Жанр: Электронное издание
vasina7
...и плюнь - все поют!
Посмотрим, что это такое отмокает в ванне и пахнет жженой проводкой и
паленым кабанчиком! Наклоняюсь над
ванной, задерживая дыхание, и дергаю металлическую цепочку. Не идет. Дергаю
посильней. Ну, дорогая, ты постирала так
постирала! Не иначе как муж пришел с охоты... На мамонта... Получилось! Странная
жидкость потихоньку вытекает,
оставляя на стенках ванны неистребимый налет. Медленно вытекает. Схожу-ка я пока
вниз.
Спускаюсь в подвал. Захлопываю ворота гаража и еще закрываю их на
защелку. Поднимаюсь наверх, в спальню,
приподнимаю одеяла. В норке темно и тихо, слышно вкусное дыхание троих детей, и
я бросаю на ковер парик, и для меня
нашлось теплое местечко под правой рукой большого мальчика, который
категорически отказался от моего молока...
- Ты - няня? - спросил большой мальчик, когда проснулся.
Мы все проснулись от крика маленького мальчика, я встала, распеленала его
и понесла в ванную помыть. Пока
подмывала, думала: кто я?
- Как тебя зовут? - мальчик сел, скривился и осторожно опустил на пол
распухшую ногу. У него, бедного, ножка
болит.
- Ты подруга Ляли?.. Дяди Антона? Что здесь произошло?
Раскрываю халат на груди и устраиваюсь кормить маленького мальчика.
Большой резко отворачивается, замечает
парик на полу, поднимает его.
- Кто приходил?
- С телефонной станции.
- А! - обрадовался большой мальчик. - Ты все-таки разговариваешь!
Чтобы он не перевозбудился от радости, я сразу же сообщила, что не
являюсь няней, приходящей домработницей,
любовницей мужа, подругой жены, я не врач, не соседка, не медсестра из
поликлиники, не сторож, не охранник, я - никто.
- А кто же тогда их убил? - с удивлением спросил мальчик.
- Я не наемный убийца, - тут же добавляю в список предположений самое,
оказывается, с его точки зрения,
реальное. - Что с ногой?
- Нога скоро отвалится, - спокойно заявляет старшенький и уточняет:
- У меня с левой ногой всегда были проблемы. Я ее уже ломал в двенадцать
лет вот тут, у щиколотки. А потом мне
на тренировке повредили мизинец, врач сказал...
Я закрыла глаза, приготовившись выслушать подробности его детства, но
мальчик замолчал, еще раз осмотрел
меня и продолжил допрос:
- Если ты никто, то как сюда попала? Почему кормишь ребенка?
- Потому что молоко течет.
Мы некоторое время молчим и слушаем, как сосет маленький. Девочка спит,
раскинувшись на кровати, старший
заметил, что я смотрю на нее, и прикрыл ее голые ножки одеялом.
- А почему ты не спрашиваешь, кто я? - поинтересовался он после этого.
- Какая разница... Если хочешь, я могу и тебя покормить грудью.
Не хочет. Так не хочет, что даже покраснел.
- Как ты думаешь, через сколько времени при гангрене отвалится нога? -
поинтересовался он, когда я покормила.
- Лучше сразу отрезать, не ждать. Раз уж тебе так не везет с левой ногой.
Подвинься, я возьму девочку. Пусть и она
поест.
- Ты что, с ума сошла?! Ей почти три года! Она уже давно ест нормальную
еду!
Я смотрю на него и понимаю, что, действительно, если почти три года, то
можно есть просто еду...
- Думаешь?..
- Не трогай Сюшку! - он отталкивает мою руку.
- Ладно. Если ты такой заботливый братишка, сделай ей поесть, а я поищу
какую-нибудь одежду.
Он молча ковыляет вниз, и я слышу, как на кухне звякает посуда.
В детской комнате на отдельной полочке лежат вещи девочки. Бужу ее, дуя
на веки. Одеваю. Веду в туалет. Она
еще сонная, трет глаза, но покорно устраивается на маленьком детском унитазе.
Мы умываемся и спускаемся вниз, мальчика я несу, прижимая к себе правой
рукой, а девочку веду левой. Для
третьего ребенка нет руки, как хорошо, что он такой большой, может сам ходить.
Пока нога не отвалилась...
