Жанр: Электронное издание
vasina5
..., замученные Москвой до полного дебилизма, получили свои вещи.
С трудом уволок огромный рюкзак старик в валенках. Мужчина с грязными
обломанными ногтями оказался
другом приемщика, они стали обсуждать последнюю забойную пьянку и считать потери
после нее. Господина почтенного
возраста это почему-то расстроило, и только он начал лекцию о вреде алкоголя,
как вдруг установилась странная тишина. Я
повернула голову набок и осторожно посмотрела из-под козырька кепки на стойку.
Приемщик и его друг удивленно
уставились на строгого господина и на толстяка-командировочного. Я тоже глянула.
Эти двое всматривались в правое
крыло длинного прохода и словно застыли на глубоком вдохе, забыв закрыть рот.
Чтобы увидеть, что их так поразило,
пришлось изобразить, что я устала до степени полной необходимости прилечь, и
немедленно.
Поелозив попой на газете, я укладываюсь на пол, подложив локоть под
голову, и смотрю в проход. И до такой
степени не верю своим глазам, что, забывшись, поднимаю козырек кепки, обнаружив
таким образом свое лицо. На меня
идет... саквояж юриста Козлова!.. Саквояж держит рука в желтой перчатке,
поднимаю глаза... Последний из братьев,
оставшийся в живых, Гога Мазарин собственной персоной. Смотрит в мое открытое
лицо угрюмо, но с ехидцей.
Совершенно не замечая обалдевших от вида саквояжа важного господина и толстяка
командировочного (а от чего им еще
прийти в такой столбняк, не от желтого же пальто Гоги в сочетании с черным
траурным шарфом?!), Гога подходит,
наклоняется ко мне и злорадно интересуется:
- Ты не потерялась, девочка? Пойдем, папочка отвезет тебя домой.
Хватает меня свободной рукой за шиворот и ставит на ноги.
- Этот номер у вас не пройдет! - возмущаюсь я, пока он волочет меня по
проходу. - Никаких папочек! Хватит с
меня папочек в этом месяце!.. - и так далее, еще много всего, что я думаю о Гоге
Мазарине как о потенциальном папочке и
об умственном развитии его детей, если они будут.
В машине ("Мерседес" цвета морской волны) Гога ударил меня по лицу. Он
объяснил это срочной
необходимостью. Он сказал, что больше не может слышать мой голос, видеть мою
физиономию, мою лживые глаза, мой
хитрый нос и детский рот, испорченный ругательствами и враньем.
- Какого черта ты тогда притащил меня сюда, идиот? - совершенно искренне
удивилась я, спонтанно перейдя после
пощечины на "ты".
Гога покопался под сиденьем и вместо ответа зазвенел вытащенной цепью,
после чего бросил мне на колени ее
конец с тяжелым металлическим ошейником.
- Я тебя ищу уже неделю. Пора, детка, пора!..
- Твоему брату это не понравится! - отодвинулась я на всякий случай
подальше и забилась в угол.
- Он умер. Я это сделаю для себя.
- А может, мы договоримся?.. Отчим стащил у тебя деньги, я могу их
вернуть!
- Да я сам готов заплатить, чтобы приезжать потом и смотреть на тебя с
ошейником на шее возле гроба моего
брата.
- Что интересного, если я умру в этом склепе? Ты что, снимешь на пленку
мои предсмертные мучения и ПОТОМ
будешь показывать гостям и хвастаться, как ты обошелся с любимой девочкой своего
брата?!
- Ты не умрешь, - по-деловому сообщает Гога, задумывается и разъясняет:
- То есть ты, конечно, когда-нибудь умрешь... От старости. А пока
посидишь возле моего брата, я тебя буду
кормить... - он опять задумывается, - раз в два дня. А зачем чаще? Двигаться
активно ты не сможешь, опорожняться
будешь под себя, сама постараешься есть поменьше.
- Дикость какая, зачем ты это делаешь? - интересуюсь я севшим голосом.
- Потому что, - наклоняется Гога, и его лицо оказывается совсем рядом, -
ты отняла половину меня. Половину
сердца, половину печени, половину почки...
Он замолчал, вероятно, вспоминая, какие еще органы есть.
