бы с такой непринужденностью пользоваться добром своих соседей.
Риверборо сожалел об отъезде миссис Симпсон, которая так помогала в
мытье полов, уборке и стирке и, как считалось, оказывала некоторое
положительное влияние на своего супруга-грабителя. Была известна история,
относившаяся к первым годам их супружеской жизни, когда они имели ферму, -
история следующего содержания. Миссис Симпсон неизменно восседала на каждом
возу сена, который ее муж вез в Милтаун. Ее намерением было помочь супругу
остаться трезвым в течение всего дня. Говорили, что, свернув с проселочной
дороги и приближаясь к городу, мистер Симпсон обычно прятал свою покорную
жену в сене. Затем он въезжал на весы и, после того как скупщик отмечал вес
сена в своей книге, ставил лошадей в конюшню, чтобы их напоили и накормили,
а когда появлялась удобная возможность, помогал супруге, измученной жарой и
духотой, выбраться из яслей и галантно стряхивал с нее соломинки. На этом
основании утверждали, что Эбнер Симпсон продавал свою жену всякий раз, когда
ездил в Милтаун, хотя это никогда не было полностью доказано, и, во всяком
случае, это было единственное, к тому же лишь предполагаемое, пятно на
личной репутации кроткой миссис Симпсон.
Что же до детей Симпсонов, то их жителям Риверборо не хватало главным
образом как знакомых фигур на обочине дороги; но Ребекка искренне любила
Клару-Беллу, даже несмотря на возражения со стороны тети Миранды против
подобной близости. "Склонность Ребекки к низкому обществу" была для ее тетки
источником постоянного беспокойства.
- Что ни человек, все для нее хорош! - ворчала Миранда, обращаясь к
Джейн. - Она поедет в одной повозке со старьевщиком так же охотно, как со
священником, в воскресной школе всегда сидит рядом с той девчонкой, у
которой пляска святого Витта71, и вечно-то она одевает и раздевает эту
грязную малышку Симпсонов! Мне она напоминает щенка, который бежит ко
всякому, кто его только позовет.
Пожалуй, это была идея, делавшая честь миссис Фогг, - пригласить
Клару-Беллу, чтобы та жила у нее и часть года ходила в школу.
- Она будет мне помощницей, - говорила миссис Фогг, - и к тому же
здесь на нее не будет влиять отец, и она сможет остаться добродетельной.
Хотя она такая ужасно некрасивая, что я не боюсь за нее. Девочка с такими,
как у нее, рыжими волосами, веснушками, да еще и косая, не может впасть ни в
какого рода грех - я в это верю.
Миссис Фогг просила, чтобы Клару-Беллу отправили из Акревиля поездом, а
остаток пути она проделала бы в дилижансе. Однако в воскресенье от мистера
Симпсона было получено известие о том, что он одолжил у нового знакомого
"хорошую лошадку" и сам привезет девочку из Акревиля в Риверборо, за
тридцать пять миль. Сообщение обеспокоило миссис Фогг, да и во всем
Риверборо тот факт, что Эбнер Симпсон прибудет в эту местность в самый канун
торжественного подъема флага, рассматривался как общественное бедствие, и
несколько жителей срочно приняли решение остаться бдительно охранять свои
дворы и отказать себе в удовольствии увидеть празднества.
В понедельник, во второй половине дня, детский хор репетировал в
молитвенном доме. Когда занятия кончились и Ребекка вышла на широкое
деревянное крыльцо, мимо проехала легкая бричка миссис Мизерв. Ребекка
проводила ее взглядом, так как знала, что там, в бричке, лежит завернутый в
простыню драгоценный флаг, который предстояло торжественно поднять завтра.
Поболтав на прощание с другими девочками и обменявшись с ними предсказаниями
погоды на завтра, она направилась домой, заглянув по пути в дом священника,
чтобы почитать там свои стихи.
Пастор радостно приветствовал ее, пока она снимала свои белые нитяные
перчатки (торопливо натянутые перед самой дверью для соблюдения правил
этикета) и забавную шляпку, украшенную желтыми и черными иглами дикобраза, -
ту самую, в которой она впервые появилась в риверборском обществе.
