Жанр: Электронное издание
wolfskin
...му бы вам не обратиться к соседям и не вызвать милицию? А потом вы
вдруг оказываетесь на проспекте.
- Я спустилась по пожарной лестнице.
- Я помню. Дело в том, что в вашем доме нет пожарной лестницы. Точнее, она
есть, но проходит через лоджии, и
предприимчивые жильцы её попросту убрали. По ней невозможно спуститься.
- Я спустилась по пожарной лестнице соседнего дома. Можете проверить, она в
отличном состоянии.
- Разумеется, только как вы могли на неё попасть? Перенеслись на крыльях?
- Нет, прыгнула.
- Ага. - Он посмотрел на меня, усмехнулся и покачал головой.
- Я перепрыгнула на соседнюю крышу, - упрямо повторила я.
- Разумеется, стресс и все такое... второй раз вы этот номер уже не
повторите?
- Повторю, если скажете, что с моим мужем.
- А я не знаю, - откинувшись на спинку стула, вдруг заявил он. - Понятия не
имею. Он покинул свое рабочее место в 13.00, и
больше его никто не видел. Автоматная очередь не пустяк, вроде бы кто-то что-то
слышал, но никто, заметьте, никто из
жильцов трех домов, окна которых выходят в ваш двор, не видел ни "БМВ", ни
машины вашего мужа, ни вас самих. Занятно,
да?
- По-вашему, я все выдумала? Зачем мне это? - спросила я, чувствуя, что для
него все мои слова не имеют значения.
- А вот на этот вопрос я, пожалуй, смогу ответить, - перегнувшись через
стол ближе ко мне и насмешливо щурясь, заявил
он. - В 11.00 вы из поликлиники отправились домой. Так?
- Да.
- А во сколько вы были дома?
- Где-то в половине второго.
- Отлично. А вот ваша соседка утверждает, что где-то около часа слышала шум
в вашей квартире. Мужчина и женщина о
чем-то спорили, говоря проще: скандалили.
- Чепуха.
- Да-да. Разумеется. Так же, как труп в вашей квартире. В самом деле,
подумаешь, труп.
- Труп? - Я насторожилась, парня в джинсовой рубашке я не убивала, по
крайней мере, когда я видела его в последний раз,
он был жив, хоть и находился в отключке.
- Труп, - кивнул Виктор Егорович, точно трупы были ему только в радость.
- Вы считаете, я кого-то убила?
- Может, вы, но скорее всего ваш муженек, оттого-то вы и придумали эту
дурацкую историю.
- По-вашему, я сумасшедшая?
- Не знаю. Вовсе необязательно быть сумасшедшей, я думаю, вам очень хочется
нас запутать... Это желание свойственно
многим из тех, кому приходилось сидеть на стуле, который сейчас занимаете вы.
Меня ваше поведение ничуть не удивляет.
- Спасибо. Так кого мы убили, я и мой муж?
- Мужчина в возрасте 30-35 лет, шатен, светлые глаза, тонкий с горбинкой
нос, узкие губы, на предплечье татуировка...
Дальше продолжать?
Я слушала, разглядывая крышку стола. Судя по описанию, убитый - вовсе не
парень в джинсовой рубашке, который напал
на меня в комнате, а неведомый мне Анатолий. Значит, те, кто гнался за мной,
были его врагами, и явился он в самом деле
спасти меня... Только вот от кого?
Я поморщилась, почувствовав нестерпимую боль в висках. Виктор Егорович
выложил на стол фотографию:
- Вот это мы нашли в его бумажнике. Никаких документов, только деньги,
очень крупная сумма, кстати, и фотография.
Узнаете?
Я протянула руку, но он не позволил мне взять фотографию. Анатолий в
обнимку с молодой женщиной в черном парике.
Тонкий нос, капризные губы, медового цвета глаза, короткая стрижка... Трудно
догадаться, что это не свои волосы, но я-то
знала: это парик, и ещё я знала, женщина на фотографии в обнимку с Анатолием -
я.
Комната качнулась, я почувствовала головокружение, а реальность точно
провисла, вот-вот готовая прорваться и выпустить
из темных углов моей памяти оборотней, вампиров и прочих монстров.