- Я не отнимала у тебя половину почки, - заявляю я категорично.
- Да?..
- Да! - кричу я уже в истерике. - Почек у человека две, можно сразу
сказать, что я забрала одну целую! Еще - одно
легкое, одно ухо, один глаз, половину мозга - это да, можно, я заберу правое
полушарие?! Еще пять метров кишечника,
одну ногу, одну руку и одно яйцо!
После слова "яйцо" (оно получилось самым громким) Гога отшатнулся. На
меня, похоже, накатила самая сильная
за последнее время злость.
- А почему - правое это... полушарие? - поинтересовался он после долгого
молчания.
- Потому что, - я поднимаю вверх голову и сглатываю потекшую кровь, -
правое полушарие мозга отвечает за
воображение, художественные способности, артистизм человека, поэтому у тебя оно
должно быть абсолютно усохшим, не
больше козьей горошины.
С переднего сиденья медленно повернулся шофер и посмотрел на меня. Все
это - в опять наступившей тишине,
только слышно, как с противным звуком трется кожа его куртки о кожу спинки
сиденья.
- Открой дверь! - требую я, дергая ручку.
- Сиди смирно! - тащит меня за куртку к себе Гога.
- Открой, меня сейчас стошнит! Я представила... я вдруг представила, как
надрезаю мошонку и вытаскиваю твое
яйцо! Ты видел когда-нибудь, как выглядит освежеванное яйцо?!
Шофер судорожным движением открыл свою дверь и высунулся наружу.
- Как большое бельмо в розовой сукровице и синих прожилках! - ору я в
упоении.
Резкий утробный звук. Так, один готов. Теперь, по самолетной логике, все
остальные пассажиры должны
попросить кулечки или от звука рвоты, или от ее запаха.
И Гога Мазарин открывает свою дверцу и присоединяется к высунувшемуся
шоферу.
Я отчаянно дергаю ручку. Закупорено. Рабочая куртка Сутяги
катастрофически заливается кровью.
В тот момент, когда я, наконец, вытащила платок из джинсов и зажала им
нос, из проезжающего мимо на большой
скорости автомобиля по "Мерседесу" ударила автоматная очередь.
Шофер бросился закрывать собой хозяина, а я с платком под носом
скорчилась под сиденьем.
- Кто это был? - спросил Гога, как только заполз в салон. - Ты заметил?
- Не успел, - коротко отрапортовал шофер, выключил свет в салоне и рванул
на полном ходу, шлепнув на крышу
"Мерседеса" мигалку с сиреной.
- Я уже неделю чист, как младенец, - удивленно пожал плечами Гога. - Я
брата хоронил.
- Придурок! - прохрипела я, усаживаясь. - Зачем ты приперся в камеру
хранения с саквояжем юриста Козлова? Это
точно были люди Коржака!
- Убери сирену и спроси у этой сявки, что она хочет сказать, - приказал
Гога шоферу, не соизволив повернуться ко
мне.
- Девочка, - уставился на меня в зеркальце шофер, - мы тебя не понимаем!
- Смотри на дорогу! И скажи этому придурку, что я устроила западню в
камере хранения для директора
"Медикуна", а приманкой был саквояж Козлова, который твой хозяин зачем-то
приволок туда! Наверное, чтобы посильней
поразить мое воображение!..
- А кто это - Козлов? - спросил шофер и заслужил похвальный кивок Гоги,
из чего я заключила, что Гога либо
забыл, кто убил его брата, либо вообще в суматохе похорон этим как-то не
поинтересовался (а зачем, действительно, если
мужик сразу же оказался без головы).
- Козлов - юрист из "Медикуна", это ему Гоша отстрелил полголовы в
"Кодле".
- А ты стащила чемодан этого самого Козлова и подсунула в мой багажник,
да? - бесстрастно, все так же
демонстрируя свой профиль, замечает Гога. - Я думал, это твой чемодан. Там твоя
фотография и ксерокопия свидетельства
о рождении. Как ты могла сделать из чемодана приманку, если он у меня?
- Просто позвонила и сказала, что саквояж в камере хранения!
- Никто не смеет использовать меня, Мазарина Игоря Анатольевича, в своих
целях! Никому и никогда это не
удастся, запомни!
