Жанр: Электронное издание
krap-v14
...гда он отрывался от экрана, почти все забывалось. Но
Стасик не огорчался. Главное, что Белый шарик есть на свете и почти всегда
рядом. Такой вот маленький неунывающий сказочный друг.
И все-таки порой Стасика беспокойно царапало желание разгадки. Кто же он, Белый
шарик? Что это за страна такая - Великий Кристалл? Где она? Шарик вроде бы и не
скрывал ничего, но ответы были непонятные:
- Великий Кристалл? Ну, как объяснить-то? Везде он, все мы в Кристалле. Только
грани разные... Я бы с формулами тебе легко мог растолковать, но вы же в школе еще
не проходили такую математику...
И все-таки он хитрил, обходил что-то главное, этот Белый шарик. Недаром так
смутился, когда все открылось.
Это случилось неожиданно, во время одной такой беседы на кухне. Как всегда,
придвинулось, выросло перед глазами слюдяное окошечко керосинки. И вдруг среди
оранжевых плоскостей и закрученных желтых лент мелькнула темно-синяя щель,
разрослась в пространство, пересыпанное колючими искрами и светящимися
горошинами, опоясанное лентой серебристой пыли. Только на миг! Словно сознание
Белого шарика неосторожно приоткрыло дверь в комнату, где пряталась разгадка.
- Стой! - мысленно крикнул Стасик. - Подожди... Значит... Выходит, Великий Кристалл
- это все Мировое пространство?
Белый шарик аж завертелся в ладони. Но ответил ворчливо, как про самое
обыкновенное:
- Я же тебе тыщу раз это объяснял.
- Ты не так объяснял. - Значит, Шарик - это... Стасика тряхнуло дрожью, обдало
дыханием громадной межзвездной пустоты. - Значит, ты... звезда?
Белый шарик пульсировал и будто наливался горячим соком в стиснутом Стаськином
кулаке. Молчал с полминуты. Потом ответил с капризно-скандальной ноткой:
- Ну и что? Ну, звезда... Что такого? Нельзя, что ли? - За этой ершистостью он
явно старался спрятать неловкость и даже какой-то страх.
- Как... наше Солнце? - растворяясь в обморочном восторге, прошептал Стасик.
- И вовсе не "как". Солнце - желтый шарик, а я белый. И оно у вас уже взрослое,
а я...
- А ты... ты с ним пробовал разговаривать?
- Ну зачем? - В ответе Шарика зазвенела досада. - Зачем оно мне? У меня и в
своей грани много знакомых шаров... Я понимаю, этот Желтый шарик - хороший, раз он
твое солнце. Но мне-то нужен не он, а ты! У меня с тобой резонанс...
- Но ты же... такой громадный, а я... как пылинка перед тобой...
- Вот этого я и боялся, таких вот разговоров... Ты станешь теперь измерять,
сравнивать... и не захочешь дружить...
- Нет... я все равно хочу, - неуверенно отозвался Стасик.
- Ты пойми! - В Шарике чуть ли не слезинки зазвенели. - Я вовсе даже не большой...
Посмотри на небо - разве звезды громадные, когда ты на них глядишь? И я, когда с
тобой...
- Ну чего ты расстроился-то... - неловко сказал Стасик.
- Потому что ты не понимаешь! Разве дело в массе и в размерах? Главное, что мы...
похожие...
У Стасика неожиданно сильно защекотало в горле.
- "Один и один - не один..." Да?
- Ага... - Белый шарик шмыгнул носом, если такое выражение применимо к звезде.
- Послушай... А тебя можно увидеть на нашем небе?
- Не... Я же из другой грани Кристалла.
- Ну ладно, - сказал Стасик. - Все равно это здорово...
Несколько дней Стасик ходил с горделивой радостью оттого, что он дружит со
звездой. Но и... сомнение скребло. Вдруг Белый шарик все это выдумал? Не нарочно,
а поверил, как и Стасик, в свою сказку. А на самом деле он просто маленький
волшебный шарик... Да, но ведь поезд-то он остановил по правде! Под силу ли такое
небольшому шарику, даже волшебному?
Как бы то ни было, а скоро Стасик притерпелся к пониманию, что Шарик - звезда.
