Жанр: Электронное издание
wolfskin
...пичкали всякой дрянью, пытались что-то выведать.
- Что? - задал вопрос Вадим, как видно, забыв, что не так давно уже
интересовался этим. Любопытно. Выходит это "что" понастоящему
его тревожит.
- Понятия не имею. Я ведь тебе рассказывала: они задавали вопросы, когда я
была в отключке. Потом на время оставили
меня в покое, думаю, дела мои были неважные и ребята испугались, что я скончаюсь
раньше, чем они что-то заполучат. Я
пребывала в состоянии редкого просветления, когда на дом напали вооруженные
люди. Мне повезло. Среди стрельбы и
сумятицы мне удалось ускользнуть.
Он задумался, должно быть, взвешивая мои слова. Но не это меня сейчас
волновало.
- О моем предполагаемом муже удалось что-нибудь узнать?
- Абсолютно ничего, никаких зацепок.
Это становилось забавным. Я немного поразмышляла и, весело глядя на Вадима,
сказала:
- Кассета.
- Какая кассета? - удивился он.
- В квартире, где вы меня нашли, за батареей лежала видеокассета. Сосед из
квартиры напротив следил за мной, тот самый
тип, которого нашли на пороге собственного дома. Так как меня обвиняли в
соучастие в убийстве, я решила осмотреть квартиру
и обнаружила видеокассеты. Одну прихватила с собой, на всякий случай, как
доказательство, что я не спятила, а остальные
оставила господам из милиции, но они их, как видно, не заинтересовали, впрочем,
как и вас... На кассетах мой муж тоже
запечатлен.
- О черт... - Вадим был крайне раздосадован этим промахом, поспешно покинул
комнату, забыв сообщить, куда так
стремительно направился, а я покосилась на телефон. Он стоял рядом, возле моей
правой руки, точно оставленный нарочно. Я
сомневалась, что они всерьез затеяли со мной эту игру. Кому, по их мнению, я
могла бы позвонить? И еще, неужто я такая
дура? И все-таки я позвонила. Набрала номер поликлиники и попросила к телефону
Солдатова Евгения Сергеевича.
- Солдатов в отпуске, - равнодушно ответил женский голос.
- Когда он выйдет из отпуска?
- Не знаю.
- А можно узнать его домашний телефон?
- Мы таких справок не даем.
Что ж, вполне логично. Я перевела взгляд на экран, он уже некоторое время
вспыхивал яркими звездочками, а я решила
немного поэкспериментировать. В комнате, вне всякого сомнения, установлена
видеокамера, так что прятаться нет смысла. Не
торопясь я просмотрела телефонную книгу города на букву С. Солдатов Е.С. -
всего-то три человека... По первому номеру
ответить не пожелали, я набрала следующий. Женский голос:
- Да.
- Могу я поговорить с Евгением Сергеевичем?.
- Кто его спрашивает?
- Это из бухгалтерии, мы начислили деньги за отпуск...
- Евгений Сергеевич умер.
- Что?
- Он умер. - Голос женщины звучал сурово, точно она злилась на мою
бестолковость. - Его сбила машина. Жена узнала об
этом час назад.
- Извините... Мы думали, он отдыхает на юге...
- Он уехал к матери, и там произошло это несчастье. - Голос женщины
изменился, теперь она вроде бы не прочь была
поговорить, но я ещё раз извинилась и повесила трубку.
Дверь открылась, и вошел Вадим, точно специально ждал этого момента.
- Евгений Сергеевич погиб, - сообщила я.
- Евгений Сергеевич? Кто это?
- Врач-травматолог.
- Ах, да... конечно. Он погиб?
- Да. Попал под машину.
- Думаешь, это убийство? - Вадим нахмурился и выглядел встревоженным. Я
пожала плечами:
- Откуда мне знать? А ты что думаешь?
- Признаться, ничего, то есть... как ты узнала об этом? - Я кивнула на
телефон. - Кому могло прийти в голову убить его?
- Например, человеку, который хочет, чтобы Анны Шульгиной никогда не
существовало.
- Что за чушь. Он врач, у которого ты несколько раз была на приеме. Он ни
для кого не представляет интереса. Если уж на то
пошло, надо убивать всех, с кем ты общалась за последние полгода.