В дверях кухни мы останавливаемся. Стол накрыт. На сковороде вспучился
румяным солнцем самый настоящий
омлет, на тарелке лежат гренки и куски курицы, в миксере сбивается что-то из
молока. Девочка отпускает мою руку и
залезает на высокий стульчик - вероятно, это ее предмет мебели.
- Прошу! - юноша галантным жестом предлагает сесть и мне. - Ничего на ум
не приходит? - он многозначительно
кивает на сковороду.
- Омлет... - я пожимаю плечами и усаживаюсь. - С сыром? - нюхаю омлет и
утвердительно киваю:
- С сыром!
- А сковорода? - скалится в притворной улыбке юноша. - Сковорода ничего
не напоминает?
Смотрю на большую сковороду, потом на мальчика, и в этот момент он
многозначительно тычет пальцем себе в
лоб.
- Как тебя зовут?
- Меня?.. Вася!., нет, я хотел сказать - Коля. Да, меня зовут Коля, а
тебя?
- Коля, выключи миксер и скажи, почему ты так странно скалишься и
показываешь себе на голову?
- Миксер?.. Ах да, это же коктейль для тебя.
- Спасибо, - осторожно нюхаю желтоватую смесь в высоком бокале.
- Молоко, желтки и морковный сок. Настоящий коктейль для кормящих
матерей.
- Грандиозно. Как тебя отблагодарить? Знаешь что, я тебя отвезу к врачу.
Пусть посмотрит ногу.
- Ты меня отвезешь к врачу? А ты кто, вообще?!
- Я - Мадлена Сидоркина, двадцати шести лет, - невозмутимо докладываю я и
осторожно пробую кусочек гренки. -
Так написано в паспорте, который лежит в кармане пальто в коридоре, можешь
посмотреть.
- Мадлена?.. То есть ты хочешь сказать, что ты - Ляля?!
- Я что, похожа на Лялю, на Мими или на Диди? - строго спрашиваю я,
уставившись в растерянные глаза мальчика.
- Нет, я Мадлена, а для близких людей - Мона. Ты мне кто?
- Я?.. Я Коля Сидоркин, я...
- Вот видишь, - перебиваю юношу, пока он не захлебнулся негодованием и не
подавился. - Ты тоже Сидоркин, это
значит, мы - родственники. Сколько тебе? Шестнадцать? Семнадцать? В любом случае
ты не можешь быть моим ребенком,
слишком большой, значит... Ты мой брат? Нет, постой. Сидоркин... Ты брат моего
мужа?
- Ты пробралась в этот дом, ты ударила меня сковородой по голове, а перед
этим убила дядю Антона и Лялю!
- Дядю Антона? Подожди, дай подумать, получается, что ты племянник моего
мужа? Вот и разобрались. Доедай,
поедем к врачу. Кстати, где они?
- Они?..
- Ну да, эти, которых я убила? Я их закопала, расчленила и выбросила в
мусорный контейнер или растворила в
ванне?
Ну вот, доболталась!.. В этой чертовой ванне действительно мокло что-то
весьма подозрительное... И юноша
застыл, бледнея с каждой секундой все больше и больше, сейчас свалится в
обморок.
- Не падай в обморок! - предупреждаю я его. - С ванной это, конечно,
очень интересно, но следователь Поспелов
вытащил из чемоданчика кислоту, которой, как он сказал, я воспользовалась для
растворения какого-то Успендрикова. Так
что, сам понимаешь, растворять было не в чем...
Маленький у меня на коленках повертелся и обмочил халат Мадлены
Сидоркиной, после чего удовлетворенно
вздохнул.
Коля Сидоркин встал из-за стола, начал было собирать грязную посуду,
потом, потоптавшись, направился к
ванной.
- Стой.
Остановился и ждет, не поворачиваясь.
- Пойдем вместе, только ребенка положу, подожди, я видела маленький манеж
в гостиной.
Коля пошел за мною, это он сообразил, что боковую стойку манежа можно
открыть, чтобы не нагибаться над нею.
- Полный дом памперсов, а ты его держишь в пеленках, - заметил он и
показал на открытую пачку у манежа.
Я пожала плечами, достала маленького, положила на ковер и кое-как
приладила памперс.
- Первый раз, что ли? - поинтересовался Коля, поправляя застежку.