- Вы его узнали, - наблюдая за мной, заявил Виктор Егорович. - Кто этот
человек? Как его имя?
- Анатолий, - ответила я.
- Отлично. А фамилия, адрес, место работы?
- Я не знаю.
- Что?
- Я не знаю. Мы познакомились в пятницу, в кафе, рядом с универмагом.
- А сегодня он оказался в вашей квартире. Вы его пригласили?
- Нет.
- Значит, он пришел сам. И тут появился ваш муж, в свой обеденный перерыв.
Почему бы и нет? Женатый человек, решил
заехать домой. У вашего мужа было оружие?
- Я устала, у меня болит голова.
- Анна Ивановна, у нас есть показания соседки, а ещё у нас есть труп. И,
пожалуйста, не морочьте мне голову. Ваш муж
скрылся. Зачем вам понадобилось выдумывать всю эту чепуху с автоматчиками на
"БМВ", стрельбой, прыжками с крыши на
крышу? Это же глупо, неужели вы не понимаете...
Я не слушала его, смотрела на фотографию с одной мыслью: "Это безумие". Я
знаю: женщина на фотографии - я.
Бдительный Виктор Егорович меня не узнал, что неудивительно. Однако я-то знаю...
Я спятила. Другого объяснения просто
нет.
- Я повторяю вопрос: у вашего мужа было оружие? - Я перевела взгляд за
окно. - Вам знакомо такое выражение: соучастие в
убийстве? - не унимался он. - Чем дольше вы молчите, тем больше усугубляете свою
вину. Хотите, скажу, сколько вам грозит
за это самое соучастие? Женщине с вашей внешностью совершенно нечего делать в
тюрьме. Так что произошло около 13.00? -
Я не ответила. Он отшвырнул фотографию в сторону. - Отлично. Будем играть в
молчанку? Вам же хуже. Два трупа - это,
знаете ли...
- Почему два? - насторожилась я. - Вы говорили об Анатолии...
- Об Анатолии... - Он усмехнулся. - На пороге своей квартиры обнаружен ваш
сосед.
- Из двадцать седьмой квартиры?
- Из двадцать седьмой. Вы знакомы?
- Нет.
- Разумеется. Вы не знаете Анатолия, вы не знаете своего соседа.
- Какая разница, знаю я его имя или нет? Как он погиб?
- Его ударили тупым предметом... Предположительно... Да так, что буквально
раскроили череп.
- И это сделала я?
- А почему нет? Вы или ваш муж. Он убил вашего любовника, а затем и соседа,
потому что тот имел неосторожность
оказаться в роли свидетеля.
- Ясно. Когда я видела его в последний раз, он был совершенно здоров.
- А когда вы видели его в последний раз?
- Я вам рассказывала.
- Расскажите еще. - Он что-то добавил, но я больше не обращала внимания на
его слова, я прислушивалась к шагам в
коридоре, в висках застучало, а ладони мгновенно вспотели. Я попробовала
справиться с дыханием, расслабленно сидя на стуле,
вслушиваясь в тишину за дверью. Вот они, совсем рядом... они идут... Теперь я и
в самом деле различала шаги, они
приближались, вот кто-то замер перед дверью. Изо всех звуков: телефонных
звонков, шарканья ног по асфальту, гудков
автомобилей, скрипа стула, на котором сидел Виктор Егорович, я слышала только
их: шаги за дверью, которые внезапно
стихли.
- Что с вами? - донесся до меня голос следователя, и тут дверь
распахнулась, и в душную пыльную комнату шагнули двое:
высокие мужчины в светлых костюмах и темных очках. Их физиономии поражали
безликостью, а они сами какой-то
театральностью, точно передо мной разыгрывали сцену из очередного боевика,
сплошняком состоящего из общих мест.
Но я знала, они настоящие, и подобралась. Один из вошедших поплотнее закрыл
дверь, другой прошел к столу и спросил:
- Сериков Виктор Егорович?
- Да. - Мой собеседник слегка растерянно разглядывал вошедших.
- А это Шульгина Анна Ивановна? - И, не дожидаясь подтверждения, заявил:
- Мы забираем её.
