Жанр: Электронное издание
krap-v14
...тому что было
непостижимо: вроде бы есть он на свете и в то же время его нет...
... - Ты почему не отвечаешь? - обиженно теребил его Стасик. - Опять, что ли,
импульсы ловишь в своем Кристалле?
- Подожди. Я вспоминаю...
"Лотик... Лотик... Лотик..." Ребята постарше звали его Головастиком...
Жутковатая пустота рассеялась. Выросли на ее месте башни города с тесными
улицами, статуями рыцарей и звонкими трамвайчиками, бегущими по откосам
городского холма... Картина за картиной, случай за случаем... Будто он, Шарик, сидит
с Вильсоном в кинотеатре "Победа" и считывает импульсом с экрана полузнакомый
фильм.
- Вильсон! Ты когда-нибудь слышал о городе Реттерхальме?
- Не-а... Где это?
Если бы знать где. И в какое время. И вообще - откуда все это? Может, просто
сон?
Разве шарики могут, как люди, видеть сны?
И, кроме того, обычный сон - это ведь скомканное отражение того, что было.
А что же все-таки было?
Чтобы не обидеть Вильсона и чтобы разобраться самому, Шарик попробовал
рассказать то, что вспоминалось. Насколько мог связно и по порядку:
- Слушай... Неизвестно где и давным-давно был старинный город Реттерхальм. Это
означает "рыцарский шлем". Там жила ученая женщина Валентина фан Зеехафен. Она
изучала всякие науки... И вот она догадалась, что Вселенная - это громадный
кристалл. И чтобы получше изучить его свойства, стала выращивать в цветочном
горшке модель Кристалла...
- Разве так бывает?
- Значит, бывает... А у нее жил мальчик, сирота. Раньше его воспитывали три
тетушки, но он удрал от них.
- Сильно обижали?
- Да нет, не очень. Но Лотик разозлился на них. Они сдуру подписали вместе с
другими жителями города один глупый приговор, чтобы выгнать из города мальчика
Гальку...
- Кого? Это же девчоночье имя!
- Полное имя - Галиен Тукк... Его обвинили там за что-то совсем несправедливо. Не
помню за что... А он был другом Лотика... А потом этот Галька пробрался на вражеский
броненосец, который шел по реке, чтобы обстрелять город...
- Разве тогда были броненосцы?
- Были. Старинные, с трубой, как у самовара, с большущей пушкой. Назывались -
мониторы... Галька не дал бомбе упасть на город...
- Как не дал?
- Задержал в полете своим энергополем, он умел... А то бы она разнесла чуть не
весь Реттерхальм...
- Как атомная?
- Может быть... Но он не дал. Всех моряков с монитора взяли в плен, а Гальке
поставили в Реттерхальме памятник.
- Значит, простили его!
- Еще бы!.. Но он жителей не простил. И ушел из города вместе с капитаном
монитора, когда того освободили.
- С врагом?
- Оказалось, что он не враг... В общем, я сам не все понимаю. Путается многое...
Помню только, что Лотик потом отправился искать Гальку. Взял с собой его
сестренку и ушел...
- И отыскал?
- Не знаю...
- Ну, тогда не интересно... - Стасик не любил плохие и неясные концы в историях,
книжках и кино. - А почему ты вспомнил про это?
- Само вспомнилось...
Эти воспоминания тянули за собой другие: обрывки разных событий, видения
городов, которых не было в Стаськином пространстве... Но Лотик вспоминался чаще
всего. Он поливал особым раствором вырастающий в цветочном горшке кристаллик, а
тот следил за лохматым Головастиком с любовью и ревнивым интересом. А Шарик в
своих воспоминаниях следил за ними обоими. И порой вживался в их дела настолько,
что забывал о своей собственной природе. О том, что он - Белый шарик. Ему
казалось, что он маленький кристалл, поселившийся под геранью, а потом сознание
перемещалось, и он становился Лотиком. Человеческим ребенком из города
Реттерхальма.