- Ко-а-а-анечно! - скептично замечаю я, вспомнив голубка Тихони.
- И не акай мне тут!
- Как ты меня нашел? - задаю я последний для сегодняшнего шоу вопрос,
убеждаюсь, что уже достаточно
успокоилась и кровь из носа больше не течет.
Поскольку Гога не удостоил меня ответом, все разъяснил выдержавший паузу
шофер:
- Наши ребята в автомастерской тебя уже неделю пасут. Ты прибежала, они
позвонили и проследили, но ловить не
стали. Игорь Анатольевич сказал, я сам, говорит, ее отвезу на кладбище, а
чемоданчик этот мы почти сразу нашли. Никак не
могли понять, что ты делаешь на вокзале. Игорю Анатольевичу надоело ждать, он
взял чемоданчик и пошел. Думал тебя
удивить приятно.
Я прижимаю окровавленный платок к шее, чуть пониже правого уха, и
заваливаюсь набок, ткнувшись кепкой в
бедро Гоги Мазарина.
- Что ты делаешь? - интересуется он.
- Меня ранили. Я истекаю кровью, придурок. И вот "Мерседес" плавно
свернул на обочину и остановился. В салоне
включен свет. Гога Мазарин, отодвинувшись на всякий случай подальше от моей
головы, и шофер, переваливший свое
крепкое большое тело через спинку сиденья, разглядывают мою окровавленную руку и
подбородок, мокрый от крови платок
и уже потемневшие пятна на когда-то серой куртке Сутяги. Гога попробовал было
приподнять руку, чтобы, вероятно,
насладиться видом огнестрельной раны на моей беззащитной шее, но я вовремя
застонала и поинтересовалась,
действительно ли он настолько придурок, что хочет, чтобы я перестала зажимать
рану и скончалась от потери крови тут, в
его машине? А кто тогда будет сидеть на цепи у гроба?
- Ее нужно отвезти в больницу.
Это сказал шофер.
Он стал объяснять Гоге, что одно дело, если я сижу какая-никая, но живая,
на цепи в склепе, и для особо
любопытных и пронырливых граждан всегда наготове подписанное лично мною
заявление, что я добровольно обрекла себя
на подобное существование в память о погибшем возлюбленном. И совсем другое
дело, когда я умираю у них в автомобиле.
- Попробуй потом все отмыть, - заявил под конец практичный шофер.
Не знаю, что убедило Гогу, но меня вытолкнули из машины на мокрый асфальт
у первой Градской. Частично для
соблюдения конспирации, а частично от сильного желания отмыться, я, пошатываясь
и прижимая платок к шее, побрела к
приемному отделению хирургического корпуса. Нашла туалет, отмыла лицо и платок,
кое-как оттерла пятна крови на
куртке, унизилась до попрошайничества и выкурила первую в своей жизни сигарету,
устроившись на подоконнике в
туалете. Особого удовольствия она мне не доставила, но сосательный рефлекс
сработал на успокоение, и за десять минут я
все спокойно обдумала, а покопавшись в карманах куртки Сутяги, нашла не очень
чистый лист бумаги и карандаш. На
одной стороне листка Сутяга наскоро изобразил какой-то чертеж, а на другой я
записала свои выводы.
Выводов у меня сложилось четыре, и все - неутешительные.
"Вывод первый. Желая наказать отчима, я стащила со счетов все деньги, но
стерла его директорию, на которой
могла быть полезная для Пенелопы и для органов спецслужб информация.
Вывод второй. В результате не правильных действий (см. вывод первый), я
являюсь в данное время объектом для
розыска: а) обокраденного отчимом... или мной, запуталась уже, Коржака и б)
жаждущего мести Гоги Мазарина, в) а может
быть, и спецслужб - неизвестно еще, как долго Пенелопа будет прятать от них
информацию о моих не правильных
действиях?!
Вывод третий. За последний месяц количество кровоизлияний из носа
катастрофически возросло по сравнению с
предыдущими одиннадцатью (в два раза).
Стоит показаться врачу и срочно заняться здоровьем, провести курс
успокоительного аутотренинга и заштопать..."
