Жанр: Электронное издание
wolfget
...го распутства, - нехотя проговорил он, все еще не желая
упоминать имя мирской девственницы...
- Почему холостой до сих пор?
- Не хотел говорить... Вернее, вспоминать не хотел. Мы же тогда
условились, поклялись...
- Ну? - боярин признался тем самым, что ничего не забыл.
- После нашей потехи, Гайдамак велел на глаза не являться. А я унижаться
не могу...
- Да я этого инока в узел завяжу! Сам правнучку приведет к тебе в вотчину!
- Не готов я, Воропай, - несколько поспешил Ражный. - Еще поражение не
пережил, какая тут женитьба?
- Ох, что-то ты крутишь, брат!
- Да ничего я не кручу, - он держался из последних сил, уже понимая, что
от боярина не уйти и придется поведать ему о Миле.
- Тогда думай! Думай! Что такое сотворил? Чем мог разгневать старца? -
Пересвет терял терпение. - Пойми одно: не я- Ослаб пытать начнет! Поставит в
Судной Роще и спрос учинит. Что говорить станешь?.. А суд его, это тот же
поединок! Схватка, в которой всегда побеждает он, поскольку за ним правда и
последнее слово. Поставит и начнет нащупывать уязвимые места! И обязательно
нащупает и ударит... Тогда будет поздно выставлять защиту- сейчас еще можно!
Думай!.. Ну, вспоминай! Куда еще залез по недомыслию или умыслу? Я не хочу,
чтоб ты жизнь свою закончил в Сиром Урочище, каликом перехожим или паче того -
верижным... Думай, внук Ерофеев!
Она явилась в последний раз за два дня до отъезда в Вятскополянское
Урочище. Пришла ночью, когда Ражный спустившись с правила, смывал на реке
кровавый пот. Сразу же бросилась в глаза ее одежда, по-цыгански пестрая, яркая
- толстый свитер, расшитый серебряными цветами, длинная красная юбка с
разрезами по бедрам, цветастая, старинная шаль на плечах. Камуфляж, в который
обрядил ее после воскрешения, оказался выстиранным, отглаженным и аккуратно
сложенным в пакет, откуда торчал топор и выпирал охотничий нож.
Особенно нелепо выглядели изящные, золотистые и светящиеся в темноте
туфельки на высочайшем каблучке. На удивление, Миля не разучилась в них ходить
и как-то ножку, расшлепанную за год босой жизни, втиснула...
Наверное, ей хотелось выглядеть красиво, эффектно...
- Я пришла, - сообщила она торжественно. Ражный вышел из воды, растерся
полотенцем.
- Вижу... Как ты себя чувствуешь? После воскрешения?
- Будто заново родилась. Другим человеком...
- Постарайся не растерять это ощущение, не делай старых ошибок, -
по-отцовски назидательно посоветовал он.
- Наверное, ты не понял... Я пришла к тебе, Вячеслав.
Он остановился, посмотрел ей в лицо и вдруг отметил, что цыганская
пестрота ей идет, особенно старинная шаль. Широко открытые, доверчивые глаза ее
лучились в полумраке, чуть подрагивали губы.
- Что скрывать, в общем-то я ждал этого часа, - признался он. - Не хотел и
ждал... Даже звал иногда.
- Почему же прогонял?
- Вспоминал суженую, - он взял из ее руки тяжелый пакет с вещами и пошел,
но Миля обогнала, забежала вперед.
- Ты никогда не говорил о невесте...
- Не хотел с тобой говорить...
- И кто же она? Почему не женишься?
- Там есть проблемы, - уклонился от ответа. - Это очень хорошо, что ты
пришла сейчас, сегодня. Я послезавтра уеду.
- К ней?
- Нет, по делам...
Она не отставала, все время забегала вперед- каблучки путались в траве.
- Суженая- это невеста, определенная судьбой, да? Или судом?
- Не знаю. По-моему, это одно и то же.
- А ко мне старичок приходил, с бородкой и в очках, - вдруг сообщила она.
- Грибы в лесу собирал и заблудился... Я его вывела к тебе на базу.
