Жанр: Электронное издание
tigercam
...ера, над которой
давно и безуспешно бились лучшие умы разнообразных спецслужб. Примечательно,
что последний человек, непосредственно связанный с этой загадкой, пропал в
горах Кавказа пять лет назад при смутно прослеживающихся обстоятельствах, а
родственник его, предположительно, единственный носитель секрета, сразу по
отбытии Пульмана из Европы покончил с собой без видимых причин.
Тщательная проверка личности доктора, которой занялось Российское
отделение Интерпола, дала весьма противоречивые результаты: в официозе этот
типчик имел самые положительные характеристики и являлся чуть ли не светилом
психиатрии. При этом не имел никаких официальных дополнительных доходов,
получал более чем скромную зарплату, что, однако, не мешало ему держать счета в
добром десятке европейских банков и систематически путешествовать по
заграницам, ни в чем себе не отказывая.
Без соответствующих санкций проверить счета представлялось весьма
проблематичным, а потому Российскому отделению было поручено произвести полную
разработку вредного докторишки, которая увенчалась полным провалом: Российское
отделение развело руками и доложило, что никаких данных, хотя бы в какой-то
степени освещающих вторую сторону жизни Пульмана, откопать не удалось. В связи
с этим вырисовывались две версии: либо все товарищи из русского отделения
получили огромные взятки и молчат; либо простой врач сумел создать в
административном районе своего проживания мощную и тщательно отлаженную
криминальную систему по типу якудзы, исключающую утечку какой-либо информации
негативного характера. И то и другое противоречило логике и выглядело полным
абсурдом, вот почему Интерпол, не страдавший от излишней любви ко всякого рода
проявлениям алогичного характера, принял решение направить в регион пребывания
Пульмана своего секретного агента со специальной миссией...
Легализоваться в России без помощи сотрудников русского отделения
Интерпола не представлялось возможным, а поскольку истинный характер миссии
Тюленева для московских коллег должен был оставаться тайной, имелась вполне
правдоподобная и простая версия: агент прибыл разрабатывать одного из
представителей российского криминалитета, проживающего в столице.
— Мне нужен труп, — заявил Руслан, когда встал вопрос о разработке
легенды, под которой он собирался функционировать в Москве. — Желательно не
бывавший при жизни в местах не столь отдаленных, но проходящий по учетам, как
имевший контакты с вашими подопечными.
— Это большой риск, — недовольно заметил директор филиала. —
Москва — большая деревня. Полезешь в люди или залетишь на «хату» — моментально
отыщутся хлопцы, которые знавали труп несколько в ином качестве... гхм... когда
он таковым еще не был. Сам влетишь и меня подставишь. Почему нормальную легенду
не обеспечил?
— Покажи мне картотеку, я постараюсь выбрать хороший труп — без
лишних знакомых и родственников, — успокоил его Руслан. — Насчет «людей» —
можешь не волноваться, ты меня, кажется, не первый год знаешь. Далее — я не
собираюсь торчать здесь, а хочу покататься по Подмосковью, так что вероятность
нежелательной встречи резко уменьшается. Ну а вообще надо будет аккуратненько
оживить этот труп и внимательно посмотреть — не мелькает ли где слева его
дактокарта. На всякий случай. Вдруг действительно на «хату» попаду?
— Это очень проблематично и громоздко, — накуксился директор,
который действительно знал Тюленева не первый год и был в курсе, что этот агент
наделен особыми полномочиями, обязующими филиал оказывать ему любую посильную
помощь. — Начнем с малого: как я, по-твоему, вымараю твоего трупа из книги
записи актов гражданского состояния? Далее...
— Не надо продолжать, — не слишком вежливо прервал его Руслан. —
Это вы тут живете, а не я. Вы умные, а я только приехал. Так что — ваши
проблемы...
Из полутора сотен клиентов, умерщвленных в разное время и
состоящих на учете в Российском отделении, Тюленев отобрал треть. Далее свобода
выбора заканчивалась — лишь один из них был уроженцем Ложбинской области. Павел
Ануфриев покинул родительский дом в шестнадцатилетнем возрасте — убежал в
столицу в поисках хорошей жизни и поступил в техникум, после чего безвыездно
проживал в Москве. Он проходил по учету лишь как подозреваемый соучастник
ограбления нескольких коммерческих представительств, и потому вопрос с
дактокартой отпал. В разделе «родственники» значилась троюродная тетка по
материнской линии, в настоящий момент проживающая под Ложбинском — в
пригородном поселке с оптимистичным названием Солнечный. Остальные благополучно
отдали концы, не дождавшись счастливых времен полной политико-экономической
стабилизации. Возраст тетки обнадеживал — в следующем году она собиралась
разменять седьмой десяток и таким образом на роль ярой разоблачительницы
самозванца годилась очень слабо...