- Что значит "забираем"? - нахмурился Виктор Егорович, приподнимаясь со
своего стула.
- Не волнуйтесь, у нас есть соответствующее распоряжение.
Рука говорившего исчезла в кармане пиджака, воздух рассекло нечто вроде
резиновой дубинки, Виктор Егорович рухнул на
стол лицом вниз, а я, схватив стул, на котором за секунду до этого сидела,
запустила его в окно и нырнула следом, машинально
отметив: "Стрелять они не рискнут". Они и не рискнули. Я вылетела в окно,
кувыркнулась через плечо и тут же поднялась на
ноги. Мало того, что я умудрилась ничего не сломать, я даже боли не
почувствовала. "Я так не умею", - испуганно мелькнуло в
сознании, но, перекрывая все мысли, настойчивый голос внутри меня кричал:
"Бежать, бежать!" И я побежала.
Я летела, не разбирая дороги, однако успела заметить, что парни в светлых
костюмах разделились: один выпрыгнул в окно
(весьма неумело, поднялся не сразу и бежал, слегка припадая на правую ногу), а
второй, должно быть, покинул кабинет через
дверь. Где-то здесь у них машина... На своих двоих мне от машины не уйти,
значит, надо отрываться дворами.
Я пересекла улицу, под истошные гудки машин влетела в подворотню, опять же
машинально отметив: двор проходной и тип
на машине, если он не дурак, будет ждать меня на проспекте. Я бросилась в первый
подъезд, пользуясь тем, что мой
преследователь поотстал и видеть меня сейчас не может. У меня было всего
несколько секунд, и я очень надеялась, что мне
повезет, потому что если не повезет...
Я позвонила в ближайшую ко мне дверь, через три секунды она распахнулась, и
толстая тетка лет пятидесяти взглянула на
меня с неодобрением.
- Вам кого?
- Извините, - пробормотала я, влетела в квартиру, оттолкнув её, и
захлопнула дверь. - Кто-нибудь есть в квартире?
- Да что вам надо? - возмутилась женщина, а я сначала выбросила вперед
ладонь, а уж потом поняла, что делаю.
Женщина слабо охнула, привалившись к стене, и закатила глаза, я подхватила
её на руки, не дав упасть на пол. Приземление
вышло плавным. Женщину надо положить на диван, но это подождет. Я торопливо
прошлась по квартире. Никого. Скорее
всего жила она одна. На старом телевизоре фотокарточка: молодой мужчина с
ребенком на руках, ползунки, чепчик, сразу не
определишь, мальчик или девочка. Скорее всего это сын женщины со своим ребенком,
и живет он отдельно. Квартира
однокомнатная, её осмотр занял у меня несколько секунд. Я осторожно прошла к
окну и выглянула, не касаясь занавески:
черная "Волга" замерла посередине двора, левая дверца была распахнута настежь,
рядом с ней стоял один из типов в костюме и,
точно робот, рывками поворачивая голову, разглядывал окна. Второго парня не было
видно.
- Кто это, черт возьми? - пробормотала я, и голос внутри меня ответил:
"Они". Совсем неплохо для начинающего
шизофреника.
Через десять минут в дверь позвонили. Я стояла не шелохнувшись, ожидая, что
будет дальше. Тот, кто стоял за дверью,
позвонил ещё в две квартиры, выходящие на лестничную клетку, но никто ему не
открыл. Через некоторое время я увидела, как
он покинул подъезд, а потом исчез из поля моего зрения, наверное, шел близко к
дому по асфальтированной тропинке,
соединяющей подъезды. "Волга" тронулась с места и направилась в сторону
проспекта, а я вернулась к женщине.
Лицо её слегка порозовело, нащупав пульс, я успокоилась: скоро она придет в
себя. С большим трудом я перетащила
женщину на диван. Телефона в квартире не было, на всякий случай я закрыла дверь
на щеколду и вновь отправилась в комнату.
