Жанр: Электронное издание
wolfget
... про него. С ним
бывает...
- А что ты такой добрый?- спросил он и посмотрел Поджарову в глаза. - Не
уворачивайся, говори.
- Ты же на нее глаз положил, - все-таки увернулся тот. - А шеф - он же
натуральный извращенец.
- Вот как?.. Не заметил.
- Ну еще заметишь, - пообещал финансист и ушел на свое место, недовольный
тем, что не склеил дела.
Спустя четверть часа Ражный убедился, кто тут правит бал и кто всегда
прав.
Скандал действительно начался, только не из-за девицы с ошейником:
расслабленный, благостный после бани и купания Каймак что-то шепнул егерю
Агошкову, по-ангельски висящему у него за правым плечом. Исполнительный,
подобострастный официант куда-то умчался и скоро вернулся совершенно
обескураженным и несчастным.
Ражный, неусыпно наблюдавший за тем, что творится вокруг шефа, мгновенно
заметил это и насторожился, поскольку Каймак посерел и взгляд его сделался
непроницаемо-угрюмым.
А следил за ним не один Ражный, ибо все застолье, исключая подавляющее
большинство будущих филологинь, также помрачнело и погасило банный, здоровый
румянец. Егерь - отважный, истинный охотник, однажды ножом дорезавший свирепого
секача, стоял бледный и косил виноватый глаз в сторону президента клуба. Тем
временем Каймак знаком приблизил к себе одного из телохранителей, шепнул что-то
на ухо, и тот, сорвавшись с места, подбежал к машине, прыгнул на сиденье и
умчался, разрывая колесами мягкую, отдохнувшую от крестьянских трудов землю.
После парной и купания застолье поголовно сидело в полотенцах, и потому
рука подружки шефа гуляла по ляжкам Ражного без всяких препятствий, однако не
достигала никакого эффекта, шевелящиеся усики вызывали омерзение.
- Ты импотент? - спросила она откровенно.
- Да, - подтвердил Ражный и, скинув блудливую конечность усатой девицы,
знаком подозвал к себе егеря.
- Что там стряслось?
- Из холодильника куда-то делся сыр... как его... рокфор, - промямлил
Агошков. - Гнилой такой, зеленый...
- Наплевать, принеси нормального, свежего!
- А они хотят гнилого. Они без него ни жить, ни быть.
- Куда же он делся?
-Да не знаю! Меня не было, домой ездил...
-Сильно злой?
- Не то слово... Отправил мужика в город, за плесневелым.
И все-таки шеф "Горгоны" стерпел, сделал вид, что ничего не случилось, и
через некоторое время возглавил торжество.
Ражный незаметно вышел из-за стола и отправился в гостиницу, где Герой
дежурил возле утопленницы Мили. Когда завозили продукты, он разгружал и
раскладывал их по холодильникам, а потом на целых девять часов оставался на
базе один. Конечно, Витюля не гурман, чтоб воровать гнилой сыр, - скорее бы
спиртное утащил, благо что клиенты прислали его несчитанно. Потому Ражный
злости на него не держал, хотел лишь выяснить, куда мог подеваться треклятый
рокфор.
Трудолюбивый Герой, присматривая за девицей, без работы не сидел, вставлял
в окна марлевые рамки, чтобы не залетали комары.
- Слушай, Витюль, - миролюбиво начал Ражный. - У этих крутых в запасах сыр
был, зеленый такой, с плесенью. В холодильнике лежал и куда-то исчез. Ты не
видел?
Герой за все время жизни на базе в воровстве замечен не был и если брал
водку, то только сливая опивки из рюмок.
- Видел, - неожиданно признался Герой. - Это рокфор, большой такой
сверток, примерно на килограмм.
- Ну и что? - слегка опешил президент.
- Я его съел. Извини, Вячеслав Сергеич, но у меня слабость...
- Какая слабость? Жрать гнилой сыр?
- Для тебя гнилой, а для меня самый цимус... Привык к нему на всяких
приемах, аля-фуршетах...