... - Дорогой мой, безрассудство, конечно, простительно детскому возрасту, но в
известной доле. А ты переходишь допустимые пределы. Я всегда был снисходителен к
твоим склонностям, ибо и сам в детстве позволял себе лишнее. Однако сейчас
должен заявить: оглянись, голубчик, и скажи себе "стоп"... - Мужчина с румяным
лицом и закрученными усами смотрел усмешливо и строго. Сидел он откинувшись в
кресле и закинув ногу за ногу. Его круглый животик распирал красно-розовую
атласную ткань полосатого жилета. Это был, безусловно, Красный шар.
Мальчик перевел взгляд с полосатого живота на побитые носки своих башмаков.
- Ну, чего я опять такого сделал-то?
- И ты еще спрашиваешь... - Лысовато-седой, тоже полный дядька в светлом костюме и
круглых очках покачал головой. Он стоял у окна и смотрел на улицу, а не на
мальчишку. Потому что смотреть на отпетого нарушителя порядка и приличий было,
видимо, неприятно.
- Он еще спрашивает! - разом сказали две худые тетки в апельсиновых платьях. Они
сидели рядышком - одинаковые, с прямыми спинами и высокими желтыми прическами. -
Да за такие дела тебя следует засадить под замок на целую неделю!
- Фиг, - сумрачно сказал мальчик Шарик. - Я убегу.
Сморщенный старичок в бордовом халате со скрипом повозился в кресле-качалке,
окутал себя дымом из трубки и прокряхтел, что "пора драть". И Шарик опять сказал
"фиг".
Красный шар заколыхался в смехе:
- Ну-с, это любопытно. Куда же ты удерешь на сей раз?
- Все туда же! Да-да, понятно! - закудахтали Желтые тетушки-близнецы. - Опять к
этому хулигану Вильсону!
- Почему это он хулиган? Вы его не знаете...
- И знать не хотим!
- Дело не в том, хулиган он или паинька, - вздохнул Большой Белый шар. - Я
понимаю, если бы ты подружился с каким-нибудь шариком, пускай даже в самой
отдаленной грани... А этот, как его... Стасик... он же пылинка, живущая на
поверхности... даже не настоящего шара, а детеныша одного пожилого Желтого шарика.
Мы все выяснили! Он обитатель какого-то непостижимо крошечного мира. А ты на
проникновение в этот микромир тратишь чудовищную энергию!
- Вам-то что... - буркнул Шарик.
- Не смей грубить! - взвизгнули тетушки.
- Не надо волноваться, сударыни. - Большой Белый шар повернулся к мальчику всем
своим грузным корпусом. Снял очки и замахал ими, отмеряя слова: - Дело не в нас,
а в тебе, сударь мой. Ты расходуешь запасы энергии не-ра-ци-о-нально! Вопреки
законам общего развития. И эти законы отомстят тебе. Когда наступит момент
Возрастания - а он на носу! - окажется, что нужного жизненного запаса в тебе
нет! Не накопил...
- Ну и что?
- А то, что останешься недоразвитым, - подал голос Красный шар. - Не дитя, не
взрослый, а так...
- И не сможешь принести ни малейшей пользы Великому Кристаллу, - веско уронил
Большой Белый шар самый тяжелый аргумент. - А в таком случае, зачем ты вообще на
свете?
Шарик молчал, теребя галстук пыльной матроски. Он еще не знал, зачем он на
свете. Может, как раз для того, чтобы дружить со Стасиком. И одна из Желтых
тетушек догадалась о его мыслях:
- Он полагает, что его главная задача - общение с микробом...
"Сами вы микробы", - подумал Шарик. Нет, видимо, не подумал, а вырвалось вслух.
Тетушки одинаково всплеснули руками. Темно-красный шарик выпустил дым, будто
начиненное черным порохом и лопнувшее от взрыва ядро. Красный шар надул щеки.
- Ты, голубчик, в самом деле окончательно распустился!
- Да, пора принимать меры, - сухо сказал Большой Белый шар. - Ступай в свою
комнату и не смей выходить, пока не позовут.
- Ну и пожалуйста... - Он поддернул штаны и пошел к себе. Дверь он запер изнутри.
Сел на облезлого деревянного коня и, качаясь, стал думать: что же дальше?
...Нет, что ни говори, а характер у него есть.
И душа. И все, что полагается нормальному мальчишке. И значит, пришло время
превращаться в белокурого стройного пацана, в Стаськиного друга, который с ним
"спина к спине - у грота"...