Если это и правда, то звезда он там, далеко, у себя. А настоящий Шарик был вот
он - всегда под рукой. Маленький, верный и откровенный друг.
А Белому шарику, судя по всему, того и было надо...
2
Конечно, время бежало не только в беседах с Шариком. Были уроки в школе,
домашние задания, двойки по арифметике, за которые попадало от мамы.
Удивительно, что Шарик всякие мировые сложности понимал, а помочь решить задачку
за третий класс не мог, путался... Часто хворала Катюшка, с ней тоже хватало
забот. Но было и хорошее.
Новый год все жильцы дома встречали вместе: на просторной кухне сдвинули столы.
А елочки у всех были свои - у Стасика, у Полины Платоновны, у Зямы. Полина
Платоновна дала Стасику немного старинных свечек, и они целый час горели,
потрескивая, на хвойных лапах, а Катюшка глазела и улыбалась, будто что-то
понимала...
Банный лог опять сделался сказочно-зимним, и Стасик с Зямой снова катались там
на санях. В конце улицы висел зеленоватый месяц, светились в окнах огоньки, а
неподалеку, на башне маленькой церкви, весело тренькали рождественские колокола.
Андрей Игнатьевич сделал Стасику подарок. Отыскал под навесом среди рухляди
ржавые коньки-снегурки, начистил их.
- На, катайся, как я когда-то.
Стасик прикручивал снегурки к валенкам веревками с палочками и учился кататься
по обледенелому тротуару. А когда пришла сноровка, стал отпрашиваться у мамы на
каток в недалекий сквер, который назывался "Сад имени Ворошилова". Там было
весело, горели развешанные на проволоках лампочки, играла радиола. И все было
прекрасно, пока Стасику не повстречались Бледный Чича, Хрын и еще двое, Стасик
их не знал. Тут уж все пошло как по-заведенному. Вильсона - головой в сугроб,
валенки - долой с ног, коньки с них содрали. "Только пикни кому, Матросик, ноги
повыдергаем!"
- Чичка-затычка, - бессильно сказал им вслед Стасик. Натянул валенки и пошел
домой. И не заплакал.
Он даже не очень разозлился сейчас. Злиться на Чичу и его гадов приятелей было
бессмысленно. Они для Стасика были уже как бы не люди, а какое-то неизбежное
природное зло. Это все равно что на плохую погоду обижаться, на слякоть, на
мокрый ветер. Если попал под дождь, какой смысл его ругать? Все равно вымокнешь,
если без зонтика.
А где взять зонтик от Чичи?
Маме Стасик сказал, что коньки отобрали незнакомые мальчишки. Мама, кажется,
была даже довольна в глубине души: не будет сын бегать по вечерам на каток, где
всякие опасности и хулиганы.
Шарика Стасик с собой на улицу никогда не брал: он хоть и волшебный,
неисчезающий, но осторожность не мешает. И в тот вечер Шарик ворчливо сказал:
- Если бы я был с тобой, Чича добром бы ноги не унес.
- А что бы ты сделал?
Шарик молчал.
- Ты что? Распылил бы его на атомы? - испуганно догадался Стасик. - Как тогда в
лагере обещал?
- Я... не знаю. Ты хотел бы?
- Нет! Не хотел.
Совсем недавно Стасик думал о том, что Чича с дружками - не люди, а так, тупая
злая сила. Но тут сразу спохватился: с головой же он, Чича-то, с руками, с
ногами. Человек все-таки.
- Нет, не надо... Ну, он подлый, конечно. Только... У него же мать есть, я ее видел,
она в лагерь приезжала. Нормальная тетенька... Знаешь, как рыдать по этому дураку
будет!
Шарик все молчал. Кажется, виновато.
- И вообще... - Стасик замялся. Как разъяснить попроще Белому шарику? У них, у
звезд, может, совсем другие понятия. - Если мы это сделаем, тогда... значит, мы
убийцы - ты и я. А это же самое страшное. Мы с мамой как-то разговаривали, она
сказала, что ничего нет страшнее убийства. Потому что оно - непоправимое... Это
только фашисты убивают и не мучаются. А мы что, из-за какого-то Чичи должны
делаться как фашисты?
