Жанр: Электронное издание
vasina5
...ть тебя разыграл.
- Что значит - опять? Эти зерна очень странно пахли, очень!
- Пенелопа, какая же ты доверчивая! Неужели следователь пригласил тебя к
себе домой и заставил ковыряться в
кошачьем дерьме?!
- Нет, но... - начинает успокаиваться Пенелопа. - Он сказал, как
называется этот способ приготовления, подожди...
Эпиля... В общем, на букву "э".
- Открой дверь, включи компьютер, найди через Алтависту слово "кофе", и
если Лотаров тебя не надул, ты узнаешь
это слово на букву "э".
- Я пользуюсь Яндексом, - с уважением смотрит Пенелопа и достает ключ.
- Ну слава богу, наконец-то! - встает Алиса. Пенелопа садится в кресло, а
Алиса стоит сзади, принюхиваясь к ее
волосам. Листая странички с информацией о кофе, они обе замирают на шестой по
счету. Слова, которое ей сказал Лотаров,
Пенелопа не находит, но зато находит информацию об очень дорогих сортах кофе и
узнает, что есть кофе, одна чашка
которого, приготовленная определенным образом, стоит до тысячи двухсот долларов.
Чтобы приготовить такой кофе, его
ягоды предварительно скармливают кошкам, дожидаются полного их переваривания...
И так далее.
- Да-а-а-а, - задумчиво тянет Алиса, - волосы у тебя действительно
странно пахнут. Чем-то горелым и острым.
- Это уже потом было, когда Лотаров поджег ром в тарелке с папайей и
ананасами, - бормочет уничтоженная
Пенелопа.
- Ну и мужчина! - восторгается Алиса. - А вид у него, как у располневшего
клоуна, на волосах которого
тренируются будущие парикмахеры. Спорим, ты никогда не забудешь это свидание?
Чашка кофе за полторы тысячи
долларов, салат из ананасов, приправленный орхидеей! А теперь набери,
пожалуйста, слово "Медикун".
Пенелопа дергается и смотрит на Алису. Алиса устало смотрит на Пенелопу.
- Набери слово "Медикун", и через пять минут мы пойдем баиньки. Я очень
устала. Я помогала Фрибалиусу в
морге взвешивать внутренности. Я взвесила четыре легких, три печенки и два
мозга. Это утомляет. Ты знаешь, что мозг
женщины легче мозга мужчины? Знаешь? Я не верила. По моей просьбе теперь
Фрибалиус старается при первой же
возможности взвесить каждый попавшийся ему мертвый женский мозг, проводит
некоторые исчисления по выработанным
им же расчетам относительно величины тела и веса других внутренних органов, а
потом...
- Пойдем сразу в спальню, - предлагает Пенелопа.
- Будем играть в вопросы-ответы? Ладно. Ты знаешь, зачем Гога Мазарин
заказал цепь длиной полтора метра и
толщиной звеньев в пять миллиметров? С ошейником на конце!
- Только не надо истерик.
- Не правильный ответ! - топает ногой Алиса, осматривается и застывает,
открыв рот.
Пенелопа распахнула дверь своей спальни. Основное место в комнате
занимает кровать - она огромная, квадратная,
и в изголовье ее на стене как раз начинаются Елисейские Поля. В другом конце
комнаты к потолку подвешен гамак, на
который наброшен яркий плед, а крепления гамака совсем не заметны на" потолке,
потому что устроены в ногах
Триумфальной арки. То есть все стены и потолок этой спальни представляют собой
одну единую картину развернутых
видов Парижа, исполненных со стереоэффектами и специальной подсветкой - лампочки
на стене включаются таким
образом, что зажигаются "фонари" на Монмартре, или s подсветка фонтана, или
слабое свечение рекламы на увеличенном
газетном снимке кафе "Мулен Руж" времен тридцатых годов.
- Ну как? - интересуется Пенелопа, подтолкнув Алису в комнату. - Я
достойна звания психиатра двадцать первого
века?
- Еще как достойна! Сама делала?