Вылепить себя можно из чего угодно: из кучи песка, из соснового кругляша, из
мешка с прошлогодней картошкой. Но на первый раз лучше взять что-то похожее на
настоящего мальчишку.
Сперва Шарик думал о бронзовой скульптуре мальчика Гальки, что стоит в старинном
Реттерхальме на обрывистом речном берегу. Он отыскал уже этот город и этот
маленький памятник, хотя оказалось, что грань Реттерхальма и его временной
вектор сильно смещены по отношению к Стаськиному. Однако Шарика смущала мысль,
что статуя сделана специально в честь Галиена Тукка, спасителя города. Если
Шарик оживит ее, получится самовольство и самозванство... Может, выбрать для себя
какого-нибудь безымянного гипсового горниста? Их много прямо там, в Турени... Но
все они какие-то лупоглазые, с тупо-благонравными лицами. Чего доброго, станешь
сам таким...
Была еще одна подходящая статуя: мраморный мальчишка в глухом закоулке обширного
парка. Гибко выгнувшись, мальчик стоял на заросшем лопухами постаменте,
запрокинул голову и вскидывал в тонких руках воздушного змея.
Парк рос в другом, не в Стаськином мире и не в пространстве Реттерхальма. И
далеко впереди по времени. Шарик не раз видел его в своих отраженных
воспоминаниях и удивлялся: откуда это и зачем? Парк никак не был связан с
Реттерхальмом, с Лотиком и Галькой. Откуда он взялся? И мраморный мальчик... Но
чем дальше, тем все чаще казалось Шарику: неспроста это...
...В дверь застучали.
- Зачем ты заперся? Открой сию минуту.
- Ага, как же...
- Не бойся, мы хотим еще раз поговорить с тобой.
- Опять ругать будете!
- Вы слышите, что он говорит?.. Почему ты такой неблагодарный?
А он вовсе не был неблагодарным, помнил все хорошее: как шары жалели его, как
учили, как иногда и баловали... Но сейчас мальчику Шарику хотелось плакать.
- Господа! Он снова удерет к своему Вильсону!
- Да! Удеру!
- Что ты в нем нашел?
- А потому что... с ним хорошо! А вы только воспитываете...
За дверью замолчали. Потом Красный шар покашлял:
- Мы это для твоей же пользы.
Шарик не слушал. Подбежал к окну, вскочил на подоконник, толкнул створки. И
прыгнул со второго этажа.
...Сразу все встало на свои места, мысленная игра кончилась. Белый шарик опять
висел в пустоте, в центре звездной пирамиды, а большие шары буквально
обстреливали его своими укоризненными импульсами. Но Белый шарик больше не
отвечал. Собирал силы.
Запускающий змея
1
Расплывчатое воспоминание о старом парке обрело теперь ясность. Парк лежал рядом
с длинным зданием старинной постройки. Видимо, это была школа, потому что среди
могучих дубов, столетних лип и разросшихся кленов часто гуляли мальчики в темной
одинаковой одежде с лампасами и позументами. Ребят было немного, вели они себя
не шумно и в заросшем уголке парка, где стоял мраморный мальчишка со змеем,
почти не появлялись. Даже днем. А уж ночью-то парк, без сомнения, был пуст
совершенно. Поэтому Белый шарик выбрал ночное время.
Он протянул через три пространства, точно вдоль вектора Времени, тончайшую нить
мгновенного импульса. Скользнул по этой нити сознанием, слыша за собой
замирающие оклики бдительных шаров. И через миг невидимым лучом вошел в заросли.
Было темно и тихо. Ветки и листья не шевелились. Шарик ощупывал их неторопливо и
с опаской. Он ощущал боязливую радость и замирание, словно пацаненок, впервые
забравшийся в чужой сад. Но когда луч-разведчик тронул теплое, не остывшее за
ночь плечо мраморного мальчишки, Белый шарик успокоился. Будто встретил доброго
приятеля. "Здравствуй..."
Луч осторожно вошел во впадинку под мраморной ключицей, и Шарик заполнил
энергией микроскопические поры каменного тела. Заполнил собой. Стал мальчиком,
запускающим змея.
