Жанр: Электронное издание
krap-v14
...ойся, Вильсон, я отведу напряжение, когда молния близко.
- Да не боюсь я, - с боязливым восторгом шептал Стасик и прижимался под одеялом
к теплому надежному Яшкиному плечу...
Но чаще ночи были ясные, и зеленоватыми лучами пробивалась сквозь траву и сеть
луна. Тогда Вильсон и Яшка вели долгие разговоры. И Стасик понял, что не всегда
Яшка веселый и беззаботный... Однажды Яшка сказал:
- Иногда думаю: кто же я все-таки на самом деле?
- А разве... ты не знаешь?
- Бывает, что и не знаю. Белый шарик или Яшка?
- Ну... и то и другое...
- А можно ли, чтобы и то и другое? Человек и звезда...
- Но... ведь можно же! Раз ты есть, вот такой!
- А какой?.. Вильсон, знаешь, это я благодаря тебе понял, как хорошо быть
звездой. Раньше казалось, что все обыкновенно, а когда стал тебе рассказывать
про те свои дела, про Кристалл, то будто со стороны увидел...
- Ну и хорошо. - Стасик подавил невольную зависть.
Яшка сказал печально:
- А чего хорошего? Звезда-то из меня так, третий сорт... Или еще хуже. Шары
правильно ругают...
- Чего правильно! Ты черное покрывало уничтожил!
- Ну, уничтожил... И еще кое-что сделал, только все равно мало. И даже там веду
себя как человек.
- А это, что ли, тоже плохо? - спросил Стасик ревниво.
- Не в том дело. Если бы я человек был настоящий...
- А ты какой? Искусственный, по-твоему?
- Может, и да... Я иногда боюсь, что просто играю в человека. Вы тут на Земле
живете так... по-настоящему. Трудности всякие бывают и горе. А я будто на праздник
прихожу, в гости.
- Ничего себе "в гости"! Ты вон сколько хорошего сделал!
- Опять потому, что я не человек, а... шарик. А вот если совсем по-человечески, я,
наверное, не умею.
Стасик помолчал, отодвинулся даже чуть-чуть. Спросил с тяжкой неловкостью, с
боязнью горького открытия:
- А вот со мной... то, что ты подружился... Это, значит, тоже играешь?
- Нет, - выдохнул Яшка. - Это как раз по-настоящему... Иначе зачем бы я приходил к
тебе? Ты, Вильсон, для меня... все равно что весь Кристалл.
- И ты... Для меня...
Даже ночью, когда почти не видишь друг друга, даже шепотом - не очень-то легко
делать вот такие, от души, признания. Связывает язык тяжкое смущение. Зато,
когда скажешь, тепло становится и свободно - как на горячем от солнца берегу! И
Стасик торопливо зашептал:
- Понимаешь, мне все равно. Звезда ты или комета или... ну, самый простой мальчик.
Главное, что это ТЫ. И ты не бойся, ты еще много хорошего сделаешь. И позвездному,
и по-человечески. У тебя же столько сил...
- Не так уж много, - вздохнул Яшка.
- Много... Ты даже по времени умеешь летать. Туда-сюда...
- Ну и что...
- Я... - По Стасику холодной судорогой прошла вдруг догадка. О том, что можно
сделать. - Яш... А ты ведь можешь оказаться у нас, чтобы раньше... ну, год назад?
- Могу. По обратному темпоральному вектору... Ну и что?
- А сделать так... чтобы патроны у Юлия Генриховича оказались с плохим капсюлем.
Чтобы осечка...
Яшка молчал.
- Или это очень трудно? - с упавшим настроением спросил Стасик.
- Конечно, трудно. Но не в том дело... Неизвестно ведь, что получится.
- Хуже-то все равно не получится!
Яшка ответил с непривычной, почти боязливой ноткой:
- Думаешь, я знаю, что такое Время? Никто не знает, даже самые мудрые шары...
Конечно, можно замкнуть темпоральное кольцо. Но это локально... то есть на какомто
участке пространственной грани. И время будет бегать, как по кольцевым
рельсам. Ну, помнишь, как паровозик в витрине?
Стасик помнил. Кивнул в темноте.