- А ты когда успел?
- Я с маленькой Сюшкой сидел пару раз, ее к нам привозил... дядя Антон...
Мы сидим на ковре рядом, между нами - ребенок в неуклюжем памперсе, и я
спрашиваю, деиствительно ли Коля
хочет посмотреть, что там в ванной?
- А вдруг, - задумывается он, - вдруг от нее что-то осталось...
- От нее?..
- Я видел, как волосы потонули.
- Я хочу тебе кое-что сказать, - беру Колю за руку и слегка сжимаю ее. В
этот момент я замечаю, что на моих
пальцах нет ни одного художественно оформленного искусственного ногтя. - Что бы
в этой... - смотрю на другую руку. Ни
одного... - Да, о чем я?.. Что бы в этой проклятой ванне ни плавало, не обращай
внимания. Нам должно быть все по фигу.
Мы с тобой мертвы. Я утонула, а ты...
- А я умер от удара сковородкой по голове, - покорно кивает он. - Или
нет, я умер от разрыва сердца, когда она
вывалилась на меня из шкафа...
- Сковородка? - не понимаю я.
- Да нет же, Ляля вывалилась из шкафа! - он выдергивает руку и смотрит на
меня со злостью. - Она!.. Она была
задушена, это точно.
- Ты не находил здесь где-нибудь ярко раскрашенных ногтей? Все ногти
растеряла... Ладно, пошли, если хочешь.
Девочка все еще сидит за столом на своем высоком стуле. Коля достает ее и
держит над раковиной, пока я мою
маленькие жирные ладошки и мордочку. Но при попытке посадить девочку в манеж к
братику она оказала сопротивление:
вцепилась обеими ручонками в халат, а когда я взяла ее на руки, обхватила меня
за шею со всей силой, на какую была
способна.
- Эй! Не бойся, я не буду накрывать тебя одеялом, ну хочешь, просто
посиди в кресле? Девочка молча сжимает мою
шею.
- Она умеет разговаривать? - спрашиваю я Колю.
- Не знаю. Я ее видел последний раз в восемь месяцев. Не скажу, что тогда
она много болтала. Давай отцеплю, не
идти же с Сюшкой смотреть ванну!
При отцеплении девочка разжала руки, но только на секунду, чтобы с такой
же силой обхватить шею Коли.
- У меня предложение. Давай возьмем детей и поедем к хирургу. Покажем
твою ногу, развеемся слегка, а когда
вернемся, уложим детей спать и спокойно осмотрим ванну.
- Я никуда не поеду, она уже не болит.
- Но она уже синяя.
- И что тут странного, если я мертвец? - не сдается Коля.
- Делай как хочешь, мне все равно, я повезу детей гулять.
- Почему это - повезешь? Почему не погулять возле дома?
- Потому что я сейчас раскрашу физиономию, надену парик, и сквозь стекло
машины никто в этом поселке не
рассмотрит меня настолько хорошо, чтобы поинтересоваться, что это за тетя гуляет
с детьми!
Маленького было достаточно засунуть в комбинезон, а вот девочку пришлось
долго уговаривать одеться, этим
занимался Коля, пока я делала из своих век крылья махаона, а из губ раздавленный
судьбой, кровоточащий яркой помадой
перезревший плод. Благо, косметики в туалетном столике спальни оказалось
столько, что ею можно весь сезон
раскрашивать небольшую театральную труппу. Парик я выбрала тот самый, утренний -
чуть поблекшая платина. Потом
пришел черед гардероба. Открываю шкаф, жду несколько секунд. Никто не
вываливается, и я без стеснения роюсь в вещах с
легким ароматом чужого тела и дорогих духов.
- Ты умеешь водить машину? - спрашивает Коля, осмотрев меня с кончиков
кожаных обтягивающих брюк до
парика.
- Умею.
- А если она не заправлена?
- Заправим.
- А если не найдем ключей?
- Найдем. - Иду к вешалке в коридоре и уверенно лезу в карман мужской
куртки. Достаю связку ключей. Потом
уверенно лезу в боковой карман женского пальто и достаю паспорт. Осматриваюсь.
- Еще что? - с укоризной спрашивает Коля.
- Когда я сюда пришла, у меня были валенки, ватник и металлический
чемодан.
- Я видел какой-то металлический ящик с ручкой внизу в мастерской.