Но он оставался пока мраморным мальчиком - закаменевшим в броске. Надо было
превратить мельчайшие кристаллики известняка в клетки живого тела.
Получится? До сих пор Шарик был уверен, что да. А сейчас испугался. Ведь он не
знал, как это делать. Только чувствовал, что может. Но если чувство это -
обманчивое? Вдруг от решающего импульса мраморное тело не оживет, а рассыплется
на куски?
Тогда - что?
Жаль мраморного мальчика со змеем, хотя он и неживой. А кроме того, что будет с
самим Белым шариком? Вдруг тоже разорвется и перестанет существовать? Впервые
страх реальной гибели холодком прошелся по Шарику.
Шарик чувствовал, как энергия слабеет от беспокойства. А тут еще одна тревога
коснулась его. Извне!
Кто-то вышел на заросшую лужайку рядом со скульптурой.
Этого еще не хватало! Превращаться на глазах у постороннего было немыслимо.
Белый шарик замер. То есть он замер внутренне, в душе, а внешне он и так был
каменный. Его заполняла тяжелая застылость нечувствительных мышц. Шарик
рассердился на себя и сосредоточил внимание.
Он понял, что на лужайке появился еще один мальчик. Живой.
Зачем?
Белый шарик бросил в мальчишку пучок незаметных импульсов-анализаторов. Тот
оказался постарше Стасика, щуплый, с мягкими волосами (они разлетелись, когда
мальчик резко оглянулся). Трава шелестела по шелковистым штанинам его пижамы -
видимо, ночной гуляка только что выбрался из постели.
От мальчика веяло теплом, но в тепле скользнула зябкая струйка печали и
беспокойства. Всех причин этого Белый шарик понять не сумел. Их было много,
Шарик улавливал лишь одну - связанную с тем, кого мальчик держал в ладошке.
Этот "кто-то" был маленький, но не птичка, не мышь, не бабочка... И вообще он
состоял не из биоткани. Но в то же время был отчаянно живым. Клубок тревоги,
радости, грусти и виноватости жил в руке у мальчишки. Шарик ощутил, как
излучение рвется сквозь тонкую мальчишечью ладонь. Мальчик и сам чувствовал это.
Сказал малышу полушепотом:
- Вот, пришли уже... Не бойся, теперь скоро.
- Я не боюсь, - соврал маленький. Это он не словами сказал, а ответил мыслью,
импульсом. Так же, как Шарик разговаривал со Стасиком.
Неужели у незнакомого мальчишки тоже был шарик?
Белый шарик увеличил мощность пучка-анализатора, чтобы прощупать глубже, понять:
кто там? И тут же резко сбавил напряжение. Потому что в последний миг его
остановило ощущение разгадки. Вот-вот откроется что-то знакомое и очень горькое.
Такое, что лучше не вспоминать. Захотелось даже рвануться назад, повиснуть в
знакомой пустоте пирамиды под охраной больших шаров... Но Белый шарик запретил
себе это. И ждал, замирая.
Мальчик взял из травы небольшую доску, положил ее в нескольких шагах от статуи.
Долго возился, подкладывая под доску разбитые кирпичи и что-то считая шепотом.
Потом прошептал чуть громче:
- Ну, все, Яш... Попробуем?
"Яш..." - толкнулось в Шарике это коротенькое слово. Даже не имя, а полуимя,
намек. Шарик содрогнулся всем своим энергополем, опять ослабел и уже без страха,
со сладко-печальной покорностью перестал сопротивляться памяти.
Он знал уже, что в руке у мальчика небольшой, ростом с мизинец кристалл. Не
просто знал, а ощущал его! Настолько ощущал, что почти слился с этим живым
кристаллическим малюткой, выросшим в цветочном горшке мадам Валентины. И когда
мальчик прижал малыша к щеке, Шарик на себе ощутил тепло этой щеки.
Кристаллик сказал чуть виновато:
- Пробовать нельзя, надо сразу. Если я упаду назад, ты не найдешь меня в траве.
- Тогда готовься. Давай не будем прощаться долго.
"Не будем... - отозвалось в Белом шарике. - Я тебя не забуду, пускай хоть как
вспыхну..."