- Не так уж много людей, - усмехнулась я.
- Я не понимаю. - Взгляд его сделался настороженным. - Ты что, обвиняешь
меня? - Я не ответила, а он продолжил:
- Аня, я пытаюсь тебе помочь. Разве это не ясно? Я смог убедить людей, от
которых зависит твоя судьба, что ты совершенно
не тот человек, которым была год назад...
Я серьезно кивнула, с большим трудом подавив в себе желание расхохотаться.
Он точно считает меня дурой. И слава богу...
Вадим отвел глаза и, будто только что вспомнив, заговорил о кассете.
- Сейчас её привезут.
Вместе с кассетой прибыл молодой человек с длинными волосами, которые
нелепо торчали в разные стороны, бородой
лопатой и насмешливыми глазами. Маленький, упитанный и чрезвычайно подвижный, он
вызывал невольную симпатию.
- Это Денис, - представил его Вадим мне, и тот сразу же занял место у
компьютера. Следующие несколько часов мы
прерывали работу только для того, чтобы выпить чаю или наскоро перекусить.
Я страшно устала, но мыслила как никогда четко. Забавно, но мы успели стать
командой. Просмотрели огромное количество
документов, фотографий, но никого похожего на моего мужа не нашли.
- Он мог сделать пластическую операцию, - прихлебывая кофе, говорил Денис.
- Мы потратили время впустую. Нам нужен
человек, который был в нужном месте в нужное время, а вовсе не тип с похожим
лицом.
Когда голова у меня начала болеть, кофе больше не помогал, а глаза
слипались, я вдруг вспомнила про одну фотографию. Я
разглядывала её с особым вниманием, потому что на ней был мой отец. В полный
рост, в окружении соратников. Группа из
восьми мужчин...
- Подожди, - попросила я, Денис и Вадим с любопытством на меня посмотрели,
а я видела только лицо отца и чувствовала
страшную тоску... И почти сразу же пришло воспоминание: раннее утро, вся охрана
на ногах, в лагере гости... фотография на
память... Мой отец, Искандер, вот тот человек слева за его спиной, отец сказал,
пять лет назад он спас ему жизнь. Конечно,
этот человек врач.
- Что-то вспомнила? - насторожился Вадим.
- Вот он, - ткнула я пальцем в монитор.
- Кто?
- Эдуард Витальевич.
- Ты уверена?
- Нет, конечно. - Изображение его лица в профиль заняло весь экран.
- Он у нас в кармане, - весело сообщил Денис и был не прав. Доступ к
информации об этом человеке был для нас закрыт.
Весь следующий день Вадим отсутствовал, а вернулся уже под вечер;
чувствовалось, что настроение у него ни к черту. Мы с
Денисом почти весь день бездельничали, предпочитая играть в молчанку. Да и что
мы могли сказать друг другу?
Вадим вошел в мою комнату и сел в кресло, хмуро посмотрел вокруг, а я
разглядывала деревья за окном.
- Есть новости? - спросила я наконец без особой охоты.
- Есть.
- Плохие или не очень?
- Скверные. Нужны результаты, а их пока нет.
- Каким должен быть результат?
- Ты же понимаешь...
- Кто вам нужен?
- Преемник твоего отца.
- Мне кажется, вы знаете достаточно.
- Ты находишься здесь только потому...
- Не продолжай, - перебила я. - Я прекрасно знаю, почему здесь нахожусь. И
я прекрасно знаю, что такое результат.
Проблема в том, что ты имеешь дело с человеком, начисто лишенным памяти.
- Не надоело тебе валять дурака? - поморщился он.
- Бог с ним, с этим Эдуардом Витальевичем, - подумав, сказала я. - Оставьте
свои тайны при себе, хотя большого ума не
надо, чтобы понять: вряд ли я смогу воспользоваться вашими тайнами... Я хочу
узнать, как погиб мой отец. Я уверена, это
поможет мне многое вспомнить.
Вадим наградил меня взглядом, который я долго не забуду, встал и покинул
комнату.