- Начало стихотворения вы, мистер Бакстер, уже слышали; а теперь
скажите, пожалуйста, нравится ли вам последний стих, - сказала она, вынимая
из кармана передника листок бумаги. - Я прочитала его пока только Элис
Робинсон. Я думаю, что сама она, вероятно, никогда не станет поэтом, хотя
пишет замечательно. В прошлом году, когда ей исполнилось двенадцать лет, она
написала себе поздравление в стихах ко дню рождения и в нем зарифмовала
"день рожденья" и "Мильтону", что, конечно же, не рифмуется. Я помню, что
каждый стих кончался так:
В мой настоящий день рожденья
Я буду подражать Мильтону.
Еще одно ее стихотворение было написано, как она говорит, просто
потому, что она ничего не могла с этим поделать. Стихотворение такое:
В горах мне дай найти покой,
Чтоб славил я в сказаньях,
Пока не дрогнет мир земной,
Творец, Твои деянья.
Священнику едва удалось удержаться от улыбки, но он все же удержался, с
тем чтобы ни одно из оригинальных наблюдений Ребекки не прошло мимо него.
Когда она чувствовала себя совершенно свободно, зная, что за ней не следят и
ее не критикуют, она становилась чудесной собеседницей.
- Называться стихотворение будет "Моя звезда", - продолжила она. - Все
мысли, какие в нем есть, я взяла из разговора с миссис Бакстер, но всегда
происходит нечто вроде волшебства, когда мысли превращаются в поэзию, - вам
не кажется? (Ребекка всегда говорила со взрослыми так, как будто была в том
же возрасте, что и они, или - более тонкое и строгое различие - будто они
были ее ровесниками.)
- Это часто отмечали, в разных выражениях, - согласился священник.
- Миссис Бакстер сказала, что каждая звезда - это штат, а если бы
каждый штат постарался показать все самое лучшее, на что он способен, у нас
была бы замечательная страна. А еще она однажды сказала, что мы должны
радоваться, потому что война кончилась и все штаты живут вместе в мире. И я
подумала, что "Колумбия", должно быть, тоже рада, так как мисс Дирборн
говорит, что она мать всех штатов. Так что я собираюсь закончить мое
стихотворение так - я не писала его, оно само получилось, пока я пришивала
мою звезду.
Звезды штатов вместе все - и твоя здесь есть с моей,
Гордо, флаг страны родной,
Под осенним небом рей!
Север, Запад, Юг, Восток - свой свершать им вместе путь;
Флаг, как ласковая мать,
Их к себе привлек на грудь.
""Как много есть поэтов от Природы", - мысленно процитировал Вордсворда
священник. - Интересно, что с ними случается потом?.." Вслух он сказал:
- Прекрасная идея, и даже не знаю, кто заслуживает больших похвал - ты
или моя жена. А почему ты подумала, что звезды прильнули к материнской груди
флага? Почему ты сказала: "Их к себе привлек на грудь"?
- Ну (и вид у юной поэтессы был несколько озадаченный) так получается;
флаг - это вся страна, мать, а звезды - это штаты. Звезды должны где-то
быть, но "на коленях" или "в объятиях" не будет хорошо звучать со словом
"путь", поэтому я, конечно же, сказала "грудь", - ответила Ребекка,
удивленная таким вопросом.
Священник ласково приподнял за подбородок лицо Ребекки и, нежно
поцеловав ее в лоб, простился с ней у дверей.
IV
Ребекка торопливо шагала к дому в сгущающихся сумерках, думая о
завтрашнем дне, который должен был принести столько событий.
Приблизившись к развилке, где влево отходила так называемая Старая
милтаунская дорога, она увидела, как повозка, запряженная белой лошадью,
которой правил мужчина в щегольской широкополой шляпе, появилась из-за
поворота и быстро исчезла за длинной цепью холмов, направляясь в сторону
плотины. Ошибиться было невозможно - Эбнер Симпсон, второго такого не было;
его худощавая высокая фигура, густые рыжеватые волосы, лихо заломленные поля
шляпы и длинные пиратские торчащие вверх усы, о которых мальчишки говорили,
что на них симпсоновские ребятишки вешают на ночь свои шляпы. Старая
милтаунская дорога проходила мимо дома миссис Фогг, так что, должно быть, он
уже оставил там Клару-Беллу, и сердце Ребекки радостно дрогнуло при мысли,
что ее бедная подруга сможет присутствовать на празднике.