Шарик чувствовал все, что излучает маленький кристалл. А излучал он и боязнь
полета, и твердую решимость, и печаль расставания, и виноватость, что покидает
друга. И нетерпение!
- Счастливой дороги, Яшка.
Мальчик на миг еще крепче прижал малыша Яшку к щеке. И быстро опустил его на
конец доски...
Белый шарик опять ощутил замирание - такое, как у человека перед прыжком в
пустоту. Но понимал все отчетливо: "Вот и вернулся ты по вектору Времени к мигу
своего рождения... Случайно так вышло? Или какой-то закон?"
Но это было еще не рождение. Еще только старт перед полетом во тьме -
томительным и бесконечно долгим, до встречи со случайной космической пылинкой,
от столкновения с которой вырастет и разгорится белым светом масса новой звезды...
"Не забуду, пускай хоть как вспыхну..." А ведь забыл! И даже сейчас ты, Белый
шарик, не можешь вспомнить все, что было... Кто же этот мальчик-то? Почему все так
переплелось?
...Мальчик вскрикнул и ударил пяткой по концу доски. Другой конец швырнул Яшку в
ночную высоту. И малыш кристаллик помчался в черный зенит. С нарастающей
скоростью. Толкаемый то ли волей мальчишки, то ли собственным желанием.
Мальчик и сам ринулся за улетающим кристалликом - душой и мыслью. А следом за
ним рванулся в импульсе-полете Шарик. Он скоро обогнал мальчика и летел, летел
за Яшкой в межзвездной пустоте, не замечая времени, пока предчувствие близкого
столкновения и вспышки не остановило его. И он испуганно заскользил по вектору
назад - в прежнюю точку, в прежнее время.
Но, кажется, со временем Шарик ошибся. На час или два. По крайней мере, когда он
опять оказался внутри мраморного тела, мальчика на лужайке не было. Только в
спящем биополе деревьев и травы легким облачком висело другое поле - след мыслей
и ощущений тех, кто здесь недавно прощался друг с другом. Этакий запах печали...
Но где же он, этот мальчишка?!
Надо его найти! Расспросить! Все вспомнить!
Отчаянное желание - бежать, встретиться! - сотрясло Шарик. Это была мучительная
и сладкая дрожь, как судорога последнего озноба, когда иззябший человек попадает
в теплую комнату. Шарик почувствовал, как упругим делается тело, как щекочуще
разбегается по нему густая микросеть кровеносных сосудов.
Мраморный мальчик - Белый шарик - стал настоящим!..
Да, но змей-то остался мраморным. В руках у статуи он выглядел взлетающим,
легким, но для живых детских рук его тяжесть оказалась непосильной! Чтобы
каменный пласт не грохнулся на голову, Белый шарик изо всех сил толкнул змея в
одну сторону, а сам рванулся в другую... И полетел с постамента!
Он тут же вскочил - с негромким, но настоящим человеческим воплем. Первый
контакт с местной природой оказался знакомством с крапивой. Танцуя, как дикарь,
Белый шарик выскочил на низкую безобидную траву. Подпрыгивал и ладонями сгонял с
кожи боль ожогов. Горячий зуд исчезал быстро, и уже через минуту случившееся
показалось Шарику смешным. Он сказал себе назидательным голосом тетушекблизнецов:
- Так бывает с каждым, кто суется куда не положено...
Потом вздохнул, потянулся, замер. Последнее щекотание крапивных укусов пропало,
а другие ощущения были ласковыми. Трогал кожу теплый воздух. Упал на плечо -
словно крылышком задел - разлапистый платановый лист. Мягко пружинила под
ступнями прохладная трава. Даже белые мохнатые звезды казались ощутимыми -
словно касались плеч и лица лучами с пушистыми кисточками на концах. И Шарику
сейчас в голову не приходило, что эти дрожащие огоньки - шары, живущие в глубине
Великого Кристалла. Просто с ночной Земли смотрел первый раз на звездный
небосвод замерший от волнения мальчик.
Смотрел и чувствовал. Вбирал в себя запахи травы, листьев, древесной коры.