Ничего конкретного о гибели моего отца у них не было. На вопрос, как он
погиб, наверняка смогли бы ответить мой муж и
Эдуард Витальевич, ибо его смерть у них сомнений не вызывала. Но один из них был
убит мною, а другой... другой скорее
всего тоже погиб. Возможно, я сойду в могилу, так и не узнав...
Эта мысль преследовала меня весь день, а ночью вновь приснился сон: дом,
лестница на второй этаж, человек выплывает из
темноты, я пытаюсь увидеть его лицо и в этот момент просыпаюсь... Утром я встала
с головной болью и чувством такой
безысходной тоски, что впору было кончать жизнь самоубийством, но мечтать об
этом не приходилось, никто мне не позволит
распорядиться жизнью по своему усмотрению.
Денис пил кофе на веранде, я прошла в комнату, которую мы звали кабинетом,
махнув ему рукой. Два часа я потратила на
попытки свести свои догадки воедино, что в конце концов позволило мне задать
Вадиму вопрос:
- Кто такой Странник?
- Странник? - нахмурился он, было заметно, что вопрос его озадачил. - Один
из наших агентов. Почему он тебя
заинтересовал?
- Есть причины. А где этот ваш агент сейчас, ты можешь установить? - Теперь
он даже не скрывал своего беспокойства.
- Могу. Но я хочу знать, для чего тебе это понадобилось?
- Он хороший агент?
- Странные вопросы. Допустим, у нас были с ним проблемы... Аня, я хочу
знать...
- Я думаю, он мой муж, - сказала я, наблюдая за его реакцией.
- Почему? - И вновь, как в случае с видеокассетой, Вадима здорово разозлил
его промах. Работали они грубо, видно, в самом
деле считали, что после сотрясения мозги у меня совсем не варят.
- Если ты немного поразмышляешь, наверняка придешь к такому же выводу. У
него были дела с Искандером, он мог узнать
о планах отца, он был в нужном месте в нужное время. И еще, описание его
внешности... Оно вполне подходит моему мужу.
- Человек на видеопленке не Странник.
- Ты имеешь в виду лицо? Посмотри, что они сделали с моим...
- Допустим, ты права. Что это нам дает?
- Вам? Понятия не имею. А я хочу знать, как погиб отец. И ещё я хочу знать,
что за тип мой муж. Обычно о таких вещах
узнают до свадьбы, но мне не повезло. Впрочем, свадьбы у нас не было...
- Хорошо, - покусав нижнюю губу и глядя куда-то в угол, сказал Вадим. -
Материалы на него у тебя будут. - И вышел из
комнаты.
Мы не виделись до самого вечера. Денис тоже куда-то исчез. Заглянув в
кабинет, я обнаружила, что он совершенно пуст,
даже стулья и те вынесли. Оставалось только гадать что бы это значило. Одно
несомненно: они уже пожалели, что допустили
меня к банку данных. Впрочем, никакой угрозы для их лавочки я не представляла:
мне никогда отсюда не выбраться и живу я
лишь до той минуты, пока они надеются получить от меня интересующую их
информацию, или пока у них не лопнет терпение.
Вадим вошел в мою комнату где-то около одиннадцати я сидела в кресле у окна
и таращилась в небо, впрочем, особо
интересным это занятие не было. Увидев в руках Вадима папку, я спросила:
- Это о нем?
- Да. - Он положил папку на стол и некоторое время меня разглядывал. -
Думаю, ты ошиблась. - Голос его звучал
недовольно.
- Возможно, но папку ты принес. Может, просветишь меня? - пожала я плечами.
- Настоящее имя Арсеньев Вячеслав Петрович, но он носил его лишь до
двадцати лет. В двадцать лет он исчез. В то время он
учился в Рязанском десантном училище вместе со своим братом.
- Братом? - удивилась я.
- Да. У него был брат, Андрей Арсеньев, они близнецы. Очень скоро пропавший
Вячеслав обнаружился на Кавказе, в рядах
наемников. Тогда всю шваль тянуло туда, как магнитом, но в отличие от
большинства он сделал карьеру. Наша служба вышла
на него в Эмиратах, где он отдыхал от очередной войны. Он стал нашим агентом.