Тут она пустилась бежать, боясь, что опоздает к ужину, и вскоре
преодолела расстояние, отделявшее ее от плотины. Пробегая по мосту, она
вновь увидела повозку Эбнера Симпсона, остановившуюся возле поилки для
скота.
Когда Ребекка приблизилась, с намерением расспросить о его семье, ее
острые глаза заметили нечто необычное. Порывом ветра откинуло задний угол
холщового фартука повозки, и под ним она ясно увидела белый сверток с
флагом - сверток с проглядывающим крошечным пятнышком ярко-красной ткани. По
правде говоря, в последние недели она и ела и спала с мыслью о "красном,
белом и голубом", но здесь глаза не могли обмануть ее: флаг, который так
ждали, для которого столько трудились, который с таким усердием шили, - этот
флаг лежал в повозке Эбнера Симпсона, а если так, то что будет с праздником?
Повинуясь первому порыву, она бросилась к поилке, выкрикивая на бегу
своим высоким чистым голосом:
- Мистер Симпсон! Мистер Симпсон, можно мне немного проехаться с вами?
Я хочу расспросить вас о Кларе-Белле. Мне с вами по пути, у меня есть
поручение. (Так оно и было; весьма важное поручение - вернуть флаг страны,
попавший в руки врага!)
Мистер Симпсон обернулся со своего сиденья и воскликнул приветливо:
- Конечно! - Он питал слабость к прекрасному полу, независимо от
возраста, а Ребекка всегда была его любимицей. - Влезай! Как там все
поживают? Рад тебя видеть! Народ тут говорит о тебе с утра до вечера, и
Клара-Белла ждет не дождется, когда же она тебя увидит!
Ребекка вскарабкалась на сиденье рядом с ним, дрожащая и бледная от
волнения. Она понятия не имела, что же будет дальше, но была уверена, что
флаг, даже находясь во вражеской стране, будет по меньшей мере в чуть
большей безопасности, когда на нем сидит "штат Мэн"!
Мистер Симпсон начал длинный монолог об Акревиле, доме, в котором
живет, пруде перед этим домом, здоровье миссис Симпсон и разных новостях,
касающихся детей, перемежая все это сообщениями о своих личных неудачах. Он
не задавал вопросов и не требовал ответных реплик, так что у неопытного
солдата было несколько минут, чтобы обдумать план военной кампании. Им
предстояло миновать три дома: дом Браунов на повороте дороги, дом Милликенов
и дом Робинсонов на уступе холма. Если бы мистер Робинсон был во дворе перед
домом, она могла бы сказать мистеру Симпсону, что хочет заехать туда, и
попросить мистера Робинсона подержать лошадь под уздцы, пока она сама
вылезет из повозки. Тогда она могла бы броситься к заднему углу повозки,
прежде чем мистер Симпсон поймет, в чем дело, вытащить драгоценный сверток,
усесться на него и так сидеть, пока мистер Робинсон решит с мистером
Симпсоном вопрос о правах собственности на флаг.
Это было осуществимо, но означало неизбежную ссору между двумя
мужчинами, которые и без того издавна питали друг к другу враждебные
чувства, а мистер Симпсон смело вступал в драки, как охотно
засвидетельствовали бы многие шерифы, пытавшиеся его арестовать. Это также
означало, что все в деревне узнают об этом происшествии и бедную Клару-Беллу
вновь заклеймят как дочь вора.
Другая мысль вспыхнула в ее возбужденном уме - великолепная мысль.
Ребекка едва могла поверить, что сама придумала такое. Она могла бы
подозвать мистера Робинсона к повозке, а когда он подойдет близко к колесам,
вдруг сказать: "Мистер Робинсон, возьмите, пожалуйста, флаг из повозки. Мы
привезли его, чтобы он оставался у вас до завтра". Возможно, это окажется
такой неожиданностью для мистера Симпсона, что он предпочтет отказаться от
флага, лишь бы не быть заподозренным в краже.
Но когда они приблизились к дому Робинсонов, нигде не было видно ни
души; так что от последнего плана волей-неволей пришлось отказаться.