Ощущал сквозь заросли сонную жизнь недалекого большого города - с его асфальтом,
камнями, озоном от электрических моторов, радиошепотом антенн... Видел, как на
постепенно светлеющем небе проступает черный рисунок листвы... Дрогнула ветка,
пискнула во сне какая-то птица... Все это было таким радостно-неожиданным, что
сбивалось дыхание.
Да, он ведь дышал!
Вбирать в себя воздух, смотреть мальчишечьими глазами, осязать все живыми
нервами - это было совсем не то, что познавать мир с помощью импульсовразведчиков.
Конечно, импульсы могли дать всякой информации не в пример больше
человеческих нервов. Но чтобы вот так - мгновенное счастье от случайного
ветерка, от легкого вскрика птицы или касания лохматой головки белоцвета - этого
импульсы в себе не несли...
Вся эта новизна так завораживала, кружила голову, что мысли о незнакомом
мальчике и Яшке отодвинулись, почти позабылись. Такое легкомыслие, конечно, было
бы невозможно для Белого шарика - звездного жителя Великого Кристалла. Но для
мальчишки, сбежавшего из дома в неведомый край, - вполне простительно.
И мальчишка этот в полумгле робкого рассвета наугад побрел с лужайки, где
остался опустевший постамент.
За тем участком парка, видимо, никто не ухаживал. Стеной стояли сорняки. Белый
шарик продирался сквозь неподатливые стебли и большие листья с твердыми, как
жесть, краями. Они и шуршали по-жестяному. И царапались. Но даже это царапанье
нравилось Шарику: он чувствовал, он жил как человек.
Потом начались мелкие кусты с мягкой листвой, которая влажно липла к коже. И
наконец Шарик опять выбрался на открытое место. Рассвет набирал силу, но деревья
еще казались черными. Шарик огляделся: куда идти? В общем-то, все равно.
Спокойно и беззаботно было в эту минуту на душе у Белого шарика. Он опять
потянулся, вобрал легкими и кожей посвежевший воздух раннего утра. Снял с плеча
листик, выбрал из спутанных волос две репейных головки. Ладонью покатал их по
руке от плеча до локтя. Их покалывание и щекотание тоже было приятным.
"Как игрушечные ежики", - пришло Шарику в голову чисто человеческое сравнение.
Он улыбнулся и... тут же вздрогнул от нового толчка тревожной памяти. "Ежики!" -
это было не только название колючих зверьков. Это было имя, а точнее, ласковое
прозвище мальчика. Того, кто забросил в пространство Яшку... Именно "Ежики", а не
"Ежик"... Память словно прорвало!
Ежики жил здесь, в этой школе! В лицее!
Его привезли сюда, потому что он остался один! Ему сказали, что мама погибла в
катастрофе!
Он не верил! Он искал ее, изматывал в этих поисках силы и душу! И только один у
него был друг, один помощник - маленький кристаллик-талисман Яшка...
На Яшку и была у Ежики последняя надежда...
"Но я и в самом деле помогал ему!" - сказал себе Шарик.
И сам же ответил, потому что некуда было деться:
"Помогал, пока не приспичило сделаться звездой".
"Но... я и сделался! Это была моя цель!"
"А что сделалось с ним? С Ежики? Когда ты улетел..."
"Пока... пока, наверно, ничего! Ведь по здешнему времени я улетел совсем недавно!
И Ежики, наверно, просто спит сейчас. Или бродит где-нибудь по парку..."
"Значит, я не зря вернулся, - с облегчением подумал Белый шарик. - Значит, не
случайно..."
Самое время было отыскать Ежики! Чтобы защитить его от недругов и бед. "Видишь,
я опять пришел! Не бойся никого!"
Это надо сделать скорее! Потому что очень уж томит и грызет смесь вины и печали
- тоскливое чувство, которое у людей называется "совесть".
Но куда идти? Белый шарик обвел глазами обступившие поляну дубы и липы. И
увидел, что среди темных стволов движется желтый огонек.
На полянку вышел мальчик со свечкой. Нет, не Ежики, поменьше. Даже поменьше
Шарика. Тощенький, босой, в майке и трусиках, с легкой пижамной курточкой на
плече. Свечку он держал так, что она освещала его лицо. Задумчивое такое,
серьезное...
Шарик уже понимал: ничто здесь не происходит случайно. И пошел навстречу
мальчику.