Шарик сказал неожиданно:
- Мама у тебя хорошая... У шариков мам не бывает.
- А откуда шарики берутся? - Стасик был рад сменить разговор.
- Не знаю. Вспыхивают, вот и все...
- Прямо из пустоты?
- Наверно, да... Я Чичу и не хотел распылять, просто так спросил. А что с ним
делать-то?
- По морде бы ему надавать, - мечтательно отозвался Стасик. - Ты не мог бы дать
мне такую силу? Ну, влить энергию... У тебя ее вон сколько. Черное покрывало
порвал, поезд остановил...
- Так это я сам. А другому как силу передашь?.. Да, наверно, тут и не в силе
дело.
- А в чем? - обиделся Стасик. - Думаешь, мне смелости не хватает? А что в ней
толку, если их всегда вон сколько! И все такие дылды!
Шарик задумчиво спросил:
- Может, мне самому попробовать накостылять ему?.. А вдруг не рассчитаю, это
ведь не поезд. Трахну посильнее толкающим импульсом, а от него рожки да ножки...
- Нет уж! - опять испугался Стасик. - Лучше не пробуй. Он рассыплется, потом не
соберешь... Ты лучше вот что. Раз ты можешь всякое такое... раз для себя шарик
сделал пластмассовый... Может, ты мне новые коньки сделаешь?
- Да это запросто! Если хочешь, можно с ботинками...
- Правда? Из ничего сделаешь?
- Нет, надо из чего-нибудь. Например, из полена. Главное, чтобы масса была
примерно одинаковая. Тогда я перестрою вещество по заданному образцу...
- У меня ботинки тридцать третий размер. Но лучше делай тридцать четвертый,
чтобы на теплые носки... Ох, нет...
- Что?
- Мама сразу же спросит: откуда коньки?
- Ну и скажешь.
- Так она и поверит!
- Ну, давай прямо у нее на глазах сделаю!
- И знаешь, что тут начнется!
- Что?
- Не знаю... Но начнется. Взрослые всегда боятся непонятного. Хоть и мама, а все
равно...
Кажется, Шарик слегка надулся (не в прямом, а в переносном смысле):
- Тебе не угодишь.
- Не во мне дело... Слушай! А ты можешь сделать несколько червонцев? Ой, не
червонцев, их сейчас отменили, а новых... Или даже сотню! Только чтобы настоящие...
Так, чтобы на коньки хватило и еще на еду осталось до зарплаты! А?
- А мама спросит: откуда деньги?
- А пусть она сама их на улице найдет! В кошельке!
...Они обсудили, какой должен быть кошелек. Потертый, с кнопкой, называется
"портмоне". А в нем несколько новеньких двадцатипятирублевок, одна сотенная
бумажка и кое-какая мелочь. Чтобы все было правдоподобно.
- Может, побольше сотенных? - щедро предложил Шарик.
- Хватит на первый раз. Чего жадничать!.. А как ты кошелек маме подсунешь?
- Знаю как. Ты в это дело не вмешивайся.
...Следующим вечером мама рассказывала на кухне:
- Вы представляете, иду из библиотеки, а на снегу рядом с тротуаром что-то
чернеет. Смотрю - кошелек. Открыла, а там триста тридцать четыре рубля с
мелочью...
- Везет хорошим людям, - заметил Андрей Игнатьевич и опасливо посмотрел на жену.
- Счастливая ты, Галина, - сказала Зямина мать. - Вот и новую юбку себе
справишь...
- Да ты что! Думаешь, я себе взяла?
- А что? Кому-то подарила, ненормальная?
- Ну, человек-то, который потерял, он чем виноват? Ищет, наверно, переживает...
Отнесла в милицию, протокол составили.
- Ты, Галя, или святая, или дура, - печально сказала Зямина мать. И закричала на
Зяму: - А ты тут не торчи, нечего слушать, про что взрослые говорят!..
Стасик сунул пальцы в карман - Шарик там грелся и вертелся.
- Вот она, моя мама. Вся как есть. Понял?
- Ничего, - сердито отозвался Шарик. - Перехитрим.
- Маму?
- У вас ведь есть облигации?
- Ой... Это чтобы выигрывать по займу? Пачка!
- Ночью пошарю по номерам.