Дальше дорога пролегала через густой сосновый лес, и нигде ни признака
жилья. Темнело, а Ребекка ехала одна по пустынной дороге с человеком,
которого, как правило, называли Негодяем Симпсоном. Но ни тени страха не
мелькнуло в ее уме, кроме опасений испортить дело неумелой дипломатией и
лишиться из-за этого флага. Она хорошо знала мистера Симпсона - редко можно
было встретить более приятного мужчину. Ей вспомнился тот день, когда Эбнер
поразил всех риверборских школьников: вернувшись домой и застав их на своем
дворе, заваленном всяким хламом, играющими в "войну за независимость", он в
роли генерала Бергойна72 присоединился к "британским войскам". С того
самого дня она прониклась дружескими чувствами к мистеру Симпсону за его
умение так самозабвенно играть. Она не боялась его - единственной трудностью
было найти подходящие слова для выполнения ее деликатной миссии, так как,
разумеется, если бы она возбудила гнев мистера Симпсона, он вежливо
вытолкнул бы ее из повозки и уехал вместе с флагом. Быть может, если она
поведет беседу в правильном направлении, появится возможность получить флаг
обратно. Она хорошо помнила, как Эмме-Джейн не удалось обратить на путь
истинный Джекоба Муди просто потому, что она не сумела "подвести" разговор к
деликатному вопросу о его образе жизни. Нервно прочистив горло, она начала:
- Кажется, завтра будет хорошая погода.
- Да, пожалуй; вечер ясный. Собираешься на пикник?
- Нет. У нас будет торжественный подъем флага! ("То есть, - добавила
она про себя, - если у нас будет флаг, чтобы его поднять!")
- Вот как? Где?
- Три поселка объединились и устраивают митинг и подъем флага в
Центральном Риверборо. Будет духовой оркестр, и ораторы, и мэр Портленда, и
тот человек, который станет губернатором штата, если его изберут, и обед в
здании ассоциации фермеров, а мы, девочки, будем поднимать флаг.
- Скажите! Замечательно будет, правда? - (По-прежнему ни признака
сознания своей вины со стороны Эбнера.)
- Я надеюсь, что миссис Фогг возьмет с собой Клару-Беллу, потому что
это будет великолепное зрелище! Мистер Кобб будет изображать "дядю Сэма" и
повезет нас на своем дилижансе. Мисс Дирборн - Клара-Белла раньше у нее
училась - будет "Колумбией", а девочки "штатами", а меня, мистер Симпсон,
выбрали, чтобы изображать штат Мэн! - (Это не совсем относилось к делу, но
такие сведения было невозможно скрывать.)
Мистер Симпсон помахал кнутовищем и громко, от души расхохотался. Затем
он повернулся на сиденье и с любопытством взглянул на Ребекку.
- Ты, пожалуй, маловата для такого большого штата, как этот, а?
- Тут любой из нас оказался бы слишком мал, - ответила она с
достоинством, - но комитет пригласил меня, и я постараюсь хорошо себя
показать.
Тут ужасная мысль о том, что, возможно, никому не представится завтра
случай показать себя ни хорошо ни плохо, овладела ею, и, положив ладонь на
рукав мистера Симпсона, она прямо и решительно приступила к делу:
- Мистер Симпсон, дорогой мистер Симпсон, мне так неприятно об этом
говорить, но, пожалуйста, отдайте нам наш флаг! Не увозите, не увозите его в
Акревиль, мистер Симпсон! Мы так долго шили его, и было так трудно собрать
деньги на то, чтобы купить ткань! Подождите минуточку, не сердитесь и ничего
не говорите, пока я не объясню вам еще кое-что. Это будет так ужасно для
всех - прийти завтра утром на место праздника и не найти флага, который
нужно поднять. И оркестр, и мэр будут разочарованы, и дети будут плакать -
все их муслиновые платья окажутся купленными зря! О дорогой мистер Симпсон,
пожалуйста, не отнимайте у нас наш флаг!
Явно изумленный, Эбнер дернул себя за ус и воскликнул:
- Не пойму я, к чему ты клонишь! Кто брал твой флаг? Я не брал!
Можно ли дойти до большего двуличия, лживости и подлости, спрашивала
себя Ребекка, и с праведным гневом в душе она отбросила всякую осторожность
и заговорила прямо и откровенно, устремив взор своих больших залитых слезами
глаз на теперь уже смущенного Эбнера, который был похож на извивающегося на
булавке червяка.