- Что-нибудь спрашивал?- насторожился он, вспомнив ушедшего из вотчины
инока Радима.
- Спрашивал... Как ты оживил меня, как воскресил.
- Ты рассказала?
- А что, это тайна?
- Теперь уже не тайна, коль рассказала.
- Кто это был? Старичок?..
-Опричник,-сказал правду Ражный.
- Значит, плохой человек? - испугалась она.
- Не обязательно... Опричником называют человека, который стоит опричь, то
есть около...
Она ничего не поняла и в тот же миг забыла о старичке.
Ражный запустил двигатель электростанции и включил прожектор. Миля
вошла в луч света и закружилась, развернув шаль, как крылья.
- Мне показалось, ты оживил меня, чтобы я стала твоей! Признайся, ведь это
так? - она засмеялась. - Я знаю! Это так! Так!
- Я только отогрел тебя...
- Но вложил столько тепла!.. Нет, огня!.. Что сердце бьется так сильно! И
столько в нем любви! Нерастраченной любви!.. Взлечу сейчас и обниму весь мир!
Он ощутил ее подъемную силу- состояние, близкое к полету нетопыряподхватил
на руки и внес в дом.
- Ты на самом деле стала совсем другая.
- Хочу, чтобы... это случилось сейчас же,- она задышала в ухо. - Так долго
ждала... И нет больше сил...
Ражный положил ее на свой диван, застеленный одеялом из волчьих шкур,
бережно снял туфли.
- Погоди, я сейчас принесу постель.
- А мне нравится на шкурах!.. Как тепло и мягко!
- Там в изголовье полено, - он достал из шкафа одеяло и подушки. -
Холостяцкая кровать... А должно быть брачное ложе!
Ему сейчас не хотелось думать, что будет потом, как найти оправдание
своеволию, кого из влиятельных или близких Ослабу иноков просить, чтоб ударили
перед ним челом и добились позволения взять в жены мирскую девицу; он
чувствовал торжественный миг и стремился хоть как-нибудь соблюсти ритуал, чтобы
наконец-то свершился настоящий Пир Радости. Пусть без лошадей, без сумасшедшей
скачки, без синего невестиного плаща - все это уже было, да обернулось ничем! -
пусть нет новой, сделанной для новобрачных кровати, но нельзя, чтобы вовсе не
было знаков и символов брачного ложа.
Обычно его готовили мать невесты и отец жениха, а если таковых не было ко
времени женитьбы- их порученцы или кто-то из близких с каждой стороны. Доля
всяких своевольников в том и заключалась, что они и меды варили сами, и
пировали сами...
Из отцовского сундука Ражный достал светоч - кованый медный треножник с
чашей на цепях, залил туда горючую жидкость из бутылочки, приготовленную из
смолы дубовых желудей, сосновой живицы, растворенной в меду камеди и
конопляного масла, после чего открыл сундук кормилицы Елизаветы. Он точно не
знал, какая именно рубаха нужна для апофеоза Пира Радости, отыскал самую новую,
расшитую красно-синими оберегами, и прежде всего решил переодеть в нее Милю.
Она лежала на одеяле из волчьих шкур без своих нелепых нарядов, с одной
лишь бархатной лентой на горле.
- Погаси свет... Пожалуйста,- тихо попросила. - И ложись рядом. Я жду
тебя, жду...
Ражный махнул наугад по выключателю, но принес светоч и, установив его в
изголовье, стал поджигать масло в чаше. То ли оно было старым, то ли
существовала некая технологическая тайна, но пахучая, густая жидкость никак не
загоралась: пламя жило, разрасталось и обжигало пальцы лишь на спичке, а стоило
опустить ее - с шипением гасло, словно в воде. В коротких сполохах этого огня
он видел любопытные и зовущие глаза Мили, утешал ее:
- Сейчас... Обязательно получится! Я никогда не зажигал светочей...
- Верю, верю, ты же колдун. Ты же кудесник!
После очередной неудачной попытки, когда погасла спичка и в доме повис
непроглядный мрак, она дотянулась до его руки и сказала:
- Если хочешь, давай оставим ночную лампу.