- Скажешь тоже... Это делал мастер рекламы, аниматор Пеклюш. Он гостил у
меня месяц. Так, бедолага, соскучился
по Парижу, что уделал все стены - а они тогда были у меня с фрейдистским
уклоном, беленые, с фотографиями
родственников в рамках - утрированными копиями с картин Ренуара и Пикассо. Я
пожила, по-"шла с этими чудовищами и
поняла, что плохой я психиатр, если ору от ужаса каждый раз, как только открою
глаза утром. Я осторожно сняла
стереостекла, выскребла мультяшных Ренуара и Пикассо и попросила знакомого
фотографа сделать мне коллажи из видов
Парижа. А электрик из ДЭЗа дополнил их достойной подсветкой.
Неплохо получилось, да? Стань в тот угол, да не бойся, стань! Вот. Теперь
сделай шаг, и ты увидишь, как
набережная Сены отодвинется, вода блеснет, и ты - уже на другом берегу! А
представляешь, у Пеклюша в этом месте голова
голубой девочки отсоединялась от шеи, а шар приближался, приближался... и
растекался над обезглавленным телом, как
расплющенный осьминог!
- Чур, я сплю в гамаке! - разбежалась Алиса, отмахиваясь от меняющихся
подсвеченных пространств.
- Я на ночь обычно съедаю шоколадку, - заявила Пенелопа, улегшись на
огромной кровати. - Будешь?
- А как же кариес? - Покачиваясь в гамаке, Алиса ловит шоколадку.
- Кариеса не существует. Вернее, он существует для каждого индивидуума
как idola specus.
- Я не верю своим ушам! - резко садится в гамаке Алиса.
Пенелопа, приняв ее волнение за восхищение, вдохновенно разъясняет:
- Идолы индивида. Это означает не правильное представление, присущее
каждому человеку, как следствие его
воспитания и окружения. Если проще: пока тебе не стали навязывать агрессивной
рекламой зубную пасту, ты вряд ли
вообще догадывалась о кариесе!
- Я склонна отнести боязнь кариеса не к idola specus, а к idola theatri,
- вкрадчиво мурлыкая, заявила Алиса. Теперь
Пенелопа резко села на кровати.
- Ведь идолы индивида, или пещерные идолы, как их называл весьма любимый
мною философ Бэкон, это ошибки
отдельного человека, обусловленные его субъективными симпатиями или
предпочтениями, - продолжает Алиса. - В то
время, как идолы театра - это слепая вера в навязанное, в авторитеты, совершенно
необдуманное подчинение ложному
мнению и воздействию. Ну как? - интересуется она, покачиваясь. - Я хорошая
ученица? Подожди, я под конец могу и
цитату выдать по теме. "Истина - дочь времени, а не авторитета" (Ф. Бэкон), ага!
- Что?.. - не верит своим ушам Пенелопа.
- Кореец всегда говорил - мало обладать знаниями, важно, потребив их даже
поверхностно, вовремя поразить
собеседника, чтобы воспользоваться его замешательством либо для утверждения
собственного авторитета, либо для
решения проблем.
- Решения проблем?..
- Да. Он говорил, что человек в замешательстве склонен к излишней
болтовне, и, чтобы восстановить
пошатнувшийся авторитет, многие люди необдуманно выдают такую информацию, какую
в спокойном состоянии они
держат в строгой секретности. Но больше всего, если честно, мне по душе идолы
рода, раз уж мы с тобой заговорили о
высоком.
- По... почему именно идолы рода?
- Потому что я, наверное, язычница. И приписываю природе такие конечные
цели, которые ей несвойственны, по
мнению ученых. Например, я верю в предназначение, в рок, в судьбу и люблю
заниматься необоснованными обобщениями.
Вот, например. Если два человека в течение нескольких дней суются в твою
жизнь, заявляя об отцовстве, и оба при
этом безвременно погибают, это наверняка имеет какое-то вполне жизненное
объяснение. Но мне приятней думать, что яиз
рода друид, я - порождение самой природы, самого бога земли, и у меня не
может быть никакого биологического отца. И
всякий, покусившийся на эту роль, будет немедленно уронен с балкона или размазан
мозгами по стенке. Теперь возникает
вопрос, - Алиса хрустит фольгой, - если меня приковать цепью к умершему Гоше
Мазарину, сколько я протяну, прежде чем
начну прорастать в склепе корнями прежде чем тело мое превратится в стебель,
волосы - в ветки?.. Мне нравится твой
Париж. Если когда-нибудь я и попаду в настоящий, навряд ли мне удастся там
покачаться в гамаке под Триумфальной
аркой. А моя мама любила город, в котором Гауди сделал свой последний перед
смертью проект.