Это он, заветный чемоданчик. Достаю деньги, рассовываю по карманам,
несколько бумажек отдаю Коле:
- Вот, возьми, я у тебя порылась в куртке, взяла рубли.
Коля смотрит мимо протянутой руки в чемоданчик на конверт с адресом:
Московская, 22. Потом он берет один из
паспортов, открывает. Я опускаю пониже его руки, чтобы тоже заглянуть. Итак,
блондинку, которая раздела меня на мосту,
зовут Марина Крайвец. Коля сравнил мое лицо с фотографией в паспорте, потерял к
документу интерес и взял конверт.
- Ты была его любовницей? - спрашивает он тихо, глядя на фотографию
мужчины.
- Все мы чьи-то любовники или любовницы. Неси детей. Поехали.
- Я хотел сказать, твоя попытка не привлекать внимания... Короче, кое-что
нужно отмыть на лице, а то ты похожа
на стриптизершу, отработавшую полную смену и не успевшую оттереть боевую
раскраску.
- Да что ты можешь знать о стриптизершах, мальчик?!
СЛЕЖКА
- Промотай сначала, - попросил Поспелов. - С того места, где она говорит
о профессиях.
"...не являюсь няней, приходящей домработницей, любовницей мужа, подругой
жены, я не врач, не соседка, не
медсестра из поликлиники, не сторож, не охранник, я - никто".
- Почему мальчик спросил ее об убийстве? - остановил запись Петя.
- Не знаю, в этом разговоре все странно. Включи.
"Я не наемный убийца".
"Если ты никто, то как сюда попала? Почему кормишь ребенка?"
"Потому что молоко течет".
- Это не ее дети! - стукнул ладонью по столу Петя.
- Это не ее дети, она не хозяйка в доме, она не Ляля, кто такая - Ляля?..
Зачем появился подросток, почему он
говорит о трупах, и так далее, так далее... Одни вопросы. Нужно ехать
осматривать дом.
"Я что, похожа на Лялю, на Мими или на Диди? Нет, я Мадлена, а для
близких людей - Мона. Ты мне кто?"
- Мадлена Сидоркина, в девичестве Мадлена Кашутка, отец - поляк, мать -
русская. Замужем пять лет,
домохозяйка. Но эта обритая кормилица младенцев не Мадлена Кашутка, понимаете?!
- повышает голос Петя.
- Не кричи, - кривится Поспелов. - Мне два месяца до пенсии.
- И что?
- Грустно, вот что. Дело это плохо пахнет. Где эта Мадлена жила до
замужества?
- Двойное гражданство. В Санкт-Петербурге у матери, в Гданьске у отца,
была студенткой тамошнего университета.
- Тамошнего?
- Гданьского. Ушла со второго курса. Странная история, кстати.
- Потом. О гданьских студенточках - потом. Включи мне со слова "кстати".
"Кстати, где они?"
"Они?.."
"Ну да, эти, которых я убила? Я их закопала, расчленила и выбросила в
мусорный контейнер или растворила в
ванне?"
- Надо ехать смотреть ванну, - обреченно кивает Поспелов. - Ничего не
поделаешь, надо ехать. Вызывай группу,
Петя.
- Вы же сами приказали не светиться! - вскочил оперуполномоченный. - Вы
же обещали уволить каждого, кто хоть
раз споткнется у дома?! А теперь хотите ворваться и осмотреть ванную комнату?
Или загримируетесь и изобразите
сантехника, вызванного охранником на въезде?!
- Вызывай. - Поспелов тоже встает, кряхтя. - Они должны выйти. Должны.
- Да почему вы думаете, что они уйдут из дома?
- У парня скоро начнется гангрена, пешком он до травмпункта не дойдет,
значит, или такси вызовут к дому, или
воспользуются "Вольво" из гаража. Кстати, в машине поставили "жучок"?
- Не к месту это было - телефонному монтеру лезть в машину!
- Ты не кричи, Петя, молодой еще, голос не бережешь. Пошли к ребятам,
послушаем.