Распахнула шифоньер. Женщина явно жила одна, на вешалках только её вещи, правда,
в целлофановом мешке висел мужской
костюм, лет двадцать назад вышедший из моды. Глядя на него, я почему-то подумала
об Андрее и опустилась на пол, тихонько
поскуливая. Где он? Кто эти люди, преследующие меня? "Если ты будешь ныть, сидя
на полу, - сообщил кто-то весьма
язвительно, - то вряд ли сможешь понять. Кончай скулить, давай делай чтонибудь".
Из одежды женщины мне могли подойти только спортивные штаны и футболка. Я
ещё немного порылась в чужих вещах и
обнаружила парик на трехлитровой банке. Парик был старый, свалявшийся, челка
стояла дыбом. Я нахлобучила его на голову и
кое-как пригладила расческой. Затем внимательно посмотрела на себя в зеркало.
Чужая одежда и этот нелепый парик явились
отличной маскировкой, штаны на резинке, футболка в горошек, фигура приобрела
некую бесформенность, и в целом я сейчас
здорово напоминала приемщицу посуды или теток, которые обычно взимают дань в
платных туалетах. В прихожей на тумбочке
я заметила помаду, накрасила губы ядовито-красным, и сходство с подобными
существами сделалось абсолютным. Я сложила в
пакет свои вещи и покинула квартиру.
Во дворе было довольно многолюдно, жара уже спала, жильцы отдыхали на
скамейках или не спеша прохаживались, но на
меня никто не обратил внимания. Я вышла на проспект, поглядывая по сторонам,
замерла возле витрины, делая вид, что жду
очереди к телефону-автомату. Ничего такого, что могло бы меня насторожить, я не
заметила.
Куда я иду, мне стало ясно минут через пятнадцать. До этого момента я не
отдавала себе отчета, что собираюсь предпринять,
а свернув на Чапаевскую, поняла, что хочу попасть домой. Конечно, это очень
опасно, конечно, и милиция, и неведомые враги
будут скорее всего ждать меня там, но вернуться - единственный способ что-нибудь
узнать. Вдруг Андрей оставил мне записку
(глупость!) или каким-то другим способом... Неважно, что я придумаю, оправдывая
желание вернуться в свой дом, главное - я
не могу не вернуться. Вот так толково рассуждая, я приближалась к родному дому.
Дом возник из-за поворота, а я немного притормозила.
Затем, сменив траекторию движения, завернула в соседнюю подворотню и,
быстро оглядевшись, приблизилась к мусорным
бакам. Пистолет лежал там, где я его оставила. Не придумав ничего лучше, я
завернула его в свое платье и сунула в пакет. Затем
быстро поднялась по пожарной лестнице на крышу соседнего дома и где-то с час
наблюдала за своим подъездом. Через этот
самый час я решила, что проникнуть в дом дело несложное, вопрос в том, что или
кто ждет меня в квартире. Но прежде чем
что-то предпринимать, следует дождаться темноты.
Я спустилась с крыши, на этот раз воспользовавшись чердачной дверью,
которая была не заперта, и немного прогулялась по
так называемому техэтажу. Среди мусора, старых коробок, двух чемоданов со
сломанными замками я смогла обнаружить
несколько очень полезных вещей, сунула их в пакет и лишь после этого покинула
техэтаж.
У меня было что-то около часа в запасе, и я завернула в пивбар, который
находился по соседству. У хозяйки квартиры я
позаимствовала двадцатку и теперь с кружкой пива устроилась в уголке. Никто из
присутствующих моим появлением не
заинтересовался. Женщина неопределенного возраста с ярко-рыжими волосами стояла
за стойкой, разгадывая кроссворд, потом
потянулась, поскучала, глядя на холодильник, и включила старенький телевизор,
находившийся тут же на стойке. На экране
возникла какая-то жуткая физиономия, затем исчезла и бодрый голос сообщил: "А
вот и мы". Женщина поморщилась и
переключила канал. Шли местные новости. Склонившись над кружкой, я исподлобья
смотрела на экран, чувствуя, как
начинают дрожать руки. И было от чего: сегодня в городе совершено три убийства.