...Андрей Игнатьевич звонко кричал на кухне (он на радостях пропустил рюмочку):
- Я же говорил: хорошим людям завсегда счастье! Ты хоть что делай! Это надо же,
пять тыщ! Ты, Галина, молодец!
- Да в чем же я молодец-то? - счастливо смущалась мама. - Просто повезло раз в
жизни. Принесла газету, стала номера проверять и глазам не верю: и номер, и
серия сходятся... Ой, товарищи, я теперь все долги отдам, Стаське новое пальто
куплю и еще на полгода нормальной жизни хватит...
При маминой тогдашней зарплате, в восемьсот пятьдесят рублей, пять тысяч - это
просто богатство...
- И коньки с ботинками, - осторожно напомнил Стасик.
- Чтобы опять отобрали!
- С ботинками не отберут.
- Зато поколотят...
"А и правда", - грустно подумал Стасик.
- Ну, тогда лыжи. С горок в Банном логе кататься. Там ребята нормальные, никто
не пристает.
Когда легли спать, Стасик велел Шарику:
- Рассказывай, как это у тебя получилось.
- Делов-то... Недавно розыгрыш был. В городе Киеве. На сцене такие штуки крутятся,
вроде стеклянных бочек, а маленькие ребята из них пенальчики достают. Ну, как
губная помада у мамы. У твоей... А в них бумажки с номерами. Ну вот, один мальчик
и вытянул...
- Слушай... а это честно?
- Нечестно деньги из воздуха делать, - слегка огрызнулся Шарик. - А тут все по
правде. Надо было только постараться, чтобы мальчик нужный номер вытащил...
- А как ты постарался? Ты что... - Стасика вдруг обожгла радостная догадка. - Сам
превратился в этого мальчика?!
- Вот еще! Просто прочитал все номера и подсунул ему под руку тот, который надо.
Лучом-толкачом...
Стасик не отозвался на веселую рифму. Вздохнул огорченно:
- А я думал, ты превратился...
- С чего ты взял?
- Я не взял... Просто подумал: вот хорошо бы...
Матрица
Здесь надо сделать оговорку, отступление... Было ли то, что описано в предыдущей
главе? С точки зрения земного жителя вопрос нелепый. Но Белый шарик был
обитателем звездного мира, где свойства и законы совмещенных пространств иногда
сплетаются в клубки неразрешимых загадок... Там проблема "было - не было" вовсе не
кажется такой бессмысленной.
Взять, например, явление отраженных граней! Луч временного вектора, ударяясь о
соседнее многомерное пространство, как о плоскость, уходит от него рикошетом,
будто от зеркала. Причем бывает, что реальный источник этого луча быстро гаснет,
а отраженный в соседней грани начинает жить по своим законам, формируя вокруг
себя собственное пространство и собственные события. Поди разберись: на самом
деле они - или только отражаются?..
Стасик-то, конечно, о таких сложностях не подозревал. А Белый шарик задумывался.
Ведь, в конце концов, это именно он лихо двинул Вильсона по вектору Времени
вперед почти на полгода. За один миг! От той секунды, когда услышал Стаськины
слова (просто крик души!): "Вот если бы сейчас было лето", - до майского дня,
когда Вильсон оказался в парикмахерском кресле.
Двинуть-то двинул, но сколько энергии это стоило! (И опять большие шары бранили
его за легкомыслие.) А основная сложность в том, что на темпоральном векторе с
декабря по май возник, естественно, временной вакуум. Природа же, как известно,
ни в чем не терпит пустоты. И свободный объем времени, словно бутыль с
выкачанным воздухом, начал стремительно всасывать в себя поток событий.
Неясным осталось одно: случились эти события на самом деле или они - только
продукт отраженного вектора? Если они были, то почему и Стасику и Яшке многое
вспоминалось потом скомканно и урывками? Почему, например, Белого шарика не
беспокоило, что с марта все сильнее кашляла сестренка Вильсона? Нет, он помнил
это и даже несколько раз делал из хлебных крошек и горошин очень нужные для
Катюшки лекарства, которых не оказывалось в аптеке. Но тревоги Шарик не ощущал.
Может, потому, что все чаще был занят своими звездными делами? Или дело в том,
что все это было не по правде?