Его повышенная честность говорила лишь о том, что Витюля успел выпить,
когда менял посуду на столе во время банного перерыва.
- Ты что, идиот? Ты понимаешь, как подставил меня?
- Понимаю... Не удержался, Сергеич... Как увидел - вспомнил молодость,
ВДНХ, Георгиевский зал Кремля, свой звездный час...
- Ну я тебе устрою звездный час! - растерянно пригрозил Ражный и вернулся
за стол.
Каймак вроде бы окончательно успокоился, начал снова улыбаться, шутить со
своими страшными женщинами, хотя по-прежнему ничего не ел, и лишь застолье
снова расслабилось, весело загудело, как он опять изменил курс юбилейного
торжества.
- На рыбалку! - приказал шеф "Горгоны", и оставшийся телохранитель тут же
принялся обряжать его в шорты и майку, прыскать аэрозолью от комаров и даже
шнуровать кроссовки. Компания дружно вскочила и, словно боевой расчет, взялась
за дело: выгрузили из прицепов и спустили на реку два водных мотоцикла и
небольшой катерок, достали удочки, спиннинги, сачки, какую-то мудреную
химическую наживку и через десять минут под вой моторов унеслись вверх и вниз
по течению. На берегу остался лишь утомленный гостями Ражный - командир
стройотряда, опять же индивидуально был приглашен Каймаком на рыбалку и уплыл
на катере.
И только президент облегченно вздохнул, как из гостиничного корпуса
явилась утопленница Миля. На сей раз в новом, очень скромном и элегантном
наряде, однако с этой дурацкой лентой на горле.
- А где все? - с целомудренной наивностью спросила она, будто бы испуганно
округляя глаза.
- Ловят рыбу, - буркнул он.
- И Наденька?
- Все.
- И я хочу! И мне нужно! Просто необходимо!
- Этого только не хватало...
Ее капризный тон сменился на диктаторский.
- Я требую! Немедленно отвезите меня на рыбалку! Эй вы, слышите?!
Ражный подошел к ней вплотную, брезгливо просунул палец под черную ленту и
подтянул поближе к себе
- Слушай, ты!.. Утопленница! Лезь в свою нору и сиди тихо. Чтоб я тебя
больше не видел!
Наперсница бандерши сломалась мгновенно, оказавшись плаксивой, истеричной
девицей.
- Прошу вас!.. Поймите! Я обязана... Умоляю! Иначе мне не заплатят!.. Ну,
миленький, пожалуйста!
Ражный схватил ее за руку, почти насильно привел и вручил Витюле.
- Мне сегодня только трупов не хватало! Виноватый Герой боязливо взял
плачущую за запястье и повел назад в гостиницу.
Часа через полтора рыбаки начали возвращаться, и, надо сказать, с
неожиданно богатым уловом. Местная рыба, не ведавшая заморских химических
деликатесов, хватала наживку, как сумасшедшая: около двух ведер крупных лещей,
сорог и окуней торжественно вынесли с катера на берег. Каймак блаженствовал,
вещал, закатывая глаза от удовольствия, - подчиненные слушали. А егеря тут же
взялись чистить и потрошить рыбу, разводить костер и готовить все причин-Далы
для ухи.
Вероятно, бандерша на рыбалке пробилась поближе к Каймаку, напомнила ему о
невостребованном заказе и, едва причалив к берегу, кинулась в гостиницу и скоро
подвела и представила свою наперсницу шефу "Горгоны", хотя тот мог видеть ее за
столом сорок раз. Тогда Ражный и заподозрил, что на этом юбилейном отдыхе есть
некое подводное течение и эта Надежда Львовна приехала со своим стройотрядом Не
только для того, чтобы скрасить досуг, ублажить состоятельных мужчин; какие-то
свои дела проделывала, интриги плела и весьма осторожно заманивала в сети
влиятельного государственного служащего.
Так показалось вначале...