Об одном из них говорили особо. Удар,
который получил Виктор Егорович, оказался смертельным, а убила его, конечно, я,
после чего, выпрыгнув в окно, скрылась с
места преступления. Диктор стала зачитывать мои приметы, но фотография на экране
не появилась, хотя мой паспорт остался в
квартире, да и раздобыть её в паспортном столе для милиции дело двух минут. Еще
одна загадка... Если меня активно ищут по
обвинению в убийстве капитана милиции, соваться в квартиру - дело весьма
рискованное; но, как только за окном стемнело, я
вышла на улицу и направилась к своему дому.
Покойный Виктор Егорович был совершенно прав, утверждая, что
воспользоваться пожарной лестницей в нашем доме было
нельзя, но это только в том случае, если вы решили спуститься с крыши. Подняться
на второй этаж - сущий пустяк. Появляться
во дворе, куда выходила наша лоджия, я не рискнула; очень возможно, что соседи с
собаками ещё не разбрелись по домам и
заметят меня. От проезжей части наш дом со стороны улицы был отделен двойным
рядом зеленых насаждений: ближе к дороге
чахлые березки, ближе к дому разросшиеся кусты боярышника. Прогуливаться в
особой близости к ним вряд ли кому придет в
голову. Я нырнула в кусты и с удовлетворением отметила, что в нужном мне окне,
выходящем на незастекленную лоджию
первого этажа, свет не горит. Я быстро забралась в лоджию, повесив пакет на
руку, прикинула расстояние до второго этажа,
проверила крепость бруска, на котором крепились бельевые веревки, и ловко, точно
кошка, перебралась на лоджию этажом
выше. На этот раз мои способности удивления у меня не вызвали, в конце концов,
это не с крыши прыгать.
Лоджия нашего соседа-алкоголика тоже была не застеклена; проверив дверь, я
извлекла из пакета железку с острым концом
и сломанную отвертку, которые прихватила на техэтаже, и с ловкостью фокусника
открыла дверь, умудрившись сделать это
практически бесшумно. Достала пистолет и осторожно вошла.
Комната тонула в темноте, я немного постояла, прикрыв дверь за своей
спиной, затем сделала первый шаг. Очень жаль, что
нет фонарика. Прогулявшись по квартире, я зашторила окна в комнате и кухне
(шторы были тяжелые и явно не дешевые, что
довольно странно для одинокого, сильно пьющего человека), затем включила свет в
туалете. Такого освещения было вполне
достаточно, чтобы немного осмотреться. В прихожей остались пятна крови,
наверное, в том месте, где лежал убитый. В
комнате беспорядок, кровать разобрана, на столе перевернутая пепельница, две
пивные банки. Телевизор "Сони" в углу и
видеомагнитофон. На кухне батарея пустых бутылок, штук пятьдесят, не меньше.
Надо полагать, алкаш в деньгах не нуждался.
Я пристроилась на полу возле туалета и попробовала понять, чем мне так не
нравится данная квартира. "Общее место", -
хихикнул кто-то внутри меня. В самом деле: беспорядок, бутылки, даже опрокинутая
пепельница - обычный фон одинокого
алкаша. Шторы, видео, постельное белье... Конечно, можно предположить, что все
это досталось ему от любимой жены или
матери, но мужик нигде не работал, а при таком раскладе любой нормальный алкаш
давно бы все пропил.
Я поднялась и немного постояла посередине квартиры, точно принюхиваясь.
Что-то такое во мне происходило, точно я
считывала информацию с невидимых экранов. Затем я уверенно прошла в кухню и
уставилась на шкафчик под подоконником.
Обычный шкаф, запертый на задвижку. Открыв его, я убедилась, что в шкафу тоже
все как обычно: трехлитровые банки (а емуто
они зачем, неужто огурцы закрывать?), лук в картонной коробке, связка
чеснока. Сунув руку внутрь, я провела ладонью по
верхней панели, потом постучала. Это не подоконник, расстояние до него весьма
приличное.
Устроившись поудобнее, я приступила к более тщательному осмотру и вскоре
обнаружила проволочное кольцо, потянула
его; верхняя панель беззвучно открылась, и в глубине я нащупала полку - там
хранились какие-то коробки. Я извлекла их и
прошла в туалет, где горел свет. В коробке из-под туалетной воды, очень дорогой,
между прочим, воды, лежали четыре тысячи
долларов, свернутые в трубочку и перетянутые резинкой.