Они остановились в трех шагах друг от друга. Мальчик смотрел поверх свечи. Потом
сказал одними губами:
- Здравствуй.
- Здравствуй... Ты кто?
- Юкки... А ты?
- Я... - Белый шарик вдруг смутился и растерялся. И выговорил сбивчиво, неожиданно
для себя: - Я... Яшка...
Мальчик опустил пониже свечку, наклонил к плечу голову.
- Правда Яшка?.. Как быстро ты вернулся. - Не было в его словах удивления.
- Разве ты меня знаешь?
- Нет. Но я догадался, что ты тот Яшка... - Мальчик поставил свечку на заросший
пень от дуба. Дрожащий огонек стал бледным, потому что делалось все светлее.
Мальчик подхватил курточку и опять выпрямился. Молчаливый, понимающий.
- Я... не быстро вернулся, - насупленно объяснил Белый шарик. - Это так
получилось. Потому что меня оттянуло назад по вектору...
- Это бывает, - сочувственно сказал Юкки.
И тогда Белый шарик... нет, не Шарик, а мальчик Яшка виновато и нерешительно
спросил:
- А Ежики... ты его знаешь?
- Конечно!
- А он... где?
Юкки вздохнул:
- Он ушел. Недавно... Но ты не бойся, с ним все будет в порядке.
- Да?!
- Да. Он ведь уже на Кольце... И мама его жива...
- Да? - опять сказал Яшка.
- Посмотри сам. Видишь, свечка горит! Если о ком-то спрашиваешь, а она не
гаснет, значит, человек - живой.
- Ты для этого и ходишь со свечой? Чтобы узнавать про всех? Это анализатор?
- Просто я играл в темноте, - объяснил Юкки. И добавил чуть уклончиво: - Всякие
бывают игры.
- А Ежики... Где его теперь искать?
- А зачем? - отозвался Юкки и глянул пристально. - Разве ты его ищешь!
"А ведь в самом деле! - ахнул про себя Яшка. Вспомнил! Будто ветром дохнуло из
распахнутого окна: - Стасик..."
Но как же теперь быть?
- Иди к тому, кто ждет, - сказал Юкки. - А Ежики... Ему и так будет хорошо.
- Да? - сказал Яшка с легкой ревностью, но и с облегчением. - Ну, что же... А...
куда идти?
И он сник, чуть не заплакал обыкновенными ребячьими слезами. Потому что лишь
сейчас понял, какую сотворил глупость! Не было тут никакого Стасика, он остался
в далеком прошлом. И города Турени, скорее всего, не было. Здесь другая грань
Кристалла, другой мир, другое время! Белый шарик могучими энергетическими
импульсами сумел бы пробить бесконечную толщу многомерных пространств и
вернуться по вектору назад, к Стасику. А мальчик Яшка этого сделать не сможет...
Что же теперь? Оставить здесь, в траве, неподвижное мраморное тело, уйти по лучу
в свою звездную пирамиду и начинать все сначала? Но Белый шарик уже привык
именно к этому лохматому поцарапанному мальчишке, который помог ощутить ему
земной мир. И который умеет запускать воздушных змеев!.. Расстаться с ним
навсегда - это было теперь почти все равно что помереть!
Яшка сказал тоскливо, не Юкки, а себе:
- Если бы просто через грани, я и в таком виде пробился бы. А назад сквозь время
никак...
Юкки откликнулся негромко, но уверенно:
- По-моему, тебе надо на Дорогу.
- Что?.. Наверно, да, надо! - с надеждой воскликнул Яшка. Он сразу понял, что
речь идет не о простой дороге, а о Дороге. В этом слове было обещание
счастливого выхода.
- Я тебя провожу. Только... - Юкки скользнул по Яшке глазами. - Ты что, так и
пойдешь?
Лишь сейчас Яшка сообразил, что он без всякой одежды, и устыдился. Впрочем, не
сильно. Юкки смотрел без насмешки, только озабоченно.
- Давай я тебе что-нибудь принесу...
- А, чепуха! - Поддавшись радостному импульсу вдохновения, рванул Яшка лопух,
прижал его к бедрам и
...Закладка в соц.сетях
