Жанр: Электронное издание
vasina5
..., но Рита подбежала и
схватила женщину за руку.
- Которая по счету? - спросила она.
- Вторая! - осмотрев Риту внимательным придирчивым взглядом, гордо
объявила Аврора.
- А я - восьмая, - неуверенным дрожащим голоском доложила Рита.
- Ого! - восхитилась Аврора, отняла бутылку у приунывшего Лотарова и
протянула Рите. - Тогда выпьем!
- Спасибо, я не буду, я уже два дня подряд...
- Пей! - настаивает Аврора и вдруг, нахмурившись, показывает пальцем на
Риту, потом на лежащие тела. - Ты что,
приехала опознать Кемира? Расслабься, его тут нет.
- А мне кажется, - совсем слабым голосом произносит Рита, - вон там,
посмотрите, его пальто...
- Это который без ботинок? Да ты посмотри на эти ступни! Ты на ступни
посмотри!..
Женщины отходят рассмотреть поближе первого вытащенного утопленника, а
Лотаров, к своему сожалению,
вынужден остаться на месте для общения с коллегами - все потянулись к нему.
- Двое наших, - тычет пальцем в утопленников начальник милиции. - Двое,
похоже, ваших, а двое вообще
странные.
- Странные?
- Да. Ребята сказали, что они не совсем утопленники. Один в земле был
захоронен, его выкопали, а потом зачем-то
утопили. А самый свеженький, скорей всего, умер от укусов змеи.
- Это ваши ребята по наружному осмотру такое определили? -
заинтересовался Лотаров.
- У нас работают профессионалы! - повысил голос начальник милиции. -
Могут и по наружному определить, но
они не поленились заглянуть в рот и в уши! А который змеей покусанный - самый
свежий, почти вчерашний, а укусов три,
и все на видном месте!
- Да я, что я - ничего, - пошел на попятную Лотаров. - А почему думаете,
что те двое - наши? У них же на месте
головы, извините, и лица совсем нет.
- А я так по документам думаю, - злорадно скалится начальник. - У одного
в кармане паспорт, а у другого дорогая
авторучка с надписью!
- А паспорт, позвольте узнать, на какую фамилию? - совсем униженно
бормочет Лотаров, опустив голову.
- На фамилию Козлов! - слегка отходит начальник и уже спокойно
спрашивает:
- Не теряли у себя Козловых? Ну то-то же, а сомневаться нечего, у нас
тоже, знаете, спецы есть! А вообще - улов
неплохой. Наши-то двое бандитов уже год в розыске. Странно, конечно, что они тут
в озере вместе оказались, потому как из
разных группировок.
- Да, странно, - бормочет Лотаров, - теперь это озеро похоже на общий
могильник.
- Это намек? - напрягается начальник.
- Что вы, это я так просто ляпнул.
- А не надо просто! - все еще давит начальник милиции и вдруг толкает
Лотарова в бок локтем. - Бабу видел? С
бутылкой? Это Аврора, наша гордость и краса! Примчалась, блин, домой!
- Домой?..
- Дом-то ее был, пока муж при разводе не отнял. Родовое гнездо!
Известная личность. Художницей была, сектанткой и даже депутатом
выбиралась.
Пошли, она гостей любит, а кореец оставил в доме целый бар, ребята
говорили.
- Пошли, если бар. А ботинки не всплывали?
- Чего?
- Ботинок на моем нет. Странно. Его ноги, правда, в бак с цементом
засунули, но бак нашли, ботинок в нем не
было.
- А я тебе говорю, что у босого авторучка в пальто!
- Это понятно, но хотелось бы найти ботинки, кожаные, итальянские,
тридцать восьмого...
- Ты чего? - останавливается начальник милиции и смотрит на Лотарова. -
Ребята, блин, с утра шарят по этому
озеру, как раки! Мы уже все посинели здесь стоять, а ты - ботинки?!
- Я только хотел сказать, - выпрямился Лотаров и обнаружил в голосе
металл, - что ваши водолазы искали тела, и
могу допустить, что выловили всех мертвецов из этого озера. Но они не искали
ботинки, а без ботинок мои умозаключения
относительно дела об убийстве корейца не являются вполне состоятельными для
завершения расследования.