— Если только не померла уже, — саркастически хмыкнул Руслан,
тщательно ознакомившись с данными. — Тогда придется изображать скорбь по
почившей и таскать цветочки на кладбище!
Как только все необходимые документы были готовы и Руслан убедился
в том, что труп частично «ожил», он (агент, естественно, а не труп!) сообщил
коллегам, что отправляется в круиз по Подмосковью, и ближайшим поездом укатил в
Ложбинск...
Итак, среднестатистический совок, похожий на четверть
мужепоголовья средней полосы России, выбрался из толпы на перроне и направился
к автостоянке. Время близилось к обеду. Обреченно махнув рукой на забитый
пассажирской плотью экспресс с героически зависшими в дверях дядьками, которые,
разинув от напруги рты, судорожно цеплялись за что попало, наш объект внимания
почесал затылок, молвил растерянно:
— Провинция... Черт бы ее подрал, — и уныло поплелся на стоянку
частников.
Изрядно поторговавшись, сговорился с древним водителем
потрепанного «410» за стольник до Солнечного. Обладатели приличных авто с ходу
просили двести, а этот согласился, и то лишь потому, что «откатал зорьку» и как
раз направлялся в соседнее с Солнечным Троицкое.
Немного подождав, не будет ли еще попутчиков, с грехом пополам
двинулись. Очень скоро пассажир пожалел, что рискнул воспользоваться услугами
столь выдающегося образца отечественного автомобилестроения. Передвижение
ветхой лайбы сопровождалось ужасающим воем грозящего скоропостижно развалиться
двигателя, ритмичными хлопками незакрывающегося багажника и душераздирающими
взвизгами цеплявшего каждую колдобину днища.
— Слышь, дед, неужели к тебе кто-то еще садится? — досадливо
поинтересовался Руслан, с трудом перекрикивая звуковое сопровождение. — Она ж в
любой момент развалиться может!
— Не нравится — слазь, — насупился дед и, выдержав паузу,
подозрительно спросил: — А ты к кому — в Солнечный? Я сам Троицкий, почитай,
всех в Солнечном знаю.
— К Софье Петровне Федоровой! — прокричал пассажир в ответ. —
Племяш. Вот — в гости еду.
— А-а-а! Теть Сони, продавщицы! Ясно... — Дед мимоходом взглянул
на попутчика и с сомнением помотал головой. — А я тебя чтой-то не припоминаю,
лазутчик... Ты чей будешь?
— Ануфриева Сидора сын! Я давно у вас не был — тебя вот тоже не
помню... А тетя Соня до сих пор торгует? Она ж старенькая!
— Торгует — что ей станется... Давно не был, говоришь? Значит,
многое не знаешь! — Дед, оставив свои подозрения, начал вдохновенно орать
последние новости и вскоре выдал на-гора кучу информации самого разнообразного
свойства. К концу пути пассажир пребывал в состоянии полнейшей осведомленности
относительно самых интимных сторон здешней жизни, которые его совершенно не
касались.
Высаживая клиента в пункте назначения, владелец авто-чуда назвал
свой адрес и пригласил забегать на пузырек. От денег, однако, отказываться не
стал — бизнес, он и в Африке бизнес.
Тетка Соня, экстренно вызванная из магазина соседскими пацанами,
сначала повела себя нехорошо — долго не желала узнавать племянника.
Подслеповато щуря бесцветные глаза, она прикладывала к уху ладошку и по
нескольку раз переспрашивала данные, подтверждавшие идентичность приезжего
ануфриевскому роду.
— У вас тут что — всеобщая шпиономания? — досадливо пробурчал
Руслан. — В кои-то веки родственная душа пожаловала, так нет — все
выспрашиваете да пытаете...
Посомневавшись еще какое-то время, бабка наконец решила признать
племянника — заохала, запричитала, прослезилась даже — так, оказывается,
обрадовалась. Что не помешало ей вскользь поинтересоваться, имеет ли племяш
наличность и не собирается ли, часом, вскарабкаться на ее многострадальную
дряблую шею.