- Интересный алкаш, - хмыкнула я и перевела взгляд на остальные трофеи. Это
были две видеокассеты. Сбоку какие-то
значки и даты. Повертев их в руках, я прошла к видеомагнитофону, включила его и
вставила кассету. Не знаю, что я ожидала
увидеть, а вот увидела себя. Себя в собственной кухне. Я готовила обед и что-то
напевала, чувствовалось, что у меня отличное
настроение, я прошла в спальную и стала переодеваться. Вне всякого сомнения, это
снимали сегодня утром. Я завороженно
смотрела на экран, ожидая, что будет дальше. На пленке я прошла в прихожую и
покинула квартиру. Рябь, затем дверь
открылась и вошел Андрей. Я невольно вскрикнула, лицо его возникло лишь на
мгновение, затем рябь и вновь я, снято
несколько дней назад. Я нащупала пульт и просмотрела пленку в ускоренном режиме:
стало ясно, съемка велась каждый день,
одну и ту же кассету использовали несколько раз. Везде я была в одиночестве. Как
только появлялся Андрей, снимать
прекращали (или изображение стерли позднее). Кто-то следил за мной по крайней
мере несколько последних дней.
Тому, что произошло с нами, я могла найти лишь одно объяснение: Андрей
перешел кому-то дорогу (он ведь говорил о
каких-то таинственных делах), и неведомые убийцы начали за ним охоту (а заодно и
за мной). Но эти кассеты ставили крест на
моей теории, кому-то нужна была именно я. Сосед-алкаш пытался помешать мне уйти,
а некто огрел его по голове (вряд ли
соратник), выходит, врагов у меня предостаточно. Убитый Анатолий мог бы кое-что
прояснить, но теперь надеяться на это нет
смысла.
Мой муж вряд ли имеет отношение к происходящему, скорее это нечто в моей
прежней жизни. Что-то ужасное, может,
поэтому в нашем доме и нет свидетельств прожитых мною двадцати четырех лет.
Андрей не хотел, чтобы я вспомнила? Это
всего лишь мои догадки, и грош им цена. Труп Андрея не нашли, и это вселяет
надежду, что он жив. Если охотятся за мной, то
он в относительной безопасности, хотя есть ещё дурацкое обвинение в убийстве
Анатолия. Я вновь просмотрела кассеты, а
потом, прихватив с кухни спички, прошлась по квартире соседа. После его смерти
все улики уничтожили, а вот о тайнике либо
не знали вовсе, либо на это не хватило времени. Я оставила кассету в
видеомагнитофоне, надеясь, что милицию она
заинтересует, а вторую забрала с собой; очень возможно, что кто-нибудь опередит
милицию и тогда я не смогу доказать, что за
мной следили.
Я прошла к входной двери и прислушалась. Где-то работал телевизор
(наверное, у соседей справа), ничего подозрительного.
Я тихо выскользнула на лестничную клетку и приблизилась к своей двери. "Плевый
замок", - подумала я, раз взглянув на него.
Любопытная мысль, ещё вчера она вряд ли пришла бы мне в голову. Осторожно и
особо не спеша, я извлекла из пакета
металлический штырь и через несколько секунд уже входила в квартиру. Здесь
основательно все перерыли, вряд ли я обнаружу
что-то интересное, но попробовать стоит. Держа в одной руке пакет, а в другой
оружие, я прошлась по квартире, не испытывая
ни страха, ни особого волнения, только легкое недоумение, что ещё сегодня утром
здесь был мой дом.
Ничего похожего на засаду. Я убрала оружие и прикинула, где, исходя из
увиденного на кассете, находились камеры.