- Да, но...
- И поэтому, - перебил начальника милиции следователь, - прошу отнестись
к моей просьбе внимательно и сразу
предупредить бригаду подводников, что завтра с рассветом им предстоит довольно
кропотливая работа по розыску пары
ботинок. Сразу! - уставил Лотаров в опешившего милиционера указательный палец.
- Пока они не принялись за дегустацию того самого бара!
- Вы тоже поймите, ребята вызывались через Министерство по чрезвычайке, я
отвечаю за каждую минуту их
работы, уже составлен рапорт...
- Вы поторопились, - опять перебил его Лотаров, - и вообще можете указать
в своем рапорте, что подводники
могли бы работать качественней. Они, если не ошибаюсь, ползают в этом озере не
первый раз, нашли сам бак, но в розыске
ботинок потерпели неудачу!
- Так что же, им теперь, блин, лазить по дну, пока те обнаружатся эти
чертовы ботинки?!
И тут Лотаров ответил начальнику такое, из-за чего тот еще долго
вспоминал "столичную придуровдность".
Лотарев сказал, что подводники могут лазать по дну сколько им хочется,
главное, чтобы они получили конкретное
задание на розыск пары ботинок, а потом написали отчет, что этих самых ботинок
не найдено.
- А что их не будет найдено, он, видите ли, и так заранее знает! Нет,
только столичная прокуратура может так
изгаляться! - сердито хлопал потом себя по толстым ляжкам начальник каждый раз,
когда рассказывал о противном
следователе.
- Чучуня, миленькая, отпусти меня на какое-нибудь задание, а? - попросила
Алиса во вторник.
- Нет! - Чучуня категорична. - Пенелопа приказала тебя развлекать, но
никуда не отпускать.
- А вот эта заявка, номер сто два...
- Положи на стол! И не шарь в бумагах. Это тебе не по зубам. Это танго на
заказ.
- Танго!.. - мечтательно смотрит в полок Алиса.
- Не совсем то, что ты думаешь. Такие заказы у нас способна выполнить
только Королева.
- Хочешь сказать, что она не танцует? Что это - кодовое название?
- Танцует, еще как танцует! Приходит по заказу, как учительница танцев.
- Ну, и?.. - не дождавшись разъяснений, Алиса тормошит задумавшуюся
Чучуню.
- Ну что, приходит в дом и за несколько уроков танцев устраивает такую
ревниловку, после которой жена
облизывает своего мужа с ног до головы, только чтобы он ее не бросил и не ушел с
учительницей. Сохраняет, можно
сказать, брак.
Святое дело.
- Это значит, если мужу кажется, что жена к нему охладела, он приглашает
танцовщицу?
- Он по совету Пенелопы заказывает учительницу танцев на дом. У богатых
свои причуды. Иногда учительницу
танцев могут заказать как сюрприз другу. Тоже, скажу тебе, приятная
неожиданность.
- Подожди, - задумывается Алиса, - а если жене кажется, что муж охладел?
Кого вы тогда посылаете?
- Тогда посылаем учителя танцев к жене, что тут непонятного?
- Но в вашей... в нашей команде из мужчин только Колобок!
- А Королева в мужском костюме вообще неотразима, да-да, не смотри так!
А за дополнительную плату и по желанию заказчицы может так отдубасить
возмущенного флиртом супруга, куда
там Брюсу Ли!
- Действительно, это не по мне, - качает головой Алиса.
- А то!
- Ладно. Тогда - развлекай. Рассказывай.
- Чего рассказывать? - не понимает Чучуня.
- Все рассказывай. Где жила, кем работала, про первую любовь.
- А, в смысле, мою жизнь рассказывать? Это скучно, честное слово. Жила в
Китае, в пятнадцать лет сбежала из
резервации - я так называла посольское поселение русских - и год ловила рыбу.
Потом родители переехали в Польшу, я их
там еле нашла, нанялась матросом на судно, но нашла. В Гданьске мы с друзьями
грабили бензоколонки, нас, конечно,
поймали, я бежала во время перевозки из полицейского фургона. Пришлось прятаться
во Франции, а языка не знала, ой,
такая дура была, ты бы меня видела! Но ничего, - мечтательно вздыхает Чучуня, -
через два месяца уже была нарасхват -
лучший макияж для любого состояния лица!