Узнав, что он ненадолго: навестить родные края, отдохнуть на
природе, расслабиться, так сказать, да и материально чуток поддержать
родственницу, бабуська чрезвычайно возрадовалась и окончательно успокоилась.
Тут Руслан приступил к последнему этапу знакомства, который, как оказалось,
следовало без переходного периода поставить во главу углу: извлеченные из
объемной дорожной сумки подарки, припасенные как раз для такого случая — шаль,
конфеты, духи и бесхитростная бижутерия — с буйной силой всколыхнули чувство
родственной приязни и укрепили его бесповоротно.
— Пашок! Пашенька! — нежно зашептала бабка, крепко обнимая
«племянника» и с любопытством поглядывая через его плечо на сумку, из которой
были извлечены подарки. — Совсем как батянька твой, царствие небесное. Добрый
да чуткий...
Руслан одними губами ухмыльнулся — судя по материалам дела,
папенька Павла был конченым алкашом, дебоширом и всячески терроризировал
близких — именно поэтому родное чадо удрало в Москву в поисках лучшей жизни. В
данный момент, однако, вспоминать сие было неуместно — сами понимаете.
Немного дав остынуть всплеску родственной любви, бабка сделала
деловое лицо и без обиняков перешла к административной части:
— Располагайся как дома, отдыхай. У нас тут хорошо. В сарае есть
старый самогонный аппарат — если занадобится...
— Помилуй бог, тетя Соня — вы что? — искренне удивился Руслан. —
На дворе девяносто восьмой, кто ж сейчас гонит? Сами в магазине работаете —
наверняка водки завались...
— То-то и видно — давненько ты из города не вылазил, — погрозила
пальцем тетя Соня и зачастила скороговоркой: — У нас, почитай, всем зарплату
сахаром дают — вот и гонют. Денег-то нема на нее, родимую... В общем, пока
отдыхаешь да расслабляешься, поправишь мне забор, крышу подлатаешь, колодец
сгнил, черт бы его побрал, а денег нема на новый сруб... Или ты по бабам
намылился? Так у нас тута никого нету — одни старики остались, да «новые» эти
наезжают — вон, на отшибе, дач понастроили...
— Я обязательно вам помогу, — успокоил ее Руслан. — Вы мне только
баньку затопите и идите работать — я тут сам...
После непродолжительного наставления относительно некоторых
особенностей домашнего хозяйства, настоятельно необходимых для отбившегося от
рук горожанина, бабка затопила баню и отбыла в магазин, прихватив с собой
подарки — не иначе как похвастать перед подружками.
Руслан вскарабкался на прогнивший колодезный сруб, приложил ладонь
к бровям и обозрел округу. Дом стоял на бугре, и обзор был просто великолепный
— не в плане изящества архитектуры, а в смысле прекрасной просматриваемости
местности. Серые, покосившиеся от времени домишки, окружавшие усадьбу тети
Сони, глаз не радовали и наводили на самые грустные мысли о бренности
человечьего бытия. Новехонькие дачи, пристроившиеся к окраине поселка
аккуратной шеренгой, выглядели здесь чужеродными элементами, наглядно
подчеркивающими нищету и ненужность забытых детей эпохи социализма. Вот они —
хозяева жизни. Остальные — быдло и серость...
— Вот ты и легализовался, Рустик, — угрюмо поздравил сам себя
агент. — С сельской жизнью тебя, старик...
ГЛАВА 3
На ночные звонки Пульман реагировал болезненно. Став большим
человеком, он строил свою жизнедеятельность таким образом, чтобы все дела
завершались к 18.00. После указанного часа никто не имел права беспокоить
доктора — окружение прекрасно знало это правило и остерегалось его нарушать без
крайне уважительных причин. Таковых причин могло быть две: либо
безотлагательное сообщение о готовящемся покушении на жизнь «обожаемого»
властелина, либо чудовищный провал какого-нибудь крайне важного мероприятия,
чреватый непредсказуемыми последствиями.
Поэтому когда в роскошном люксе гостиницы «Ростов» во втором часу
ночи раздалась препротивная телефонная трель, Адольф Мирзоевич привскочил на
кровати и ощутил, что сердце бешено колотится о грудную клетку, обещая в любой
момент выпрыгнуть наружу. Номер телефона в ростовском люксе знал только
Бабинов, а звонить он мог лишь при крайнем осложнении ситуации.