Вторым, а может, и главным интриганом тут был финансист. Чувствовалось, он
стремится показать, что выше всех плотских утех и вынужден участвовать в
скучных для него юбилейных мероприятиях; ни баня, ни пьянка, ни рыбалка ему не
интересны, и толпу из сексуально озабоченных самцов и трудящихся самок он
глубоко презирает.
А Каймака и вовсе ненавидит!
Поджаров слегка оживился, когда после рыбалки устроили соревнование по
стрельбе из пистолетов и автомата "узи", принес из машины своего "стечкина" и с
удовольствием перемолотил все бутылки, развешанные по кустам. Шефа "Горгоны"
это задело, поскольку ему хотелось ловить рыбы больше всех и стрелять лучше
всех. Ему вложили в руку пистолет, навешали бутылок еще больше, и Каймак открыл
огонь. После впустую расстрелянной первой обоймы он закричал:
- Пистолет дерьмо! Дайте другой! Поджаров, дайте мне ваш пистолет!
Тот с удовольствием вручил ему "стечкина", но подложил свинью - поставил
флажок на автоматический огонь, и Каймак, не проверив, ударил по мишеням
длинной очередью. Естественно, не попал, однако на финансиста не обиделся,
перевел пистолет на одиночные выстрелы и оставшимися в обойме семью патронами
расколотил две бутылки. Пока ему перезаряжали оружие, оглянулся на толпу и чуть
ли не лекцию прочитал:
- Это очень тяжелый пистолет, скажу я вам. И вообще, отечественное оружие
- детище системы и для спортивных целей не годится. Оно предназначено только
для убийства. Для убийства человека.
Затем подманил к себе Милю с ошейником, поставил ее впереди себя, положил
ствол на ее плечо и с упора расстрелял все бутылки без единого промаха.
Публика радостно зааплодировала, а оглушенная, оглохшая девица, качаясь,
пьяно убрела к кочегарке и там чуть ли не заползла в траву - ее попросту
контузило от выстрелов и теперь тошнило.
Бандерша тотчас же ускользнула следом, а Каймак вдруг заметил Ражного.
- А как у нас стреляют охотники? - спросил он, под одобрительный гул
отдыхающих протягивая ему пистолет. - Или вы привыкли убивать зверей дробью?
- Охотники привыкли стрелять по живым целям, - уклонился Ражный. - И не
только дробью. Но живых мишеней я пока не вижу.
Шеф "Горгоны" ничего слышать не хотел, сам пошел развешивать бутылки.
- Вот сейчас и посмотрим! Сначала по мертвым!.. Если что - организуем
живых! - толкнул в бок одну из своих подружек, мол, вот она, мишень, и
торжественно объявил. - Внимание, господа! На огневой рубеж выходит настоящий
охотник!
Финансист мгновенно оказался рядом, зашептал:
- Принимай вызов, хозяин. Иначе шеф опозорит... Давай, давай, спецназ,
покажи класс! Тебе же хочется его показать, я вижу...
Более всего Ражного насторожили не его провокаторские способности, а
упоминание о спецназе: Поджаров ничего из его биографии не должен был и не мог
знать. Впрочем, как и приятель, втравивший его в это дело.
- Я его сделаю, а он обидится и денег не заплатит, - свалял дурака Ражный.
- Деньги плачу я, - предупредил финансовый директор. - Давай!
Каймак со своими "живыми мишенями" развешал бутылки, вернулся сияющий, в
предвкушении удовольствия взял со стола пистолет и снова протянул Ражному.
- Прошу вас! Как говорили в старину, к барьеру! До целей было метров
двадцать, поэтому Ражный отошел еще на столько же, увлекая за собой
болельщиков, и, когда остановился на новом рубеже, все затихли.
- Давай! - улучив мгновение и скрывая восхищение, еще раз шепнул Поджаров.
Ражный выбрал позицию, поприцеливался в бутылки, затем несколько секунд
смотрел в небо и, отвернувшись от мишеней, попросил:
- Завяжите мне глаза.
Кажется, публика не расслышала этого, но Каймак все понял.