- ...Только это ведь не все Время, не полное, - задумчиво рассказывал Яшка. -
Понимаешь, это как если бы рельсы разложили на деревянной площадке, а площадку
пустили в реку. И получится, что замкнутое в кольцо время поплывет в потоке
общего Времени... И даже не общего. Река-то ведь движется вместе с Землей вокруг
Солнца...
- А Солнце тоже куда-то летит... - вздохнул Стасик.
- Ну да!.. Вот видишь, какой сложный путь у паровозика. Кто его угадает?
- Значит, никак нельзя... чтобы патроны подменить...
- Нет, можно, наверно... Надо только посчитать... Ты полежи, потерпи...
И примолк Яшка, натянув до подбородка ветхое одеяло, и даже шевелиться перестал.
И Стасик притих. Ждал. Осторожно скребли по фанере набухшие гроздья рябины. Гдето
гукнул ночной автомобиль (уж не та ли "бээмвэшка"?). Прогудела сирена баржисамоходки
у пристани... Луна двигала в темноте свои желто-зеленые пятна. Яшка
почти не дышал. Может, уснул? А может... вообще унесся мыслями в свою звездную
пирамиду?
Лунная полоса ползла по одеялу, добралась до Яшкиного подбородка, до губ. Губы
шевельнулись:
- Можно, чтоб ружье не выстрелило... Только, наверно, лучше не будет.
- Почему не будет?
- Потому что тогда его... Юлия Генриховича... его в сорок девятом году арестуют. Это
точно.
- Почему?
- Откуда я знаю? Такие уж у вас порядки.
- "У вас", - горько сказал Стасик.
- Не обижайся...
- Яш... Ну, пусть! Все-таки это лучше, чем помереть! Потом все равно его отпустят.
- Нет, он умрет в тюрьме... А сейчас он все равно бы не жил, а мучился от страха.
И вас бы мучил...
- Яшка, ну все равно. Нельзя же, чтобы из-за этого...
- И маму твою тогда... тоже могут взять, - еле слышно сказал Яшка.
- За что?!
- Потому что жена... А тебя и Катю в детдома. В разные...
Стасик обмер. Яшка объяснил виновато:
- Я не только считал варианты. Я... просто посмотрел, как бы это было.
- Яш... А если совсем далеко уйти по времени назад? И сделать, чтобы вообще ничего
такого не было на свете. Может, Гитлера убить, пока он еще молодой? Тогда бы
войны не было и фашистов, и шпионов не стали бы искать и всяких врагов народа! И
невиноватых не забирали бы в тюрьму!
- Думаешь, одного Гитлера пришлось бы убить для этого? - жестко, не помальчишечьи
спросил Яшка.
- А кого еще?
- Многих... Если скажу, ты сейчас все равно не поверишь.
Стасик молчал. Не только от обиды. Еще и от догадок, которые хотелось прогнать.
Яшка заговорил примирительно:
- С прошлым надо быть вообще осторожным... Твоя мама в двадцать четвертом году
была в Москве и там случайно познакомилась с одним человеком. Столкнулись в
толпе, мама сумочку уронила, а он поднял... И потом он сделался твоим отцом... А не
упала бы сумочка, и тебя бы на свете никогда не было. Видишь, от каких паутинных
тонкостей все зависит: сделал полшага в сторону, и потянулась другая цепочка.
- А ты сделай полшага не в сторону, а куда надо, - хмуро сказал Стасик. - А про
меня не волнуйся. Пускай меня и не будет. Лишь бы всем другим людям было
хорошо. - И перепуганно напрягся: а вдруг и правда он сейчас исчезнет?
- Храбрый какой, - тихо и необидно усмехнулся Яшка.
- Ну и храбрый...
- Ты-то храбрый, а я нет. И не хочу, чтобы тебя не было... И где что менять в
жизни, я не знаю. Да еще и убивать кого-то... Надо, чтобы потом, в будущем, было
хорошо, а что случилось раньше, лучше не трогать. Вдруг еще хуже станет?
- Но если рассчитать как следует!
- А кто рассчитает? Тут даже все взрослые не справятся - хоть люди, хоть шары. А
я ведь еще не взрослый. Мальчик, как ты. Только ты мальчик среди людей, а я
среди звезд.