- Понимаешь, мне очень важно, чтобы исполнился... определенный обряд,-
тихо проговорил он.- Это же наш праздник, особый праздник...
- Я согласна... Делай все, что хочешь.
Тогда он на ощупь снял с ее шеи потертую бархатную ленту.
- Вместо фитиля...
Огонь, будто ждал этой опоры, утвердился в чаше, вытягивая масло, и стал
расти вверх узким, малиновым языком.
- Какой странный и чудный запах, - вымолвила она, усаживаясь лицом к
светочу.- И пламя горит... Радужное.
- Сначала ты наденешь вот эту рубаху.
- Красивая... А зачем? Лучше, если я буду голой, как Ева. Ведь Ева не
носила одежд, правда?
- Прошу тебя, надень, - он положил рубаху ей на колени и сам вернулся к
сундуку кормилицы. - Сейчас я найду простынь!
Все вещи в сундуке были переложены старыми, пересохшими травами, поэтому
вокруг реял знакомый с детства терпкий и сладковатый дух. Ражный точно не знал,
какую простыню следует взять; их было множество разных, полотняных, шелковых,
шитых и с кружевами - опять же выбрал самую красивую на его взгляд, развернул
слежавшуюся ткань, отряхнул от сухих цветочных лепестков шиповника.
Не будь он своевольником, завтра поутру ее бы вывесили на обозрение...
Огонь в светоче оживал и постепенно перекидывался с фитиля на разогретое
масло. Освещенная им девственница тонула в большеватой рубахе, выглядывали
только ступни ног и кончики пальцев из рукавов. Ражный застелил простынью
шкуры, затем перенес Милю и накрыл оставшуюся часть дивана.
- Странно, - проговорила она, всецело повинуясь его рукам.- Твои... долгие
приготовления меня возбуждают. И запахи... Ты действительно колдун! Нет,
чародей.
- Это все придумал не я...
- А кто же?
-Люди... За долгие времена,- он разгладил складки и бережно уложил
девушку. - Вообще-то, я даже не знаю, правильно ли делаю...
- Какие же это люди? Древние?
- Да, за прошлую историю человечества... Ты скоро все узнаешь. А сейчас не
думай об этом.
- Нет, для меня все очень важно! Я должна запомнить и научиться! - Миля
привстала. - Понимаю, ты совершаешь магический ритуал... Как он называется?
- Пир Радости... А на всяком пиру должен быть мед, - Ражный вновь
осторожно уложил ее. - Сейчас я достану его и приду. Ты лежи и слушай свое
сердце.
Он спустился в подпол за бочонком старого, хмельного меда - отец завел его
когда-то именно для этого случая - налил один полный, вровень с краями,
серебряный кубок, после чего еще раз открыл отцовский сундук, достал рубаху
аракса и свой повивальный пояс- снаряжение, в котором выходил на ристалище
Свадебного Пира.
В последнюю очередь, как и в вотчинном Урочище, поставил на стол икону
Сергия.
И также не молился, как это делают обычно, ничего не просил, ибо важны
были не слова, а символы. Переоделся, ощущая, как от рубахи исходит и
впитывается в тело энергия воинского духа, после чего встал на одно колено
перед Покровителем Воинства и надолго замер со склоненной головой. Миля
окликала его по имени, звала, однако он не обращал внимания, поскольку в этот
миг не слышал слов, ибо находился уже в полете нетопыря.
Тем временем огонь светоча за отцовским мольбертом набирал силу,
разгорался, но уже не тянулся единственным языком пламени, а таял по всему
пространству чаши, озаряя ложе мерцающим светом. И вместе с ним разгоралась
самая тонкая и высшая стихия, не сравнимая даже с состоянием Правила - энергия
женского существа, по самой природе своей соединенная с Космосом. Лишь познав
ее, мужчина соприкасался с божественным началом человеческой сути.