Я задумалась. Идея со штопкой показалась мне очень удачной, потому что за
последнее время никогда еще я не
чувствовала себя так спокойно и хорошо, как во время штопки женскими волосками
шали судьбы.
"Заштопать шесть пар носков.
Вывод четвертый. Чтобы не повеситься или не сдохнуть от отвращения к себе
и полнейшей безысходности нужно
срочно заняться важными делами..."
Я опять задумалась. Из важных дел на ближайшие двадцать лет у меня было
запланировано рождение двух
дочерей, посещение города моей мечты, поступление в медицинский институт (это
можно годам к тридцати когда практика
по вскрытию трупов и изучению внутренностей достигнет полного совершенства) и
стать богатой. Начнем с самого
важного, с дочерей. Тут все пока беспросветно, девочка, как говорится, не
созрела. Институт. Для этого нужно, как
минимум, кончить школу, а от одного слова "школа" меня сразу же начинает мутить.
Ладно, поставим школу первым
пунктом, в конце концов, ее тоже можно будет кончить к тридцати годам и сразу
потом поступить в институт. Богатство. С
этим проблема.
Я даже не знаю, сколько там денег, но знаю точно, что мне их не видать
как своих ушей, пока существует
загадочный Коржак. Вот все и определилось! Первым важным делом в четвертом
пункте я с облегчением записываю:
"... заняться важными делами, а именно: закончить мою телефонную
наработку по Коржаку и школу".
С чувством облегчения я перечитываю написанное, рву этот знаменательный
документ на мелкие кусочки, смываю
их в унитазе и еду в прачечную.
Игорь Анатольевич Мазарин посетил прачечную в обед, приехал не с пустыми
руками - с букетом хризантем и
коробкой конфет, расположился в кабинете в кресле, а телохранителя оставил
стоять у двери. Сидя, он медленно расстегнул
все пуговицы желтого пальто, оттащил от шеи черный шарф, достал баллончик с
освежителем и пшикнул себе в рот,
посмотрел на дорогие часы на левой руке, откусил заусеницу на большом пальце
правой руки и попросил Пенелопу срочно
найти его племянницу.
- Племянницу? - не поверила Пенелопа.
- Племянницу, - кивнул Гога. - Последний раз мы виделись у больницы на
Ленинском, ее ранили в шею, я думаю,
не очень сильно, так, царапина, но я потом узнавал-У больницы она выпала...
вышла, я хотел сказать, из машины, а вот в
приемном отделении зарегистрирована не была, то есть не обращалась за помощью.
- А сколько лет вашей племяннице? - Пенелопа справилась с удивлением и
успокаивала себя: что только что видела
Алису - та сидела в столовой с Чучуней, сосредоточенно штопала какой-то
подозрительный носок, и никаких ранений в шею
у нее не наблюдалось.
- Точно не знаю, - задумался Гога, - но я думаю, она еще
несовершеннолетняя. Сестра беспокоится. Все-таки она
подписала документы и теперь является ее приемной матерью.
- Вашу племянницу как зовут? - Пенелопа приготовилась записывать.
- Я все написал, - Гога кивнул телохранителю, тот подошел и положил на
стол свернутую бумагу.
Пенелопа развернула записку, прочла ее, скривилась слегка, но исправлять
ошибку не стала - отчество Алисы -
Геннадьевна - изображено было с одним "н".
- Она девочка грубая и плохо воспитанная, - продолжил Гога, - но вы ей
скажите, что я согласен.
- Согласны?.. - Пенелопа отложила ручку и не стала изображать участие в
деле, давать советы обратиться с
розыском в милицию и так далее. Она поняла, что Мазарин знает, где Алиса.
- Пусть поможет вернуть мои деньги, и мы договоримся. Но ей придется
отсидеть неделю. Всего одну неделю.
Скажите, что я передумал. Не всю жизнь, а только одну неделю! - Гога сильно
повысил голос, и на его зычный бас в
открытую дверь кабинета заглянул испуганный Колобок.
- Отсидеть? - вдруг охрипла Пенелопа и попробовала откашляться. - За что?
- Не за что, а потому что! - назидательно поднял указательный палец Гога.