Они вышли из сарая, и Поспелов тут же угодил в жидкую коровью лепешку и
так изумился, настолько не поверил
этой нечаянной западне, что еще с минуту не вытаскивал ботинок из чавкнувшей
слизи, а просто смотрел сопя, с
недоумением и обидой. Потом он поднял голову и посмотрел в небо, надеясь,
вероятно, найти объяснение такому
наказанию, и замер, пораженный прозрачнейшей яркой синевой, кое-где проглянувшей
сквозь тяжелые серые облака.
- Однако, весна, - констатировал Поспелов, вытащил ботинок из лепешки и
поплелся за младшим лейтенантом
Петей к фургону, затаившемуся среди деревьев.
Фургон был грязно-желтого цвета, с заляпанными номерами и тонированными
стеклами. На правой дверце имел
полустертую наклейку - слоненок в кепке с задиристо выставленным хоботом. Задняя
дверца открылась, как только Петя
подошел, изнутри пахнуло запахом хорошего кофе и плохих сигарет, с трудом
забравшийся внутрь Поспелов добавил к
этим запахам навозный душок. Он потянулся было к аппаратуре, но тут совсем рядом
раздался странный стук, четверо
мужчин в фургоне замерли и несколько секунд наблюдали сквозь тонированное стекло
за промчавшейся совсем близко
серой лошадкой. Лошадка веселилась вовсю, вскидывая зад и бросаясь из стороны в
сторону, совершенно одурманенная
запахами земли и незамутненной голубизной оттаявшего неба.
- Что-нибудь новенькое? - Поспелов кое-как пристроил большой зад на
крошечном раскладном стульчике.
- Уезжать собираются.
- Это понятно, только вот есть маленькая проблема. Если они спросят у
охранника на въезде в поселок, куда он их
пошлет?
- Он их пошлет в поликлинику при больничке. Тут недалеко, сейчас ведь
день, хирурги работают, есть даже
приемное отделение для травмированных.
- Во-о-о-от! - многозначительно поднял указательный палец Поспелов. - А
нам сколько времени требуется?
- Ну, - задумался пожилой мужчина, допивающий в фургоне кофе, - ежели без
оглядки с усердием все обшмонать,
минут за семьдесят справимся. А вот ежели сделать так, чтобы было незаметно и
чисто после нас, то часа два.
- Давай-ка, Кирилыч, иди погуляй. - Поспелов снял вязаную шапку и утер ею
вспотевший лоб.
- А ежели...
- А ты так погуляй, чтобы они притормозили возле тебя! И никаких "ежели"
тогда не будет.
- Так ведь тогда разве что с Чукчей?..
Не получив ответа, пожилой вытер усы и тихонько свистнул. Из-под стола с
аппаратурой вылез крошечный шпиц и
выжидательно посмотрел на свистуна.
Через пару минут мужчина с собачонкой уже торопливо шли к ограде поселка,
в известное им место-к дыре в сетке,
которая была сделана вчера вечером оперативной группой именно для срочных входов
и выходов из поселка. Шпиц был
подхвачен под брюшко и во избежание всяческих неожиданностей (вроде той, стойкий
запах которой теперь портил воздух
в фургоне) перенесен на руках до самого новенького асфальта. Его поставили на
дорогу, прицепили к тоненькому ошейнику
металлическую захватку плетеного поводка, а между ушами торопливо приладили
кокетливый красный бантик.
Подсоединение к поводку шпиц перенес с гордым терпением, но бантик его возмутил
ужасно.
- Что поделаешь? - посочувствовал ему хозяин. - Служба! Необходимая
маскировка. Не обижайся, Чукча, я на
прошлой неделе - ты не поверишь! - в казино сидел два часа. В смокинге, в
липучей прическе и весь облитый одеколоном. А
тут всего лишь бантик, надели-сняли, и все дела! Приготовься, Чукча.
Сгорбившись, шаркая подошвами ботинок, мужчина поплелся вдоль дороги и
через несколько шагов превратился
в полнейшую развалину, которую тащит на поводке крошечный шпиц.
Когда до подъезжающего темно-красного "Вольво" осталось метров шесть,
строптивый шпиц выдернул поводок у
присевшего от неожиданности нерасторопного хозяина и бросился через дорогу,
почти что под колеса.
В фургоне услышали визг тормозов.
- Незаменимая собака этот Чукча, - уважительно заметил молодой парень с
наушниками.
- Есть что интересное для меня? - Поспелов стащил пальто и теперь
разматывал длинный шарф.