Мальчик среди звезд
Да, беседуя теперь с шарами, он продолжал ощущать себя мальчишкой. Обычным
пацаном из Турени - с облезлыми от загара плечами, с кожурой от семечек
подсолнуха в карманах. И в ответ на упреки научился говорить насупленно и с
дурашливой ноткой: "Ну, а чё я такого сделал-то?" Так он чувствовал себя
удобнее, привычнее. Защищеннее.
Вот и сейчас он видел себя в старой гостиной, где часы с кукушкой, люстра с
подвесками и зеленая плюшевая мебель. Он сидел на диване, поджав ноги и
привалившись к пухлому валику. Вот-вот ему скажут, чтобы не пачкал босыми
ступнями диванную обивку и вообще сел как полагается. Но пока не сказано, Яшка
не шевелился. Валик уютно вдавливался под локтем, шелковистый плюш приятно
щекотал ноги. Яшка украдкой зевал.
Все было как всегда. Темно-красный шарик устроился с трубкой в качалке в дальнем
углу. Красный шар - в обычном кресле. Большой Белый шар встал у окна. Тетушкиблизнецы
прямо и строго уселись рядышком на стульях. Сейчас начнется...
Но никто на этот раз не сказал "сядь как следует", и "заправь рубашку", и "опять
у тебя колени как у негра и репьи в волосах". Большой Белый шар снял очки, потер
ладонью глаза.
- Давайте, господа, говорить сегодня прямо и только по делу. Не надо
воспитательных уловок и нотаций, все слишком серьезно... Белый шарик...
Яшка спустил ноги с дивана и сел прямее. Странно, так с ним еще не
разговаривали...
- Белый шарик... Ты славный мальчик, храбрый мальчик. Но нельзя оставаться
мальчиком дольше положенного срока. У людей это, может быть, и допустимо (хотя я
сомневаюсь), а у шаров нельзя никак. Момент Возрастания откладывать очень
опасно.
- Ну... а я чего? Я и не хочу откладывать...
- Не хочешь, голубчик, а делаешь все, чтобы Возрастание сорвалось, - кашляя,
сказал в своем углу Темно-красный шарик. - Не ведаешь, что творишь...
- А чего я...
- Да подожди ты "чевокать", - без обычной усмешки перебил Красный шар. - Слушай.
Есть же законы Кристалла, их не переплюнешь. Для Возрастания необходим
минимальный энергетический потенциал. Понимаешь, о чем я говорю?
Яшка неловко кивнул. Он ощутил непривычную виноватость.
- Ну вот. Значит, запас энергии. А он у тебя на критическом пределе. И
нарастания нет, есть расход. Ты не накапливаешь, а только тратишь, тратишь...
- И главное, тратишь на глупые игрушки! - воскликнула одна из тетушек. На нее
посмотрели. Даже сестрица толкнула ее локтем.
- Не важно на что, - вступил опять в разговор Большой Белый шар. - В любом
случае это смерти подобно. Поверь, Белый шарик, мы не шутим. Это горькая правда.
- Почему? - подавленно спросил Яшка.
- До чего же ты непонятливый! - не сдержался Большой Белый шар. - Извини... Но мы
же тебе столько раз объясняли! В момент Возрастания ты должен сделать усилие.
Чтобы перестроить себя, обрести новые качества. Для этого необходима очень
упругая настройка энергетических полей... А ты расходуешь силы на своего Стасика.
Вернее, на дорогу к нему, на пробивание пространства. Милый мой, это же кончится
настоящей бедой!
- Какой? - буркнул Яшка.
- Трудно сказать. Если не хватит сил на Возрастание, ты можешь превратиться в
белого карлика, в звезду-лилипута, которая не в состоянии ни излучать, ни
воспринимать импульсы. Ты будешь лишен не только радости Резонанса...
- И в итоге, - сказал из-за облака трубочного дыма Темно-красный шарик, - раньше
срока ссохнешься и превратишься в неживой шар, в мертвеца, окутанного черным
покрывалом...
Все смущенно примолкли, словно Темно-красный шарик сказал что-то недозволенное.
Нарушил приличие. Красный шар шумно возился в кресле. Белый протирал очки. Одна
из Желтых тетушек вдруг всхлипнула:
- Конечно... мы тебе не родные, ты вправе нас не слушать. Но... у нас не было своих
детей, и мы так привязались к тебе. Ты попал к нам совсем малышом.