- Если охотник не разобьет ни одной бутылки, он уже победил! Завяжите ему
глаза!
В толпе возник легкий шумок - искали, из чего сделать повязку, и тут
смуглокожая филологиня, подаренная ему бандершей, сдернула с себя бюстгалтер,
не спеша приблизилась и, жарко дыша в лицо, дразня грудью, стала так же
медленно завязывать глаза.
- А если у меня затрясутся руки?- шепотом спросил он.
- Такие руки не затрясутся, - одними губами вымолвила итальяночка.
На расстрел посуды ушло девять секунд - по одной на бутылку. Десятая
осталась целой, поскольку висела донышком к фронту и Ражный срубил ветку над
ней.
Он поставил пистолет на предохранитель и не успел сдернуть с глаз повязку,
как оказался в объятьях Каймака...
Тогда у него и возникло подозрение, что этот важный и странный человек
иной сексуальной ориентации - слишком уж жарко обнимал и норовил поцеловать в
губы, так что можно было бы спутать со Смуглянкой. Ражный вывернулся из его
рук, сдернул с глаз бюстгалтер и поднял его вверх. И лишь когда Каймак
отступил, под недружелюбное молчание парней "Горгоны", кинулся обнимать и
поздравлять Ражного яростный стройотряд. И десяток женских рук, губ не смогли
стереть или хотя бы затушевать ощущение мерзости, оставленное этим защитником
прав человека.
В последнюю очередь к Ражному подошел финансист, хлопнул по плечу, но
спросил опять шепотом:
- Ну что, убедился?
Ражный в ответ сплюнул и отер рукавом лицо.
Между тем этот поединок был почти мгновенно забыт, ибо Каймак нашел новое
развлечение - варить уху, и все теперь колготились возле костра. А Поджаров на
правах уже своего, доверенного человека, почти не отходил от Ражного.
Шеф "Горгоны" не брезговал работой, возился с уловом, носил дрова, снимал
накипь в огромном медном котле и сам добавлял специи. Он в самом деле был или
извращенец, или циник, потому что указав, например, на котел с ухой, сказал,
что он похож на тюремную парашу, а потом стал рассказывать публике, какими
бывают параши вообще и как на них неудобно сидеть.
Девица с черным ошейником прочихалась, прокашлялась, но оставшись
глуховатой на одно ухо, была возвращена бандершей на место и теперь вертелась
возле костра, что-то щебетала, а Каймак по-прежнему ее игнорировал и лишь
однажды, когда проверял уху на соль, поднес деревянную ложку к ее губам и
попросил попробовать. Миля храбро приложилась к ложке, но опалила губы,
прыснула на него ухой и, смущенная, убежала в гостиницу.
В тот же миг возле Каймака очутился старший егерь Карпенко, самый
демократичный, коммуникабельный из егерей, да еще и фельдшер по образованию,
быстренько достал марлевые салфетки, бережно промокнул, отер лицо шефу
"Горгоны" и успокоил, что никакого ожога нет, даже первой степени. Так что
вместо контакта получился казус, и Ражный в тот миг подумал, что Каймак сделал
это с умыслом, поскольку ни свои самовары, ни заказная девица, ни вообще
женщины ему были не нужны.
Подставляя свое обрызганное лицо Карпенко, он проводил взглядом девицу,
презрительно сморщился и, зачерпнув новую порцию, дал своей усатой спутнице.
И у той все получилось с блеском.
Вообще его невозможно было представить на государственной службе, в
каком-нибудь огромном кабинете, решающим дела "о защите прав человека". Или
он^был таким лишь на отдыхе, в обществе подвластной ему "Горгоны", где
полностью расслаблялся и напрочь уходил от серьезной своей должности?..
В это время вернулся посланный в командировку телохранитель и деловым
тоном сообщил шефу, что на данный момент рокфора в областном центре нет -
проверено на высшем уровне, и что послана специальная машина в столицу, которая
вернется завтра утром и доставит сыр прямо на базу.
Увлеченный процессом варки, тот выслушал кое-как и отмахнулся.