- Слушай, мне уже страшно с тобой разговаривать. Откуда ты столько всего
знаешь?
- Я умная девочка, могу отсортировывать в мозгу нужную и ненужную
информацию. Например, как вычислять
интегралы - это мне сейчас, как дохлая рыбка на рождество... А вот где было
последнее место работы Гауди, это важно.
Мама мне рассказывала, как там интересно, в этом городе. Она любила
Гауди, его агрессивную архитектуру смерти,
его витражи, но больше всего в том городе ей понравилась скульптура женщины. Как
только она вернулась, она сразу же
заказала себе такую же, и плотник Серафимыч сделал заказ по рисункам за два
часа, запросто сколотил из деревяшек и
палок. И мы установили ее за городом, у бабушки в огороде, и бабушке эта
скульптура тоже очень понравилась, она ее
называла флюгер-пугало.
- Представляю, - качает головой невидимая в слабом свете парижских огней
Пенелопа.
- Ты знаешь французский? - вдруг спрашивает Алиса.
- Так себе. Не очень. А надо?
- Моя мама так хотела попасть в город своей мечты, что выучила испанский.
И когда она туда приехала, то уже
через день могла поддержать любой разговор и даже страшно поругалась с каким-то
американским туристом, которому
скульптура женщины не понравилась, и он обозвал маму бешеной испанкой, и она
страшно этим гордилась. Если ты не
знаешь французского, тебе не понравится в Париже. Ты не сможешь ни с кем
поругаться в кафе или на улице и никогда не
почувствуешь, как пахнут внутренности этого города. Моя мама пошла в замок
Belle-Vere и бросила в колодец монетку.
- Чтобы вернуться туда снова?
- Нет. Чтобы выйти замуж через год. Те туристы, которые мало что знают о
предании, связанном с этим колодцем,
бросают деньги на память или чтобы вернуться. А она знала, что этот колодец -
брачный. Бросила и - вот вам результат:
через год вышла замуж за корейца. - Я хочу туда, - вдруг заявила Пенелопа. - Я
хочу в этот замок, к этому колодцу!
- Ты хочешь замуж? - удивилась Алиса. - Ну и глупо!
- Я хочу подтверждения хотя бы какому-нибудь предрассудку! Я хочу, чтобы
сбылись предсказания, чтобы в
тяжелый день все черные кошки собирались у моего дома и перебегали мне дорогу!
Чтобы на пол каждый вечер падали
ножи, и потом ко мне приходили в гости мужчины. Слушай, что-то со мной не в
порядке, а?
- Если коротко, ты хочешь немедленно начать поклоняться идолам рода и
стать язычницей!
- Нет, - смеется Пенелопа. - Это все Лотаров. Он напоил меня чем-то, и
теперь я места себе не нахожу.
- А кореец украл деньги у братьев Мазарини, - буднично сообщает Алиса.
- Мне Рита сказала.
- Сколько он там мог украсть у Мазарини! - снисходительно хмыкает
Пенелопа. - Наверняка ведь - гроши, иначе
они бы его застукали. За один раз большую сумму без подтверждения со счета на
счет не перебросишь, а у него наверняка
было не больше двух возможностей покопаться в банковских счетах Мазарини. Вот
"Медикун" он подставил, я думаю, на
полную катушку. Небось все выгреб, иначе зачем таким предприимчивым и умным
мужчинам, как бандит Штукарь и
юрист Козлов, навешивать на себя отцовство такой трудной и ловкой девочки Алисы?
- Почему это я ловкая? - улыбается Алиса.
- Потому что у меня есть сильное подозрение, что ты помогла отчиму
ограбить "Медикун". Ты перебросила всю его
бухгалтерскую информацию на дискету, а дискету спрятала.