- Как это - для любого состояния?
- Это значит, что даже если от лица осталась половина, я его
художественно долепливала, и лежало оно потом такое
умиротворенное и довольное, просто загляденье!
- Где... лежало? - напрягается Алиса.
- В гробу, где же еще! Шестидесятые годы во Франции, сама понимаешь,
нелегкое время. Время безработицы и
самоубийств. Мужчины предпочитали стреляться в рот, а женщины вешались или
травились. И те и другие еще бросались
под автомобили. Когда я видела развороченное лицо, я заводилась! Я ощупывала
черепушку скулы, челюсть - что осталось,
и делала рисунок. И все родственники соглашались - точная копия! А потом - воск,
резина, краски... Знаешь, как меня
называли? Бра-зе-е-ор! Золотые ручки!
- Ты работала в морге?! - вскрикивает Алиса.
- Нет. Почему - в морге? Я работала в похоронном бюро, как сейчас помню,
оно называлось "Черная лилия". И так
я там набила руку, что запросто поступила в художественную Академию на отделение
скульптуры. С этим у меня потом
ничего не вышло, головы я лепила мастерски, а вот остальное тело не давалось, а
уж всякие там зверюшки, собаки, лошади -
вообще полный провал. И пошла я в летчицы. Да... Как видишь, жизнь не удалась.
Но я не жалуюсь.
- Почему - в летчицы? - Алиса смотрит с восхищением и недоверием.
- Из-за Антона, конечно!
- Антона?..
- Антона Экзюпери, какая ты темная, Алиска!
- И что?..
- Да так, ничего. Полетала года два. В России мне это помогло. Родители
заявили, что умирать будут только на
родине, и после отставки отца уехали из Польши. Я устроилась здесь ремонтировать
самолеты, а потом поступила в
институт, как-то завелась и на спор написала диссертацию, и меня взяли в
конструкторское бюро. Вот там скука была, я тебе
скажу! Но премиальные платили большие. Я научилась играть на трубе, прошла курс
обучения в кружке бальных танцев,
два года сидела в Антарктиде на станции - снимала показания приборов, а потом
еще года три жила за счет карточной игры
- мой напарник на станции оказался известным картежником. А потом... Потом
оказалось, что по возрасту я не могу даже
пойти работать в стриптиз-бар, представляешь?! Знаешь, что я им сказала?! Я им
сказала, что если хоть одна из этих
малолеток на сцене сделает минет лучшее меня, я буду бесплатно неделю мыть
грязную посуду! А все равно не взяли...
- Чучуня, - спрашивает ошарашенная Алиса, - а почему эта женщина сказала
о крови на тебе?
- А потому что ведьма! - злорадно грозит кому-то в окно Чучуня. - Она
права. Меня Пенелопа нашла случайно, я
бомжевала на Ленинградском вокзале, а Пенелопа искала пропавшего француза. Мы
как раз с этим французом сидели под
большой коробкой от холодильника, пили портвейн и спорили. На французском.
Пенелопа пошла на французскую речь, потому что уже отчаялась найти этого
дурака, профессором еще себя
называл! Ну вот, о чем это я?
- О крови...
- Да! Она нас обоих забрала к себе, отмыла, приодела, потому что думала,
что и я француженка и меня тоже ктонибудь
в ближайшие дни хватится. Я два дня отъедалась и изображала полный "не
понимай по-рюсски", а потом надоело.
Услышала, как она отказывается вымыть студию какого-то художника. После
сильной перестрелки. А я как узнала,
сколько за это предлагают, сразу все "понимай"!
Помню еще, Пенелопа меня отговаривала - там размазали по полу и по
стенкам четверых мужиков, собаку и
крокодила, а мне по фигу! Двести баксов за три часа работы, сама понимаешь! С
тех пор выезжаю только на особо
загрязненные объекты.
У меня свой инвентарь и свои секреты мастерства, да, а ты как думала?
Кровь, ее так просто не смоешь, не говоря
уж об остальном. И знаешь, этих объектов все прибавляется. Квартирку купила,
автомобильчик, ничего себе, спасибо, живу,
не жалуюсь. Ну что? Уморила я тебя разговорами?