Но как же не по правде? Вон в углу у двери стоят Стаськины лыжи, купленные в
январе. Вон на Вильсоне штаны, сшитые из обрезков костюма, который мама заказала
на неожиданно свалившиеся деньги. И галстук пионерский. Значит, весной в самом
деле приняли Стаську в пионеры (он все боялся, что не примут из-за двойки по
арифметике)...
А главное - вот он, рядом с Вильсоном, Яшка. Не было бы Яшки, если бы не
случилось тогда, зимой, разговора: "А думал, ты превратился..." - "С чего ты
взял?" - "Я не взял... Просто подумал: вот хорошо бы..."
Нет, нельзя сказать, что такая Стаськина мысль была неожиданной для Белого
шарика. Смутное и даже какое-то стыдливое это желание появилось, когда Шарик
подглядывал Стаськины сны. А может, и не только подглядывал, может, и
подсказывал иногда. По крайней мере, Стасик этих снов утром не помнил, а Шарику
они впечатывались в память навсегда.
Стасик то пробирался среди оплетенных ползучим кустарником скал, то бежал по
песку вдоль очень широкой и очень синей реки за уплывающим пароходом, то искал
кого-то на узких улицах незнакомого города... И в конце концов находил! Другого
мальчишку. Веселого, бесстрашного, с ясным лицом - похожего на того, который был
в комнате Полины Платоновны на портрете. И тогда начинался самый хороший сон.
Стасик и этот мальчишка запускали с крыши самодельный самолет, ловили в лесной
траве светящихся кузнечиков, летали, обнявшись, на доске качелей, подвешенной не
к веревкам, а к солнечным лучам. И дрались иногда с бледными чичами.
Чич было много. Они нападали толпой. Но как нападали, так и откатывались,
прижимая к синякам и ранам немытые лапы. Потому что Вильсон и его друг сражались
самозабвенно... Чаще всего бой шел на скалистой площадке, у тесного входа в
пещеру. Там, в этом гроте, было спрятано какое-то сокровище. Какое - не знали ни
Стасик с другом, ни их враги. Но в темной глубине пещеры горело желтым светом
окно с плавно закругленным верхом и переплетом в виде буквы "Т". И нельзя было
подпустить пиратов к этому теплому и доброму окну. Звенели сабли, кортики и
ятаганы, синий пистолетный дым клочьями застревал среди горячих камней, бледные
враги с воем катились вниз, теряя рваные треуголки и башмаки. И к двум пацанам в
синих матросках и красных галстуках с блестящими пряжками подступиться не могли.
Потому что те стояли спиной к спине и так сверкали клинками, что ветер летел,
будто от пропеллеров...
Шарик смотрел на это со стороны. Со смесью радости, зависти и ревности. Потому
что не он отбивался от врагов спина к спине с Вильсоном. А так хотелось быть на
месте того мальчишки!
Да, чтобы дружить с мальчиком по-настоящему, надо стать мальчиком самому.
Конечно, можно сказать, что в душе Белый шарик и так был мальчишкой. Но это
утешение годилось лишь до поры до времени. Душа душой, а хочется, чтобы в жизнях
друзей побольше было одинакового. Чтобы зимой вместе на лыжных горках, а летом
на реке; чтобы вдвоем бегать в кино "Победа" на "Золушку", "Чапаева" и трофейных
"Мушкетеров". Чтобы знать эту жизнь, как Стаська - на вкус, на запах, на ощупь.
И чтобы - спина к спине, когда встретится компания Чичи. "Держись, Матрос
Вильсон! Они не пройдут!.."
И чем дальше, тем сильнее хотелось этого. Но Шарик боялся признаться Стасику в
таком желании. Во-первых, почему-то очень стеснялся. Во-вторых, было страшно,
что мальчишка из него, из Шарика, не получится.
Нет, само физическое превращение в мальчика не казалось Шарику трудным. Хитрости
живых клеток ему были известны, и создать в своем сознании матрицу мальчишечьего
организма ничего не стоило. Этакий штамп, чтобы потом - шлеп - и готов пацан с
головой и ушами, с руками и ногами, лет десяти с виду. Но что внутри этой
ушастой головы? Как быть с характером и прочими неуловимыми нейроэнергетическими
полями, которые называются словом "душа"? Для души матрицу не
слепишь. И если сейчас - тяп-ляп и готов мальчишка, то это будет наверняка
второй Стасик. Второй Матрос Вильсон. Потому что ничьей другой мальчишечьей души
Белый шарик не знал. А зачем Стасику двойник? Он и от себя-то не в восторге, а
тут, пожалуйста - еще один такой же!..