- На твоем компьютере, на твою дискету у тебя под носом перебросила! -
радостно заявляет Алиса.
- Ладно. У меня под носом.
- И стерла потом все на твоих глазах! Ты обложа-лась, прачка Пенелопа!
- Ладно, я облежалась, я тогда еще не знала, что "Медикун" ликвидируется,
он свернулся на следующий день - и
никаких концов. Ведь я не знала, что дело в деньгах, я работала по другой теме,
по абортному материалу.
- Какому материалу?
- Ты знаешь, что незаконная торговля человеческими органами стоит на
седьмом месте по доходам после
наркотиков, рэкета, торговли оружием и проституции?
- Ты хочешь сказать, что мой отчим продавал человеческие органы? -
шепотом спрашивает Алиса, сползает с
гамака и подходит к кровати.
- Да. Он занимался фетальной медициной, вернее, прибылью от нее.
- Он продавал человеческие органы? Нет, этого не может быть...
- Почему же - не может? Ты сама мне в первую же встречу подробно
объяснила, кто есть твой отчим, помнишь? Ты
так достоверно изображала шизофренический сдвиг на тему ужасов Синей Бороды и
дала мне ясно понять, что кореец
собирает разные человеческие органы и хранит их! Я даже подумала, что ты
нечаянно стала свидетелем подготовки
контейнеров и от увиденного получила шок, в дальнейшем приведший тебя к убийству
доктора Синельникова.
- Контейнеров?.. - Алиса искренне ничего не понимает.
- Фирма "Медикун" поставляла за границу и в наши медицинские центры
плаценту или человеческих эмбрионов
поздней стадии беременности. Она, конечно не единственный поставщик, по
сведениям Службы без-" опасности, разные
фирмы в год поставляют от трехсот до пятисот тысяч человеческих эмбрионов, и эти
эмбрионы не просто последствия
обычных абортов, а зародыши весом не менее 470 грамм, то есть речь идет о ранних
родах! - Пенелопа разволновалась. - И
не тебе указывать мне, что я проворонила перевод каких-то там денег, если по
России пошла настоящая чума - торговля не
детьми, а плодом на последней стадии беременности! Вот чем я согласилась
заниматься! Ведь были задержаны уже
одиннадцать женщин, которые добровольно согласились на ранние роды и продали
своих зародышей, но все сошло с рук и
им, и покупателям!
- Почему? - еле слышно шепчет Алиса.
- Потому что по закону, по этому долбаному закону, мы такая страна, в
которой позволяется класть в контейнер и
экспортировать препарированный человеческий зародыш, если его вес не превысил
470 грамм! Вот 500 грамм - это уже
считается жизнеспособным плодом, то есть человеком! А 470 - еще нет! А то, что
они, эти зародыши, после искусственно
вызванных родов лежат еще по несколько часов в тазиках... и шевелятся!..
Пенелопа упала навзничь, закрыв лицо руками.
Алиса ложится рядом.
- Я думаю, - сморкается Пенелопа и судорожно вздыхает, успокаиваясь, -
что ты помогла отчиму обокрасть
"Медикун". Помоги и мне узнать названия подставных фирм, на чьи счета
переводились деньги.
- Как? - удивляется Алиса.
- "Медикун", накопив достаточно денег, перевел их со счета на счет фирмыоднодневки,
а потом - по фиктивному
контракту за условную сделку - на другую фирму, которая находится в недосягаемой
для Валютного комитета офшорной
зоне. Все это в большой спешке. После чего с невероятной секретностью свернулся
за два-три дня. Знаешь, что это значит?
Это значит, что для твоего отчима эти дни были самыми опасными. И именно в
последние дни, может быть, даже в
последние часы своего существования "Медикун" должен был перекинуть деньги на
новые счета. Я более чем уверена, что
кореец большую часть денег перевел на свой счет, но он не дурак и должен был
обеспечить себе время на прятки. Он должен
был обязательно сделать хоть какие-то переводы на счета подставных или вновь
образованных маленьких фирм.