Медленно встав с кровати, Пульман не спеша отправился к
холодильнику, игнорируя настойчивую трель, достал бутылку минералки, наполнил
стакан и медленными глотками осушил его. Сердце бухать перестало — Адольф
Мирзоевич стремительно прокрутил в своем уникальном аналитическом устройстве
все возможные варианты осложнений, остановился на трех самых пакостных и пришел
к выводу, что все они вполне разрешимы.
— Здравствуй, Саша, — буднично произнес он в трубку. — И не
совестно тебе будить шефа среди ночи, а? Ты что, сам этих придурков отловить не
в состоянии?
На том конце что-то булькнуло, затем абонент прокашлялся и задал
дурной вопрос:
— Откуда вы знаете?! Вам что, уже сообщили?!
— Значит, аннулировали персонального охранника, обидели двух
санитаров, обидели двух вратарей... — перечислил Пульман, демонстративно
позевывая в трубку. — Так-так... Ага, и смылись на катафалке. Остальной
транспорт в боксах под замками... Давно?
— Вы меня иногда просто пугаете, патрон, — мрачно изрек Бабинов. —
Звонить вам никто не мог — телефон знаю только я... Черт! Что там у вас вместо
головы?!
— Я задал вопрос, — сухо напомнил Адольф Мирзоевич. — Давно?
— Минут двадцать назад. Один из вратарей очнулся и позвонил мне.
— Что ты предпринял? — озабоченно поинтересовался Пульман. —
Надеюсь, ты позвонил мне сразу после сообщения? — В голосе доктора внезапно
прозвучали металлические нотки.
— Конечно, конечно! — торопливо заверил Бабинов. — Сразу... Вот
сейчас думаю в милицию позвонить, на посты ГАИ...
— Неправильно думаешь, — мягко оборвал его Пульман. — Ты еще афиши
расклей по всему городу — удрали два психа... Вот что — ты дай-ка мне телефоны
нашего приятеля номер 24. Потом положи трубочку, позвони в клинику, узнай, в
каком виде они удрали. А потом успокойся, выйди из дома и из автомата позвони
номеру 24. Только голос измени. И серьезно пошути с ним: скажи, что удрали двое
носителей госсекрета. Обрисуй их и придумай что-нибудь убедительное, чтобы он
заинтересовался. Усваиваешь? Затем поднимайся домой, найди номера... эмм...
номера стационарных постов ГАИ: того, что на нашей трассе при въезде в город и
второго — на границе области с другого конца по нашей трассе. У тебя на все про
все десять минут. Затем звонишь мне и сообщаешь результат. Яволь?
— Может, вы мне дадите его код, и я сам поставлю задачу? —
предложил Бабинов, явно не желавший заниматься перечисленными импровизациями. —
Было бы проще и быстрее...
— Не дури, Сашенька. — Пульман повысил голос. — Мы же распределили
сферы полномочий! Эта ситуация — не повод для попытки прорваться в мою сферу. Я
не люблю такие вещи. Все — жду...
Ровно через десять минут Бабинов позвонил вновь и неуверенным
голосом доложил, что сделал все как велели. Номер 24 заинтересовался. А как там
дальше получится — черт его знает...
— А что такой грустный? — подбодрил помощника Пульман. — Тебя
что-то смущает?
—Я не уверен, что мы делаем все правильно, — потерянно сообщил
тот. — Откуда вы, например, знаете, что их остановят на одном из указанных вами
постов? Они вполне могут...
— Расслабься, коллега. — Доктор снисходительно зевнул. — Если их
не остановят — значит, я полный идиот. Ты лучше езжай в клинику и жди — тебе их
скоро подвезут. Коды ты знаешь. Введешь немедленно, посмотришь результат и
потом сообщишь мне. Только не раньше девяти утра! Ты меня понял? Ночью звонить
только в том случае, если что-то не заладится. И вообще — последний раз пред
упреждаю насчет ночных звонков. Накажу...
Если вы, уважаемый читатель, обладаете богатым воображением и
можете хотя бы на секунду предположить, что вид катафалка, несущегося с
приличной скоростью по ночному шоссе, вызывает теплые чувства у работников ГАИ,
вы здорово ошибаетесь.
Несмотря на отчаянное бибиканье и непечатную мегафонную ругань,
беглецы без остановки миновали первый попавшийся пост на загородном шоссе и
через пару кило метров выскочили прямиком к шлагбауму.
Очевидно, к несчастью для них и к чести ГАИ, на первом посту не
спали, да и радиостанция у них работала прекрасно.