Он не шелохнулся, когда тлеющее пламя в чаше начало испускать клубы
рдеющего огня, плывущие и гаснущие над светочем, словно шаровые молнии, и когда
увидел, как засветилось и дрогнуло на ложе тело девственницы, а до ушей донесся
ее тихий, томительный стон. И встал после того, как в пространстве наполненного
огнем дома раздался еще бесстрастный, но призывающий крик.
С кубком в руке он вышел к брачному ложу и прежде чем напоить медом,
усмирил этот крик своими губами - так, словно делал искусственное дыхание...
Она подняла его и взлетела сама, достав Космоса. И оставшись без сил от
полета, вместе с ним сверглась с небес и потеряла сознание на брачном ложе.
Он выждал минуту, показавшуюся вечностью, чтобы самому почувствовать
окружающее земное пространство. Потом на ощупь отыскал солнечное сплетение
между тверди грудей, надавил слегка и привел в чувство.
- Где я? - спросила Миля, не поднимая век.
- Со мной,- проговорил Ражный и поднес к ее губам мед. - Пей... Сделай
один большой глоток. Ты же хочешь пить?
Она открыла глаза и, ощутив край кубка, сделала несколько глотков.
- Обжигает... Никогда не пила такого.
- Я тоже, - он попробовал мед. - Крепкий... Закружилась голова... Говорят,
если мед сразу бьет в голову, значит. Пир затеян от души.
- Кто говорит?
- Люди говорят, опытные люди... Почему ты все время спрашиваешь?
Постарайся чувствовать.
- Спрашиваю, чтобы все запомнить.
- Зачем?.. Все повторится через несколько минут.
- Все повторится?! - почему-то изумилась и устрашилась она.
- Да. Ведь у нас праздник, апофеоз Пира Радости.
- Я больше не смогу так... По крайней мере, через несколько минут.
- Сможешь...
- Нет! Мне нужно беречь силы!
- Сегодня можно не беречь, - Ражный положил ладонь на ее живот и накрыл
его. - И завтра, и послезавтра... Так до скончания века.
- Неужели всегда вот так умирать, с каждым разом?!
- Нужно, чтобы родилось здоровое племя.
- Я согласна... Если получится. Только я должна все запомнить и
научиться...
- Пусть тебя это не волнует...
- Знаю, так бывает лишь с тобой, - Миля дотронулась до его лица. - Потому
что ты - вожак.
- Вожак?..
- Ну да, вожак стаи! - она засмеялась. - А значит, Бог. Опытный,
искушенный Бог. А с другими мужчинами все бы было иначе...
- С другими?..
- Но ты же колдун! Чародей!
- Запомни: я земной человек. И больше никогда не говори так!
Она виновато посмотрела в глаза, взяла его руку с кубком и сделала
глоток-.
- Прости... Я думала, секс - это легли в постель и доставили удовольствие
друг другу. Много раз видела, подсматривала за сестрой... И не только за
сестрой!.. Или даже не в постель- где-нибудь в неосвещенном подъезде, в
телефонной будке, в ночном метро... Правда, это называется иначе уже- просто
трах...
Он угрожающе положил руку на ее лицо.
- Если бы ты не была целомудренной...
- А я была! - она вывернулась из-под ладони и засмеялась. - Никто не знал,
чего это стоило...
- Я подолью масла в огонь, - Ражный встал. - Чтоб ты больше не
вспоминала...
- Постой! - Миля вцепилась в его руку. - Выслушай... Я так долго берегла
себя... И так много... сражалась за свою честь, что устала. Это мучительно -
жить непорченой, как ты говоришь, - она попыталась дотянуться и поцеловать его
руку- он не позволил, стиснул ее в кулак. - Первый раз меня чуть не
изнасиловал... мальчишка из седьмого класса. А мне было всего одиннадцать.
Поймал за гаражами, содрал трусики... Я выбила ему глаз камнем... Через год
выпустили из тюрьмы отца. Он напился, изнасиловал Надю... Помнишь мою сестру?..