- Уморила, - вздрагивает Алиса и перебирается поближе к батарее, чтобы
отогреть вдруг захолодевшие ладони.
- Ну, я не знаю, как тебя еще развлекать.
- Я могу поиграть на компьютере. В тетрис. Это что-то вроде двигающейся
мозаики.
- Честно говоря, я с техникой не очень... Пенелопа его всегда сама
включает.
- Я умею, - зевает Алиса, изображая скуку.
- Она еще говорила, что ставит защиту от нежелательного проникновения.
- А мы не будем проникать в ее файлы. Вот возьмем игру и поставим, а ее
файлы нам не нужны.
Алиса покопалась в дисках на стойке и прикусила губу.
- Ты не поверишь, - удивленно посмотрела она на Чучуню, - у Пенелопы нет
игр!
- А ты что хотела? У нас прачечная, а не детский сад.
- Ладно. Тогда послушаем музыку.
- Вот это другое дело! - вздохнула Чучуня с облегчением.
- Французский шансон! - предлагает Алиса.
- Идет.
Алиса сразу же, как вошла в систему, обнаружила ее запертой на код. Она
закрыла собой экран с табличкой, делая
вид, что усердно засовывает диск.
- А-а-а... почему тебя называют Чучуней?
- Да это по глупости. Я пока рыбу ловила, вышла замуж за очень приличного
мальчика из Шаньтоу. - Чучуня в
кресле мечтательно улыбнулась, закрыла глаза. - И стала по фамилии Чунь Я.
Алиса тоже закрыла глаза и напряженно думала, поэтому в комнате стало
тихо.
- Он утонул, - вдруг буднично сказала Чучуня.
- Кто? - вздрогнула Алиса, решилась и быстро набрала пять букв - ПАРИЖ.
- Мальчик этот. Утонул. А я так и осталась Чучуней. Экран открылся.
- С первого раза! - восторженно подпрыгнула Алиса.
- Да. С первого, - кивает Чучуня. - Это была первая любовь. А ты можешь
посмотреть почту? Может, что срочное.
- Конечно. Пожалуйста! - Алиса великодушна.
- Так, - подошла Чучуня и склонилась сзади, - развод, нужен частный
детектив, аборт, аборт, алиби, подборка
партнера для фиктивного брака, о, это интересно - свекровь выкрала ребенка,
нужно все решить мировым путем. Для меня
ничего нет.
- А что, так и пишут открытым текстом - "отмыть квартиру или офис от
крови и последствий разборок с
применением огнестрельного оружия?" - заинтересовалась Алиса.
- Это называется "срочная очистка помещения, оплата высокая". Есть
хочешь?
Чучуня ушла. Алиса пустила поиск по слову "Коржак" в рабочих папках
Пенелопы, и через тридцать секунд уже
сделала распечатку с одиннадцатью именами и адресами. У девяти из них был
телефон - номера прилагались, а двое жили в
сельской местности.
Заткнув уши пальцами и зажмурив глаза, Алиса придумывает первую фразу.
Шепотом репетирует, чтобы потом по телефону проговорить ее быстро, но
внятно.
"Саквояж Козлова со всеми документами находится в камере хранения номер
пять Казанского вокзала..."
Саквояж юриста Козлова! Да, юриста.
"Саквояж юриста Козлова со всеми документами находится в камере хранения
номер пять Казанского вокзала".
Так, а потом... "Стойте под табличкой в десять вечера".
Первый номер она набирала дрожащими пальцами, а после третьего
успокоилась и даже стала слегка гундосить,
придавая голосу неживой оттенок записывающей пленки.
Три раза трубку взяли женщины. Ответы были такие:
- Кто это - Козлов?
- Вы не туда попали.
- А пи-пи не хо-хо?
Три раза - мужчины. Соответственно:
- Документы? Не знаю никаких документов.
- Когда будет пицца?! Забодали, два часа жду!
- Мальчик, не балуйся, положи трубку. Два раза она зачитала сообщение на
автоответчик. Один раз трубку взял
ребенок, и Алиса, тряся коленкой от нетерпения, ждала, пока он найдет бумагу и
ручку, чтобы записать сообщение для
родителей, а потом громко читала это сообщение по слогам и, чтобы не вступать в
длительные объяснения, слово "саквояж"
заменила на "чемодан".