Конечно, хорошо бы влиться в мальчишечье тело уже со своей собственной душой и
характером. Но вот тут-то и начинался главный страх: есть ли у него, у Белого
шарика, эти человеческие свойства? Одно дело жить в пластмассовом шарике и
откликаться резонансом на Стаськины мысли и чувства. Другое... Вот получится ли
это "другое"?
...Впрочем, скоро он сообразил, что какой-никакой характер у него есть. Потому что
не может портиться то, чего нет, а Большой Белый шар прямо заявил Шарику:
- Голубчик мой, я вынужден сказать, что порой твой характер делается
невыносимым. Ты то и дело споришь со старшими.
- Дитя растет, скоро переходный возраст, - хмыкнул Красный шар.
- За такие "переходные" фокусы раньше быстренько попадали под черное
покрывало, - прокряхтел Темно-красный шарик. Он, видимо, по старости лет забыл
недавние события. Шарик только фыркнул.
- Нет-нет, мы очень благодарны тебе за то, что ты так храбро разделался с
покрывалом, - заторопились, просто закудахтали Желтые близнецы. - Но зазнаваться
- это очень-очень нехорошо. Это крайне повредит тебе в момент Возрастания...
- Еще больше повредит то, что он так безрассудно тратит энергию, - напомнил
Большой Белый шар.
- Чтобы покрывало разодрать - это безрассудно, да? Это вы сейчас так говорите, а
тогда...
- Ну, хорошо, хорошо... Но нельзя же теперь жить за счет одного подвига. Надо
думать о постоянных обязанностях и о будущем. А ты тратишь энергию на
посторонние дела, на игрушки.
- Моя энергия, хочу и трачу, - буркнул Шарик. Впрочем, негромко, про себя.
А про постоянные обязанности он не забывал. Не надо думать, что он проводил со
Стасиком дни и ночи, беседовал да сны смотрел. Когда необходимо, он занимался
своими звездными делами. Его серия двойных веерных импульсов дала в Сети такой
резонанс, что о "Белом малыше" заговорили по всей округе.
Были, правда, и просчеты, а один факт совсем скандальный. Шарик засмотрелся
Стаськиным сном про полет на зеленом аэростате и постыдно прозевал отраженный
импульс переменной частоты аж из самого дальнего запределья. А перехватить его и
направить по касательной к большой дуге Сети мог только он, Белый шарик: он один
в этой области пространства имел нужный отражательный индекс. И прошляпил!
Тут уж он услыхал про себя много чего. И не только от шаров-воспитателей, а от
всех ближних и дальних соседей. И ответить нечего... И понял Шарик, что чувствовал
друг Вильсон, когда забыл закрыть печную вьюшку, умчался с лыжами на горки
Банного лога и выстудил комнату. "Растяпа безмозглая, только улица у него на
уме! Катя и так кашляет, а ты в доме Северный полюс устроил! Вот запру лыжи в
чулан!.." И ясно было, почему Стасик не огрызнулся и не обиделся, а только потер
место, по которому попало скрученным фартуком. Чего уж тут...
Однажды Шарик спросил:
- Вильсон, ты опять не помнишь, что видел во сне?
- Ой, помню! - обрадовался Стасик. - Здорово было! Мы... с каким-то мальчишкой, с
хорошим таким, пиратов лупили! Они лезут снизу по скалам, а мы - ж-жах! ж-жах!..
Какую-то пещеру защищали. Только я не понял, при чем тут пещера? Зачем она?
- Наверное, это грот в скалах, - осторожно разъяснил Шарик. - У тебя же песня
лю-бимая: "Мы спина к спине у грота отобьемся от врага"...
- Не-е! - Стасик даже сморщился. - Ты что говоришь! В песне грот - это мачта!
- Какая мачта? - Шарик расстроился. Зря, значит, делал этому сну подсказку.