И хотел меня, но я спрятала нож под подушку и... ткнула его. Еще через год на
меня напал Надин любовник - и ему досталось... Зарезала насмерть, скальпель
воткнула в самое сердце... Был еще один, с виду добрый, но извращенец. Я ему
яичницу сделала, всмятку... Потом сбилась со счета и уже все время ходила с
ножом или бритвой. Мне девчонки говорили: найди парня, который нравится, и
отдайся. И все будет хорошо... Надя говорила то же самое. И даже судья... Это
когда возбудили пятое уголовное дело за попытку... Ну ты же сам видел и знаешь.
Сначала поймали твои егеря в лесу - отбилась; милиционер, который искал меня -
порвала ему рот... Даже когда умерла - и мертвую чуть не изнасиловали!
- Хватит, замолчи!
- Погоди!.. Знаю, я в полной твоей власти!
- Запомни, ты никогда не будешь в моей полной власти. Ни одна женщина не
бывает под волей мужчины, потому что она - чистое воплощение стихии.
- Не буду. Ты прав, не буду, потому что твоя власть надо мной
беспредельна...
- Это жуткое противоречие! Неужели ты не слышишь этого?!
- В другой раз я бы услышала... Но не сейчас. Даже мои милые Максы
соревнуются... нет, бьются за право первой ночи,- она дотянулась и поцеловала
кулак.- Ты первый мужчина, который не пытался... Никогда не посягал на меня.
Наоборот, берег! Прогонял, чтобы сберечь. Я не знала, что думать! Измучилась от
мыслей... И еще- твой аскетический образ жизни, слава сектанта, колдуна или
волшебника... Когда ты меня оживил - все поняла: ты Бог. Оказалось, ты Бог!
Потому повинуюсь тебе и боюсь еще больше, чем всех. Молиться на тебя стану! И
Максов заставлю, чтобы молились...
- Ты несешь... полный бред!- Ражный натянул рубаху и поднял пояс. -
Отдохни, пожалуйста... Постарайся заснуть. Сейчас погашу светоч, обниму тебя
крепко и усыплю...
- Это все от любви...
- Но пока я ее... не чувствую. Не вижу!
- Я люблю тебя! Люблю, как Бога! Это совсем иная любовь!
- Хочу, чтоб любила меня, как мужчину! И больше никак!
- Но это невозможно... Это исключено!
- Прссти, что-то я не понял, - он ощутил неприятный озноб, зазвенело в
ушах. А Миля вскочила с ложа, встала на колени, ухватив подол его рубахи.
-Не сомневайся, я в здравом рассудке! Я не сошла с ума! Разве это плохо,
если мы с Максами станем молиться на тебя?
- При чем здесь Максы?! - закричал Ражный и поставил ее на ноги.
- Максы?.. Считаешь, они ни при чем?
- Я ничего не считаю, я не хочу слушать вздор! - насильно уложил в постель
и укрыл одеялом.
- Разве это вздор? Я выхожу замуж!
- Ты уже вышла замуж. Все остальное- формальности.
- Нет, еще не вышла, - засмеялась она и притянула Ражного к себе, - только
собираюсь... Завтра свадьба!
- Почему завтра?..
- Боже мой! Прости! Ты еще не слышал об этом?.. Неужели никто не сказал?
- Нет...
- Мне кажется, об этом знает весь мир. - Миля погладила его грудь, тронула
пальчиками горло. - Но если не слышал - я тебе обязана сказать: я выхожу замуж!
- Поздравляю... Но за кого?!
- Тебе покажется странно,- безвинно проговорила она. - Все необычно... Я
еще сама не привыкла... Сначала хотела выйти за старшего. И мы с ним даже
поцеловались... Но младший увидел и сказал, что покончит с собой...
Застрелится, если я выйду за старшего. Он может, я знаю, потому что любит без
ума... И тогда я решила... за младшего. Мы с ним тоже поцеловались... А старший
смотрел и был такой несчастный! Такой одинокий!.. Я подумала, и теперь выхожу
сразу за обоих.
- Действительно, необычно, - подтвердил Ражный.
Масло в чаше выгорело досуха и теперь затлел фитиль - черная бархатная
лента. Отвратительно запахло жженой тряпкой...