- Во-первых, потому что брата моего
убили, слыхали? Во-вторых, потому что брат ее любил. Пусть отсидит неделю в
склепе, потом вернет деньги, а потом пусть
Ритка с нею возится, если ей так приспичило иметь дочуру. А в-третьих... потому
что я так хочу.
- В склепе? - приподнялась Пенелопа.
- На цепи! - опять крикнул Гога, подняв голову чтобы его было слышно в
самых дальних закоулках прачечной. - Но
только неделю. Я тебе денег за ее розыск платить не стану, - поднялся Мазарин,
считая разговор законченным.
- Не надо, что вы...
- И передай. Пусть лучше соглашается, а то ведь все одно найду в любом
месте. Три дня на раздумья. Потом
включится счетчик.
У стойки с фигурками Мазарин задержался. Пенелопа напряглась.
- Сидячая баба ничего, - он ткнул пальцем в фигурку женщины, обхватившей
себя руками за колени. - Сколько?
- Не... не продается.
- А я не покупаю. На тебе цепочка на сто баксов, перстень за пятьсот...
- Это старинное серебро, оно недорогое, - спрятала руку за спину
Пенелопа.
- Ладно, перстень еще за сто, я так понял - все твои понты здесь стоят,
так ведь? Сколько стоит баба?
- Это китайские фигурки из нефрита... Две триста, если в баксах, - быстро
произнесла Пенелопа, заметив на лице
Гоги что-то вроде раздражения от ее болтовни.
- А это видела? - он вытащил из кармана небольшую фигурку из моржового
клыка - белый медведь, вытянувший
вперед морду. - За три купил.
- У меня собака три стоит, - показала Пенелопа на нижнюю полку.
Гога жестом фокусника распахнул полы пальто: на коричневой подкладке
висели с двух сторон по кортику в
изящных ножнах, прикрепленные к подкладке сложным плетением из тонких полос
кожи.
- Каждый - по пять!
И тут Пенелопа вдруг поймала себя на немедленном желании предъявить свой
самый дорогой "понт" - она уже
повернулась к столу, уже подняла руку, показывая на картину, открыла рот!..
Очнувшись, приложила ладони к щекам,
виновато улыбнулась.
- Ну то-то же! - усмехнулся Гога, запахнув пальто, и направляясь к двери.
- Скажите, что значит - счетчик? Вы сказали - "включится счетчик"?
- Я беру процент в день, справедливо? Или ты не знаешь, что такое
счетчик?
- Нет, я знаю, конечно, что означает это выражение, но применительно к
нашему разговору как это понимать?
- Как понимать? Она должна отсидеть на цепи семь дней, меня Ритка
уговорила, рыдала и все такое, но семь дней
она отсидит!
- Да, это я поняла, - кивнула Пенелопа, заметив, как в глазах Мазарина
полыхнуло раздражение.
- Я дал три дня, так?
- Да...
- За каждый просроченный день - по проценту. Сто делим на двадцать четыре
часа, округляем, получается по
четыре часа дополнительной отсидки за каждый просроченный день. Ну? Понятно?
- Понятно, - бормочет Пенелопа, - то есть нет, постойте! - Она хватает
уже выходящего в дверь Мазарина за пальто.
- Как это - четыре? Вы не правильно делите, нужно делить не сто на двадцать
четыре, а наоборот!..
- Ну вот и ладненько, вот и хорошо, - отцепил ее руку Мазарин, - сама
потом подели, главное - что ты наконец
врубилась! - и хлопнул дверью перед дернувшейся Пенелопой.
Когда Пенелопа ворвалась после разговора с Мазариным в столовую, Алиса
молча отложила штопку, вытянула
шею и повертела головой с короткой стрижкой туда-сюда, демонстрируя ее, шеи,
девственность и белизну. Пенелопа
подошла поближе и осмотрела еще за ушами и на затылке. После чего опустилась без
сил на стул.
- Все развлекаешься? Когда-нибудь допрыгаешься!
- А она письма нашла! - заступилась за Алису Чучуня.
- Сколько тебе за них даст вторая жена корейца? - поинтересовалась Алиса.
- Если ты собираешься высчитывать свой процент, - сразу же завелась
Пенелопа, - то лучше раздели двадцать
четыре на сто!