- Мистер Симпсон, как вы можете это говорить, когда я сама видела флаг
в вашей повозке, когда вы остановились, чтобы напоить лошадь? Вы гадко
поступили, когда взяли его, и я не могу этого допустить! - Тут ее голос
сорвался, так как у нее вдруг возникло пугающее сомнение в уступчивости
мистера Симпсона. - Если вы берете его, вам придется взять и меня, потому
что я с ним не расстанусь! Я не могу драться, как мальчишки, но я могу
щипать и царапаться, и я буду царапаться, как настоящая пантера, - я лягу
прямо на мою звезду и не двинусь с места, пусть даже умру с голода!
- Слушай-ка, полегче на поворотах и не реви, пока не о чем реветь! -
проворчал оскорбленный Эбнер, до которого только теперь дошло, в чем было
дело; и, дотянувшись до задней части повозки, он схватил за угол белую
простыню и вытянул наверх весь сверток, сбив при этом шляпу с головы Ребекки
и почти совсем завалив ее складками ткани, из которой был сшит флаг.
Она горячо прижала к сердцу сокровище и подавила рыдания.
Эбнер тем временем восклицал:
- Провалиться мне, если это не флаг! Ну, в таком случае я его с
удовольствием тебе отдам! Вот это да! Я увидел этот сверток, когда он
валялся посреди дороги, и говорю себе - видать, это чье-то выстиранное белье
от прачки и лучше мне подобрать его и оставить на почте, авось хозяин
спросит. А это был флаг!
Такова была симпсоновская версия событий, на самом же деле белый
сверток, лежавший на переднем крыльце дома миссис Мизерв, привлек его
наметанный глаз, и, проскользнув в открытые ворота, он быстро и ловко
переместил сверток в свою повозку, полагая, что если там чистое белье, оно
очень пригодится, да и в любом случае не стоит проходить мимо того, что, так
сказать, само плывет в руки. У него не было времени смотреть, что завернуто
в простыню, да его это не очень-то и интересовало. Вероятно, он украл
сверток просто по привычке и потому, что в поле зрения не было ничего
другого, что можно было бы украсть, - все дворы были сверхъестественно
прибранными и пустыми, так, словно его визита ожидали!
Ребекка была практичной девочкой, и ей показалось невероятным, чтобы
такой тяжелый сверток мог упасть с повозки миссис Мизерв и это осталось
незамеченным, но она надеялась, что мистер Симпсон говорит правду, и была
слишком счастлива и благодарна, чтобы не верить кому угодно в такую минуту.
- Спасибо, большое спасибо, мистер Симпсон. Вы самый милый, добрый,
любезный человек, каких я знаю, и девочки будут так довольны, что вы отдали
нам флаг, и женщины из благотворительного комитета тоже; они непременно
напишут вам благодарственное письмо; они всегда так делают.
- Скажи им, чтобы не волновались насчет благодарности, - сказал
Симпсон, сияя добродетельной улыбкой. - Ну и ну! Я рад, что мне случилось
увидеть этот сверток на дороге и что я потрудился его поднять. ("Подумать
только, что это был флаг! - добавил он про себя. - Если и была когда
дрянная, никудышная вещь, негодная для обмена, так это такой вот огромный
сшивной флаг!")
- Позвольте мне, пожалуйста, слезть, - сказала Ребекка. - Я хочу
вернуться, так как миссис Мизерв очень обеспокоится, когда обнаружит, что
обронила флаг, а ведь у нее слабое сердце.
- Незачем слезать, - галантно возразил мистер Симпсон, поворачивая
лошадь обратно. - Ты думаешь, я позволю такой маленькой девочке, как ты,
тащить этот тяжелый узел? У меня нет времени, чтобы доехать до дома миссис
Мизерв, но я довезу тебя до поворота дороги и высажу вместе с флагом, а там
попросишь кого-нибудь из мужчин пронести его остаток пути. Да ты его так
обнимаешь, что до дыр протрешь!
- Я люблю мой флаг! - сказала Ребекка, настроенная возвышенно и потому
выражавшаяся высокопарно. - Почему вам он не нравится? Это флаг вашей
страны.
Симпсон снисходительно улыбнулся, вид его говорил о том, что ему
немного наскучили постоянными обращениями к его давно забытым благородным
чувствам.
- Не знаю, есть ли у меня какой-нибудь личный интерес к стране, -
заметил он вяло. - Знаю только, что я ей ничего не должен и ничто в ней мне
не принадлежит!