Но когда уха оказалась на свеженакрытых столах, расположенных тут же, у
огня на берегу, Каймак демонстративно отодвинул тарелку и, поманив егеря
Агошкова, шепнул что-то на ухо. Тот припустил со всех ног в столовую и через
некоторое время вернулся с банкой маринованной селедки и следом испуга на лице.
Важный гость вдруг пристукнул вилкой, и банка, напоминавшая противотанковую
мину, выпала из рук официанта.
- Но там больше никакой рыбы нет, - пролепетал Агошков - Все обыскал...
- Где мой омуль? - Каймак вскочил, обращаясь почему-то к бандерше. - Я вас
спрашиваю! Где рыба?!
Та от испуга ничего не могла сказать, однако мило улыбалась. А шеф
"Горгоны" наконец опомнился и обернулся к Ражному.
- Где мой байкальский омуль с душком?!
Застолье, еще не успевшее хлебнуть и раздразненное запахами, бережно
положило ложки на стол. Защитник прав человека оказался далеко не мягким,
растерянным интеллигентом, как показалось вначале, но мог внезапно превращаться
в зверя, пугая окружающих рычанием.
Закрепленный обслуживать главных гостей егерь Агошков язык проглотил,
таращил испуганные глаза и делал Ражному какие-то знаки.
Тот лично не проверял продукты, присланные "Горгоной", машину разгружал
Витюля, и потому ответить ничего не мог.
- Я лично отправлял! Кстати, вместе с сыром рокфор! - встрял начальник
службы безопасности.
- Сейчас посмотрю сам, - Ражный вылез из-за стола. - Если отправляли,
значит, в холодильнике.
Омуля ни в одном из холодильников не оказалось. Ражный выматерился,
постоял на кухне и хотел было сразу же идти к гурману Витюле, однако выглянув
на улицу, увидел, что Каймак все еще стоит и ждет.
- Вашей рыбы действительно нет,- сдерживая гнев вымолвил он, в этот миг
презирая себя. - Странно, но это так.
И только потом направился в гостиницу.
- Я голоден! Вам странно, а я голоден! - как-то слабо, подрубленно
воскликнул Каймак. - И я не вижу здесь пищи, которую можно есть!
Хотелось обернуться и рявкнуть, мол, что же ты врешь, подлец! Стол завален
такой едой, что глаза разбегаются!.. Не рявкнул, а усмехнулся и напустил на
себя суровый начальнический вид, поскольку его догнал Агошков.
- Сергеич, кто это такие? Что за люди? Ну, я не могу! На хрен, что хочешь
делай со мной - вертеться возле этого... этой суки не буду!
Хладнокровный егерь, бывший спецназовец, воевавший в Афгане (за что и был
принят на работу, выглядел смущенным и возмущенным одновременно.
- Будешь, - отрезал Ражный. - Иначе твои ребятишки с голоду подохнут.
Агошков успел наплодить после службы четверых детей...
- Понимаешь, Сергеич!.. Он сначала денег дал, чаевые, сто баксов. И я
взял, дурак!.. А он сначала прижимался ко мне, будто невзначай, потом щупать
стал... И еще целоваться лезет!
- Я подумал, ты гнева его испугался... А ты ему просто понравился.
- Да мне на его гнев!.. Отпусти, Сергеич! Я с этими гнойными... Не доводи
до греха!
- Ладно, скажи Карпенко, пусть подменит, - сдобрился Ражный и поднялся на
крыльцо гостиницы.
Герой сидел в комнате, где на кровати, в эффектной позе лежала Миля с
опаленными губками - кажется, у них текла мирная, задушевная беседа.
- Рыбу тоже ты сожрал?- с ходу зарычал Ражный.
Девица, как чуткий приемник, мгновенно уловила крайнюю степень гнева,
вскочила и забилась в угол.
- Какую рыбу? - безвинно спросил Витюля.
- Байкальского омуля, с душком?!