Картина в гостиной, зеркало в спальне, вытяжка в кухне... если их не обнаружили
милиционеры, значит, кто-то постарался до
них. Между стрельбой во дворе и моим "приходом в сознание" прошло где-то около
часа, вполне достаточно времени, чтобы
укокошить Анатолия и уничтожить улики. Это мог сделать поджидавший меня в
гостиной парень. Пришел в себя, неожиданно
напал на Анатолия... Были ещё типы, что гнались за мной, и сосед - липовый
пьяница. Ему не пришлось по душе развитие
событий, и он поспешил уничтожить следы своей деятельности, но был недостаточно
осторожен, и его убили. Одни загадки. Я
порылась в верхнем ящике комода: документов не было, ни моих, ни мужа. Свой
паспорт я видела лишь однажды, месяца два
назад, когда впервые обратилась в поликлинику. Паспорт был новый, выданный
местным РОВД, мой потерялся во время
аварии. Вспомнив об этом, я неожиданно зло хмыкнула. Затем собрала кое-какие
вещи и уже хотела покинуть квартиру, но чтото
в моем сознании вдруг забило тревогу, и подходить к двери я поостереглась.
Подхватила сумку, распахнула окно в спальне,
выходящее на улицу, и огляделась. Входная дверь тихо скрипнула. "А вдруг это
Андрюша?" - подумала я, прикрыла окно и
нырнула под кровать, сняв пистолет с предохранителя.
Кто-то тихо прошел по коридору, мужчин было двое, вскоре я увидела их ноги,
обутые в кроссовки, сначала появилась одна
пара, затем вторая.
- Не дура же она, чтоб сюда явиться, - сказал один.
- Стас говорил, она ничего не помнит.
- Глупости. Как это ничего не помнит?
- Откуда мне знать? Что я, доктор?
- Ладно, посмотрели и сваливаем. Вдруг менты нагрянут?
- Не каркай.
Шаги в сторону входной двери, тихий скрип, и все стихло. "И это называется
"проверить", - мысленно покачала я головой,
выбираясь из-под кровати, но сочла за благо поскорее покинуть помещение. Ктонибудь
из соседей мог заметить движение
возле нашей двери и сообщить в милицию. На лестничной клетке ни души, свет горит
и тишина, как на кладбище, даже
телевизор у соседей уже не работал. Держась ближе к стене, я спустилась на
первый этаж, перехватила сумку поудобнее и
пошла, приволакивая ногу, бормоча под нос:
- А Ольга-то дура... нет, в самом деле... - На мне все ещё были спортивные
штаны, футболка и парик, и я надеялась, что
узнать меня будет нелегко. Стукнув дверью подъезда и выругавшись, я оказалась на
улице, постояла немного, нелепо озираясь,
и отправилась в сторону проспекта.
Машину я заметила почти сразу. "Девятка" притулилась ближе к сараям. Ничего
подозрительного в ней не было, но я знала
- это они. Равнодушно мазнула взглядом по машине, оказавшись в свете фонаря,
покачнулась, восстановила равновесие,
бормоча ругательство, и пошла дальше. Двигатель "девятки" не заработал, значит,
те, кто в ней, ничего не заподозрили.
Удалившись от дома на несколько кварталов, я остановила такси и вскоре уже
стояла на объездной дороге. Из города мне надо
срочно выбираться, но вокзал для меня слишком опасен - там будут искать в первую
очередь и милиция, и те, кто за мной
охотится. Моей маскировки хватит ненадолго. Стоит первому попавшемуся
милиционеру спросить у меня документы, и
неприятностей не оберешься. Остается попутный транспорт. Добраться до ближайшего
областного центра, а дальше в
Екатеринбург. Там живут люди, способные ответить на мои вопросы и помочь
разобраться в том, что происходит. Мои
родители должны знать, что случилось со мной год назад...
Была ещё одна причина, по которой я так торопилась в Екатеринбург. Если
Андрей жив, он позвонит моим родителям или
приедет, но непременно даст знать о себе. Я даже думать не хочу о том, что он
погиб.
Ночь была темной, я зябко ежилась, стоя на обочине, движение на дороге,
несмотря на позднее время, было довольно
оживленное, но подвезти меня никто не спешил. И тут мне наконец повезло.
Старенькие "Жигули" притормозили рядом, а я,
назвав соседний областной центр, удостоилась кивка пожилого дядьки за рулем,
устроилась на заднем сиденье и вскоре уснула.
Мне снился тот же кошмар: темная комната, распахнутая дверь, силуэт
человека и ужас, парализовавший меня. Я хочу
кричать и не могу... Тут словно кто-то толкнул меня, я мгновенно п
...Закладка в соц.сетях