- Вот, послушайте, это минут двадцать назад накрутилось, еще в доме.
"Да нет же, Ляля вывалилась из шкафа! Она!.. Она была задушена, это
точно!"
"Не падай в обморок! С ванной это, конечно, очень интересно, но
следователь Поспелов вытащил из чемоданчика
кислоту, которой, как он сказал, я воспользовалась для растворения какого-то
Успендрикова. Так что, сам понимаешь,
растворять было не в чем".
Поспелов хмыкнул и покачал головой.
По двери фургона провели чем-то металлическим, Петя открыл.
Сначала пожилой мужчина забросил внутрь шпица.
- Порядок, - кивнул он. - Сразу пойдем или дождемся, когда на связь
выйдет поворот?
- А ты куда их послал?
- В Серпухов, конечно, в "Семашко", и подробно объяснил, какой поворот и
что дальше. Но женщина, сами
понимаете, даже такая спокойная и отшибленная, за рулем становится совершенно
непредсказуемой.
- Тогда подождем поворот, - опять сел приподнявшийся было Поспелов.
- Отшибленная? - заинтересовался Петя.
- Да. Спокойная до отключки. Уж сколько я нервных дамочек, вытаскивающих
Чукчу из-под колес, повидал, но
такой спокойной еще не попадалось. Открыла дверцу, ни тебе ругани, ни испуга,
наружу не выходит, смотрит на меня и
спрашивает: "Сдохла?" Я, конечно, бросился к машине, кое-как присел, не забывая
стенать и охать, и тащу Чукчу к себе за
поводок, а он, артист, ну совершенно дохлый, и даже язык наружу. И тут она
говорит... Запищала рация.
- И она говорит, бросайте, говорит, ее на заднее сиденье. Чего, почему?..
А она выходит и открывает дверцу сзади.
Стоит, значит, ждет. Сзади у нее сидит малый с белым лицом и ребеночком на руках
и девчушка, хорошенькая такая, сразу
молча ручки протянула, чтобы собачку, значит, взять. Чукча почуял неладное,
приоткрыл глаз и смотрит на меня, что,
значит, я дальше делать буду. Прижал я его к себе, зачем, спрашиваю, песика
моего в машину? А она говорит: "Все, -
говорит, - одно к одному, дети, дом, теперь еще и собачонка, все, как
полагается" - и спрашивает: "Она у вас поет?" Я сразу
не сообразил, что это про Чукчу в бантике! Оглянулся на всякий случай, и знаешь,
Петя, как-то мне не по себе стало. Вот
первый раз так стало! Совершенно ведь забыл, зачем я на дороге стою. Тут Чукча
голову приподнял и на всякий случай
заскулил. Я, конечно, изобразил радость и веселье, жива, говорю, собачка,
спасибо вам за заботу! Хорошая вы мамаша,
говорю, что деток сзади возите, заботливая, наверное, по магазинам едете? Ну,
тут уж она, наконец, спросила про
травмпункт...
- Поворот докладывает, объект проехал, - доложил Петя и потянулся от
души. - Когда-нибудь ведь задавят твою
Чукчу!
- Сплюнь!
Сквозь дыру в сетке пролезали по старшинству: сначала - следователь
Поспелов, за ним - усатый хозяин Чукчи,
потому как дослужился до старшего лейтенанта и еще работает на пенсии, а за
усатым - Петя.
ОБЫСК
У дома Сидоркиных их ждали трое молодых фактурщиков с отмычками.
Начали с гаража.
Молодые ребята то и дело отвлекались на дорогой электрический инструмент
в мастерской, усатый оперативник
работал быстро и как-то судорожно, бросаясь то в один угол, то в другой,
выискивая ему одному понятные знаки, это он
обнаружил и указал Поспелову на кучку одежды под полкой в углу - ватник и
валенки. Поспелов только вздохнул, сказал:
не трогать. Когда усатый нашел металлический чемоданчик и, предвкушая отменный
улов, хищно стал к нему подбираться,
поправляя резину перчаток, Поспелов даже досадливо крякнул и решил направить
потенциал оперативника в нужное русло
- отправил его наверх в кухню.
Сам он чемоданчик, однако, открыл, убедился, что женщина залезла в тайник
и, совершенно не заботясь об
аккуратности, небрежно раскидала внутри документы и деньги.