- Алиска? Ты чего там притихла? - в кабинет заглянула Чучуня.
- Звонила подружке, а ее дома нет. Пойду прогуляюсь!
- А Пенелопа сказала...
Я крикнула, что вернусь через полчаса, и выбежала на улицу.
.
У метро поменяла заработанные художественной штопкой деньги.
Из всех Коржаков остались двое жителей сельской местности, которые скорее
всего ни сном ни духом о заветном
саквояже юриста Козлова. Ладно, разберемся. С ближайшей почты были отправлены
две телеграммы, в тексте после слова
"стойте" добавился день недели. Оказалось, что я совершенно не знаю, в каком дне
недели сейчас нахожусь, пришлось
спрашивать у работников почты. Потом оказалось, что в некоторые отдаленные
населенные пункты телеграмма может идти
два дня, я посчитала и написала "Стойте в пятницу под табличкой в десять
вечера".
Если сегодня на вокзал никто не придет, так и быть, постою у камеры
хранения еще в пятницу.
Купила печенье и апельсины, осмотрелась, глубоко вздохнула и с чувством
выполненного долга побежала в,
прачечную.
- Ты где была? - набросилась на меня у дверей Пенелопа.
- Вот. Купила на первую зарплату! Можешь добавить к своему объявлению
"художественная штопка, изготовление
пугалочек из ваших волос".
- Тебе придется завтра поехать на опознание. В озере обнаружили тело в
пальто, в кармане была дорогая авторучка
с надписью.
- Хорошо. А Рита Мазарина там будет?
- Она предпочла провести опознание на свежем воздухе. Ты часто приезжала
в этот дом? - мнется Пенелопа.
- Один раз всего, а что?
- В озере выловили сразу несколько утопленников. То есть даже не
несколько, а довольно-таки много для одного
озера.
- Больше двух? - изумилась я и тут же под внимательным взглядом Пенелопы
спрятала глаза.
- Шестерых. А почему ты сказала - двух?
- Я очень умная и умею анализировать.
- Да что ты?! - всплеснула руками Пенелопа. - Анализировать! Скажите,
пожалуйста! А почему тогда мне кажется,
что у тебя рыльце в пушку?
- Идите за стол, - зовет Чучуня.
- У меня не рыльце. У меня вполне привлекательное лицо. Коротко объясняю
схему анализа. Братья Мазарины
утопили корейца в озере. Так? Так, - киваю я сама себе. - Сошло им это с рук?
Сошло. Куда они после этого повезут тело
юриста Козлова, угадай?
Застыв, Пенелопа смотрит с недоверием, явно замешанном на восхищении.
- А ты зачем туда ездила? - спрашиваю я за столом.
- Поступил заказ. Неугомонный Лотаров, вероятно, считает, что я подыхаю
от безделья и скуки. Поэтому
развлекает меня экзотическими ужинами и снабжает заработком каждый раз, как
только ему подвернется что-либо совсем
гиблое.
- Гиблое?
- Посудите сами. В Сюсюки приехала вторая по счету жена Гадамера.
- Она жива-здорова? - задержала я чашку у рта.
- Не перебивай. Она жива, о здоровье ее делать какие-либо выводы
затрудняюсь, поскольку спиртное потребляется
этой дамой ведрами, но внешность она имеет весьма породистую. И эта самая вторая
жена приехала в свой бывший дом,
оставленный после развода Гадамеру, за какими-то письмами.
- Они с Ритой виделись? - не утерпела я.
- Не перебивай, а то я замолчу! - Виделись или нет?! - я не могу
удержаться - Да! - кричит Пенелопа.
Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим.
- Девочки, а давайте по бокальчику красненького, - предлагает разрядить
обстановку Чучуня.
- Ты будешь дальше слушать? - интересуется Пенелопа.
- А ты не правильно рассказываешь, самое интересное опускаешь!
- И что для тебя самое интересное? - прищуривается Пенелопа.
- Опознали они Гадамера или нет, - присмирела я.