- Что мне сделать? - не понимает Алиса.
- Дай мне дискету со счетами, я по ним узнаю, какие фирмы могут сейчас
принимать заказы на вывоз эмбрионов.
Таким образом, мы выйдем на заказчиков здесь, у нас. Мне нужно знать, кто
заказывает пятимесячных эмбрионов или
определенные человеческие органы, я уверена, что этот бизнес продолжается!
После уничтожения "Медикуна" счета - это последняя ниточка.
Алиса задумалась.
- А если, допустим... - осторожно начала она, отодвинувшись от Пенелопы
подальше, - ну просто так предположим,
только предположим! Что отчим попросил меня просто переслать его информацию из
компьютера по определенному коду.
Просто переслать из одного места в другое, понимаешь? Он ничего не
говорил о дискете, это я сама придумала.
- Ты хочешь сказать, - приподнялась Пенелопа, - что не сделала так, как
он просил?
- Ну, в общем... Нет, не сделала, - решилась Алиса.
- Подожди, дай подумать... Ты открыла его директорию, так?
- Открыла.
- И не переслала информацию по указанному коду? Подожди, дай подумать...
Ты просто перегнала ее на дискету?
То есть сначала ко мне по электронной почте, а потом...
- Нет. Не так.
- Ладно, не так, - Пенелопа вскакивает и нервно ходит по комнате. - Ты
перегнала информацию в совершенно
другой, в свой буфер? У тебя была его электронная подпись?
- Ну, да...
- Ты просто перетащила деньги со счетов на какой-то новый счет?
- Я этого не говорила! - отползла подальше от края Алиса, но Пенелопа
успела броситься на кровать и схватить ее
за щиколотку. - Но я же не знала, что так важно сохранить эти счета новых фирм!
- кричит Алиса. - Я ведь подумала, что
кореец просто кого-то грабит, я считала, что Мазарини!
- Ты знаешь, что ты сделала?! - задыхаясь от возмущения, она дернула
Алису за ногу к себе. - Ты уничтожила два
года моей работы! Это раз! - Пенелопа стукнула кулаком по покрывалу. - Ты
подписала себе смертный приговор, это два, -
устало сообщила она и отпустила ногу. - Как только этот неуловимый Коржак
обнаружит, что счета подставных фирм
пусты...
- А он решит, что деньги украл Гадамер, а Гадамера убили, - шепотом
предлагает Алиса.
- Отдай мне дискету, я посмотрю, что можно сделать, может быть, при
копировании все-таки что-то сохранилось!
- У меня ее нет, - качает головой Алиса.
- Пойми, деньги всегда выведут на человека, этот Коржак очень опасен,
даже если ты послала всю сумму в
благотворительный фонд Красного Креста, он не оставит тебя в покое! Боже мой,
этому ребенку еще нет шестнадцати, что
же будет дальше?.. - бормочет Пенелопа, хватаясь за голову. - Пойдем со мной! -
вдруг вскакивает она и тащит Алису за
руку.
- Не надо...
- Пойдем, я кое-что тебе покажу! Я покажу, куда ты влезла. Я покажу тебе,
сколько людей из государственного
аппарата вертятся в этом, неужели ты, девчонка, думаешь их обхитрить!
Каждая дверь в прачечной особо укреплена, каждая имеет свой набор замков.
Алиса смотрит, как Пенелопа возится
с дверью спальни, закрывая ее, потом - опять с дверью своего кабинета.
- Вот... Нет, это не то. Вот, смотри. Это инструкция по препарированию и
консервации эмбрионов. По закону
торговля человеческими органами запрещена, а вот материалы, полученные из этих
органов, экспортировать можно.
Значит, нужно подробненько объяснить, как правильно разделать и сохранить части
человеческого зародыша! Человеческий
эмбрион используется вообще стопроцентно! Самое дорогое в нем - мозг, но
используется все, до конечностей! Если ты
покопаешься в этой папке, то узнаешь, что многие наши известнейшие клиники уже
давно работают по приживлению
человеческого генетического материала - это, по мнению докторов, позволяет
человеческому организму самому победить то
или иное заболевание. Вот, пожалуйста, метод лечения глазных болезней по
Мулдашеву! Рак - по Никонову, импотенция -
это вообще просто, достаточно сожрать мужику теплый человеческий послед, и у
него, по мнению китайских врачей, сразу
встанет! А косметология! О, это отдельная песня, но в ней хотя бы не нужны
препарированные эмбрионы.