За шлагбаумом стояли в ряд три машины с мигалками, испускавшими
призрачные голубые блики. За ними напряженно застыли несколько вооруженных
автоматами парней в бронежилетах, надетых на милицейскую форму.
— Пи...ец, приплыли, — сумрачно бросил Андрей. — Будем
прорываться?
— Не по-людски получается, — процедил Иван. — У нас только один
гроб, а понадобится два... Ты че, парень! Ну куда, на хер, прорываться?! Давай
вылезай не спеша, да покажи им ручки сначала...
— Инспектор ГАИ Поляков, — представился коренастый капитан. С
удивлением рассмотрев задержанных, он криво ухмыльнулся, демонстрируя отлично
пригнанные вставные металлические зубы, хорошо различимые в свете фар — Оба-на!
Никак на маскарад собрались, соколики?!
Покосившись на патрульных, осматривавших салон микроавтобуса,
Андрей, приблизившись к капитану вплотную, ловко сорвал с него фуражку,
крикнул:
— Братан! Дай я тебя поцелую! — ухватил за шею и впился взглядом в
наголо обритый, шишковатый череп. Капитан уперся и начал вырываться, тотчас же
подскочили два автоматчика и угостили сыщика пинками, отбрасывая его назад.
— Че, совсем навернулся? — злобно прошипел Иван. — Пристрелят щас
— и всех делов.
— Чистый капитан, — удовлетворенно пробормотал сыщик, морщась от
боли. — Шрама не видать.
— Гроб в салоне, — доложил в этот момент один из группы досмотра.
— Больше ничего нет — чисто.
— Бухие, что ли? — недовольно поинтересовался капитан. — Откуда вы
такие взялись?
Андрей понизил голос до хриплого шепота и сообщил, тревожно
озираясь по сторонам:
— Нам необходимо срочно переговорить с начальником УФСБ соседней
области — это дело в его компетенции. Дело государственной важности, может,
даже общеевропейского масштаба... Короче, телефон нам надо. И побыстрее!
Капитан переглянулся с остальными сотрудниками.
— О как! Ну, ежели такое общеевропейское дело, на хера вам тогда
соседний фээсбэшник? Может, сразу куда повыше, а?
— Да, это было бы, конечно, лучше, лучше бы было, — волнуясь,
скороговоркой пробормотал Андрей, оглядываясь на нехорошо ухмылявшегося Ивана.
— Но нам нельзя терять ни минуты — это очень, очень срочно! Пожалуйста, дайте
нам телефон! Или отвезите...
— А-а-а, срочно, значит! — почему-то обрадовался капитан и не
преминул блеснуть богатым чувством юмора: — Срочно... Тогда я вас немедленно
доставлю в штаб-квартиру Интерпола — пойдет? Сейчас маршем до аэропорта,
колонной в составе трех патрульных машин и катафалком во главе... Заправляться
будем в пути! Из аэропорта — прямым спецрейсом в Москву. Переодеваться,
естественно, не будете, иначе мы престо ну никак не поспеем... Ха-ха ax!!! —
Поляков не додержал рефрен до конца и от души заржал, в очередной раз
демонстрируя отличную продукцию местного дантиста. Сотрудники с удовольствием
его поддержали.
— Ну все, кэп, ты мне надоел, — мрачно буркнул Иван решив
попробовать зайти с другого боку. — Тебе что, погоны жмут? Давай телефон бегом,
а то завтра будешь вольным гражданином.
— Ой-ей-ей, какие мы грозные! — глумливо прокудахтал капитан, с
интересом наблюдая, как Иван подтягивает огромные штаны. — Такие грозные, что
аж из штанцов выпадаем... Вы что, второго Чикатилу отловили?
— Мы вышли на след секты, которая терроризирует всю область! — с
пафосом воскликнул Андрей, решив, что хуже от этого не будет. — Это все, что
можем тебе сообщить. Остальная информация — не для твоих больших ушей. Понял,
нет? Телефон, давай!
Наверно, он напрасно ввернул насчет ушей — у каждого человека есть
свои маленькие слабости и не стоит акцентировать на них внимание.
— Заткнись, урод! — свистящим шепотом процедил инспектор — улыбка
тотчас же слетела с его физиономии, обнажив неприятную личину начальственного
хамства. — Щас проколем черепки да прикопаем где-нибудь неподалеку — и в гробу
я видал ваши выкрутасы!