- Частично, - злорадно сообщает Пенелопа, не сводя с меня глаз. -
Следователь Лотаров сказал, что поскольку
вторая жена сильно сомневается, что это тело Гадамера, но ее показания не могут
считаться достоверными в силу
длительной разлуки с бывшим мужем, а...
- Сколько они не виделись? - встреваю я и тут же съеживаюсь и закрываю
рот ладонью.
- В силу двадцатидвухлетней разлуки с бывшим мужем! А Рита Мазарина,
напротив, готова присягнуть, что
утопленник без ботинок и есть ее муж - кореец.
Теперь твое опознание будет иметь решающее значение.
Двадцатидвухлетней, значит, эта женщина еще не имела счастья увидеть
татуировку на спине Гадамера...
- А что за работу нашел для тебя следователь? - я удержалась из последних
сил и не спросила, не поручил ли
следователь Пенелопе, чего доброго, найти ботинки, в которых в тот день
зацементировали корейца.
- Вторая жена Гадамера приехала в этот дом за письмами. Представь, ее
прабабушка в девичестве переписывалась с
прадедушкой, который впоследствии стал известным писателем...
- Я так и думала, - вырвалось у меня, и теперь уже я застыла, с
удивлением прислушиваясь к своему организму.
Что со мной происходит? Может быть, от волнения я заболела ужасной болезнью и
теперь буду выбалтывать все подряд?
- Так, - Пенелопа наклоняется ко мне через стол, - немедленно объясни,
что ты думала?!
Надо собраться. Залпом выпиваю бокал вина.
- Я подумала, что Рита опознает в утопленнике своего мужа. Я подумала,
что вторая жена не поедет на опознание,
если она приехала, значит, у нее в этом доме есть дело.
- Так вот, - откинулась на спинку стула Пенелопа, - теперь письма этого
писателя продаются на аукционах, они
стоят бешеных денег, вторая жена корейца приехала их искать.
- Можно я поищу эти письма, я весь дом облазила, обязательно найду?! - я
подпрыгиваю на стуле, изображаю
всплеск энтузиазма, улыбку и блеск в глазах.
- Пенелопа, пусть она поищет что-нибудь, разреши. Письма прадедушки - это
же милое дело, а то я устала с нею
нянчиться, честное слово! - просит Чучуня.
На часах - половина восьмого. До десяти - полтора часа, а я еще не начала
подготовку к делу!..
- Хорошо, - пожимает плечами Пенелопа.
- Спасибо! - я вскакиваю, бросаюсь к Пенелопе, обнимаю ее, потом обнимаю
Чучуню, потом спотыкаюсь в
коридоре о присевшего Колобка и его обнимаю хватаю свою куртку и открываю дверь.
- Ты куда? - выбежала Пенелопа.
- Искать, искать!..
Пока я ловила такси, ехала в "Кодлу", возилась в кладовке под полками в
поисках саквояжа юриста Козлова,
ругалась с Тихоней, Пенелопа задумчиво ходила туда-сюда по прачечной.
Чучуня уже собралась уходить, а Пенелопа все бродила неприкаянно.
- Чего ты маешься? - не выдержала Чучуня. - Она суматошная, себе на уме,
но вообще хорошая девочка. Видела бы
ты, как умело и тактично она расправилась с ведьмой!
- Нет, - качает головой Пенелопа, - здесь что-то не так...
- Ну сама посуди, она не учится, после смерти отчима еще не отошла, от
безделья мается, поэтому и побежала как
ошпаренная искать эти самые письма.
- Чучуня, какие письма?! Она даже не спросила фамилию писателя! Нет,
наверняка ведь устроит какую-нибудь
пакость. Компьютер трогала? Что?.. Смотри мне в глаза! Она трогала компьютер?!.
В кладовке саквояжа не оказалось. Тихоня угрожал съесть целую горсть
земли, если я не поверю, что он не трогал
проклятый саквояж, и даже стал показательно сгребать в ладонь пыль и мусор у
двери. На шум пришел Сутяга и вспомнил,
что Офелия после разборок в кладовке прятала в багажник машины Мазарини какую-то
странную сумку. - В джип?
- Нет. В "мерс". Они на нем уехали три дня назад! - схватил Сутяга меня
за руку и не дал броситься к ангару.