Знаешь, кто составлял инструкцию по препарированию и консервации
пятимесячных зародышей? Наши
доблестные ученые-медики двенадцать лет тому назад, вот, пожалуйста, московский
НИИ, а вот фамилии умных
профессоров! И для кого, ты думаешь, они подготовили этот научный труд? Для
докторов рядовых больниц, для роддомов и
клиник! Вперед, все на заготовку человеческого мяса!
Отдышавшись, Пенелопа стала собирать разбросанные бумаги и виноватым
голосом извинилась.
- Вот я и дошла до истерики, - улыбнулась она сквозь слезы Алисе. -
Точно, это Лотаров меня напоил какой-то
гадостью! А с другой стороны - привыкнуть к такому невозможно. Представь, мы с
коллегой приехали женщину допросить
в роддом, дело было глубокой ночью, и медперсонал родильного отделения вышел к
нам как в фильме ужасов, с кровавыми
масками на лице! Две акушерки, врач-гинеколог и дежурный анестезиолог - все с
мордами, выпачканными кровавой
слизью из пуповины роженицы. Вот это было зрелище! Коллега мой конечно, сразу
потребовал нашатыря, а они нам
объясняют, что эта самая слизь из пуповины - лучшее косметическое средство от
морщин!
Прочитав подписи под инструкцией, Алиса без сил опускается в кресло.
- Что? - спрашивает Пенелопа, посмотрев на ее лицо. - Тебе плохо?
Извини, я разболталась, я давно ни с кем так откровенно не говорила. Ну,
не огорчайся, в конце концов, любой
прагматик тебе скажет, что если все это идет на пользу живущим, так тому и быть!
Я только хотела объяснить тебе, какая
жестокая будет борьба, если уже составлены подобные инструкции, если само
государство...
- Фрибалиус... - шепчет Алиса, бросает бумаги на пол, кладет на стол
руку, а на руку - голову.
- Что ты сказала? - не расслышала Пенелопа, но на всякий случай метнулась
к столику у окна и захватила бумажные
салфетки. - Ты только не злись, пожалуйста, не надо крови, ладно? В этом деле
самое ужасное - коммерция, понимаешь!
Когда голодная женщина приходит на аборт и получает определенное предложение от
бизнес-доктора и согласна выносить,
а потом продать на органы пятимесячного зародыша из своего живота! Ладно, не
будем больше об этом говорить,
успокойся и извини меня. Я сама себе иногда напоминаю Дон Кихота, тоже, дурочка,
нашла свою мельницу... Вот, возьми
салфетку. В конце концов, сделай женщина вовремя аборт, это ведь тоже своего
рода убийство, только тогда его назовут
свободным выбором. Алиса, я не хочу говорить о твоих подвигах моим коллегам,
давай по-хорошему покопаемся в
информации на дискете, я приглашу специалиста...
Пенелопа собирает с пола упавшие бумаги и не обращает внимания на
подписи, а там - третья снизу: доктор
медицинских наук, профессор Фрибалиус.
- Я не злюсь, - захватывает Алиса в руку салфетку.
- Ты мне не веришь?! - вдруг угадывает ее состояние Пенелопа.
- Я никому не верю. Я больше не хочу говорить. Я сейчас начну плакать.