Миля замерла, потом вдруг заговорила с жаром:
- Ты же не осуждаешь? Нет? Другого выхода у меня не было! Они согласны,
они готовы жениться на мне одной! Не бойся, они не подерутся. Это же здорово -
у меня будет сразу два мужа!
- А их родители? - тупо спросил он. - Они согласны?
- Еще бы! Сам подумай: если я выйду только за одного Макса, где они
возьмут невесту для второго? Ну, где здесь взять?.. Тем более, они в розыске,
свататься не поедешь, сразу схватят.
Ражный принес ковш, хотел затушить ленту, но вода тотчас же закипела в
раскаленной чаше.
- Мне повезло, да? - засмеялась она. - Они такие разные, мне будет не
скучно! Это ничего, что нет никакого образования. Зато они чистые и искренние!
Меня никто так не любил, как Максы!..
Он не дослушал этой песни счастья, сел, заткнул уши, обхватив голову
руками.
А когда отнял ладони, будто напоролся на обидчивый вопрос.
- Такое чувство, будто ты меня осуждаешь?
- Я плохой судья,- не сразу признался Ражный, - Не могу быть
бесстрастным...
- Бесстрастным?.. Это интересно! Может, ты жалеешь?
- О чем?
- Что я выхожу замуж за Максов.
- Напротив, рад за тебя,- со скрытым сарказмом проговорил он. - Повезло,
сразу, два мужа... И я не желаю быть третьим.
- Ты первый! Самый первый! Самые лучший! Самый чистый и бескорыстный!
- И за все это ты решила отблагодарить меня? Наградить?- он отвернулся от
красивого, сияющего в сумраке тела, ибо вдруг вспомнил его мертвым...
- Не спрашивай. Все скажу сама. - Миля нашла его руку, с трудом обхватила
ладонями и замерла на мгновение. -Нет, не наградить... Ты говорил, первый
мужчина закладывает в женщину души... Души и сердца всех будущих детей. И я
отважилась, пришла к Богу. К моему Богу. Но просить тебя... о милости, об
услуге... Ты бы меня не понял и прогнал, как всегда. Прости меня, ведь ты же
Бог! А я так хочу, чтобы мои дети были такими же сильными и благородными, как
ты.
Ражный отнял кулак из ее рук, с трудом запихал в карман.
- А если я обманул?
- Не обманул!.. Я много думала и сделала открытие. Ты абсолютно прав!
Природа совершенна, и ее не обманешь.
- Чем же тебя не устраивают Максы? Они чистые и благородные молодые люди.
Правда, скрываются от призыва, но это из-за тебя.
- Они сейчас спорят, делят право первой ночи, а выбирать все равно буду я.
- Миля положила голову ему на колени. - Они такие разные, что не могу выбрать.
А ты один и цельный...
- Кстати, женихи знают, куда ты пошла? И зачем?
- Нет, даже не подозревают... Я же пока свободна и гуляю сама по себе, как
кошка.
- Но потом обнаружится... Она зажала его рот ладонью.
- Максам все равно, какая буду я. Целомудренная или порочная. Они любят
меня.
- Чего же они делят? Какое право?
- Право первой ночи.
- Она будет первая?!
- От кого первого рожу ребенка. С твоей душой.
Ражный снял ее одежду с мольберта, бросил на кровать.
- Одевайся! И уходи...
- Прошу тебя, не спеши! - взмолилась она. - Ты не понял главного! Это
вовсе не игра, не разврат! Я иду на это осознанно!
- Тем хуже! Убирайся!
- Послушай еще минуту, не гони! Я все думала - зачем? Зачем храню
целомудрие? Кому нужна такая архаика- девственность? Во имя чего страдаю,
отбиваюсь, стою насмерть?! И поняла!.. Мы возродим человечество! В его
благородном, божественном качестве!.. Да, именно так! Ты же сам, сам заронил в
меня эти мысли! Посмотри, разве можно жить в том мире, который нас окружает?
Который называет себя цивилизацией?! А мы начнем с малого, как первые люди на
земле. Я стану рожать каждый год по одному ребенку. Мы посчитали, успею родить
двадцать пять - тридцать детей! Мы выведем из лесов новый, благородный народ!