Никогда Белый шарик не ощущал привязанности к занудливым тетушкам. Но сейчас
что-то зацарапалось у него в душе, жалостливое такое... Ну, ладно! А что, к
Стасику у него нет привязанности, что ли? Бросить Вильсона, да?
Большой Белый шар словно услыхал эту мысль.
- Разумеется, - сказал он тихо, - мы понимаем, что какая-то сила тянет тебя
туда... в этот странный микромир. Но ведь это может кончиться таким несчастьем,
что страшно подумать...
- Уже всего наговорили, - хмыкнул Яшка, хотя ощутил неприятный холодок. - И что
карликом буду, и мертвым шаром. Куда еще страшнее-то?
- А вот куда... Однажды ты не рассчитаешь, и энергетический потенциал иссякнет.
Импульсный канал, который соединяет твою массу здесь с твоим сознанием там, у
этого... Стасика... он прервется, этот канал. И звездное тело твое, лишенное души,
вспыхнет, взорвется, рассеется в пространстве. А сознание... а сам ты останешься
там, на Земле, навсегда... Хочешь ты этого?
Не холодок, а целая волна зябкого испуга заставила съежиться Яшку. Как бы ни
рвался он душой к Вильсону, как бы ни стремился быть мальчишкой, а все равно он
звезда. Покинуть звездный мир на веки вечные, лишиться звездной силы? А без этой
силы он и Стасику-то, наверно, не очень нужен... Ведь именно благодаря Вильсону
Белый шарик ощутил, какая это радость - быть звездой!
Однако и человеческие черты окрепли в нем благодаря Стасику. Самолюбие,
например. И Яшка сказал хмуро и независимо:
- Ну и останусь там, если надо. Навсегда так навсегда.
Желтые тетушки всплеснули руками. А Большой Белый шар объяснил печально и веско:
- Глупенький. То, земное, "навсегда" - это краткий миг по сравнению с жизнью
звезд. Мы существуем миллиарды земных лет, это почти вечность. А люди, а Стасик
твой?.. И сам ты, если там останешься... Ты променяешь вечность на мгновение. Ну,
допустим, хорошее, приятное мгновение. Однако стоит ли...
Но тут Яшка не испугался. Не так уж он прост, хотя и мальчишка.
- Это по-вашему - мгновение. А для человека его жизнь - это знаете сколько! И
вообще... Время не сравнивают. Смешно даже...
- Смешно другое, - вмешался Красный шар. - Впрочем, это грустный смех... Смешно и
печально, что ты не понимаешь разницы между собой и микробом, пылинкой.
Яшка сдержался, не нагрубил в ответ. Он нашел слова спокойные, взрослые, мудрые
даже:
- Перед Бесконечностью, перед Великим Кристаллом все мы одинаковые пылинки...
Тетушки опять возмущенно и дружно взметнули руки. Но опустили их вразнобой,
растерянно.
- Гм... - сказал в своей качалке Темно-красный шарик. - В рассуждениях мальчика
есть какой-то философский стержень...
- Только на первый взгляд, - сдержанно отозвался Большой Белый шар. - А на самом
деле... Какой же смысл сравнивать с шарами существа микромира? Ведь именно шарам
предназначено осуществить идею Всеобщей Гармонии Великого Кристалла.
Яшка подался вперед, сжал пальцами коленки:
- Но если... Всеобщая Гармония - это ведь когда всему Кристаллу хорошо, да? Но
тогда ведь и каждому в нем должно быть хорошо! И большому, и самому крошечному!
Чтобы каждый... Ну, чтобы у любого, кто живет, было как бы свое окошко, когда оно
в домике светится. У всех-всех... А иначе зачем она, эта Всеобщая Гармония?
- Не-ет, малыш, тут ты загнул, - как-то излишне весело сказал Красный шар. -
Такого не достичь никогда.
- А если не достичь, тогда зачем всё на свете? И Кристалл, и все мы?
Темно-красный шарик закашлялся опять. Желтые тетушки посмотрели друг на друга и
приготовились закудахтать.
- Видишь ли... - медленно начал Большой Белый шар. Но Красный перебил:
- Не вертитесь поперек оси, шары. Мальчик спрашивает в упор, надо отвечать
честно: никто не знает, зачем на свете всё.