- Я только хотела узнать, хватит ли этих денег, чтобы меня прокормить, -
обиделась Алиса.
- Я ее на свои кормить буду! - обиделась Чучуня.
- Сговорились, да? Коллеги... Что ты делаешь?
- Штопаю носок.
- Где ты взяла этот носок?
- В шкафу нашла. Три носка нашла. А мне нужно заштопать шесть пар.
- Я уже обещала принести две пары, - подмигнула Пенелопе Чучуня. -
Колобок свои отдал, шерстяные.
- И что потом будет?
- Я стану спокойная, добрая и уравновешенная.
- Знаешь что, я вдруг подумала, может, тебе правда посидеть в теплом
комфортабельном склепе, а? Покойников ты
не боишься, будешь там носки штопать, зато я не буду дергаться. Цепь - это очень
надежно. А за неделю в тихом склепе да
за штопкой кто хочешь станет добрым и уравновешенным, - размечталась Пенелопа.
- Ты не такая, не притворяйся, - Алиса закрепила нитку.
- А тебя в детстве...
- Нет!
- Ну тогда простыми словами, без эмоций скажи, какого черта ты залезла в
мои файлы?
- Чтобы посмотреть адреса и телефоны всех Коржаков, - спокойно и без
эмоций говорит Алиса, вытаскивает из
носка пластмассовый мячик и любуется заштопанной дыркой.
- Посмотрела? И что теперь? Пошлешь им на Новый год поздравления?
- Нет. Я позвонила всем и сказала, что саквояж юриста Козлова находится в
камере хранения номер пять.
Назначила время встречи.
- Откуда... позвонила?
- Отсюда, - кивает Алиса на дверь кабинета. Пенелопа со стоном опускает
голову и стучит лбом в стол.
- А тем, которые живут в сельской местности, послала телеграммы, -
докладывает Алиса. - Сегодня ведь пятница?
- Пятница, - соглашается Чучуня, заботливо подкладывая под лоб Пенелопы
разноцветную рукавицу - хваталку для
горячего.
- Значит, еще сегодня придется пойти на Казанский. Хорошо, что Гога дал
три дня на раздумья и не будет сегодня
хватать меня за шиворот, тащить в свою машину, не начнется перестрелка...
- И ты думаешь, что ты нормальная? - Пенелопа перестала долбить лбом стол
и уставилась на Алису с брезгливым
недоумением.
- Я точно знаю, что нормальная, и могу это доказать, - Алиса встает, из
рюкзака на полу достает кипу бумаг, кладет
перед Пенелопой на рукавицу.
- Что это?
- Тесты. Я нашла выход из положения.
- Из которого?
- Я поняла, как можно не ходить в школу, но закончить ее! Экстернат. Я
прошла тесты, и меня приняли.
- Что, вообще не нужно ходить в школу? - не верит Пенелопа.
- Иногда нужно, но по русскому мне уже поставили зачет за полугодие! И по
химии, и по истории, и по обществу.
- А по остальным предметам, я так понимаю, незачет?
- И что? За месяц наверстаю, я принесла учебники. А не наверстаю,
заплачу.
- Мне все это кажется подозрительным! - не сдается Пенелопа. - С чего это
вдруг?
- Все очень просто. Я определила первоочередные задачи и решаю их.
Здоровье, - Алиса демонстративно потрясла заштопанным носком, - школа, -
кивок на бумаги, - и деньги.
- А деньги ты будешь зарабатывать тут? - уточнила Чучуня.
- Нет, деньги повязаны с Коржаком. Его надо найти.
- Не надо, - встает Пенелопа, хватается за виски и опять садится. - Мне
нехорошо что-то... Вы с Гогой Мазариным
друг друга стоите. Зачем искать? Ты уже сделала все, что могла! Если ты
действительно отсюда позвонила всем Коржакам,
расслабься и жди, когда тебя отловят и поставят на животик утюг.
- Почему? - Алиса удивлена. - Потому что они уже определили, откуда ты
звони ла, они знают номер моего
телефона!!
- Нет, почему именно на животик?
Несмотря на ожидание неприятностей, почти целый месяц было полнейшее
затишье. Пенелопа устала дергаться и
перепроверять каждый заказ.