- Ну почему она вечно везде сует свой нос! - топаю я ногой.
- Куда ей до тебя! - хмыкает Сутяга.
- Но я хотя бы понимаю, что делаю!
- Уверен, что и Офелия спрятала этот чемоданчик в полной сознанке.
- Но почему в машину Мазарини?! - не могу я успокоиться. - Они сунутся в
багажник и сразу найдут сумку!
- Не скажи, Офелия всегда все правильно прячет... - улыбается Тихоня. -
Сама подумай, ты же не будешь
обыскивать свой багажник каждый день. Ты не будешь искать то, что туда не
засовывала, так? Расслабься, они бьют по две
машины в неделю, скоро "мере" приедет на ремонт.
- Тихоня прав, - кивает Сутяга. - Расслабься. Что-то ты бледная, Алиска,
устала небось интриги плести? А,
маленькая?
- Отвали... - я лихорадочно соображаю, как выйти из положения без
саквояжа, и так увлеклась, что сама себя вслух
успокоила:
- А на фиг он мне нужен вообще?!
- "Воть имена!" - поддержал мою решительность Тихоня.
Я осмотрела его внимательно и сняла с головы кепку.
- Дай поносить, - И все? - нарочито радостно изумился Сутяга. - Никуда не
надо ехать?
Неужели отделаемся одной только кепкой?
- Это моя любимая финская кепка! - обеспокоился Тихоня. - Не надо ее
бросать в воду!..
- Ладно, так и быть, подкиньте меня к Казанскому вокзалу и подождите там
с полчасика.
- Знаешь, Алиска, может, куртка моя подойдет, а? - Сутяга потряс полами
распахнутой рабочей куртки! - Бери все -
портки, трусы, только избавь меня сегодня от поездок с тобой!
Куртка, конечно, велика. Но, с другой стороны... Болтающиеся пустые
рукава внизу, подозрительные пятна, кепка,
закрывающая пол-лица...
Я беру грязную, в мазуте, ладонь Тихони и провожу ею по щекам и
подбородку.
- Это ты зря, - оторопел он. - Теперь тебя в метро не пустят...
В метро я прошла запросто и даже без карточки - пристроилась сзади
объемной женщины. Но на Казанском
оказалось, что камера номер пять ручной клади закрыта на обед. На тридцать
минут. Представить себе существование
подобного идиотизма я не могла - а если у человека поезд отходит через десять
минут и ему нужно срочно забрать свой
чемодан?!
Таких обнаружилось двое. На моих глазах двое мужчин по очереди, но
совершенно одинаково, исступленно
дергали решетку, стучали ногой по стойке и матерились.
Я сидела в это время на полу неподалеку, подстелив под себя газетку и
опустив голову в руки на коленях, Кепка
скрывала почти всю голову, полы куртки доставали до самого пола, "камелоты" мои,
конечно, подвели, они, хоть и
замызганные изрядно, гордо торчали дорогими бульдожьими носами из-под
расклешенных джинсов. На часах в проходе
минутная стрелка доползла до двойки, а это значило, что уже десять минут, как
никого нет.
К двадцати двум минутам стал понемногу собираться народ, я потянулась,
зевнула и осмотрелась. Муж-женаребенок,
муж-жена и два ребенка, старик в валенках с калошами, мужчина с очень
грязными ногтями на обветренных руках
(навряд ли директор "Медикуна" с горя пошел в разнорабочие), и, таким образом,
подозреваемых осталось двое - господин
почтенного возраста и гордой осанки и суетливый толстяк, тут же громко всех
оповестивший, что он командировочный.
Раза три мимо меня прошло туда-сюда что-то бомжующее (судя по разваленным
и ужасно вонючим ботинкам).
Потом это постучало меня по кепке, я подняла голову и узнала, что заняла чужое
место, и если не хочу получить по
"балдешке", то должна пройти к туалетам и "прописаться" у Марго. Выдав
информацию, это вытащило из рванья на груди
наушники от плеера, нацепило их на косматую голову и ушло, подтанцовывая.
А вот интересно, мне нужно будет здесь прописаться или прописаться?
Я решила с риском для "балдешки" посидеть еще десять минут.
Две семьи
...Закладка в соц.сетях