- А я знаю! - звонко сказал Яшка. - Чтобы каждому было хорошо!
Большие шары не засмеялись, только Красный слегка улыбнулся. Когда все
повздыхали, он снисходительно сказал:
- Так никогда не бывает, милый Белый шарик. Спроси хоть кого... Хоть своего
Вильсона...
Большой Белый шар тоже заговорил - с некоторым смущением:
- Ты уж извини, дружок, но мы немножко... так сказать, покопались в твоих мыслях,
когда ты спал. Не обижайся, это в твоих же интересах. Нам важно было знать,
какими понятиями ты живешь, когда уходишь туда.
- Ну и пожалуйста! Я ничего и не скрываю!
- Тем лучше... И вот посуди: может ли быть хорошо всем даже там, у Стасика? Если
его ловит Чича, хорошо Чиче, а Стасику наоборот. А если...
- Подумаешь! Мы этому Чиче недавно так навтыкали, что...
- Ясно, ясно... Вот я и говорю: всем ли было тогда приятно?.. Или другой пример.
Вы там со Стасиком очень любите пельмени. А хорошо ли теленку, которого пустили
на фарш?
- Но ведь... - начал Яшка.
- Что? - спросил Красный шар с грустной подковыркой.
- А то! Нигде ведь еще Всеобщей Гармонии нет! И Вильсон не виноват, что так
получается на свете! А когда он вырастет, он будет стараться, чтобы никто никого
не убивал и не обижал!
- И у него ничего не получится, - сказал Большой Белый шар. - Да... Конечно, он не
виноват, что так все устроено. И когда он вырастет, он поймет, что каждый должен
заниматься своими делами: он - человеческими, а звезды - звездными... Возьмем один
пример. Я знаю: в микромире, где обитает Стасик, есть свой микромир, еще более
крошечный. Невидимые даже глазу Стасика живые существа. Бактерии и так далее. И
вдруг среди них обнаружились бы мыслящие, развитые... Или еще мельче! Нашлись бы
разумные жители на частицах атомов, летающих вокруг ядра! Стал бы твой Стасик с
ними вступать в контакт? С такой... извини уж, неизмеримой мелочью...
- Конечно стал бы, - убежденно сказал Яшка. - Если бы это... существо... если бы ему
было плохо и оно бы позвало на помощь.
- Но это бессмысленно! - воскликнул Красный шар.
А Темно-красный шарик неожиданно проговорил:
- Однако почему же? Возможно, в этом есть своя логика.
- Но это не логика звездных шаров! - раздраженно отозвался Большой Белый шар. -
Согласитесь, что с такой логикой мы придем... сам черт не знает куда! Надо
помнить, в конце концов, что у нас есть своя, звездная цель!.. Белый шарик,
мальчик мой! Ведь ты родился звездой! Нельзя изменять предначертанию судьбы, это
большой грех...
Яшка тихо, почти со слезами сказал:
- А если я брошу Стасика, значит, я ему изменю... Я и так уже изменил одному...
Большой Белый шар сочувственно кивнул:
- Я знаю, ты имеешь в виду мальчика Ежики... Но ему сейчас хорошо, и он с
благодарностью вспоминает о тебе.
- Мне-то от этого не легче...
- Но пока вообще ничего не было! - хохотнул Красный шар. - Вся эта история еще
далеко впереди по вектору Времени!
- "Было - не было..." - по-взрослому вздохнул Яшка. - Все равно это неизбежно, раз
я здесь... Раз я - шарик. Ведь я стал звездой, потому что бросил Ежики...
- Но ты же стал звездой! - наперебой заговорили Желтые тетушки (оставаясь,
впрочем, прямыми и строгими). - Значит, никакой измены не было! Пора бы знать,
что звезды не зажигаются с помощью нечестных поступков. Это общий закон Великого
Кристалла! Ты просто выполнял свое предназначение!
- А что, разве обязательно кого-то бросать, чтобы выполнить... это...
предназначение? Тогда Ежики, сейчас Вильсона...
Большой Белый шар сунул очки в жилетный карман. Подошел, сел рядом на диван, не
боясь, что Яшка испачкает пятками его светлые брюки. Взял Белого шарика за
плечи.