Повисла гнетущая пауза. Андрей, собиравшийся было возмутиться,
вовремя обуздал свой порыв и затих, стиснув зубы. Расклад явно не в их пользу —
сейчас все зависит от этого обритого милицейского вельможи.
Капитан несколько секунд давил тяжелым взглядом этих долбаных
полуголых, затем решил, что пауза затягивается, и хмуро проворчал:
— Развелось вас в последнее время... Все свои вшивые операции
втихаря проводите, мать вашу... Ну ничего, ничего — разберемся... А вы,
случаем, того — не из психушки удрали?
Иван понимающе улыбнулся — он уже догадался, что гаишник принял их
за сотрудников ФСБ, и не собирался убеждать его в обратном — пусть пребывает в
приятном заблуждении, это им только на руку.
— Пошутили и хватит, капитан, — весомо сказал он. — Сам прекрасно
знаешь, откуда мы — так что не надо лишних слов. Я посчитал — мы тут уже семь
минут торчим. А чего торчим, капитан? Мы же не на прогулке!
— Ладно, поехали. Там разберемся. — Гаишник многозначительно
переглянулся с напарниками — те кивнули и моментально окольцевали беглецов
наручниками. Иван невозмутимо предоставил в их пользование свои запястья,
заметив при этом Андрею, что роптать нет смысла и следует положиться на волю
судьбы. Тот возмутился и выдал сентенцию, что, дескать, судьба — это такая
штуковина, которую человек делает своими руками. А как ее делать, если у тебя
скованы руки?
Поляков, внимательно прислушивающийся к разговору, отозвал в
сторону двух своих с автоматами и что-то им сказал. Вероятнее всего, велел быть
начеку и в случае чего — пресекать все подряд.
Дорогой Андрей несколько успокоился и решил брать пример с Ивана —
его соратник был, на удивление, хладнокровен и не сделал ни одного ненужного
движения. Быстро проглотив хорошую порцию ночного шоссе, колонна вскоре
подкатила к стационарному посту ГАИ на въезде в город.
В помещении пленников усадили на скамью, где уже дремал какой-то
пьяный нарушитель ПДД, обильно пуская слюну на разодранную рубаху.
— Звоните. — Поляков кивнул на пульт, у которого сидел дежурный. —
Скажите, он соединит с кем надо.
— Информация содержит служебную тайну, — быстро сориентировался
Иван. — Пусть все выйдут из этого помещения. Или отведи нас в отдельный
кабинет. У тебя же есть кабинет?
— А в попу вас не поцеловать? — возмущенно воскликнул инспектор. —
Отдельный кабинет...
— Мы тебе орден дадим — за оказание содействия при проведении
операции, — ласково подмигнул Андрей. — Кроме шуток! А всего-то делов — дай
пообщаться с руководством с глазу на глаз... Ну?
— Не нукай — не запряг! — Поляков направился к двери. — Хрен с
вами — пущу в кабинет. Помните мою доброту!
В кабинете инспектора было неуютно и казенно. Шкаф, стол, три
стула и громоздкий желтый сейф — вот, собственно, и весь интерьер. Андрей
уселся за стол и с минуту изучал лежащий под стеклом список абонентов. Затем
посмотрел на Ивана — тот неопределенно пожал плечами. Оба понятия не имели,
куда им сейчас нужно позвонить.
— Есть дежурный по УФСБ. — Андрей неуверенно потыкал пальцем в
стекло. — Может, звякнем, попросим, чтобы соединил с управлением соседней
области?
— Ага, и он все бросит и побежит соединять, — ехидно прищурился
Иван. — Только с кем он соединит — мы с тобой понятия не имеем... Может,
прямиком с Пульманом...
— Предложения?
— Никуда, на хер, не звонить. Посидим здесь еще пару минут, выйдем
морды тяпкой — и привет. Попросим, чтобы сообщил на соседние посты — чтобы не
останавливали, и покатим себе дальше. К утру будем в соседнем областном
центре...
— Позвонили? — ласково поинтересовалась инспекторская физиономия,
появляясь в проеме внезапно приотворившейся двери.
Соратники от неожиданности вздрогнули, переглянулись и хором, не
сговариваясь, протянули:
— Угу...
— Очень хорошо! — Инспектор вошел в кабинет, но дверь за собой
почему-то не прикрыл — в проеме виднелись два автоматчика, притаившиес
...Закладка в соц.сетях