- А куда вы денете старый народ? Это человечество?!
- Оно вымрет... Оно обречено на вымирание, неужели ты не видишь? Разврат,
ложь, насилие! И уже ничего живого, человеческого!
- Два мужа - это нормально, да? Это по-божески?
- Мне нужно двух мужей! Один не справится!.. Ну почему в библейские
времена это возможно? Почему Лоту позволено рожать от дочерей, чтобы
восстановить здоровое человечество? Кто его сейчас осудит?.. Напротив, ничего,
кроме благодарности! Нас с Максами невозможно осудить даже за кровосмешение!..
И разве сейчас наше время - не библейское?!
Он насильно запихал ее в свитер, схватив поперек туловища, напялил юбку,
завернул в шаль. Миля как-то невзрачно сопротивлялась, однако скоро сдалась,
обмякла, но голос оставался твердым и жестким:
- Хорошо. Пусть будет так.... Знала, что прогонишь, но знала, зачем шла.
Это трудно осознать сразу!.. Но ты Бог и волен поступать, как хочешь. Просто
теперь вижу, что мой обман - благородный обман.., А свадьба все равно завтра. И
моя последняя молитва к тебе - приди! У меня нет родителей, так будь моим
отцом. Посаженым отцом!
- Ты сумасшедшая! - крикнул Ражный в лицо, - И Максы твои сошли с ума! Вы
все сумасшедшие!
Как и в прошлый раз, он вытолкал Милю на крыльцо, бросил ей туфли.
Она успела забросить эти туфли назад - буквально в узкую щель закрываемой
двери.
- Пойду босой!.. Не забудь! Завтра, в два часа! Ражный закрылся на ключ,
после чего вставил в петли засов и остался сам с собой, будто с холодной,
тяжкой каменной глыбой...
На следующий день до полудня он не находил себе места и несколько раз,
словно во сне, вдруг просыпался в момент, когда отвязывал лодку, собираясь
куда-то плыть, обнаруживал себя в машине .с запущенным двигателем или
спохватывался, что идет по зарастающему проселку и прошел уже немало.
В Зеленый Берег можно было попасть по воде и по суше...
А вечером он услышал крики на другом берегу, затем щелкнул пистолетный
выстрел - кто-то просил лодку. Это случалось редко, потому что дорогой через
реку лет двадцать никто не ходил, некуда было идти: в той стороне на сотню
километров никто не жил. Ражный отвязал дюральку и поплыл на веслах...
Братьев Трапезниковых вели пять человек - участковый милиционер, три
омоновца с автоматами и офицер. Вели, словно колодников в прошлые времена:
каждый был в наручниках, и кроме того, третьи кандалы сковывали их вместе. И к
этим третьим были привязаны две веревки, своеобразные растяжки, чтобы держать
спереди и сзади, как держат дикого медведя, когда выводят на люди. И все меры
предосторожности были неслучайными: физиономии у конвоиров напоминали жареные
баклажаны, особенно досталось омоновцам и офицеру, рука которого висела на
перевязи. Но на самих Максах ни царапинки.
С перевозом вышла заминка, точнее, ситуация, как в загадке про волка, козу
и капусту - маленькая лодка не поднимала четверых. Первым рейсом повезли двух
омоновцев и участкового, так что Ражный остался на том берегу и успел
поговорить с братьями. Автоматчик пытался уложить их на землю, однако Максы не
послушались и сели у воды.
- Дядя Слава, ты не знаешь, кто нас выдал?- спросил младший.
- Не знаю, - проронил Ражный, ощущая гнетущее чувство жалости и
опустошенности.
- Может, Агошков?.. Но мы его на свадьбу пригласили, чтоб помириться. И он
пришел.
Егерь скрывался в лесах с тех пор, как зарезал Каймака в гостинице. Его
никто не преследовал, не разыскивал, однако он все равно прятался и приходил
домой по ночам, принося семье пропитание. Но сам уже больше года ничего не ел,
пил только родниковую
...Закладка в соц.сетях