Он не понимал логики ее поведения и некоторых особенностей имиджа, таким
словом, кажется, молодые сейчас
объясняют рваную одежду и выбритые головы.
- Делим этажи? - поинтересовались фактур-щики, поднимаясь в кухню.
Поспелов отдышался, осмотрел кухню с остатками завтрака на большом столе,
принюхался и молча ткнул пальцем
в коридор.
Он сам открыл дверь в ванную комнату.
Выбрал из фактурщиков самого невозмутимого, с неизменившимся цветом лица.
Занялся было поисками платка,
чтобы закрыть нос, но фактурщик вытащил из кармана пиджака два маленьких
медицинских респиратора, удобно
закрывающих рот и нос и закрепляющихся резинками за ушами.
Сначала они осмотрели все на полках, полотенца, корзину для грязного
белья, флаконы и тюбики. Потом
склонились над ванной.
По границе изменившей цвет ванны было заметно, насколько она набиралась.
Желто-коричневый осадок, похоже,
совершенно испортил эмаль. Молодой фактурщик занялся изучением цепочки с
металлической пробкой, а Поспелов
склонился пониже, разглядывая на дне непонятные остатки чего-то, похожего на
протухшие водоросли. Он достал из
кармана ручку и осторожно пошевелил эту массу, а когда распрямился, фактурщик
показал Поспелову на ручку.
Следователь от неожиданности тут же бросил ее в раковину - ручка словно
сплавилась тем концом, которым Поспелов
трогал осадок, и продолжала изменяться на глазах, тягуче подтекая к носику
стержня.
Поспелов и сквозь респиратор почувствовал запах паленой пластмассы.
- Если предположить, что в этой емкости были растворены в кислоте
несколько тел, - фактурщик кивнул на ванну, -
а смесь на дне - органические остатки, то мы бы не смогли вообще дышать в этом
помещении. - Он осторожно набрал
немного осадка в колбу.
Поспелов поднял голову и осмотрелся. Указал фактурщику на вытяжку под
потолком и вышел в коридор, поманив
его за собой.
Он дал несколько указаний, отправил парня на улицу, сам прошел в кухню,
сел за стол. Осторожно понюхал смесь
в высоком бокале, потом попробовал ее. Подвинул поближе сковороду с остатками
омлета и подобрал ближайшую вилку.
Ворвавшийся в кухню возбужденный Петя опешил, обнаружив московского
следователя, флегматично
подъедавшего омлет со сковороды, помогая его нагребать на вилку куриной ножкой.
- Вот! - Он положил на стол пистолет. - Мы сейф открыли. Мы
аккуратненько. Там еще валюты - завались, с полета
тысяч наберется.
- Пистолет в сейфе - это банально, - заявил следователь и скромно
отрыгнул.
- Почему?
- Потому что он, скорей всего, официально зарегистрирован. - Поспелов
отложил ножку и захрустел гренкой. -
Петя, найди мне что-нибудь особенное, что-то удивившее тебя.
- Нет тут ничего особенного. Ребята уже перерыли все комнаты. Провода
телефонные были кем-то перерезаны, это
раз, - Петя выставил из сжатого кулака указательный палец. - В доме с непонятной
целью находится юноша, это два, -
теперь Петя выставил большой палец. - И в одной из комнат наверху в шкафах
слишком небрежно спрессована одежда, а в
других местах все висит аккуратно.
- Это все? - Поспелов оглядел стол.
- Остальные предметы в комнатах не представляют собой ничего особенного и
совершенно не удивляют - все на
своих местах. Но вы же знаете, Кузьма Ильич, как это бывает.
- Да?..
- Если при поверхностном осмотре не найдем ничего удивительного, можно
будет разобрать стойки детского
манежа, простучать паркет наверху, отвинтить ножки кресел, распороть матрацы...
- Хочешь попробовать? - перебил его Поспелов, протягивая высокий стакан.
- Питательный коктейль для
кормящих. Не хочешь? Зря. Очень вкусно. Зови всех ребят вниз, в мастерскую.
- Почему - в мастерскую?
- Потому что удивительные вещи могут быть только там. Мастерская, Петя,
это универсальный сейф, потому что,
какую странную вещь туда ни положи, между другими предметами, она не покажется
странной.
В мастерской Поспелов сна
...Поділитися у соцмережах