Через некоторое время выяснилось, что он
работает ещё как минимум на две разведки... - Было заметно, что рассказывать все
это Вадиму в высшей степени неприятно.
- Вы были знакомы лично? - решилась спросить я.
- Да. И знакомство состоялось в очень скверной для меня ситуации.
- Что дальше?
- Дальше его брат тоже оказался в зоне военных действий, и их пути по
невероятному стечению обстоятельств пересеклись.
Я бы сказал, пересеклись трагически.
- И что?
- Вопреки всем приказам Андрей однажды ушел в горы и с тех пор числится без
вести пропавшим. Примерно в это же время
теряются следы Странника. Скорее всего обоих нет в живых.
- Меня это не убедило, - хмыкнула я. - С такой же вероятностью оба могли
сменить имя и вновь появиться в очередной зоне
военных действий.
- Только не Андрей. Все характеризовали его как человека исключительно
честного, не способного на компромисс.
- Ваш Андрей мог просто спятить и теперь гоняется за подлецом-братом по
всему свету с одной целью: всадить ему пулю в
лоб. Вы слышали о маниакальной идее?
Вадим разозлился, но быстро взял себя в руки.
- Допустим. Однако у нас нет никаких данных, что Странник жив.
- Но и мертвым его никто не видел. У вас есть отпечатки его пальцев? Он
полгода жил в квартире...
- Отпечатков его пальцев в вашей квартире не обнаружено.
- Занятно, - покачала я головой, разглядывая фотографии двух молодых мужчин
в форме курсантов. У Андрея волосы были
чуть светлее и взгляд, взгляд другой... или мне только кажется? Но оба мало
походили на моего мужа.
- Тут вот ещё что. Андрей был ранен на Кавказе. В голову. Лицо страшно
изуродовано.
- Пластическая операция? - подсказала я.
- Да. - Это становилось забавным.
- Так. Один из братьев вовсе не похож на своего двойника. У вас есть его
фото после операции?
- Нет. Могу предложить фантастическую идею: твой муж Андрей Арсеньев.
- Действительно фантастическая. У человека по имени Стас лицо моего мужа.
Либо ваши сведения о честном парне Андрее
Арсеньеве ни к черту не годятся, либо во время поисков своего ненавистного брата
он успел сделаться редкой сволочью.
- Есть другой вариант. Странник вновь стал похож на Андрея.
- Ты это серьезно? - удивилась я.
- Конечно. Ты ведь сама сказала: по существу, оба сумасшедшие. Не забывай,
они близнецы, что-то их связывает покрепче
кровных уз. Вновь стать точной копией Андрея - весьма изощренный способ
отомстить.
- И как он это мог проделать?
- А черт его знает. В конце концов, они могли встречаться. - Вадим пожал
плечами, помолчал немного и заговорил вновь:
- Теперь кое-что о тебе. Год назад в одном из госпиталей на Кавказе
появилась женщина с ранением в голову.
- Я?
- Очень возможно. Документы отсутствовали. Через месяц у неё нашлись
родственники, её забрали из госпиталя и вскоре
она под именем Кориной Анны Ивановны оказалась в Ставрополе, опять-таки в
больнице. Дальше больницы сменяют друг
друга и фамилии тоже. Из реабилитационного центра в Тихонове тебя выписали уже
как Шульгину.
- Дом с колоннами? Большой парк?
- Да. Это всего в пятидесяти километрах от нашего города.
- Что ж... Андрей Шульгин и братья Арсеньевы находились в училище в одно и
то же время. Шульгин внезапно исчезает в
Белоруссии, а я становлюсь его женой. Значит, где-то пути Шульгина вновь
пересеклись с одним из братьев, и тот решил, что
бывший сокурсник неплохое прикрытие... Если исходить из того, что Андрей честный
человек, значит, мой муж - Странник.
- И что теперь? - очень серьезно спросил Вадим.
- В каком смысле? - удивилась я. Он закинул ногу на ногу, глядя на меня
весьма сердито, а потом усмехнулся.
- Я понимаю твое желание тянуть время, но проделывать это до бесконечности
невозможно. У моего начальства уже
истощилось терпение. Ты живешь здесь достаточно долго, с тобой возятся как с
малым ребенком, и тебе уже давно пора
вспомнить, если ты, конечно, не хочешь оказаться в тюрьме с перспективой
пожизненного заключения.