- А это что, омуль был? - изумился тот. Президент наладил его крюком снизу
и сразу же уложил на пол. Девица взвизгнула, съежилась и стала маленькой - одни
безумные от страха глаза светились из угла...
Герой хлестанулся затылком, но ориентации в пространстве не потерял.
- Каюсь, Сергеич, не удержался... Ну, люблю я все вонючее и гнилое! - на
голубом глазу врал он, пытаясь встать. - Должно быть, в организме витаминов не
хватает... Или бактерий.
- Лучше не вставай, лежи, - предупредил его Ражный. - Не доводи до
греха...
И хлопнул дверью.
Застолья на берегу уже не было, гости стояли у воды, провожая глазами
водный мотоцикл, уносящийся за речной поворот. Две подруги Каймака, оставшиеся
на берегу, заламывали руки и выли, как над покойником. Красочная майка шефа
"Горгоны" напоминала развевающийся английский штандарт.
Один из телохранителей запускал двигатель второго мотоцикла - что-то не
ладилось...
"Панты" начались сразу же, едва Ражный приблизился к костру. Парни из
"Горгоны" не могли простить его ловкости в стрельбе с завязанными глазами.
Уехавший Каймак был лишь причиной для разборок. Правда, разборка предполагалась
пока шутливой, с улыбочками, без злобы и без любви, а только для того, чтобы
унизить хозяина, "опустить" его и себя показать, силой молодецкой померяться.
Те, что походили на спортсменов, и те, что не избавились еще от ментовских
привычек, в прямом смысле распустили пальцы и пошли буром на хозяина.
- Ты, козел! В натуре, за шефа ответишь! И за базар ответишь! Мы сейчас
тебя сделаем! Пойдешь в реку омулей ловить!
Поджаров и телохранители не участвовали в представлении, один из них завел
мотор и ринулся вдогонку за Каймаком, а финансовый директор стоял в сторонке и
тоже улыбался, презрительно глядя на своих подчиненных.
Ражный опытным глазом сразу же выбрал начальника службы безопасности, судя
по стойке и шипению, каратиста или кикбоксера- остальные были хоть и молоды, но
сыроваты. Он прикрыл локтем рану на боку и встал расслабленно - боевая стойка,
как порох в патроне, находилась сейчас внутри.
В последний миг пожалел, что отдых у богатой охранной фирмы не получился:
на биотехнию хватило предоплаты, но после волчьего разбоя президенту клуба
присудили возместить ущерб. И получался тришкин кафтан: не заплатить за
порезанный скот- опишут базу. А если заплатить и не сделать подкормочные
площадки, но главное, не закупить зерна и картофеля для зимней подкормки диких
животных - Баруздин вынесет постановление об изъятии угодий.
Контракт с "Горгоной" был спасением ситуации, и ублажи ее - хватило бы на
все.
Теперь у нее веская причина не платить. Так что вряд ли и финансист
поможет...
Самым, пожалуй, серьезным из гостей был Поджаров, типичный дзюдоист в
полусреднем весе, заподозривший в Ражном борца, однако он по-прежнему взирал на
происходящее со стороны. В отсутствие Каймака финансовый директор был за
старшего и вел себя чуть надменно, спокойно, тем самым подчеркивая положение и
силу. Двух штангистов Ражный в расчет не брал, ожирели и спины подорваны,
боксер слишком тяжел, неповоротлив, да и выпил хорошо. Потому сначала надо
вырубить каратиста...
- Не трогайте! Не приближайтесь к нему! Стоять, сказал! - внезапно
прокричал финансовый директор и лишь потом добавил. - Что же вы на хозяина? Не
стыдно? Случилось недоразумение, и что? Когда вы оставите эти свои привычки?
Дисциплина и подчинение в охранной фирме были на высоте, после нравоучений
кто-то схватил пьяного каратиста за набедренную повязку, удержал от глупости.
Поджаров, ступая осторожно, приблизился к Ражному, с интересом глянул в
лицо.
- Вот теперь я вспомнил тебя... По стойке узнал. Но фамилию забыл... Что в
спецназе служил, он знал, а фамилию забыл...