- Вам принадлежит звезда на флаге, так же как и всем, - возразила ему
Ребекка, чьей духовной пищей был в последний месяц исключительно
патриотизм, - и вам принадлежит этот штат, так же как всем нам!
- Боже мой! Хорошо бы, так было! Или хотя бы четвертая часть! -
вздохнул мистер Симпсон, чувствуя себя отчего-то еще более бедным и
разочарованным, чем обычно.
Когда они снова подъехали к месту водопоя у плотины, где сходились
четыре дороги и все окрестности были видны как на ладони, мистер Симпсон
вдруг пожалел о своем великодушном решении сопровождать Ребекку - особенно
когда, приблизившись к группе стоявших на дороге людей, узнал во
взволнованной леди, заламывающей руки, миссис Мизерв. Ее сопровождали
Хальда, супруги Браун, миссис Милликен, Эбайджа Флэг и мисс Дирборн.
- Ты что-нибудь знаешь о том, где наш новый флаг, Ребекка? -
пронзительно крикнула миссис Мизерв, слишком возбужденная в этот момент,
чтобы обратить внимание на спутника девочки.
- Он здесь, у меня на коленях, в целости и сохранности, - отвечала
Ребекка радостно.
- Ax ты противная, легкомысленная девчонка! Всюду суешь свой нос!
Забрать флаг с моего крыльца, пока я отошла на минутку, чтобы взять ключ
возле задней двери! Ты меня чуть не уморила - это при моем-то слабом сердце!
Ты, похоже, думаешь, что флаг принадлежит тебе! Отдай мне его сию же минуту!
Пока эти гневные слова лились потоком, Ребекка слезала с повозки.
Поворачиваясь, чтобы спрыгнуть на землю, она метнула полный значения взгляд
на двуличного Симпсона - взгляд, который, подобно электричеству, пронзил его
насквозь.
И он, возмущенный сердитой трескотней миссис Мизерв, не обманул
ожиданий Ребекки. Ему дважды в жизни надевали наручники, но ни один шериф
никогда не приводил его в такое полнейшее замешательство, как эта девочка. В
душе его поднялась буря ярости, и, как только Ребекка благополучно выбралась
на дорогу, он встал в повозке во весь рост и швырнул флаг прямо в середину
группы взволнованных людей.
- Забирайте, вы, скупердяи, богомолы, крохоборы, злопыхатели,
флагоподниматели! - проревел он. - Ребекка не брала ваш флаг! Я нашел его на
дороге, вот какие дела!
- Ничего подобного! - воскликнула миссис Мизерв. - Вы нашли его на
моем пороге, в моем саду!
- Может, это и был ваш сад, но там росло полным-полно сорняков, так
что я подумал, что это дорога, - язвительно парировал Эбнер. - И клянусь,
что не отдал бы эту старую тряпку ни одному из вас, хоть вы на коленях
просили бы! Но Ребекка - друг моей семьи, и она может делать со своим флагом
все, что хочет, а вы, прочие, можете катиться ко всем чертям и там
оставаться - мне до этого нет дела!
С этими словами он круто развернул повозку, хлестнул тощую белую лошадь
и исчез в облаке пыли, прежде чем мистеру Брауну, единственному мужчине в
стоявшей на дороге компании, пришла в голову мысль задержать его.
- Мне жаль, Ребекка, что я погорячилась, - сказала миссис Мизерв,
глубоко уязвленная всей этой историей. - И не верь ни слову из того, что
сказал этот лжец! Он украл сверток с моего порога. Но как случилось, что ты
ехала и общалась с ним? Я думаю, что, услышь об этом твоя тетя Миранда, это
бы ее совсем сразило!
Молоденькая школьная учительница обняла рукой Ребекку за плечи, словно
защищая, а мистер Браун тем временем поднял флаг, отряхнул от дорожной пыли
и свернул.
- Пусть услышит, я не против, - отозвалась Ребекка. - Я не сделала
ничего такого, чего надо стыдиться! Я увидела флаг в повозке мистера
Симпсона и просто последовала за ним. Поблизости не было ни мужчин, ни
женщин из благотворительного комитета, чтобы позаботиться о флаге, так что
это выпало на мою долю! Ведь вы же не хотели бы, чтобы я потеряла его из
виду - правда? - раз мы собираемся по
...Закладка в соц.сетях