- Думаю, до этого не дойдет, - почесав переносицу, заметила я. - Думаю, я
скончаюсь тут же от сердечного приступа.
- Да? - Он попытался, чтобы "да" прозвучало иронично, но вышло раздраженно.
- Да. - Я кивнула. - Видишь ли, пожизненный срок или любой другой, решает
суд. Очень сомневаюсь, что кто-то, например
ты, всерьез желает, чтобы я предстала перед судом.
- И после этого ты хочешь убедить меня в том, что ничего не помнишь? - Он
поднялся с кресла и, перегнувшись через стол,
заглянул мне в глаза.
- Память - странная штука, - пожала я плечами. - Иногда воспоминания
приходят в самый неожиданный момент.
- Это что, угроза? - засмеялся Вадим, и я в ответ тоже засмеялась.
- Ты в самом деле думаешь, что я могу кому-то угрожать?
После этого разговора наши отношения заметно ухудшились. Теперь целыми
днями я сидела в комнате в полном
одиночестве, Вадим заходил на несколько минут, обычно утром, с вопросом: "Как ты
себя чувствуешь?" Охраны в доме
прибавилось, пищу мне теперь приносил охранник, а дверь запиралась на ключ.
Впрочем, эти предосторожности носили скорее
демонстрационный характер, вряд ли кто-то всерьез верил, что я смогу покинуть
дом, я-то уж точно не верила.
Прошло три дня. Утром Вадим вошел без стука и с порога сказал:
- У тебя максимум неделя.
- На то, чтобы вспомнить? - хмыкнула я.
- Именно. Лучше тебе поторопиться и не испытывать чужое терпение.
Я попросила книг, мне отказали, телевизор отсутствовал, и выходило, что моя
комната - та же камера-одиночка, правда, с
прекрасным видом из окна, а это дорогого стоит. Видом я и наслаждалась, сидя в
кресле и размышляя. Может, они считали, что
одиночество и безделье для меня наказание, а вот я особых неудобств не
испытывала, мне было над чем подумать.
Неделя прошла, Вадим не появлялся, и все словно забыли об ультиматуме. В
тот вечер я легла поздно, а заснула почти сразу
же, и мне вновь приснился сон: лестница, комната наверху, но в этот раз я смогла
как следует разглядеть холл и резные перила.
Я видела мельчайшие детали, испытывая странное удовлетворение, как будто это
было очень важно для меня. Поднялась по
лестнице, вошла в комнату, огляделась, не включая света, и вздрогнула... Кто-то
положил руку мне на плечо. Я проснулась и
тут же зажмурилась, мне светили фонариком в лицо.
- Вставай, - сказал Вадим.
- А что за нужда в фонаре? - удивилась я. - У нас что, свет выключили?
- У тебя три минуты на то, чтобы одеться.
Я оделась быстрее, трое вооруженных мужчин, не считая Вадима, бдительно
следили за этой процедурой. Затем на меня
надели наручники.
- Не хочешь объяснить, что происходит? - все-таки задала я вопрос.
- Я просил не испытывать чужое терпение, но ты не вняла совету.
- И что теперь?
- Скоро узнаешь.
Возле дома нас ждал микроавтобус, шторы на окнах опущены, охрана
расположилась по обеим сторонам от меня, Вадим сел
напротив. Очень может быть, что меня пристрелят в каком-нибудь безлюдном месте,
но если честно, я в это не верила.
Тяжелые ворота раздвинулись, и микроавтобус выехал на асфальтированную
дорогу, в лобовое стекло я видела, как свет фар
рассекает темноту ночи. Вадим наблюдал за мной из-под полуопущенных ресниц,
симулируя легкую дрему, меня это
позабавило, и, решив не оставаться в долгу, я устроилась поудобнее, закрыла
глаза и в самом деле вскоре уснула.
Машина резко затормозила, а я, открыв глаза, сонно посмотрела вокруг. Попрежнему
было темно, ехали мы полчаса, не
больше, а где находимся в настоящий момент, не разглядеть.