Через три дня после прихода Гоги Мазарина Алиса раз десять поделила
сначала на листке в клеточку, потом на
калькуляторе 24 на 100. У нее получилось 0, 24. Двадцать четыре сотых от суток,
это... Она решила обойтись без подсказок и
открыла учебник. Да-а-а... Вероятно, раздел составления пропорций в школе был ею
пропущен. То есть совершенно. Весь
день Алиса думала, стоит ли ей изучить этот раздел, потом вдруг представила
себя, беспомощную, в мире, где каждый
мужчина за малейшую провинность запросто поставит на счетчик!.. И взялась за
учебник. Через сорок минут она, ужасно
гордая собой, посчитала, что каждый просроченный день ей полагается отсидеть
дополнительно чуть больше четырнадцати
минут.
Королева, ознакомившись с ее расчетами, только хмыкнула.
- Наивная, - погладила она участливо Алису по голове. - Ты еще не знаешь,
как мужики коварны. Ты и не
представляешь себе, что они называют счетчиком. Смотри сюда. За первый
просроченный день тебе придется отсидеть
дополнительно четырнадцать минут, так? А вот следующий процент от следующих
неотсиженных суток уже будет больше.
- Почему? - не поняла Алиса.
- Мой знакомый сутенер, если я не отдавала ему вовремя сто долларов, к
примеру, говорил, что через неделю я
должна отдать сто двадцать...
- Что ты с ним сделала? - спросила Алиса.
- Такое маленьким девочкам не рассказывают. Считай, не отвлекайся!
- Он ставил тебя на счетчик в двадцать процентов! - тут же сосчитала
Алиса и мысленно поставила себе "пять" по
алгебре.
- Не радуйся. Еще через неделю мой долг составлял уже сорок четыре
доллара, просекаешь?
- Не просекаю! Откуда взялись еще четыре доллара?
- Это просто. Со следующей недели он считает Двадцать процентов уже не от
сотни, а от ста двадцати. Как это у вас
говорят - просекла фишку? А со следующей недели - со ста сорока четырех и так
далее. И, знаешь что, если хочешь
рассчитать все правильно, учитывай сотые доли!
Оставив Алису в остолбенении, Королева доложила Пенелопе, что девчонка
будет занята расчетами, по крайней
мере, еще целые сутки, можно расслабиться.
Алиса, действительно, сначала занялась цифрами, но часа через два ей
показалось кощунственным, что какой-то
Мазарин сумеет удлинять сутки сначала на четырнадцать минут, чтобы взять
следующий процент, потом на... Стоп. Алиса
представила себе Гогу, тычущего пальцем в калькулятор, и рассмеялась. Потом
подумала, что для этого он запросто может
нанять самого умного бухгалтера, а уж тот высчитает все до секунды! И
загрустила. И позвонила Рите Мазариной.
- Расслабься, - успокоила ее Рита. - Брат пока уехал, а я купила
пистолет. "Вальтер" называется, дамский. Еще я
убралась в квартире корейца.
Пошли туда со мной жить, а?
- Извини, дела!
Ириска родила девочку, и так быстро это получилось, что она не успела
добраться до роддома, и врач, приехавшей
по вызову "Скорой", долго еще не мог прийти в себя от открывшегося ему в
квартире роженицы зрелища.
- Вы только пгедставьте, коллеги, такую кагтину! Мы входим в квагтигу,
гоженица висит на тугнике, совегшенно
натугально висит, ногами болтает, а двое детей ловят у нее снизу гебенка! Нет, я
видел, как гожают в ванной, но чтобы
вешались на тугник?! Полнейшее беспгосветное вагвагство, все кгичат - женщина
кгичит, соответственно, от боли, два
подгостка под гоженицей кгичат, чтобы мы ушли и не мешали, медсестра моя тоже
стала кгичать от страха, что гебенка
уронят, ужас! А дети, кстати, получили очень сегьезную психологическую тгавму,
очень, только пгедставьте, девочка
просила разгешить ей зашить маму?!
- Я принесла продукты Ирис... Ирине Каримовне, как ты просила, -
оправдывалась потом перед Пенелопой Алиса, -
а у нее схватки начались. Я предложила
...Закладка в соц.сетях