- Послушай, малыш... Что поделаешь, раз так устроен мир. Приходится и расставаться
иногда... с кем-нибудь или с чем-нибудь... ради главной цели. У тебя звездная
судьба, а у Стасика своя - маленькая, земная... Ну, нет, нет, не маленькая, не
обижайся. Но... другая...
У Яшки защекотало в горле. Потому что он уже понимал: Большой Белый шар прав. И
все же Яшка возразил:
- Я ведь тоже родился на Земле.
- На Земле родился кристаллик. А ты, Белый шарик, вспыхнул в пространстве.
Вспыхнул не только кристаллик, но и тот кусочек материи, с которым он
столкнулся. Может быть, у того кусочка тоже были свои планы, цели, память...
- Это была просто песчинка. Неживая. Иначе бы я помнил...
- Может быть, еще вспомнишь. А кроме того, и кристаллик... он вырос хотя и на
Земле, но из крошечного звездного зернышка. Мадам Валентина фан Зеехафен
вырастила тебя... его то есть... из так называемой звездной жемчужины - такие
прилетают иногда на Землю, как мельчайшие метеориты...
- Откуда вы знаете?
- Пришлось узнать. Ради тебя... И еще ради тебя я хочу сделать одну вещь. Показать
тебе окно в будущее. По правде говоря, это нарушение правил, но приходится, ты
ведь не обычный шарик... Чтобы спасти тебя, я покажу, от какой жизни ты хочешь
отказаться. Ты думаешь, манипуляции с индексами и минутные радости Резонанса -
это все в звездной жизни? А радость познания! А великое счастье строительства
новых структур! А музыка пространств, которую слышат большие звездные шары! А
тайны межпространственного вакуума, где, возможно, рождается новый, неведомый
нам мир!.. Все это шарики узнают после Возрастания. Но пока - хотя бы взгляни! -
Большой Белый шар шагнул к окну и толчком распахнул створки.
Летний день за окнами исчез. Раскинулось темно-синее пространство, и в нем
загорелись вдруг сотни многоцветных радуг, переплелись, отразились в гранях
невидимых черных зеркал. И все эти радуги зазвучали - словно вздохнула и
отозвалась мелодией Вселенная.
Это была мелодия, похожая на ту, что пришла к Яшке в комнате Полины Платоновны.
Только бесконечно более глубокая, полностью берущая в плен. И в душе от нее -
небывалая радость и обмирание...
- Это Всеобщая Гармония? - прошептал Яшка.
- Нет, что ты...
Да, не было полной гармонии, не было радости Всеобщего Резонанса. Потому что
среди черных зеркал открылись щели, из них дохнуло страхом неведомого, это же
неведомое зазвучало в музыке. Но страх не унижал, не заставлял спрятаться, а
звал в свою глубину: в провалах межпространственного вакуума была жуткая, но
притягательная тайна. Из этих провалов метнулись, выросли веерные лучи,
превратились в ломкое переплетение разноцветных бесконечных плоскостей,
зазвенели неслышно и оглушительно, и в звоне их отозвалась вся неохватность
многомерных пространств. В этом переплетении, в этой звонкой мелодии был какойто
скрытый смысл. Еще чуть-чуть, и Яшка уловил бы его. И одним движением пальца,
одним импульсом перестроил бы звучащий, тревожный и зовущий к себе мир. Сделал
бы его еще лучше! Он чувствовал в себе такую силу!..
- Хватит! - громко сказал за спиной Красный шар. И в окне опять возник обычный
день с пыльным солнцем и воробьями в тополиных ветках.
Яшка обернулся - оскорбленно, яростно! Почему у него отняли такое!
- Больше пока нельзя, - объяснил Большой Белый шар. - Я и так переборщил. Ты уже
начал проникать. А это запрещено до Возрастания. Потерпи...
Яшка опять сел на диван. И молчал. Оглушенный, тоскующий по только что
открывшейся Вселенной.
Большой Белый шар снова присел рядом:
- Ты видел, сколько радостей и загадок тебя ждет. Разве можно от этого
отказаться?
Нет, не в силах был Белый шарик отказаться от этого... А от Вильсона?
Большой Белый шар заговорил опять:
- Сколько всего у тебя впереди. А Стасик... Ты станешь большой звездой и просто
забудешь про него.
- Нет... - Яшка мотнул кудлатой головой. - Не хочу.