- Приехали? - зевнув, спросила я Вадима, он не ответил. Боковая дверь
микроавтобуса распахнулась, показался мужчина в
камуфляже и маске, внимательно посмотрел на всех по очереди и удовлетворенно
кивнул. После этого мы покинули
микроавтобус.
При свете прожектора я смогла увидеть деревянный одноэтажный дом под
шиферной крышей, какие-то хозяйственные
постройки, забор, прямо за ним начинался лес. За моей спиной ворота, песчаная
дорога вилась между высоченных сосен,
впрочем, видела я это несколько секунд, ворота закрыли, и теперь любоваться я
могла двором с микроавтобусом в центре,
резным крыльцом и колодцем справа, ближе к забору. Вне всякого сомнения, это
загородный дом, а чтоб пристрелить человека,
совершенно необязательно тащить его в обжитое место.
Один из охранников легонько толкнул меня в плечо и сказал:
- Пошли.
Мы поднялись на крыльцо, а мне вдруг пришло в голову, что происходящее
отдает дешевым боевиком.
Дом внутри казался больше, чем снаружи, меня провели узким коридором в
комнату без окон, охранник кивнул на кровать
в углу, но наручники не снял. Как видно, режим содержания решено было
ужесточить.
В комнате, кроме железной кровати, застеленной армейским одеялом, в одном
углу находился умывальник, в другом унитаз
за ширмой. Обстановка, близкая к спартанской. Дверь за мной закрылась, и ключ
дважды повернулся в замке.
В этой самой комнате я провела что-то около двух суток, точнее определить
затрудняюсь, меня четырежды кормили, надо
полагать, утром и вечером. В двери было проделано узкое окошко, с той стороны
запиравшееся на щеколду. Оно открывалось, я
протягивала руки, наручники защелкивались на запястьях, и я получала свою миску
с едой. С моей точки зрения, все это было
страшно глупо, но высказываться я не спешила.
Вадим появился только однажды, вошел, огляделся, сообразив, что сесть ему
негде, нахмурился, точно это обстоятельство
явилось для него сюрпризом, и, кашлянув, сказал:
- Привет.
- Привет, - улыбнулась я.
- Как самочувствие?
- Тебя интересует, не вернулась ли ко мне память? К несчастью, нет.
- Очень жаль, - серьезно ответил он и вышел из комнаты, но буквально через
несколько минут вернулся, на этот раз
захватив с собой стул, поставил его возле двери и уселся верхом. С минуту
разглядывал меня, потом тяжко вздохнул. - Аня, -
начал он тихо, косясь на дверь. - Я твой друг, но я ничего не смогу для тебя
сделать. Пойми, не я принимаю решения. Ты
должна сама помочь себе. Выход только один: сообщить то, что они от тебя
требуют.
- Они? - несказанно удивилась я, а он поморщился:
- Хорошо, мы.
- Это в самом деле единственный выход? - Я постаралась выглядеть
заинтересованной.
- Ты даже не спросила, что бы мы хотели знать. - Вышло у него это обиженно.
- Зачем? - пожала я плечами. - Я ведь все равно ничего не помню. Но если
хочешь, что ж, расскажи.
Он долго сверлил меня взглядом, потом резко поднялся и, прихватив стул,
ушел.
Мое упрямство объяснялось тем, что к этому моменту я уже твердо решила ни с
кем не сотрудничать. Решение принять
чью-то сторону означало новую кровь, а на мне её и так предостаточно.
Не то чтобы я тяготела к самоубийству, но ничего особенно меня на этом
свете не удерживало, и единственная услуга,
которую я могла оказать человечеству, - это скончаться, не успев натворить новых
пакостей, скончаться по возможности без
лишних мучений. Но это, конечно, как бог даст.
За двое суток, что мне пришлось провести здесь, я практически не спала,
меня мучил все тот же кошмар, стоило прикрыть
глаза и сразу: большой холл, лестница, лицо из тумана, но главное - ужас,
который я ощущала во сне. Я развлекалась счетом,
умножением трехзначных чисел и прочей чепухой в том же духе, но не выдержала и
вроде бы уснула. Сон не был сном в
буквальном смысле, я ощущала, что я это я и нахожусь в комнате без окон, лежу
поверх одеяла и пытаюсь бороться с
оцепенением... Веки наливались свинцом, я опять бежала по лестнице, и тут меня
позвал отец. Я слышала его голос так
явственно, точно он был со мной в одной комнате.