- Обыкновенная! Самая большая на корабле. С реями, с вантами, наверху клотик.
- Что? К... лотик?
- Ну да! Не знаешь разве? Такой шарик плоский... - Стасик засмеялся. - Вот будешь
подолгу под подушкой лежать, тоже сплющишься, как клотик...
- К... лотик... А лотик? Это что такое? Есть такое слово?
- Не знаю... Может, маленький лот? Такая штука, чтобы глубину измерять с корабля.
- Нет... это что-то другое, - незнакомо, даже как-то отчужденно отозвался Шарик.
Он и сам не понимал, что с ним. Непонятное, полузнакомое мелькнуло в памяти
яркой щелью. Словно приоткрывшийся на миг вход в иное пространство. Не в свое,
звездное, не в Стаськино, а в какое-то третье...
- Ты чего испугался? - забеспокоился Стасик.
- Я нет... я... ага, испугался! Ты вот что... Не толкай меня под подушку каждую ночь,
а то и правда сплющусь. Положи меня в горшок с геранью! Да не бойся, никуда я не
денусь!
- Ну, пожалуйста... А может, лучше я тебе специальный домик сделаю? Из картона,
разноцветный...
- Нет! В горшок с цветком!
- Ну, как хочешь, - растерянно и обиженно сказал Стасик. И уложил целлулоидный
мячик в черные земляные крошки под герань, у горшечной кромки.
...Сразу не стало Стаськиной комнаты. Окна сделались высокими, со сводчатым верхом
и частыми переплетами. Вместо рыжего фанерного шкафа - большие, под потолок,
часы. Лиловый кот сидел на тумбочке и терся щекой об угол граммофона. Из
граммофонной трубы торчала крокодилья зубастая голова.
И мальчик, стоявший посреди комнаты, был не Стасик. Лохматый, большеголовый... И
появившаяся перед ним женщина совсем не походила на маму Вильсона. Очень прямая,
в длинном черном платье с блестками, с высокой седой прической, в пенсне.
Сердито сверкали стеклышки.
- Фаас ту вертраахт!..
"Ты что же это натворил! - понял Белый шарик. - А ну, подойди сюда, негодник..."
...Мальчишка поправил на плече широкую лямку, заправил мятую рубашку в старые, с
обтрепанными у колен кромками штаны и сказал снисходительно:
- Подумаешь... Вы даже и шлепнуть-то как следует не умеете...
- Я не знала, что у тебя в штанах столько пыли. В следующий раз замотаю себе рот
полотенцем, чтобы не чихать. И возьму линейку из пальмового дерева.
- Вы же давно сломали ее о лысину директора гимназии! Сами рассказывали.
- У меня есть другая, покрепче... - Женщина отвернулась, будто опять собиралась
чихнуть, но мальчик мигом учуял, что она старается не засмеяться. И засмеялся
сам:
- Мадам Валентина! Вы вовсе и не сердитесь!
Она сказала с притворной печалью:
- Лотик, ты чудовище! Как я могу не сердиться, если ты чуть не загубил самый
главный мой эксперимент! Ведь это еще маленький робкий росток. Над ним даже
дышать надо осторожно, а ты мажешь клеем и лепишь на него какую-то гадость!
- Какую гадость?! Я окошко сделал. Вы же сами говорили, что Вселенная - это дом
для всего человечества!
- Действительно, говорила. Но...
- А кристаллик - модель Вселенной! Значит, тоже дом, только маленький. А какой
же дом, если без окошка?
- Гм... Но если бы ты все испортил?
- Я же осторожненько...
Оба они - Лотик и мадам Валентина - смотрели теперь на цветочный горшок, в
котором лежал Шарик. Тогда Шарик бросил импульс-анализатор в часы, отразил его
от стекла на циферблате и направил обратно - чтобы увидеть себя.
Но его, Белого шарика, в горшке с геранью не было. За терракотовой кромкой
торчал из влажной земли синевато-прозрачный кристаллик размером с огрызок
толстого карандаша. И на одной из граней его горело сделанное из желтой фольги
окошко. Будто на елочном домике...
Жутковатое чувство пустоты, падения, замирания испытал Шарик. По
...Закладка в соц.сетях