- Ну, не хочешь - не забывай, твое дело. - Большой Белый шар понимал, что
одержал победу в главном.
Одна из Желтых тетушек ласково предложила:
- Когда ты станешь большим, сможешь завести детей, шарики-планеты. И если
захочешь, разведешь на них сколько угодно мальчиков. И дружи с ними сколько
вздумается, энергии почти не понадобится, потому что они будут под боком.
Яшка посмотрел на нее мокрыми злыми глазами:
- Скажете тоже... Все равно ни один из них не будет Вильсон...
- В конце концов это невыносимо! Дался он тебе... - не выдержала другая тетушка.
- Не надо, - строго сказал Большой Белый шар. - Мы и так обо всем договорились.
Не правда ли, малыш?
- Да... - прошептал Яшка. Он понимал мысли Большого Белого шара: тот знал, что
Белый шарик после Возрастания неизбежно забудет своего друга Вильсона. И сам
Яшка это знал.
Пряча последнюю надежду, он попросил нерешительно, негромко, не похоже на
прежнего ершистого Яшку:
- А можно мне туда еще один раз? Последний...
- Ни в коем случае! - вскинулись Желтые тетушки.
Но Большой Белый шар отозвался добродушно и понимающе:
- Последний раз можно. Попрощаться... Только дай слово, что ненадолго.
Уход
- А может быть, и тебе стать звездой? - неуверенно сказал Яшка. - Мы бы тогда
смогли вместе. Всегда... - Это и была его последняя надежда.
Слабенькая надежда. Потому что ничего же не было рассчитано... Допустим, сумеет
Яшка вывести Стасика в пространство, помчится с ним, обгоняя свет, столкнет его
с летящей навстречу крупинкой вещества. А дальше? Могут ли земные мальчики
вспыхивать, как звезды?..
"Да, но я же уверен, что получится, - сказал себе Яшка. - Лишь бы Вильсон
согласился рискнуть. Это страшно, но только на один миг..."
Однако Стасик ничего не сказал о риске, о страхе. Даже не спросил, как это все
будет. Он выразился коротко и просто:
- Ты что, спятил? А мама как без меня? А Катька?
Вот и все... Можно, конечно, было объяснить, что маму и Катьку он забудет, когда
станет звездой. Но Яшка понимал, как посмотрит Вильсон в ответ и что скажет.
И значит, ни к чему дальнейший разговор. Все остальное было сказано еще раньше:
и о Возрастании, и о том, почему он, Яшка, больше не может здесь появляться. И
даже - горько и честно - о том, что, скорее всего, Белый шарик не сможет
вспоминать друга Вильсона, когда станет большим шаром.
Они сидели на топчане в своем фанерно-сетчатом домике, и рябина царапала веткой
промасленную бумагу окна, потому что дул ветер. Была последняя неделя августа,
время с жарой и грозами кончилось. Из-за реки бежали быстрые облака - с желтыми
краями, но пасмурно-серые. Зябкие предвестники осени.
- Я же не виноват, - прошептал Яшка. - Если такая... природа. Раз я шарик...
Он вдруг наклонился и заплакал - не Белый шарик, а пока еще просто мальчик Яшка.
Слезы, крупные, как стеклянные бусины, посыпались со щек и подбородка. На
выгоревших белесых штанах они расплывались пятнами, а на темных ("как у арапа")
коленках размывали пыль.
- Ну, чего ты... Не реви, - скомканно сказал Стасик. - Все равно это должно было
случиться. Я знал.
Он понимал теперь, что и в самом деле знал это. Боязливая догадка, что счастье
не вечно, что когда-то может наступить разлука, появлялась у него и раньше. Но в
радостные дни, среди игр и веселья такие мысли прогонять было легко. А по ночам,
в домике, когда вели теплым шепотом разговоры про звездную и человеческую жизнь,
казалось невероятным, что Яшка (который вот он, рядом, лохматый, костлявый,
пахнущий береговой полынью и речным песком, настоящий!) может куда-то деваться...
Яшка - Белый шарик - потратил немалую порцию звездной энергии, чтобы остановить
плач. Остановил. Но унять слезы - не значит унять печаль.
- Тебе легче, раз ты знал. А я не
...Закладка в соц.сетях