Я проснулась в холодном поту, села на постели и поразилась странной тишине.
Как будто я была одна во всем мире. Сердце
забилось в сумасшедшем ритме и вдруг замерло в предчувствии беды. В ту же
секунду совсем рядом грохнула автоматная
очередь, в ответ раздались выстрелы, но отстреливались как-то вяло. Стрельба
продолжалась не больше двух минут. Отдельные
выстрелы и после этого звучали какое-то время, а дом вдруг ожил. Я слышала топот
ног, хлопали двери, и мужской голос
отдавал команды, а я зло засмеялась, потому что вдруг поняла, кто это. Наконец
распахнулась и моя дверь, вошел мужчина в
маске, посмотрел на меня и кивнул головой в сторону коридора. Тут же в комнату
вошли ещё двое в масках, а я сказала
насмешливо:
- Здравствуй, Иса. - Потому что узнала голос. Он выдал длинное восточное
ругательство и, подойдя ко мне, наотмашь ударил
по лицу. Я повалилась на кровать и поморщилась, потому что о кончине без мучений
теперь оставалось только мечтать.
Но продолжать он не стал, сгреб меня за шиворот и поволок из комнаты,
награждая пинками. Парни явно торопились, дом
покинули бегом, я огляделась, но никаких следов недавней битвы не обнаружила, по
крайней мере ни трупов, ни пленных.
Выходит, охрана отступила, бросив меня в доме. Вещь невероятная.
Между тем меня подтащили к армейскому "уазику", надели на голову мешок и
огрели по голове прикладом, я взвыла, но
сознания не потеряла. "Уазик" несся на бешеной скорости, подпрыгивая на ухабах,
вибрировал и грозил развалиться в любую
минуту. Где-то через полчаса мы поехали медленнее, но теперь трясло даже больше.
Еще пара километров очень плохой
дороги, и наконец машина остановилась. Впрочем, я не торопила события, и, как
оказалось, не напрасно.
Все ещё в мешке, меня вывели из кабины, кто-то держал меня за скованные
руки, без конца дергая, точно собачонку на
поводке. Мешок с головы сняли, и я смогла оглядеться.
Мы находились в лесу, место было, безусловно, глухое и даже жуткое. Прямо
над соседней елью зависла огромная луна,
придавая всему происходящему нечто зловещее и почти фантастическое. Мужчины
сняли маски, в свете фар я смогла увидеть
их лица. Их было четверо, они стояли вокруг меня, а я зябко ежилась, ночь была
холодной. Иса заговорил торопливо и
чрезвычайно эмоционально, но я не особо вслушивалась. Трое других были мне
незнакомы, или я просто была не в состоянии
их вспомнить, а вот о своем былом соратнике знала предостаточно: Иса был
палачом, палачом по призванию, и равных ему в
этом деле не было. Помянув мою родню, отца-предателя и прокляв потомство до
седьмого колена, он немного выдохся и
замолчал, желая перевести дух, а я спросила:
- Как ты меня нашел? - Ответил он в том смысле, что аллах все видит и
помогает в праведном деле, но я на помощь аллаха
никогда особенно не рассчитывала и потому решила уточнить:
- Как ты узнал, где меня прячут?
Иса был недалеким человеком, но хитрым и недоверчивым, мой вопрос его
насторожил. Он посмотрел мне в лицо, смачно
сплюнул под ноги и вновь пробормотал ругательства. А я засмеялась:
- Ты глупец. Был глупцом, им и сойдешь в могилу. Тебя провели, как
сопливого мальчишку. Ты думаешь, ты герой, а на
самом деле пляшешь под чужую дудку. - Трое парней из свиты были хорошо
вышколены, они стояли с каменными лицами,
никак не проявляя интереса к нашей беседе, но в глазах ближайшего ко мне
мелькнуло беспокойство. - Кто те
...Закладка в соц.сетях