Пятница, утро, снег и дождь. Алиса плачет. Джип Игоря Анатольевича
Мазарина с двумя его охранниками и
трупом юриста Козлова в багажнике в полшестого утра уже отъехал на достаточно
большое расстояние от Москвы, когда
его подрезали неприметные "Жигули" с мотором от "Ландровера". После взаимных
оскорблений друг друга и оскорблений
родственников по материнской линии, братья Худощеповы и охранники Мазарина
достали оружие, и так получилось, что у
братьев оказалось пять стволов, а у охранников всего три. Получив ключи от
джипа, братья Худощеповы осмотрели
автомобиль, нашли в багажнике труп юриста Козлова, обсудили, с какого расстояния
надо выстрелить в голову, чтобы
образовалось такое, подняли с земли охранников, отряхнули их и даже вытерли
одному кровь на лице огромным клетчатым
платком, после чего попросили - конкретно! - указать место, куда теперь
вывозятся отходы разборок. Охранники рассказали
про заветное озеро, обещали на все потратить не больше трех часов, а в следующий
раз, если поедут по этой дороге и по
такому же важному делу, цеплять к заднему стеклу табличку, чтобы не было
недоразумений. И были отпущены с богом.
Суббота, вечер. Алиса плачет. Пришел в прачечную следователь Лотаров,
хотел было ее допросить на предмет
исчезнувшего чемоданчика юриста Козлова (по показаниям оперативника Кривцова, у
юриста в электричке был при себе
чемоданчик), но сам стал от жалости сморкаться в заветный платок и был со
скандалом вышвырнут Пенелопой за дверь.
Пришли в прачечную двое в штатском, пили чай с Пенелопой. Пенелопа
нервничала, потому что с утра больше трех
часов копалась в банковских кодах, а чтобы провести полный поиск по некоторым
банкам, ею был сделан запрос в Службу.
Узнав о запросе, двое в штатском и пришли на чай. Посетовали, что
Пенелопа Львовна не справляется с заданием,
что счета "Медикуна" оказались пусты, а следов перевода - никаких, а бухгалтер
утонул, а деньги большие, можно сказать
даже - огромные деньги. И смотрели при этом бывшие коллеги Пенелопе в глаза с
пристрастием и таким усиленным
служебным рвением, что ей пришлось напомнить - она работает по этому делу не для
обнаружения денег, а для
обнаружения заказчиков на естественное выращивание эмбрионов для последующей
трансплантации, а на деньги ей
плевать! А двое в штатском не верили, что на такие деньги кто-то может плевать,
и довели своими подозрениями Пенелопу
до тихой, исступленной ненависти. А так как в присутствии бывших коллег Пенелопа
всегда старалась держать и свою
ненависть, и исступление в рамках приличий и со временем достигла в этом
совершенного профессионализма (зря, что ли,
столько лет занималась психиатрией), то отразилось это только на чае. Он был
пресным, без сахара, молока, без лимона, без
вишневого ликера, о котором все бывшие коллеги, ранее посещавшие Пенелопу,
всегда вспоминали с восторгом. А когда
один из бывших коллег попросил посетить туалет, то оказалось, что в прачечной
нет воды, ни холодной, ни горячей, и после
этого мужчины, конечно, ушли очень быстро.
Воскресенье. Полдень. Подморозило, подул северный ветер. Москва в
ожидании обещанных морозов подставила
ветру грудь нараспашку и щеки для румянца.
Алиса как посмотрит в окно, так нет-нет - и заплачет, поэтому Пенелопа
отвела ее в Париж, задернула на окнах
тяжелые занавески, поставила музыку и тарелку с яблоками и бутербродами. - Ешь!
Вторник. Алиса уже не плачет, а только конвульсивно икает от утомления.
Грудь нараспашку даром не прошла, полгорода закашляло, зачихало, стали
лопаться трубы горячего
водоснабжения, дороги завалило снегом, и было объявлено повсеместное наступление
стихийного бедствия, а граждан даже
просили не выезжать на автомобилях без особой надобности.
Икающую Алису в этот день познакомили: с Чучуней - маленькой вертлявой
старушкой, сыпавшей вперемешку
французским, китайским и польским, тут же исполнившей перед Алисой шпагат в
воздухе - стоя - и подарившей ей
собственноручно сплетенную из бисера "фенечку"; с Колобком - толстым лысым
дауненком неопределенного возраста,
живущим в соседнем подъезде этого же дома, никогда не опаздывающим на работу -
мыть, убирать, протирать, заваривать
чай, - не расстающимся с пылесосом и тряпкой, подарившим Алисе леденец на
палочке и резиновые
...Закладка в соц.сетях