- Моя фамилия Ражный, - представился он спокойно и между тем сохраняя
внутреннюю стойку: ожидал подвоха и прикрывал левый бок.
- Ражный, Ражный... Не помню. За кого боролся?
- За кого боролся - на того и напоролся, - проворчал тот и пошел к
гостинице.
- Постой!.. Я откуда-то тебя знаю! Все знакомо!.. Давай поговорим?
Ражный не оглянулся, и Поджаров скоро отстал, затем вернулся к своим и,
слышно, опять начал давать выволочку своим подчиненным.
А Ражный заглянул в номер, где сидели девица Миля и Витюля, с желанием
немедленно изгнать Героя туда, откуда был взят на содержание - в пригородные
электрички, однако никого там не застал. Ражный заглянул в столовую, на кухню и
в зал трофеев, после чего вышел на крыльцо - капитанский мостик. Взгляд
остановился на кочегарке: неужели этот идиот потащил филологиню к себе?..
Дверь в его каморку оказалась запертой изнутри, и оттуда же доносился то
ли визг, то ли смех...
В другое время президент клуба только порадовался бы за Героя, была даже
мысль из воспитательных соображений оженить его, если бросит пить, однако
подопечный шарахался от женщин, сетуя, что рожденный пить любить не может.
Сейчас наглое поведение Витюли, которому и так грехов не замолить, могло
вызвать еще один скандал - из-за девицы, сберегаемой для Каймака. Сыру гнилого
не дали, тухлая рыба исчезла, если еще барышню отнять, не то что денег получить
с них - сожгут базу и уедут.
Выломать дверь было невозможно: после случая с налетом Кудеяра, Герой
поставил кованые засовы и обил железом с двух сторон, поскольку часто оставался
на базе один. Поэтому Ражный сходил за ключом, открыл кочегарку и, пройдя через
тамбур, осторожно, на два пальца, приоткрыл внутреннюю дверь в каморку.
Утопленница Миля сидела с ногами на лежбище Витюли и, заливаясь безвинным
детским смехом, играла с толстолапым, рослым, но худым и головастым волчонком.
Сам же Герой стоял возле электроплитки, что-то жарил в большой сковороде,
любовался игрой и, кажется, был, счастлив.
Когда из "шайбы" исчез волчонок, Ражному некогда было думать о нем, тем
более искать: матерый в то время резал скот, а поединщик ждал часа схватки. И
несмотря на это, мысли все-таки не отрывались от звереныша, продолжали жить под
спудом; он жалел волчонка, был уверен, что тот обязательно погибнет, и
незаметно переходил к предстоящему поединку, собственной судьбе и отрывался от
земли.
И так всякий раз, как только в памяти вставал какой-нибудь эпизод из той
неудачной охоты на логове. Он никак не мог понять до конца, что же произошло,
точнее, не хотел или не готов был поверить в разум животного, которому всего
лишь сутки от рождения.
Едва лишь приблизившись мыслью к этому, ему отчего-то становилось
неприятно и знобко.
Прочесывая ельники вокруг логова, Ражный умышленно бросил кепку на свой
след, чтобы отпугнуть волчонка; он слишком хорошо знал повадки этого зверя и
его врожденный страх перед человеком. Но щенок упрямо тащился за людьми и
только чудом не попадал им на глаза. Такое поведение его можно было объяснить
лишь тем, что он еще не брал следа, не чуял тонких запахов, а от кепки должен
был шарахнуться в сторону или спрятаться и сидеть, не дыша.
Волчонок же поступил против всякой логики- остался возле сильнейшего
источника человеческого запаха и тем самым, по сути, сдался человеку. Но не для
того, чтобы стать добычей - спасти жизнь, ибо осознал свою неминуемую гибель. И
сдался не первому встречному, а сделал выбор, то есть предугадал, почувствовал
или каким-то невероятным образом услышал, кто из людей, участвующих в облаве,
не желает причинить ему
...Закладка в соц.сетях
